Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Чейз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 6
КОННОР
Я вытянулся на кровати в своем номере невзрачного отеля очередного города, прежде чем слезть с нее.
Простыни могли быть шикарными, а отель – красивым, но я часами ворочился туда-сюда. В вазе в углу цвели розовые цветы. Бессонница и невозможность усмирить собственные мысли, особенно в сочетании с этими цветами, пробудили воспоминание о том, как я прошлым летом наблюдал за свадьбой Ральфа и Майлза на Бали. Они смотрели друг на друга, слезы текли по их улыбающимся щекам, когда они признавались друг другу в абсолютном обожании. Все в моем теле кричало о том, что я хотел этого: любви, которая изменит все.
Сенна стояла в первом ряду, захлебываясь от рыданий. Вся любовь, что когда-то была во мне, хоть это и была любовь восемнадцатилетнего парня, ничего не смыслящего в мире, обрушилась на меня.
Сидя на заднем ряду очень маленькой церемонии, я прибывал в восхищении от женщины, которую никогда не смог бы иметь. И ни с кем не мог поговорить об этом, особенно со своим лучшим другом. Розовый цветок был заправлен за ее ухо. Он сочетался с ее платьем, которое доходило до пола, обнажая босые ноги, когда она двигалась. Оно обрамляло ее изгибы и напоминало мне о том, сколько же всего изменилось с тех пор, как мы были близки. Я хотел смахнуть ее слезы. Сенна не знала, что ее присутствие оттолкнуло меня в тот день, когда я просто хотел пригласить ее на танец и узнать, как у нее дела.
Несмотря на то что авария Ники укрепило осознание, что мои чувства к Сенне вообще не исчезли, я не мог задвинуть их слишком далеко, по крайней мере до этих последних двух недель.
Я вспомнил побритую голову Ники. Моя голова поникла, а тревожность щекотала горло. Авария Ники также заставила меня боятся водить.
Часы на телефоне показывали три часа ночи. Утро квалификации. Гламурная часть моей жизни блекла, когда одиночество тяжело оседало на грудь. Раньше, когда я нуждался в компании, у меня был Ники. Моя мама должно быть работала в больнице, но еще один человек ответит на мой звонок домой в одиннадцать вечера в пятницу.
– Привет, Лейла, – сказал я, встретив зевок на другом конце провода. – Что делаешь?
– Занимаюсь, – ответила моя младшая сестренка с сонливостью, которая была милой пятнадцать лет назад, когда она засыпала на моих руках, как пятилетний ангелочек. – Я вошла в пять процентов лучших в своем году.
– Ты потрясающая. Я знал, что ты всех уделаешь, но это невероятно.
Она отправляла мне фотографии своих оценок каждую неделю. Я набросил на себя спортивную одежду. Шансы уснуть этой ночью были равны нулю. Бессонница снова одержала верх.
– Но ты веселишься? Не все должно вращаться вокруг учебы. Я мог бы устроить тебе свидание, хоть никто и не будет достаточно хорошим для тебя.
Ее смешок обеспокоил меня.
– Кон, не пытайся свести меня с кем-то, потому что ты не можешь встречаться с женщиной, которую хочешь. Как поживает твоя начальница, прекрасная и слишком хорошенькая для тебя Сенна Колтер?
– Если бы я не встретился с тобой после свадьбы Ральфа, ты бы ничего не заподозрила, – в тот день я понял, что на протяжении многих лет все мои попытки ненавидеть Сенну были тщетны.
На протяжении тех лет, что мы не разговаривали, мое сердце хранило для нее тайное место.
– Рано или поздно я бы узнала.
Я проворчал в ответ.
– Прошу, скажи, что ты не ворчишь на нее?
– Ты же знаешь, что я в любой момент могу перестать оплачивать твое обучение, так ведь?
– Что ты тогда сказал отцу?
Я продолжал молчать, надеясь, что она не повторит мой разговор с отцом, когда я в восемнадцать лет подписал контракт с командой «Лапуар».
– Ну, когда ты сказал ему, что он мог бы проводить больше времени с семьей, потому что ты больше не нуждаешься в нем как в тренере?
– Мы не должно снова открывать эту тему, – я думал, что присоединиться к Формуле-2 и дать своему отцу возможность быть с семьей будет отлично… пока он не бросил нас из-за матери другого пилота.
Лейла спародировала меня, но добавила еще больше вздохов, потому что ей нравилось изображать из меня ворчуна.
– «Ладно, пап, ты нам не нужен. Даже если я буду зарабатывать гроши, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье, в том числе платить за Лейлу, чтобы она реализовалась в любой карьере, которую хочет». Мне было всего лишь десять!
– Как угодно, – я закатил глаза. Моя мама не могла позволить себе заоблачную стоимость ее обучения. Она – лучшая болельщица на расстоянии, но образование Лейлы в области медиакоммуникаций и СМИ и моя карьера гонщика далеки от счастливой жизни мамы, работающей в отдаленной шотландской больнице, где она исчезла вместе с Лейлой после того, как ушел мой отец. – Хорошо. Для меня честь быть частью твоей жизни, и мне в радость помогать тебе в исполнении твоих мечтаний. А теперь отвали.
От ее смеха я сильнее заворчал, особенно, когда она добавила:
– Вернемся к Сенне.
– Я избегаю ее. По правде говоря, я или уходил от прямого столкновения, или вел себя с ней учтиво, лишь бы как можно скорее выбраться из каждой ситуации, связанной с Сенной, – я не стал упоминать, что это потому, что когда я с ней, то мне хочется нажимать на все ее кнопки, а когда не с ней, я чувствую вину за то, что не защищаю ее. – Я вполне уверен, основываясь на Шейкдауне, который прошел пару недель назад, что она на стороне Антуана. Так что, как-угодно, мне все равно.
Я скрестил руки и я разглядывал свое лживое лицо в позолоченном зеркале отеля.
– Ты уйдешь? В начале сезона ты говорил, что хотел. Потому что мне нужно, чтобы она была милой.
– Я не могу уйти. Я пообещал Ники, что останусь и защищу ее. Я просто хотел бы немного поспать.
Я ограждал свою сестру от худшего. Она достаточно настрадалась из-за нашего отца и должна наслаждаться университетской жизнью. Я не мог рассказать ей, что ночью сплю по три часа и плохо ем. Прошлой ночью я бродил по улицам, прямо как в ночь перед Шейкдауном, пытаясь справиться со стрессом. Я отправил Ники бесконечное множество сообщений, на которых не было ответа.
– Кон, ты должен рассказать Сенне о том, что с тобой делают гонки и что после аварии Ники ты едва ли садился за руль. Она поймет лучше многих руководителей.
– Потому что она попала в аварию, причиной которой был я? – я задрожал от холодного пота.
– Да, и потому что это ее брат, кто был на грани….ты знаешь.
Меня засосали образы болида Ники и полыхающего пламени, нарастающего из мотора. Я прочистил горло, но сколько бы не сглатывал, ничто не могло убрать сухость во рту.
– Коннор, я люблю тебя, но ты изводишь самого себя. Ты пообещал Ники, что будешь защищать ее, но в твоей голове бардак. Ты не можешь продолжать скрывать свои чувства по поводу гонок или свою вину за то, что случилось, когда вы были подростками. Рано или поздно, она узнает, что ты все еще хочешь…
– Не говори этого, – перебил я. – Если никто не этого не произнесет, мы можем притвориться, что это неправда. А если это не правда, я могу защищать ее, как и обещал, – я зажмурил глаза. – Я в долгу перед Ники. Но Сенне я должен больше, потому что наша авария положила конец ее карьере. А ее отец думает продать команду, так что самое лучше, как я могу помочь ей, это не путаться под ногами и не мешать ей на пути к успеху. Квалификация пройдет сегодня. Я должен показать класс в гонке и занять высокое место в таблице, чтобы получить шанс хорошо выступить на гонке в воскресенье.
Голос Лайлы смягчился.
– Я понимаю, что ты заботишься о ней, но тебе надо обратиться к профессионалам и разобраться с этим. Слишком много всего творится в твоей голове. Не удивительно, что ты не спишь.
– Или я могу продолжать в том же духе и надеяться, что все будет хорошо. Мне удалось пройти тренировочные сессии, – я знаю, что мое решение иррационально, но это все, что у меня есть.
Пришла ее очередь ворчать.
– Как бы там не было, ты сказала, что тебе нужно, чтобы она была милой. Что ты задумала? – спросил я, пока шел в спортзал, чтобы потягать гантели и выпустить тревожную энергию.
– Я бы получила выгоду из разговора о своем будущем. Сенна была директором по маркетингу и выигрывала награды. Я бы хотела поговорить с ней о своих следующих шагах.
– Может, она могла бы взять тебя на стажировку или нанять.
– Я не непо-бейби9.
Я хихикнул. Моя сестра слушала мое нытье о сыновьях гонщиков, которые получали все, в то время как я боролся за спонсорство. Если бы не Ники и Сенна, которые умоляли своего отца профинансировать меня, я бы вообще не гонял. Это еще одна причина, по которой я в долгу перед семьей Колтер.
– Хорошо, я поговорю с ней. На связи, Лайла. Спасибо, что поговорила со мной.
– И помни, что я сказала. Обратись за помощью. Люблю тебя.
– И я тебя. Постарайся повеселиться в университете.
Мне нужно было поколотить грушу, пока сон не настигнет. Пробираясь по подвальным коридорам отеля, я обдумывал найти Антуана и вместо груши избить его.
Давление хлынуло к ушам. Если бы только Ники знал, почему я самый худший человек на роль защитника его сестры. Я так сильно скучал по своему лучшему другу. В это же время в прошлом году моими единственными заботами были, какую женщину затащить в постель и как нам с Ники избежать папарацци, пока развлекались на всю катушку в новом городе. Моя репутация была вполне заслужена, и я наслаждался ею. Я видел Сенну на гонках, но она всегда была на таком расстоянии, что мне не приходилось иметь дело с похороненными чувствами к ней.
Возможно, мне стоило сходит к специалисту, но Сенна могла узнать и запретить гонять. Мне нужно обезопасить ее и одновременно не позволять себе слишком сильно заботиться о ней.
Но я помнил, как она облизала губы, когда я говорил в ее гарнитуру на прошлой неделе. Я вывел ее из себя, и все же, клянусь, в тот момент она хотела меня. Всю неделю я проигрывал в голове этот момент, вот только вместо того, чтобы говорить в ее гарнитуру, я прижимал ее к стене и целовал, как мне всегда того хотелось.
– Привет, братишка, – голос Сенны разносился по коридору из спортзала.
Почему Ники отвечал на ее звонки, но избегал меня?
Ее тихие всхлипы привлекли мое внимание. Я заглянул в щель двери. Слезы текли по ее щекам. Она смахнула их рукавом толстовки команды «Колтер». Мне нужно было защищать ее и забрать все ее слезы, но я застыл на месте.
– Я не знаю, что делать. Я могу приструнить Антуана, но Коннора? – она годами не произносила моего имени, не употребляя рядом ругательства. От этого мое сердце сжалось так, как было в ночь перед аварией, пока я наблюдал, как она спала. – Он ведет себя так, словно я – пустое место. Он не позволит диктовать ему, что делать, поэтому с ним я теряю терпение и стараюсь быть агрессивной, но он ухмыляется мне в лицо. Это унизительно и дает людям в гараже очередную причину смеяться за моей спиной и не уважать меня. Я знаю, что они говорят.
Она плакала из-за меня?
Моя голова поникла, а стыд покалывал мою кожу. Мной овладел страх гонять, но еще дело было в моей реакции на нее, которую я подавлял своим мудацким поведением. Однажды я поклялся защищать ее любой ценой, и несмотря на то что это все разрушило и непомерно навредило ей, все еще была частичка той Сенны, которой рядом нужны были люди.
Меня переполняла ненависть, пока ее рыдания продолжались и она рассказывала Ники больше о моем поведении. С ее точки зрения, я выглядел даже хуже. Я бы на его месте хотел бы защитить ее от такого мудака.
Но мудаком был я.
Я не сдержал свою клятву, когда мы были моложе, а тогда я был еще глупее, чем сейчас. Но, вернувшись в комнату, я дал новую клятву. Я сделаю все возможное, чтобы сделать этот год для Сенны успешным. Я не хочу, чтобы она когда-либо еще плакала, особенно из-за меня. Это будет лучший год для Сенны и команды «Колтер», а затем я пойду дальше, потому что гонки больше не были моей стезей.
Они не мое будущее, но они могли быть ее.
Но как мне справиться со своим страхом вождения?
Глава 7
СЕННА
До моих ушей донесся звук из коридора. Блять. Итак достаточно плохо, что меня никто не уважает, но если они обнаружат меня, плачущей своему старшему брату в жилетку, потому что я не смогла управиться с командой, я буду в полной заднице.
– Я поговорю с ним, сестренка. Он будет хорошо себя вести, как только мы пообщаемся. Я заставлю его слушаться, – сказал Ники.
– Нет, я сама должна вести свои битвы. Я разберусь. Не переживай за меня. Я должна во всем разобраться, – а еще мне было не с кем поговорить.
Я подошла к двери спортзала и выглянула в щель. Там никого не было, хотя остался слабый аромат древесины и лаванды. Я знаю, кто так пахнет, но если бы Коннор услышал, как я плачу, он бы обязательно показал мне это.
Я потерла большим пальцем шрам, когда тревожность начала душить меня за горло. Не то, чтобы в последние дни тревожность не была моей верной спутницей, но это была очередная волна, под которой я тонула.
– Сенна…
– Нет, Ники. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня или был старшим братом. Мне нужно, чтобы ты выслушал.
Он проворчал в трубку. Мне не следовало разговаривать с ним, но он позвонил мне во время приступа бессонницы, и я выложила все, как на духу.
– В любом случае, я хотела рассказать тебе про болид, – сказала я. – Отец сократил расходы. Мы худо-бедно прошли предсезонные тесты и тренировочные сессии, но квалификация сегодня, и у нас не хватит запчастей, если что-то пойдет не так. Нам нужны инвесторы.
– Ты должна поговорить с отцом.
– И дать ему шанс сказать, что он был прав в том, что я недостаточно хороша, чтобы руководить командой? – я сбросила кроссовки и начала расхаживать по залу. – Он хотел, чтобы ты руководил «Колтер».
Мне следовало бы спросить, как у него дела, но Ники избегал этого вопроса с тех пор, как ушел от всего над чем работал и исчез после заключения контракта с Коннором. Я уставилась на свой шрам. После своей аварии я тоже ушла. Хотя поначалу я была опустошена, со временем я поняла, что моя авария позволила мне рассмотреть другие варианты моего будущего. Я скучала по гонкам, но мне повезло иметь другие навыки. Я думала, что нашла другие способы, как заставить своего отца гордится.
– Папа выбрал меня, потому что иногда он бывает женоненавистнической задницей, – добавил Ники, возвращая меня обратно в разговор. – Ты достаточно хороша, и многие люди в «Колтер» знают это. И, в конце концов, папа тоже поймет. Но пока ты продолжаешь руководить командой. Как только мы выиграем гонки, инвесторы реками стекутся к нам.
– Легко сказать, – мой смешок был пустым.
– Победа за тобой.
На этот раз я искренне рассмеялась, хотя сердце ныло. Я так сильно скучала по своему брату.
– Так как у тебя дела? Как твои раны? – я говорила как про эмоциональные, так и про физические.
На фоне послышался шум, и я наклонила голову.
– В дверь звонят. Мне нужно идти, – ответил он.
Он расскажет, когда захочет, чтобы я знала. Каким бы лучшим старшим он не был, еще он был независимым и упрямым, как я.
– Пожалуйста, береги себя, ладно?
– Да, сестренка. Ты тоже. Удачи на квалификации и на завтрашней гонке. И постарайся немного поспать, даже если несколько часов.
Мы попрощались, и я повесила трубку.
Мне нужно было отправиться на трассу и проверить все для квалификации. А это значит – надеть свой боевой костюм и включить песни, которые готовят меня к тому дерьму, что в меня полетит, включая все то, что Коннор уготовил мне на сегодня, чем бы это не было.
Я надела наушники, врубила песню Тейлор Свифт «The Man» и отправилась обратно в свою комнату. Мой взгляд метнулся влево, затем вправо, пока я выслеживала тех, кто ранее меня подслушивал, но их и след простыл. Когда я вошла в лифт, то поймала отражение своих покрасневших глаз и прищуренных черт лица. Я прибавила громкость и позволила Тейлор уничтожить усталость последней недели.
Я потерла шрам, вспоминая, слова отца после того, как в семнадцать лет я попала в аварию из-за Коннора. Ты никогда бы не попала в Формулу-1, дорогая. Все знают, что девушкам не дано. Возможно, пришло время найти дело, в котором ты хороша.
На протяжении десяти лет эти слова служили мне собственной мотивацией и стали причиной истории руководителя.
Пришло время надрать задницы и показать болельщикам, моему отцу и всем гонщикам-подросткам, которые раньше гнобили меня и задирали, и показать им, на что я способна.
Глава 8
СЕННА
Он сделал это. Он на самом деле сделал это.
Я проглотила ком в горле.
Коннор гонял по трассе.
Моя первая гонка в качестве руководителя команды и первая гонка с аварии Ники.
Воспоминания о пламени, пожиравшим болид моего брата, пока его оттаскивали в безопасное место, всплыли в моей голове. Я потерла свой шрам большим пальцем и медленно посчитала до десяти.
На выходе из поворота болид Коннора потерял стабильность, его занесло, и он на высокой скорости оказался в считанных сантиметрах от отбойника, но затем сумел обратно выровнять болид.
– Гребанная избыточная поворачиваемость10. Ему нужно контролировать болид, – пробубнила я, когда на меня нахлынули воспоминания о моменте, когда Ники занесло на повороте и он влетел в отбойник.
Не знаю, справлюсь ли я.
Джекс смотрела на экран вместе со мной.
– Пока все хорошо. Он в порядке. Просто нервишки первой гонки.
Я кивнула, но не отводила взгляд от изображения болида, проносящегося по трассе. Судя по всему, Коннор замедлился и отстал от других машин. Он не боролся и все еще допускал ошибки.
Я отпила воды из своей бутылки.
– Поможет, если я отвлеку тебя?
Я косо посмотрела на Джекс.
– И как ты собираешься это сделать?
– Тот механик, что раньше работал в «Вэсса», тот, что познакомил нас, спросил меня о вакансии.
Я подавилась водой, и Джекс похлопала по моей спине.
– Знаю, правда?
– Может, нам стоит предложить ему работу. Если бы не он, мы бы тогда не стали лучшими подругами, – сказала я, когда воспроизвела в памяти вечер, когда встретилась с Джекс во время ужина по случаю окончания сезона.
Подскочивший инженер из «Вэсса» говорила о том, как она никогда ничего не добьется, потому что в Формуле-1 не было места для таких женщин, как она.
Она наклонила голову и посмотрела на меня.
– Даже не думай.
– Ты должен взять болид под контроль. Следи за границами гоночной трассы, – сказал по радиосвязи Макка, гоночный инженер Коннора, который слегка заезжал за края трассы, а это могло навлечь штрафы.
Болиды группировались на трассе в разных точках, но перед Коннором была прямая дорога, а рядом не так много болидов. Его стиль вождения должен быть плавным, как у Антуана.
– Я пытаюсь, Макка, – ответил Коннор, его голос дрогнул. – Некоторые из этих поворотов реально испытывают болид на прочность. Именно поэтому меня заносит на них.
Он был не тем гонщиком, что раньше.
– У тебя все очень хорошо, – сказала я в свой микрофон.
Джекс помахала мне и направилась обратно к своей команде.
– Привет, босс, – дрожащий голос Коннора стал бодрее.
– Привет, Дейн, – ответила я. – Ты грамотно используешь шины. Доволен стратегией?
Я не должна общаться по радиосвязи. Это должно происходить между Коннором и Маккой, и я бы не поступила так для Антуана. Но это помогало Коннору, когда он был моложе. Хоть я и старалась дистанцироваться от него, я слушала его интервью после гонок, и он сказал, что общение помогает.
– Да, Колтс, – произнес он мое прозвище, чем показал близость, которую я старалась избегать. – Я могу что-то сделать, чтобы стать лучше?
– Давайте не будем стольким делится со всеми, – сказала Макка, напомнив, что радиоканал открыт и все могли нас услышать.
– Дейн, помнишь гонку, когда тебя впервые называли Больным Дейном и почему?
– Да, – хихикнул он, и я прикрыла губы рукой, чтобы никто не увидел моей улыбки.
На мониторе я видела, как ускорился его болид, словно он преследовал другого пилота.
– Ты и Ники беспощадно дразнили меня перед той гонкой. Ты показала мне фотографию Лайлы в футболке, которую ты сделала и послала ей, – сказал он.
От того, как он ворчал, из меня вырвался смешок. Спереди на футболке было написано «Сенна – лучшая гонщица», а сзади – «Коннор Дэйн отстой».
– Ну, если ты не включишь Больного Дейна во время гонки, я сделаю такие футболки всей команде и заставлю носить их в здании нашего офиса и на фабрике в течение следующей недели. Сзади будет написано «Коннор Дейн отстой». Я не расскажу, что будет спереди. Надо понять, сколько в имени Антуана букв «Н».
Его рычание заполонило мои уши, и в животе затрепетали бабочки.
– Ты не готова к тому адреналину, в состоянии которого я вернусь в гараж.
– Жду с нетерпением, – ответила я. – Макка, он весь твой.
Джекс уставилась на меня с другого конца гаража с приподнятыми бровями. Черт, я ухмылялась. Я заставила себя принять равнодушное выражение лица, когда Коннор обогнал гонщика из «Форс Бразил». Это было не так плавно, как раньше, но в этом был проблеск Больного Дейна.
Я откинулась в своем кресле. Я хотела поддержать и поздравить его, но факт того, что он стал причиной моей аварии осел глубоко внутри меня. Сердце и разум боролись друг с другом. Когда я избегала его, то могла притвориться, что он рискнул всем, чтобы быть самым лучшим, в том числе вычеркнув меня из списка пилотов, чтобы я никогда больше не гоняла. Но я годами не вспоминала ту гонку, когда он получил прозвище Больной Дейн.
После той гонки он пришел ко мне, проверить, что я в порядке. Хоть он и пилотировал, словно демон, он хотел быть уверен, что наша дружба не пострадала, и объяснил, что мне ни в коем случае ничего не угрожало.
Я впилась зубами в нижнюю губу, когда Коннор оказался в углу рядом с другим гонщиком. Воспоминание о том, как он ударил меня, ввергли меня в водоворот эмоций, и мне пришлось отвести взгляд.
*****
Я сняла наушники и бросила их на стол рядом с монитором, выдохнув с облегчением. Пара гоночных инженеров похлопали меня по спине, а Джекс подняла кулак в знак победы.
У нас получилось.
Первая гонка под моим руководством закончена. Мы не заняли места на подиуме, но пришли восьмыми и десятыми, что впечатляюще для нашей первой гонки. Я гордилась своей командой.
Мои кутикулы кровоточили от того, что я их грызла. Волосы безжизненно свисали вокруг лица, а плохо сидящие полиэстеровые брюки, вероятно, оставили красные следы по всей длине ног, поцарапав их.
Одна из моделей – полагаю, гостья одного из моих пилотов – прошла мимо, привлекая взгляды некоторых членов моей гаражной команды.
Я побледнела. Я должна праздновать и радоваться. Мне нужно улучшить свой гардероб, не для того, чтобы вызывать такую реакцию у пилотов, а для того, чтобы не зацикливаться на своей невзрачной внешности. Думаю, остальные руководители команд – мужчины. Некоторые из них выглядели, как разгильдяи. Некоторые предпочитали носить гоночные костюмы, хоть они и проводили всю гонку, пялясь в мониторы, но другие одевались безупречно. Владелец «Вэсса» – вершина стиля. Он никогда не потел, и в последнее время в качестве руководителя команды на его голове не было не единого выбившегося волоска. Его одежда не мялась, потому что он этого не допускал. Мне нужно, чтобы меня воспринимали серьезнее, а значит нужно одеваться, как победитель, а не подросток-стажер.
Модель пошла к болидам. Прошу, не будь здесь ради Коннора. Прошу, будь здесь ради Антуана. Я скрестила руки и поджала губы, пока следила за ней. Она встала между болидами. Коннор вылез первым, давая пять своему тренеру Силасу.
Я затаила дыхание.
Но Коннор почти не замечал красавицу с пухлыми губами, ногами, простиравшимся на милю, идеальными чертами лица и волнистыми светлыми волосами, сплетенными из золота. Вместо этого он поймал мой взгляд. Его брови нахмурились, когда он увидел, что мои глаза метнулись в ее направление.
Должно быть, моя ревность висела баннером на моем лице. Антуан вылез из своего болида, снял шлем и пощеголял к модели, которая прыгала и визжала. Он поднял голову, и она обвила свои руки вокруг его шеи. Антуан подмигнул мне из-за ее плеча.
Коннор увидел это подмигивание и уставившуюся меня, прежде чем отвести взгляд, словно его поймали.
Черт. Я не пялилась и даже не была счастлива от того, что Антуан подмигнул мне. Я разбиралась с собственным секретом, испытывая облегчение, что она пришла не к Коннору.
– Блять, отстань от нее, – проворчал Коннор. – Она слишком хороша для тебя. Хватит играть с ней в игры.
Антуан рассмеялся. Значит Коннор хотел эту модель. Мои эмоции менялись так быстро, что я не поняла, как всё за считанные секунды превратилось из празднования в хаос. Мне должно быть всё равно на то, что Коннор вожделел эту модель.
– Если хочешь поиметь Клаудию, то пожалуйста. Ей нравятся гонщики, не так ли, малышка? – дразнил Антуан.
Блондинка зарылась лицом в его плечо, а потом прошептала ему что-то на ухо и вернулась к тому месту, где лежала ее дизайнерская сумочка.
– Я имел в виду не ее, – огрызнулся Коннор, когда обошел и встал перед Антуаном. – Ты знаешь, о ком я.
Антуан снова подмигнул мне.
У меня во рту пересохло, а ладони вспотели. Кусочек надежды пронзил мое сердце, но я быстро отбросила ее. Коннор не мог ревновать меня.
Я задержала дыхание. Я бы все равно не хотела этого.
Я увидела, как щеки Коннора вспыхнули от адреналина. Он взвинчен из-за гонки. Он подошел ближе к Антуану, и я затаила дыхание. Он всегда сексуально выглядел после гонок, но теперь он был мужчиной. Мой взгляд скользил по тому, как гоночный костюм облегал его тело. Его бицепсы напряглись, когда он встал нос к носу с Антуаном.
Я встряхнула голову, но мое влечение никуда не исчезло, даже пока мужчины обменивались враждебными взглядами.
Антуан прошептал что-то, что услышал только Коннор. Широко раскрытыми глазами Коннор схватил Антуана за воротник гоночного костюма, но тот наклонил голову и улыбнулся.
Голос моего отца говорил мне, что позволить им ссориться сделает из них пилотов получше. Но не такую команду я хотела. Я потерла свой шрам, пока металась между моим стилем руководства и стилем отца.
– Ну же, красавчик. Ты знаешь, что она чувствует, что всегда чувствовала. Она любила гонять против меня.
– Довольно, – прорычала я, прежде чем выгнать из гаража всех, кроме Коннора и Антуана.
Последние дни показали, что они могли быть послушными и держаться подальше друг от друга, но, как только они оказывались вместе, то становились парой питард, на которые мне нужно было вылить воду.
– Дейн, просто, блять, перестань, – крикнула я.
Голова Дейна повернулась, и он уставился на меня.
– Ты его слышала? Я не…
Я подняла руку, и его глаза расширились. Мои губы слегка скривились. Мне не должна была так нравиться его реакция. Я должна была успокаивать его.
– Антуан, я не хочу, чтобы ты подмигивал мне, испытывал на мне свое очарование, переписывал историю или вообще шлялся здесь, строя из себя крутого и меряясь достоинством. Ты не владеешь этой командой. Я владею тобой. Ты понял?
Он поднял голову, его брови нахмурились.
– Что значит «мерился достоинством»?
Конечно же, все, что он услышал, – это фраза, в которой упоминается определенный мужской орган.
– Это…, – я размахивала руками в воздухе. – Это значит ходить по этому месту, словно у тебя член двадцать сантиметров.
– Ma belle, но у меня действительно член двадцать сантиметров, – он подмигнул мне. – Я могу доказать…
Коннор схватил его за воротник гоночного костюма и поднял с пола.
– Дейан, прекрати! – крикнула я. – Анутан, выметайся к прессе.
Коннор отпустил Антуана, и тот вышел. Я уставилась на бицепсы, вырисовывающиеся под гоночным костюмом Коннора, а не на предположительно большой член во узких тренниках.
– Дейн, ты должен перестать ругаться с ним. Нельзя, чтобы в этом гараже разразился скандал из-за того, что в вас двоих слишком много тестостерона, или что вы ругаетесь из-за модели, или из-за вашего соревнования, чей член больше.
Он поднял брови, глядя на меня. Его губы были поджаты.
Мне нужно усмирить его адреналин после гонки, потому что он не шел на пользу ни мне, ни ему. Во время всех наших встреч с тех пор, как он вернулся в мою жизнь, моя злость разбивалась о него, как вода о камень, она не достигала желаемого эффекта. Может, я могла бы заставить его посмяться, как сделала это во время гонки.
– Мы с уверенностью можем заявить, что у Антуана большой член, – сказала я.
– Повремени с этим мнением, пока не увидишь мой, – огрызнулся он. Ладно, полагаю, сейчас не время для шуток. Его глаза прищурились. – И перестань наезжать на меня, когда это его поведение выходит за рамки приличия. Этот парень – ходящая проблема, и он обращается с тобой, словно ты здесь прислуживаешь ему. Ты – его начальница.
Моя кожа вспыхнула от злости.
– Я очень хорошо осведомлена о том, какой он, но все под контролем.
Дейн подошел ближе ко мне, и я сглотнула. Он запустил руку в свои мягкие, черные волосы. Моя рука задрожала, и я провела языком по нижней губе. В животе затрепетало, и тихое возбуждение пронзило все мое тело. Я не различала и не понимала, что было остатком моей прошедшей влюбленности, а что – нынешним гневом.
– Я защищаю тебя, Сенна, – сказал он, стиснув зубы.
Я сделала шаг назад, и повысила голос.
– Защищаешь меня? Ты серьезно?
– Перестань теребить свой шрам, – прорычал он, уставившись на мой большой палец, гладившего линию после операции на руке.
Его слова ударили по мне, как ветер, когда я гоняла по автостраде с опущенными окнами. Я не знала, что терла его.
– Ты не можешь сейчас делать вид, что являешься моим рыцарем в сияющих доспехах, когда это ты сделал то, что сделал, лишь бы выиграть.
Он подошел ближе.
– Ты не знаешь правды, – огрызнулся он. – Вини других. В тот день я пытался защитить тебя.
– Как? Врезавшись в меня, чтобы я разбилась? Я знаю правду того дня, потому что другие рассказали мне, пока я лежала в больнице. Люди, которые заботились обо мне, люди, вроде Антуана, приходили навещать меня, когда могли. Они говорили, что ты пытаешься повесить вину на других.
Он отошел назад, столкнувшись с моим столом.
Воспоминания о том, как он вылетел из моей спальни спустя недели после моего возвращения домой, когда он не извинился, но настаивал, чтобы я выслушала его про гонку, давили на грудь, не позволяя вздохнуть. Он подошел достаточно близко, что я смогла учуять смесь его пота и древесно-лавандового аромата. Тот же запах я почувствовала в коридоре после моего разговора с Ники. Должно быть, он вел себя так, потому что слышал, как я плакала.
Отлично. Еще один мужчина в моей жизни, который решил, что я беспомощна и что он должен защищать меня, а не поддерживать. Я зажмурила глаза, чтобы остановить слезы, грозившиеся вырваться наружу. Я не буду плакать перед ним снова.
– Если ты на самом деле хочешь защитить меня, тогда оставь меня в покое и хватит ругаться с Антуаном. Гоняй так, как ты можешь, и возможно тогда ты перестанешь быть человеком, которого я не переношу, потому что он разрушил мою жизнь. Справишься?
