Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18

КОННОР

Я проверил время на часах. Было 09:45. Ну и что, если я пришел в офисе немного пораньше, на случай если Сенне понадобится моя помощь с Антуаном? После Гран-При в Испании в воскресенье я переигрывал в голове неловкий момент с Сенной в гараже. Мне так много всего не удалось сказать.

Джимми сказал, что Сенна все еще на встрече, но где же привычное для Антуана самодовольное выпендрежничанье?

Возможно, у нее там другой пилот, и она заменяет меня, потому что я доставлял много проблем.

Я наклонился в сторону, но обзор был ограничен.

Я игрался с телефоном, притворяясь, что проверяю социальный сети, но все мое внимание было приковано к кабинету Сенны. Мое отражение в зеркале противостояло мне: уставшие глаза, растрепанные волосы, спрятанные под кепкой, и толстовка команды.

У меня скрутило живот, и пот бусинками выступил на лбу. Часть меня хотела быть уволенным. Это бы значило, что не надо больше водить и иметь дело с вызванной тревожностью бессонницей. Я уже не любил гонять так, как раньше, и я проделывал несколько ритуалов перед каждой гонкой, чтобы избежать аварий. Затем остаток гонки я видел риски, которых не было. Мне было не безопасно пилотировать, но этого никто не осознавал, потому что я показывал хороший результат.

Но было и кое-что другое. Если она уволит меня, я не смогу больше проводить с ней время. Я хотел быть больше, чем друзьями, но этому было не суждено случиться. Тем не менее, я должен защищать ее.

– Антуан все еще там? – спросил я Джимми, чья голова была погружена в компьютер. – Эй, Джимми. Антуан все еще там? – спросил я немного громче.

– Я с тобой не разговариваю. У меня были проблемы из-за того, что ты подслушал, как я обсуждал ее привычки ужинать, – он косо посмотрел на меня, когда я подошел к столу.

– Прости за это. Я хотел убедиться, что за Сенной приглядывают. У меня и в планах не было создавать тебе проблемы, – его рот приоткрылся, когда он нахмурил брови. – Что?

– Ты извинился.

Я вскинул руки.

– И что?

– Ты никогда не извиняешься. Все это знают. Когда ты лажаешь, то забиваешь и уходишь. Ты никогда не извиняешься.

– Уверен, это неправ…

– Вообще никогда, – ответил Джимми, его голос слегка повысился.

Я пожал плечами. Конечно, я извинялся, как и в тот раз, когда навредил Сенне. Я вспомнил все, что наговорил ей. Когда я извинялся в последний раз, то сразу углубился в объяснение…

Черт. Я никогда не извинялся.

– Я извиняюсь теперь. Прости, что доставил неприятности, и я хотел поблагодарить тебя за то, что заботился о Сенне и следил, чтобы она завтракала и обедала. Она получала ужины, которые я отправлял ей в офис по вечерам?

– Да. Я несколько раз работал допоздна, и их доставляли, как раз когда я уходил. Она расхаживала из угла в угол, когда они должны были появиться, а потом сияла и сразу же съедала все. Я говорил, что это не от меня, но она все равно благодарила.

Уголок моих губ поднялся.

– Пусть это будет нашим секретом.

Джимми кивнул. Он наклонил голову.

– Где настоящий Коннор Дейн, и что ты с ним сделал?

Мои рот скривился. Я был другим, но не мог рассказать ему, почему.

– Антуан ушел после того, как она пятнадцать минут кричала на него. Он устроил истерику и опрокинул горшок с растением. Сенна помогла мне прибраться.

Мой смешок вызвал обеспокоенную улыбку у Джимми.

– Горшок с растением? Какой же он плохиш.

Джимми рассмеялся.

– Это было очень смешно. В первый раз он промазал и чуть не упал. Затем он швырнул свой дизайнерский пиджак через комнату…

Сенна открыла дверь и посмотрела на нас с Джимми.

– Сейчас же зайди, Дейн. И, Джимми, что я тебе говорила про обсуждение моих дел?

Я защищающе поднял руки.

– Сенна, он…

Я замолчал, как только увидел ее наряд. На ней было платье кремового цвета, которое идеально облегало ее фигуру. Материал растягивался по ее бедрам. Я хотел провести время с этими пышными бедрами. У платья был слегка V-образный вырез, на талии надет пояс, за который мне хотелось потянуть и притянуть к себе. Ее каблуки были лазурными, цвет команды.

Я повернулся обратно к Джимми, чтобы собраться и напомнить моему члену, что не стоит думать не о том.

– Удачи, Джимми, – во рту было так сухо, что это прозвучало, словно я только проснулся.

– Шевелись, Дейн.

Когда я вошел в ее кабинет, живот снова свело. Я вдохнул, когда опустил взгляд в пол. Я должен придерживаться профессиональных рамок, даже если и разрывался между тем, чтобы нагнуть ее через стол и задрать платье, и между тем, чтобы найти Антуана и избить его горшком с растением.

Я потянул за воротник сзади, и перевернул кепку козырьком назад, напоминая себе, что я здесь ради ее защиты. Ники убил бы меня, если бы узнал, что я думал о ней и этом чертовом столе.

– Коннор? – ее голос стал немного нежнее.

Она использовала мое имя. Она не использовала его с восемнадцати лет. Я вздохнул и повернулся, поднимая руки в знак защиты.

– Прежде чем ты уволишь меня, я хочу сказать…

– Я не увольняю тебя, – ее равнодушный тон и расширенные глаза сбили меня с толку.

– Ты уволила Антуана?

Она сидела на краю стола. В голове вспыхнул образ, как я опускаюсь на колени и поднимаю подол ее платья. Мне стоит перестать засыпать с плюшевой игрушкой, пахнущей ею. Мои сны были похожи на порно.

– Я пока никого не увольняю, и моя беседа с Антуаном не твое дело.

Я почесал подбородок. Ткань шуршала. Мой взгляд устремился в угол комнаты, где незнакомец следил за моими движениями. Я был слишком отвлечен, чтобы заменить его раньше. Лучше бы ему не быть тем, ради кого она так вырядилась сегодня.

– А вы кто? – сдержанно сказал я. Он не ответил, и живот так сильно скрутило, что я напряг мышцы. Я снова бросил взгляд на Сенну. – Кто он, и почему так на меня пялится?

Прошу, не будь очередным другом с привилегиями. Не хочу знакомиться с еще одним.

Я бы дал ему лет за тридцать. В нем было что-то от молодого Джорджа Клуни: пронзительные темные глаза, резко очерченная челюсть и непринужденная поза. Незнакомец был очередным парнем с заметными мускулами, заработанными в спортзале.

Я пришел в ярость, а затем поругал себя за это.

– Он здесь, чтобы помочь тебе.

– Что? – я закатал рукава, и Сенна не сводила глаз с движения. Я стиснул зубы. Мне мерещилось то, что хотелось видеть. – С чем мне нужна помощь? Моя единственная проблема – это засуха в сексе, и он не мой типаж.

– Он – спортивный психолог. Я видела твои ритуалы перед гонкой. Они были похожи на одержимость.

– Все под контролем, – огрызнулся я, мои глаза закрылись, а губы сжались. Мое лицо горело от стыда. – Я не буду ничего обсуждать с психологом. Особенно с этим, – я указал большим пальцем в направление незнакомца.

– Почему не с…, – Сенна вздохнула, и покачала головой. – Рик, ты не мог бы позволить нам с Коннором поговорить. Я тебе перезвоню.

Рик кивнул. Он подошел ко мне вплотную, а я отстранился.

– Коннор, здесь нечего стыдится. Ты не первый элитный спортсмен, у которого есть ритуалы. Но я хочу узнать стоящие за ними причины, если это симптомы состояния, которое влияют на твое вождение и безопасность на трассе. Я могу помочь.

Я уставился на Рика.

– Пока, Сенна, – сказал Рик, а потом ушел.

Дверь защелкнулась за ним, и мы с Сенной остались стоять в нескольких метрах друг от друга. Мои глаза были сосредоточены на ее глазах. Мне нужно было отвлечься от этого момента, но я не мог позволить ее невероятному телу стать этим самым отвлечением.

– Еще один из твоих «дружков»? – я пожалел об этих словах, как только они слетели с моих губ.

Она вернулась за стол и села в кресло.

Моя голова опустилась, и я плюхнулся в одно из ее кресел. Мне следовало бы уйти, пока я не сказал нечто глупое, но часть меня отчаянно хотела рассказать ей про ритуалы и их причины.

– Почему ты все еще в команде, Дейн?

Я сдержал вздох грусти. Она перестала называть меня Коннором.

– Ты же знаешь, что твой брат заключил со мной жесткий контракт.

Она соединила кончики пальцев и создала руками мостик.

– Я могу расторгнуть твой контракт и выплатить тебе все, чтобы ты ушел. Ты больше никогда не увидишь ни меня, ни эту команду.

– Этого ты хочешь?

Она потерла свой шрам, и мне захотелось отдернуть ее палец. Это было как ножи в горле. Понимала ли она, как глубоко ранил каждый раз, когда она так делала?

– Ты хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни? – прорычал я.

Она провела пальцами по волосам. Я хотел, коснуться этих светлых локонов.

Теперь она знала мои ритуалы, мои мысли спутались. Она продолжала молчать.

– Хорошо, я уйду, потому что, очевидно, что ты больше не хочешь меня здесь видеть.

Я направился в сторону двери. Обжигающее чувство в груди говорило мне уйти, но слова Джимми о том, что я никогда не извинялся, заставили меня обернуться.

– Десять лет назад, когда я навещал тебя дома после аварии, я был так категорично настроен рассказать тебе о случившимся, что даже не извинился. Я никогда не извинялся, – я громко сглотнул, ожидая, то она прогонит меня, но она смотрела на меня с настолько широко раскрытыми глазами, что я мог потонуть в них. – Я никогда не хотел навредить тебе, Сенна, но навредил. Я разрушил твою карьеру гонщицы. Ты была лучшей гонщицей, в разы лучше Ники, меня и всех парней, у которых сложилась карьера в Формуле 1. Я уничтожил это, и мне жаль. Хотел бы я сказать тебе это раньше. Я куда больше сожалею за тот день и за то, как я вел себя после, чем ты можешь себе представить.

– Коннор, подожди, – она коснулась моего предплечья, и ее пальцы обжигали кожу.

Я не слышал, как она подошла ко мне. Вероятно, на ней не было туфель. Это была одна из тех ее милых причуд.

Я повернулся, а она стояла так близко. Аромат апельсинов заполнил мои легкие. Но я не мог ждать ни секунды дольше.

– Прощай, Колтс.

Я в последний раз взглянул на нее, стоящую в конце своего кабинета. Уверен, ее взгляд будет преследовать меня во снах.

Глава 19

СЕННА

Коннор вышел из моего кабинета девять часов назад. Я должна была попросить его остаться.

Он впервые извинился, не прибегая к оправданию случившегося и не объясняясь. Он выдал самое честное и откровенное извинение, и все же я не попросила его остаться.

Пока он сидел в моем кабинете, подавленный и уязвимый, я поняла, что мои чувства к нему с юных лет никуда не исчезали, и в своем сердце я его простила. Вот, почему я хотела, чтобы он ушел: было не разумно находится рядом с мужчиной, который засел глубоко в моем сердце и фигурировал практически во всех моих фантазиях за последние три месяца, когда он работал на меня до конца сезона. Я не контролировала себя рядом с ним, и даже если и не знала правды того дня, последние месяцы я впускала его. Мое суждение летело к чертям, когда он был рядом. Годами мне удавалось контролировать свои эмоции. Если я снова впущу его, то стану руководителем, ведомой другими, а не контролем. Мне нужно все контролировать, как делал мой отец.

Я не могла позволить ему снова ранить меня.

Я просматривала сообщения, которые Джимми оставил на моем столе. Поужинала рано, как и всегда, и переоделась в свои шорты и толстовку, как делала каждый вечер после визита Коннора, в надежде, что он будет засматриваться на мои ноги, как в тот вечер, когда он принес мне пиццу.

Он не вернулся. Мне следовало бы искать другого пилота и разбираться с его контрактом, и все же я сидела на месте, вспоминая, как его предплечья ощущались под моими пальцами.

Я проверила телефон. На экране высветилось сообщение на голосовой почте от Ральфа. Возможно, это меня отвлечет.

«Шефенок, прости, что не мог тебе позвонить. Тебе следует кое о чем знать. Я посмотрел на тех инвесторов, которые были с твоим отцом в Испании. Ходят слухи, что они – потенциальные покупатели. Прости. Оставь это мне, и я посмотрю, что смогу узнать».

Предательство жгло горло. Почему отец всегда предает меня?

Мне нужно сделать лишь одно, что помогало перестать накручивать себя, когда у меня не было других вариантов.

Я надела свои кроссовки и пошла в гараж. Мне нужно запачкать руки и послушать поп-музыку, пока на несколько часов зароюсь в мотор дерьмового болида, которого заставила свою команду содержать.

Свет в гараже был включен. Я проворчала, когда вошла. Пахло бензином и маслом, и я вдохнула: запах подростковых лет, смеха с Ники, пока мы возились с любой машиной, с которой нам разрешали играть. Я проводила время с дядей Ральфом, пока он рассказывал мне о разных частях мотора и о том, как использовать эти знания, чтобы выдать максимум на гонке.

Иногда я скучала по гонкам, но еще я любила работу за кадром. Любила работать над чем-то, чтобы довести это до совершенства. Теперь, этот мотор, над которым я работала, был целой компанией.

Скоро у меня не будет ничего.

Глубокий голос Коннора становился громче и тише, пока он пел Льюиса Капальди «Someone You Loved». Мое сердце забилось быстрее. Он еще не ушел.

Я слушала и погружалась в слова. Его местный акцент был хриплым, и он все-так же не проговаривал букву Т в конце слов. Пока его пение полностью наполняло мое тело, я крепко держалась за этот момент. Это был тот Коннор, которого я помнила, парнем, который обнажал душу, когда пел. Когда песня закончилась, я не могла решить, стоить ли мне исчезнуть, не поздоровавшись. Он хотел уйти из команды, и я не должна была останавливать его.

– Я знаю, что ты здесь, Сен, – сказал он, его лицо выглянуло из-под приподнятого капота моей разбитой машины. – Прошу, останься.

И снова эта уязвимость. Когда мы были моложе, он надеялся, что его отец смотрел его гонку, а потом понимал, что он был отвлечен красивой женщиной, и продолжал отпускать шутки. Но иногда, когда я присоединялась к нему, а Ники гонял на картинге по ночам, он показывал крупицы грусти.

– Хорошо, – ответила я, подойдя ближе.

– У меня проблема. Можешь помочь, пожалуйста.

Он указал на мотор, мы начали работать над ним под плейлист с расслабляющей музыкой.

Пока мы им занимались, я вдыхала древесный запах его тела, который задерживался после его ухода из кабинета. Я хотела расслабить черты его лба. Пятно масла на его щеке подчеркивало скулы, до которых мне так хотелось коснуться. Когда я в последний раз проводила с ним во так время, он был мальчиком, но теперь он был мужчиной. Случайно наши руки соприкоснулись или мы вторглись в пространства друг друга.

В итоге, когда я не смогла больше этого вынести, я сказала:

– Удивлена, что ты все еще здесь.

Он пожал плечами.

– Я немного увлекся этим. Но не беспокойся, скоро я не буду мешаться под ногами.

– Прошу, не уходи, – я не могла посмотреть на него, когда произнесла эти слова, боясь, что он увидит эмоции, которые бурлили на поверхности с тех пор, как мы ели вместе. Видеть, как он исполняет свои ритуалы перед гонкой, только усилило их. Я хотела помочь ему, и не только потому, что я его начальница. – Команда нуждается в тебе, – он не ответил, и я поделилась своей правдой. – Я нуждаюсь в тебе.

– Хорошо. Я останусь, – его голос был хриплым. – Ради тебя.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Спасибо. Хотя я могу больше не быть твоей начальницей.

Он продолжил возню, что облегчало разговор. Словно избегание зрительного контакта облегчало напряжение, которого обычно было много в наших беседах.

– Как так? Ты отлично справляешься, учитывая эго обоих твоих пилотов, особенно вот этого.

Я хихикнула.

– Ты прав, – я вздохнула, и юмор исчез. – Дядя Ральф оставил мне сообщение Мужчины, которые были с отцом в воскресенье, могут быть потенциальными покупателями. Я думала, он искал инвесторов, но, подозреваю, что после того, как я приняла руководство командой, он искал только покупателей.

– Сукин сын. Прости, – быстро произнес он. – Причина, по которой команда находится в стесненных финансовых условиях, заключается в нем. Ты отлично делаешь все, что в твоих силах, и мы справляемся. В Кубке Конструкторов мы восьмые. Это великолепно, особенно учитывая, что у остальных в два раза больше бюджет, чем у нас.

Гордость заполнила мою грудь, и я встала немного выше. Это то, во что мне хотелось верить, но синдром самозванца говорил иное.

– Это командная работа, – пробормотала я.

Коннор положил руку мне на плечо, и я повернулась к нему лицом.

– И это твоя команда. Мы бы и близко не работали так хорошо без тебя. Твоему отцу повезло с тобой. Нам всем.

Я покраснела и одарила его благородной улыбкой. Его глаза умоляли меня поверить ему, и я поверила. Впервые за этот день я сказала себе, что могу сделать это.

– Слава Богу, я не в этом кремовом платье. Ты бы испачкал его грязью, – рассмеялась я.

Его взгляд скользнул по моему телу от толстовки до ног и обратно. Его взгляд поджигал каждый сантиметр моего тела. Когда я вернусь домой, наступит час вибратора.

– Да, – ответил он хриплым голосом, прежде чем замолчать. – Я бы возненвидел себя, если бы испачкал тебя.

Искра желания пронзила мой живот. Я медленно посчитала до десяти, а потом мы продолжили работать над машиной.

– Мне нужна помощь. Ты можешь достичь величия с этой командой, и я не хочу быть тем, кто помешает этому, – сказал Коннор.

Я прикусила язык.

– Это тот момент, когда ты говоришь, что дашь мне номер Рика хуе…, – он улыбался, но я избегала его взгляда. Он откашлялся и исправился. – То есть, Рика, спортивного психолога.

– Дам, – я сделала глубокий вдох, но даже с дополнительными секундами раздумий я все равно сказала. – И я не знаю его член. Никогда не спала с ним. Я общалась с ним, когда мне было двадцать и думала вернуться к гонкам.

– Круто, – и снова я почувствовала его улыбку. – Я позвоню ему, хоть и нервничаю, что нужно делится своими глубочайшими страхами с незнакомцем.

Я ждала продолжения. Когда молчание продлилось, я сказала:

– Понимаю. Мне потребовалось много времени, чтобы разобраться со своим дерьмом. Разговор с ним помог мне понять, что моя любовь к гонкам была частично обусловлена тем, что я обожала находиться с двумя мужчинами, которые значили для меня весь мир, и побеждать с ними.

– Твой отец и Ники? – робко спросил он.

Я толкнула его бедром.

– Ты и Ники. Вы двое значили для меня весь мир.

– Круто, – снова сказал он, проводя рукой по пушистым волосам. Полу-улыбка промелькнула на его губах, но она исчезла, когда он прочистил горло. – Я не люблю гонять, как раньше любил. Это было единственное, что придавало энергии. Блять, кайф был выше, чем что-угодно, что я когда-либо испытывал.

– Что изменилось? – обыденно спросила я, хотя мое сердце забилось быстрее, потому что он открывался.

– Авария Ники, – безэмоционально ответил он. – Я боюсь, что попаду в аварию, жесткую, которая сломает меня и уничтожит для всего хорошего. Поэтому я делаю ритуалы. Я в ужасе, что может случится что-то плохое, если я прекращу их.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему полюбить гонки. Но мне нужно понять, как. Я не могла помочь с обсессивно-компульсивным аспектом – это поле Рика – но я могла помочь с гонками. Зная обо всем, через что он прошел, груди образовалась боль, и слезы подступили к глазам. Я смахнула их, делая вид будто смахиваю пот с брови.

– Спасибо, что рассказал мне. Это для меня многое значит.

Мы продолжили работать в тишине, но это не доставило мне нужного спокойствия. Я думала, стоит ли мне задать вопрос, который годами мучал меня, тот, на который Ники отказался отвечать, который мог причинить мне невообразимую боль без всякой на то причины. Мое дыхание участилось, и я схватилась за машину, чтобы не потерять равновесие.

Я не могла больше держать в себе, потому что помощь ему означала проводить с ним время.

– Что случилось в день аварии? Что ты пытался рассказать мне? Мне нужно знать, – выдала я.

Глава 20

КОННОР

Я закрыл глаза и сморщился, затем сглотнул ком, застрявший в горле. Это как болеть ангиной и есть кусок хлеба. Его не проглотить, как бы часто не пытался.

Но ей нужно было знать. Она заслуживала знать.

– Не беспокойся. Все хорошо, – сказала Сенна, снимая перчатки.

Он отошла, но я тут же последовал за ней, снимая перчатки.

Я повернулся к ней. Увидев ее покрасневшие глаза, я задохнулся. Я взял ее за руку и повел в угол комнаты. Я расстелил бумагу, чтобы не испачкать нашу одежду, и потянул её на пол, чтобы она сидела, прислонившись к стене. Мурашки от ощущения ее тела, прижатого к моему, покрывали мою кожу, но я не отстранился. Пока мы сидели рядом друг с другом, я гладил ее кожу большим пальцем.

Я выключил музыку, и мы сидели в тишине.

– Я объясню, – я сосчитал до пяти на вдохе и снова до пяти на выдохе. – Просто дай мне секунду, – я продолжил гладить ее руку большим пальцем.

Она легонько толкнула мое колено своим.

– Все будет хорошо, Коннор.

Я нахмурил брови.

– В тот день я не хотел навредить тебе. Я пытался защитить тебя.

– От кого? – прошептала она, словно нас мог услышать невидимый враг.

– От других парней.

– Оу.

Я посмотрел на нее из-под своих темных ресниц. Ее лицо не выражало эмоций. Я втянул воздух, сделав глубокий вдох.

– Я пытался помешать определенной группе гонщиков навредить тебе. Они планировали обогнать тебя спереди и затормозить, чтобы ты разбила болид вдребезги и навсегда потеряла желание заниматься гонками.

Она задрожала, но я не отпустил ее.

– Зачем? – прозвучало больше как вздох, нежели слово.

– Потому что никто не хочет проиграть девушке, ну, не то, чтобы никто. Мы с Ники всегда ворчали, когда ты побеждала, но предпочитали быть побежденным лучшим, а ты была лучшей. Но эти ублюдки ненавидели тебя. Звучит нелепо. Мы с Ники были самым старшими в той гонке чемпионата. Я собирался перейти в Формулу 2, но в тайне не хотел, потому что хотел защитить тебя.

Она повернулась ко мне лицом. Глаза были широко раскрыты. Я хотел обхватить ее щеки и заверить, что это неважно, но она должна знать.

– Парни из этой компании говорили о тебе всякое дерьмо. Ты знаешь, как сложно было быть гонщицей. Ты рассказывала нам об этом каждый раз, когда бы мы не заговорили о наших паршивых днях, – я усмехнулся, вспоминая это. – Но это было хуже, чем то, что ты знала.

Она жадно вдохнула воздух, но я продолжил.

– Каждую секунду, что мы с Ники проводили с ними, когда тебя не было рядом, они отпускали сексистские шутки и женоненавистнические комментарии. Они были в банде, подстрекая друг друга быть худшими версиями самих себя. Мы пытались поговорить об этом с руководством или официальными представителями, но они сказали, что в этом весь пыл соревнования. Один парень сказал: «В гонках все честно», но это было не так. Не для тебя.

– Мой отец говорил так же. Словно это была гоночная мантра. И время тогда было другое. Не было женщин-руководителей, женщины почти не гоняли и их было мало среди высокопоставленных лиц в центре управления гонками. У нас все еще были грид-герлз¹⁹.

Ее плечи были напряжены. Она была такой оживленной и жестикулировала свободной рукой.

– Но от этого оно не становится нормальным, – она боролась усерднее любого гонщика, стараясь дать другим женщинам возможность, не то, чтобы она признается в этом.

– Знаю. У нас по-прежнему нет женщин-пилотов в Формуле 1, но, если я сохраню свою работу, то надеюсь однажды это изменить, – она прислонилась к стене. – Почему они хотели навредить мне в тот день?

Я гладил большим пальцем ее руку, пока говорил.

– Они говорили об этом каждую гонку, но пока мы с Ники защищали тебя, они никогда не подходили близко. Многое из этого было всего лишь болтовней. Не то, чтобы это было простительно.

Она проворчала, соглашаясь.

– Но в тот день Ники не смог участвовать в гонке, потому что заболел, – а ночь до этого я через фильм наблюдал, как она спала рядом со мной, и мне хотелось поцеловать ее. Я был рад, что тогда Ники не было с нами, но все могло бы сложится иначе, если бы он принял участие в гонке в тот день. – Я подслушал, как они говорили о том, что это был их шанс, потому что я не смогу защитить тебя в одиночку, особенно, когда мне нужно было выиграть гонку ради моего будущего. Ко мне присматривались «Лапуар», и я верил, что контракт с ними мог бы помочь моей семьей. Я в любом случае пытался защитить тебя и держать всех на расстоянии.

Она легла на мое плечо. Ее волосы касались моего подбородка. Каждое слово было важным, но мне не хотелось что-то менять, хотелось хранить свой секрет и не дать ей узнать правду. Я закрыл глаза и провел пальцами по шраму. Она задрожала.

– Они говорили, что на двенадцатом круге, на повороте, пилот перед тобой, Слейтер, сбросит скорость, чтобы тебя задержать, а другой в это время подсядет с внутренней стороны, вытеснит тебя с траектории, и ты врежешься в шинный барьер.

Она вздохнула.

– Я могла бы получить серьезную травму.

– Ты и получила, и это была моя вина, – я опустил голову. – Зная, что произойдет, и приближаясь к повороту, я старался провести тебя по внутренней траектории, чтобы ты не застряла за Слейтером, но вместо того, чтобы помочь, я допустил избыточную поворачиваемость и толкнул тебя. Ты врезалась в стену, машина разбилась, и ты сильно повредила руку. Ты больше никогда не гоняла. И все по моей вине.

Желчь поднялась по моему горлу, пока я ждал, что она уйдет, но вместо этого, она обхватила мое лицо обеими руками, поднимая его. Я глядел в ее карие глаза, ожидая увидеть, как они сужались, когда в них вспыхивал цвет, но, вместо этого, она смотрела на меня нежным взглядом. Ее глаза были орехового-коричневого цвета.

– Ты пытался спасти меня, – сказала она.

– Но…

– Нет, Коннор, – твердо сказала она. – Эти ублюдки могли серьезно травмировать меня, а ты пытался спасти. Все пошло ужасно не по плану, но в этом не было твоей вины. Я помню, как ты пытался поговорить со мной до начала гонки, но я была слишком занята ссорой. Ты рассказал моему отцу или организаторам?

Я закрыл глаза и кивнул.

– Обоим.

– Посмотри на меня, – потребовала она, и я посмотрел. В уголках ее глаз стояли слезы. – Ты сделал все возможное, а затем тебе пришлось вмешаться. Это было единственным выходом, и он имел последствия. Вместо того, чтобы выслушать тебя, я поверила тем же парням, которые насмехались надо мной. Когда они сказали, что ты навредил мне, чтобы выиграть и получить контракт, а затем с тобой его подписали, я была о тебе худшего мнения. Моя травма не была оправданием. Я знала тебя. Я должна была доверять тебе.

Слеза катилась по ее щеке.

Мое лицо поникло из-за воспоминания, как я пытался поговорить с ней у нее дома.

– Ты думала, что никогда больше не будешь гонять. Горевала, потому что у тебя отняли все, что ты планировала на жизнь. Вполне можно понять. Мне следовало навещать тебя в больнице, но я боялся, и твой отец сказал мне, что мне туда нельзя. В тот раз я пришел к вам домой только потому, что Ники сказал, что я мог бы проскользнуть. У меня были считанные минуты на объяснение случившегося. Мне все же следовало извинится, а не винить других.

Она убрала руки с моего лица и прижалась ко мне. Ее аромат апельсинов дразнил мой нос.

– Мы совершаем ошибки. Ненавижу то, как обращалась с тобой. Ты был моим лучшим другой, моим…, – я ждал, пока она продолжит, но она не стала. – Я должна была позволить тебе высказаться. Прости меня, Коннор. Мне так жаль.

Я обнял ее и прижал ближе.

– И ты прости меня, Колтс, – ее тело, прижатое ко мне, было теплым. От бетонного пола у меня болела задница, но я не сдвинулся. – Мне следовало бы попробовать снова, но твой отец сказал мне никогда не приближаться к тебе, и я боялся, что он найдет способ помешать Ники быть моим другом. Отец ушел, и я не мог потерять еще и Ники.

– Коннор, я говорила, что ненавижу тебя до глубины души и что ты был мертв для меня.

– Помню, – я покачал головой. – Но дело было не только в этом. С тех пор я поклялся быть лучшим, чтобы мой отец увидел, что он потерял. От попыток вернуться в твой мир я чувствовал себя настолько виноватым, что, в конце концов, вместо того, чтобы извиниться и сделать все правильно, я выбрал Ники и выбрал стать успешнее тебя. Я в долгу перед тобой не только из-за аварии, но и из-за того, как вел себя после нее.

– Ты ничего мне не должен. Мне жаль, что мой отец так обошелся с тобой. Я не знала. Не совпадение, что Ники заключил с тобой контракт, как только он перестал быть главным. Ты был – остаешься – лучшим пилотом, и все же папа никогда не хотел видеть тебя в команде нашей семьи.

– Однажды он сказал мне, что я исключительный пилот, но этого недостаточно. Не думаю, что ему нравилось, насколько бедный ребенок был близок с его семьей.

Она ударила кулаком по полу.

– Как иронично, что человек, который говорил мне быть более профессиональной, руководствовался предрассудками.

Я опустил голову ей на плечо. Мне хотелось поцеловать ее в лоб и сказать, что все хорошо, но это бы не помогло.

– Твой отец перестал спонсировать меня после аварии, но, слава Богу, я подписал контракт с «Лапуар». Все сложилось в мою пользу, но я потерял тебя.

– Ты не потерял меня. Мы просто взяли тайм-аут, – сказала она с полу-улыбкой.

– Значит, ты не уволишь меня снова после того, как услышала историю?

Она хихикнула, и мое сердце затрепетало.

– Я бы не посмела… ну, не из-за этого. За остальное не ручаюсь. Это все?

Все, но я влюблен в тебя с восемнадцати лет; пилотом, который планировал тебя сбить, был Антуан, а твой брат отчаянно хочет, чтобы я защитил тебя.

– Да, это все, – ответил я, когда он вытянула ноги и пошевелила ими.

– Онемели, – объяснила она. – Мне лучше вернуться. Нужно разобраться с парочкой дел, прежде чем поехать домой.

Я подавил искушение прижать ее ближе и никогда снова не позволять ей уйти от меня.

– Мне, вероятно, следует поехать домой и отдохнуть.

– Хороший план. Увидимся позже, – она встала и встряхнула тело.

Она уставилась на меня сверху-вниз, и на мгновение я представил, как прошу посидеть с ней, пока она работает, или спрашивал, не хотела ли она кофе. Но я не был для нее таким парнем и никогда не буду.

– Тогда пока, – сказал я с поддельной радостью, пока ее длинные ноги уносили ее прочь.