Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Чейз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Я открыла глаза и закрыла рот, стиснув зубы. Ненавижу, когда люди говорили обо мне.
– Что ты делал в гараже? – ответила я.
– Хотел помочь улучшить болид, – объяснил он, вытянув руки. – Я не инженер, но хочу, чтобы мой транспорт был лучшим, насколько это возможно.
– В тебе всегда была соревновательная жилка, – я наклонила голову.
– Кто бы говорил. Мисс Чемпионка-Картинга-И-Чемпионка-Детских-Гонок.
– Вот только я не была ею.
Его улыбка померкла, и я пнула себя за то, что заговорила об этом. Это всегда будет невысказанной трещиной между нами, той самой причиной, по которой мы не сможем быть по-настоящему близки.
– Все не так, как ты думаешь. Это не было моя вина. Ты бы не поверила мне, если бы я рассказал, что случилось, как и не поверила, когда мы увиделись.
Я пожала плечами.
– Дейн, это ничего не меняет. Никакие твои слова не превратят события того дня в нормальные. Ты никогда не извинялся.
Он подпрыгнул и начал расхаживать по комнате.
– Я пытался, но ты не слушала. Я пытался, – его голос напрягся, когда он уставился на ковер.
Я подняла руки. Вместо того, чтобы почувствовать искорку радости, мой живот жгло, словно я съела десять буррито и выпила пять пинт пива. Я прижала кулак ко рту.
– Хорошо. Давай договоримся не говорить об этом, ладно? Спасибо, что зашел, и увидимся в Испании.
– Ты выгоняешь меня из своего кабинета?
– Я не выгоняю тебя. Мне нужно работать, чтобы уйти домой.
Он выгнул бровь и скрестил руки.
– Хорошо. Прошу, доешь последний кусок и поезжай домой поскорее, иначе поездка будет не безопасной, – он зажмурил глаза и покачал головой. – Я не имел ничего в виду под этими словами. Я не говорил об аварии, я…
– Все хорошо. Поезжай домой, и спасибо за ужин. Я ценю.
– У нас все хорошо? – грусть в его глазах заставила меня захотеть приблизиться к нему.
Я не хотела обижать его.
Я кивнула.
– У нас все хорошо. Ты хорошо пилотируешь, и мне повезло, что ты мой сотрудник.
– Сотрудник, – повторил он, медленно кивая головой.
Чего он хотел от меня? Ночевок и чтобы мы заплетали друг другу косы?
Я прикусила стенку рта и подошла к нему. Я протянула руку.
– Перемирие?
– Мы не так это делали.
– Я не та, что была раньше, – вздохнула я. – Так мы делаем это сейчас.
– Я не изменился, – он сжал руки в кулаки, пока смотрел на мои.
Это не то секретное рукопожатие, которые было у нас с Коннором и Никки, когда мы были моложе, которое было способом оставаться друзьями вне трассы, чтобы мы могли оставить позади соревновательность и споры.
Мои пальцы дрожали, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
– Прошу, – умоляла я, неспособная встретится с ними взглядами.
Он взял меня за руку. От ощущения его грубой, горячей коже на мне скрутило живот. Думаю, я тоже все еще была прежней. Я поджала губы, когда его большой палец едва ли коснулся моей руки. Покалывание поднялось по моей руке. Мой пульс участился, и я молилась, чтобы он не погладил внутреннюю часть запястья и не обнаружил, что со мной делали его краткие прикосновения.
– Перемирие, – как по мне, его голос был слишком глубоким.
Я громко сглотнула.
Не отпускай. Держи мою руку, потому что ты хочешь этой близости так же сильно, как и я.
Но он отпустил и направился к двери. Я сымитировала зевок, чтобы скрыть грусть, хоть он быстро стал настоящим. Я так чертовски устала, хотя этот короткий момент с Коннором был как отсрочка от казни моим будущим.
– Постарайся скоро уехать домой. Увидимся в Испании, босс, – сказал он, задержавшись в моем дверном проеме, обняв его руками
– Увидимся, – ответила я, доставая из кармана антистрессовую игрушку.
Он кивнул и ушел.
– Рад, что тебе понравилась антистрессовая игрушка, – крикнул он из коридора.
Во рту пересохло. Игрушка была от него.
Когда я убедилась, что он ушел, то прижалась лицом к стеклу окна и закрыла глаза. Оно ощущалось словно лед на моих горящих щеках. Плохо, что оно не могло остудить тепло в моем животе.
Глава 16
КОННОР
Солнечный свет проникал сквозь мое окно в номере отеля, подсвечивая частички пыли в воздухе. Я напряг зрение и потер лоб, беря телефон с прикроватной тумбочки.
Пять часов? Я спал пять часов в ночь перед гонкой! Такого не было с аварии Ники. Я потянулся и громко зевнул. Этого все равно недостаточно, но все же это было чудом. Должно быть, речи Ральфа работали. Я еще раз перепроверил свой телефон. Он позвонит через час.
Я потянулся за плюшевым котенком, который ожидал меня в отеле, когда я приехал. Записки не было. Он напоминал Колтс. Я вдохнул его аромат апельсинов и манго, пока старался не надеяться, что Сенна оставила его для меня. Что она думала обо мне. Я положил его рядом с собой на кровать, пока спал. Я вдохнул его запах, а потом подошел к окну и посмотрел на городскую площадь.
Я находился в самом роскошном отеле в Барселоне. Большинство людей, спешащих между зданиями, никогда не остановятся в таком месте или не получат того комфорта, который доставался мне. Я ущипнул себя, как сделал в день, когда впервые подписал контракт с гоночной командой. В отличии от Ники и почти всех пилотов, против которых я гонял, я не вырос при деньгах. Моя карьера гонщика была смесью навыков и очень большего количества удачи. Если бы отец Ники и Сены не заметил меня на карттинге, я бы, вероятно, был таким же, как и люди, с которыми я ходил в школу, пытаясь заработать честный доход и не попасть в тюрьму.
Я вздохнул, когда вошел в ванную. Здесь было все, даже богато украшенная ванна, которой я воспользуюсь позже, как всегда и делал после гонки, когда буду уставшим и все будет болеть. Моей прежней привычкой было выпивать с Ники, возможно найти девушку на ночь, а затем помчаться на самолет домой или куда бы команда не сказала мы поедем.
Но я больше не был тем парнем.
Мои мысли вернулись к свадьбе Ральфа и к Сенне, завладевшей моим сердцем. Я был Мудаком Дейном, парнем с заслуженной плохой репутацией и любовью к сексу и быстрым машинам, но увидев Сенну в тот день, я понял, что она была той самой.
И как только я вернулся домой, то вспомнил, почему она никогда не будет моей.
Если бы не та свадьба и авария Ники, я бы, скорее всего, был в «Вэсса», гонял, как отбитый, и общался бы с каждой женщиной, которая мне улыбнулась.
Я прислонился к двери. Что было бы, если бы Сенна была рядом со мной, когда ушел отец? Я на горьком опыте понял, что у меня не было никого, кто присматривал бы за мной. Не то, чтобы мне кто-то был нужен. Это моя работа – защищать других, а не наоборот.
Мой телефон зазвонил, выдернув меня из внутренних размышлений. Я проверил телефон, когда вздохнул.
– Ники, – сказал я, включив громкую связь, пока готовился ко дню гонки. – Ты неделями ни с кем не выходил на связь.
– Был занят, – я ожидал больше объяснения о том, как у него дела.
– Ты еще тут?
– Да, прости. Хорошо справляешь в этом сезоне, Кон.
– Ты разговаривал с Сенной? – спросил я, прикусив стенку рта. Я не мог выдать свой хаос эмоций ее брату. Меня настиг образ ее, сидящей на столе на этой неделе, с ее длинными, сексуальными ногами и моей пиццей во рту. Я расхаживал по комнате, считая до десяти, пока внутри все переворачивалось. – Или с кем-то еще из команды?
– Я только что повесил с ней. Дружище, она вся на стрессе, и я беспокоюсь за нее.
Черт. Я сделал что-то не то? Она была милой со мной после перемирия. Я подумал, что у нас прорыв. Я подбирал подходящий ответ, но он прервал мои мысли.
– Антуан морочит ей голову. Я разговаривал со своим прежним инженером Маккой, который тоже впечатлен тобой, и он сказал, что Антуан клевещет на нее в гараже и говорит, что собирается встречаться с ней.
– Вот ублюдок, – процедил я. – Я думал, что достучался до него, но Сенна держала нас порознь после аварии в Австралии. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Продолжай защищать ее. И не помешает, если ты снова поговоришь с Антуаном, но без угроз, потому что ты знаешь, что отец любит его больше тебя, – Ники прочистил горло. – Но так, чтобы он был в курсе, что мы знаем о его кознях за ее спиной.
Я положил плюшевую Колтс в сумку, борясь с тем, чтобы не вдохнуть ее аромат или задуматься о том, что мог означать потенциальный подарок от Сенны.
– Почему твой отец любит его больше меня? Он придурок. Какими бы высокомерными не были все пилоты, всему есть предел. И я каждую неделю превосхожу его.
– Еще ты парень, из-за которого Сенна попала в больницу и который уничтожил ее карьеру.
– Карьера, в которую он все-равно не верил, – огрызнулся я. – И ты знаешь, что произошло в тот день.
– Эй, я не виню тебя. Ты защищал ее и спас от того, что запланировали эти парни. Ты сделал все, что мог, как мы делали каждую гонку. Если бы я не заболел, этого бы не случилось. Я больше виню себя, нежели тебя. И ты знаешь, что я пытался поговорить с ней после того, как это случилось, но она даже не позволяла мне произнести твое имя в ее присутствии.
В дверь постучали. Я обернул полотенце вокруг талии и открыл, пока он бормотал что-то себе под нос. Я дал чаевые портье и быстренько просмотрел газету, когда закрыл дверь.
– Ты заботился о ней. Она и для тебя была младшей сестрой.
Я мельком увидел фотографию Сенны в новостях про гонки. На ней была одна из тех юбок-карандаш и каблуки, от которых жгло кожу и бросало в дрожь.
Я стиснул зубы. Сенна никогда не была для меня младшей сестрой. Она была моим лучшим другом, который стал человеком, которого я по-своему любил. А теперь она была женщиной, о которой я фантазировал и с мыслями о которой засыпал. Мои сны заполоняли шортики для бега и ноги, который простирались на милю. Я хотел, чтобы эти ноги располагались по обеим сторонам от моего лица.
Ники все еще говорил, а я попытался стереть образ рук Сенны, держащихся за изголовье моей постели, пока она объезжала мой рот. Сейчас не время. И это время никогда не придет.
– Раз отношения между вами наладились…
– Она так сказала? – спросил я, прежде чем схватиться за голову.
Блять. Расскажите мне о нетерпении.
– Вроде того. Она сказала, что уже меньше ненавидит тебя. Это победа, да?
Я улыбнулся, потому что представил, как она говорила это, шевеля бровями и ухмыльнувшись. Я хотел поцелуем стереть эту дерзость с ее губ.
– По крайней мере теперь я знаю, что ты не нарушишь соглашение, – добавил он.
Я положил газету на кровать.
– Я бы не посмел.
– Пришло время рассказать ей, что на самом деле случилось в тот день. Возможно, она, наконец, выслушает.
Я снова занял себя сбором сумки, вытащив мои счастливые боксеры, которые носил каждую гонку. Это часть моего предгоночного ритуала, хоть они и были скорее одержимостью. После аварии Ники, а затем моей в Австралии, ситуация обострилась. Я не мог прерывать ритуалы. Я должен придерживаться их, иначе случится нечто ужасное.
– Что изменится после стольких лет? И даже если она выслушает, кто сказал, что это не заставит ее возненавидеть меня еще больше? Я не могу испортить все, когда она «меньше ненавидит меня». Это один из тех секретов, который я унесу с собой в могилу.
Я не хотел потерять наше с Сенной трудно достигнутое перемирие.
Никки вздохнул.
– Ненавижу, что тогда Антуан был одним из гонщиков, с которыми мы имели дело. Он травил ее, не то, чтобы она знала, потому что мы защищали ее, а теперь он делает то же самое, но другими способами. Прошу, защищай ее, хорошо?
– Конечно, я присмотрю за ней.
– Как в старые добрые, – заявил он, а я не мог повторить за ним, как ему того хотелось, потому что в старые добрые времена я был тайно влюблен в нее.
На заднем фоне разговора послышался звук волн.
– Ники, где ты?
– Не важно.
– Ты скоро вернешься домой?
– Вернусь, когда буду готов, – что бы это не значило. – Все дело в аварии и в случившимся, хорошо? Я не могу находится в окружении людей. В любом случае, мне надо идти, но я скоро позвоню. Кстати, отец сегодня придет на гонку. Я рассказал Сенне, хоть он и не хотел, чтобы она знала. Держи Антуана подальше от нее.
– Конечно, дружище. Берги себя, хорошо?
– Ты тоже, Кон. До скорого.
Он был моим единственный другом, а я не мог рассказать ему о том, что боюсь водить, что фантазирую о его сестре или что мой беспорядок затмит даже ночной Амстердам, где британские холостяки устроили свой кутеж.
Глава 17
СЕННА
– И я сказал ей: «Ты хочешь стать пилотом?», и мы все посмеялись, но до аварии она была хорошей гонщицей, – рассказывал мой отец своим гостям.
Он привел четырех мужчин на Гран-При в Испании и не объяснил, кто они. Если они инвесторы, то ему следовало бы представить меня, чтобы я связалась с ними по поводу нашей команды.
Не важно, сколько раз я говорила ему, что начальница – я. Он не отойдет от дел компании. Мне нужно лучше противостоять ему, но такие моменты напоминали мне о всех тех, когда он не слушал мои рассказы о пилотах, которые меня задирали.
Он просидел здесь всю гонку, рассказывая истории о его великих моментах в качестве руководителя команды, восхваляя, каким замечательным был Ники, и приписывая меня в качестве сноски.
– И она стала отличным директором по связам с общественностью.
Мужчины кивнули. Гонка закончилась, и мы ждали возвращения Антуана и Коннора в гараж, пока все собирались.
– А теперь я начальница, – добавила я, хотя мужчины не слушали.
– Бесподобная, – сказала Джекс, но они не слушали и ее.
Я пожала плечами, просматривая видеозаписи дня. Что-угодно, лишь бы не взаимодействовать с отцом, пока он выпендривался. Мне не следовало позволять его восхищению карьерой Ники и неуверенности во мне влиять на меня. По крайней мере, он сказал, что я была отличным директором по связам с общественностью, хотя он не хотел, чтобы я занималась и этим. Я пробила путь от стажера во время университета, а затем, со временем убедила совет директоров, что должна получить эту работу.
Я потерла шрам. Его мнение не должно было иметь значения. Я знала, чего смогла достичь.
– Босс, могу я показать вам кое-что? – сказала Джекс. – Один из членов пит-команды указал мне на это раннее, и вам стоит это увидеть.
Что-угодно лишь бы отвлечься от громкого голоса отца. Он переместился к краю гаража, все еще рассказывая истории о победах команды. Очевидно, он не упомянул весь ущерб, который нанес компании.
Джекс пробежалась по съемке. В Барселоне стоял жаркий день, и я собрала волосы в хвост и закатала рукава. Когда Коннор закатывал рукава, это выглядела гораздо сексуальнее, и не только потому, что у него по всему телу были татуировки, связанные со всеми моментами: начиная от побед и заканчивая детством. Моей любимой была карта гоночной трассы Силверстоун18 на его бицепсе. Это была первая гонка, которую он выиграл в рамках Формулы-1. После нашего перемирия я несколько раз искала о нем информацию в Интернете, и, возможно, я очень надолго зависла на его полуобнаженной фотосессии.
– Сен, ты в порядке? Ты покраснела, – сказала Джекс.
Я задержала дыхание, а потом начала заикаться.
– Июнь на дворе, и мы в Испании на гоночной трассе, а я одета по-деловому.
– Кто-нибудь, умоляю, принесите этой женщине ручной вентилятор, – крикнула Джекс на весь гараж.
Мой ассистент Джимми появился с вентилятором. Он чувствовал вину, потому что я сказала ему не сплетничать ни с кем обо мне. С того дня он извинялся каждый раз. Я объяснила, что был и свой плюс, так как это помогло заключить перемирие между мной и Коннором. Но он по-прежнему был чертовски внимательным. Обычно он не сопровождал меня на гонки, но его развитие было важным.
– Спасибо, Джимми, – ответила я.
Он смущенно кивнул и ушел.
Я включила вентилятор, работающий от батареек, заметив проблеск своего шрама. Он все еще был чем-то ненавистным и тем, чего я стыдилась. Я могла бы стать пилотом Формулы-1 и заставить своего отца гордится. Вина за заключения перемирия с Коннором и за любование его полуобнаженными фотографиями подкрадывалась ко мне. Почему он не извинился за аварию? Он всегда пытался оправдать свои действия. Мозг говорил мне, что он уничтожил мою жизнь, но сердцу хотелось верить, что все его слова были правдой и что он присматривал за другими, не взирая на последствия.
Когда мной руководило сердце, я купила ему плюшевую игрушку, похожую на Колтс. Наверное, он выкинул ее, думая, что это подарок от фанатов. Никто не должен знать, что я спала с ней несколько ночей, прежде чем анонимно оставить ее на администрации.
– Смотри, – сказала Джекс, подтолкнув меня.
На экране команда выстроилась на стартовой решетке в преддверии гонки. Поскольку сегодня жаркий день, пилоты садились в болиды под навесом зонтов. Я поймала Антуана за разговором с другим пилотом. Он проговорил слово «крушитель». Другой пилот, друг Антуана со временем, когда мы гоняли вместе, закинул голову и рассмеялся.
– Маленький кусок дерьма. Что он говорит обо мне?
Джекс покачала головой.
– Я не знала, стоит ли говорить тебе о том, что парочка людей из моей команды сказали, что заметили, как он распускал про тебя всякое дерьмо. Он всегда затыкался, когда входила моя команда.
Теперь я сильнее терла свой шрам. Ублюдок. Он не был моим лучшим пилотом. Хоть никто и не занимал места на подиуме, Коннор постоянно побеждал его в каждой гонке.
– Тем не менее, не это я хотела показать.
Она указала на экран, на котором Коннор выходил на гонку. Зонт почти скрывал его, но камера показывала достаточно его лица и бок. Он моргнул пять раз, а затем начал крутиться. Я прильнула к экрану и посчитала, сколько раз он покружился. Затем, он пять раз похлопал правой рукой по левой ноге. Зонт скрывал его движение, но от того, как его правая рука потянулась через его тело, я поняла, что он сделал то же самое с левой ногой. Затем он пять раз покачал головой и залез в болид.
– Что он делает?
– Не знаю. Но он только Силасу разрешает находится с ним до гонки. Хочешь побеседовать с ним? – Джекс показала большим пальцем на Силаса, который смотрел на что-угодно, только не на нас.
Я позвала его.
– Силас, пожалуйста, объясни, что тут происходит, – спросила я, когда отмотала запись, и мы вместе просмотрели ее.
Он уставился на экран, не удивленный увиденным, а потом поднял голову к потолку гаража. Я перевела взгляд на него, ожидая, когда он посмотрит в ответ, но он этого не сделал.
– Это нормальная традиция перед гонкой, – заговорил он тоненьким голосом.
– Давай-ка еще раз, и на этот раз я хочу услышать правду, – я продолжила смотреть на него, бросая вызов встретиться со мной взглядом.
– Антуан, очередной отличный результат, – прокричал мой отец настолько громко, что было слышно даже в гараже. Еще одна ситуация, с которой я разберусь позже. – Хорошая работа, Дейн, – сказал он с меньшим энтузиазмом.
Блять. Проблемы так и сыпались. Коннор – наш лучший пилот, даже лучше Ники, и мог бы помочь этой команде преуспеть. Моему отцу пора относится к нему с уважением.
Плечи Силаса напряглись, когда Коннор зашел в гараж. Он заговорил тише.
– Он делает так перед каждой квалификацией и гонкой Гран-При. Не знаю, почему. Начинается с моргания, но после Австралии стало хуже. Он взял с меня слово, что это останется в секрете, – бурно объяснял Силас. – Не говори ему, что я что-то рассказал.
Я и раньше видела пилотов во время их ритуалов – черт, у меня они тоже были – но количество вещей, которые он делал, и их эскалация заставили меня стиснуть зубы.
– Не буду. Спасибо, что рассказал, – ответила я. – Можешь идти.
Коннор уставился на нас троих, в том числе на нервного Силаса. Его брови нахмурились, когда Силас промчался мимо него, даже не остановившись, чтобы поздравить с гонкой.
Мой отец и все его друзья восхваляли Антуана, но тот направился прямо ко мне. С кем мне разобраться сначала? Несмотря на то что с обоими мужчинами нужно было поговорить наедине и, вероятно, не сегодня, я чувствовала на себе их взгляды.
– Ma belle, – сказал Антуан, и вместо фальшивой улыбкой, которой я отвечала, я бросила на него взгляд и стиснула зубы. – Твой отец пригласил меня на ужин с тобой, ним и его друзьями, чтобы отпраздновать мою гонку.
Прежде чем я смогла отказать отцу, Антуан коснулся моего хвоста, заставив его качнуться.
Я отдернулась от него, когда ворвался Коннор.
– Антуан, отстань от нее. Я говорил тебе не прикасаться к ней, – прокричал он, хватая его за воротник.
– Оставь его, Дейн. Ты всегда был помехой, – проворчал мой отец.
Хватка Коннора на смущенном Антуане усилилась. Как бы приятно не было увидеть, что Антуан справился, я не могла допустить сцены в моем гараже.
– Я справлюсь, – огрызнулась я на своего отца и на Коннора. Я покачала головой, уставшая от постоянной нужды мужчин подорвать мою власть. – Отпусти его.
Губы Коннора поникли, словно я предала его, когда он убрал руки. Они свисали по бокам.
– Ребята, осмотрите гараж. Мне нужно поговорить с моей малюткой, – сказал отец своим гостям.
Я отбросила наушники, когда мужчины ушли. Они бросали на меня взгляды через плечо и ухмылялись.
– Я не твоя малютка. Я руковожу этой чертовой командой, – я сжала руки в кулаки.
Глаз Коннора дрогнул. Джекс отошла назад, оставляя меня разбираться с ситуацией.
– Ты все еще моя…
Я повернулась к Антуану.
– Во вторник в девять утра в моем кабинете. И если дотронешься до меня еще раз, то вылетишь из этой команды прежде чем назовешь красавицей меня или любую другую женщину, – я поймала взгляд Коннора. – Я не пойду на ужин с отцом. У меня работа, в которую ужины с пилотами не входят.
– Только если это не пицца с Коннором, – пробубнил Антуан.
Бред, с которым мне нужно разобраться. Я посмотрела на Коннора, который пожал плечами. Я никому не могла доверять.
– Выметайся, Антуан, пока я не сделала что-то, о чем мы оба пожалеем. Во вторник утром будь у меня в кабинете, – я прогнала его, взмахнув рукой.
– Рывок, – сказал мой отец, умоляя меня передумать.
Антуан ухмыльнулся перед тем, как развернуться.
– Не называй меня так, – огрызнулась я, повернувшись к отцу.
Он поднял руки, сдаваясь.
– Но было забавно, когда ты раньше перебегала светофоры. Прости. В конце концов, ты ужинала с Коннором, значит ты простила его.
Я повернулась к нему.
– Поверить не могу, что ты рассказал Антуану. Он расскажет всем.
Коннор подошел ближе.
– Я не…
– Здесь слишком много эго разных людей. Я ухожу, – я пересекла гараж.
– Сенна, – позвал отец.
Я узнала его тон, но он больше не был главным ни для команды, ни для меня.
– Хватит, пап. Иди ужинать и сплетничать с друзьями. Поговорите о том, какой великолепной ты сделал эту команду, а не об ошибках, которые ты оставил мне подчищать.
У него отвисла челюсть, а уши слегка покраснели. Никто не перечил моему отцу, и я ненавидела, что уже планировала, как позже буду сглаживать все звонком и извинением.
– И, Дейн, будь в моем кабинете во вторник в десять, – огрызнулась я.
