Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Это был долгий изнуряющий путь. Я уже от бессилия валилась с ног, отчего многим пришлось поддерживать меня на руку. На краткое мгновение я забывала о усталости лишь в тот момент, когда это делал Тарун. Но… он был все время занят. То шел с главарями и обсуждал детали, то просто витал в своих мыслях, будто на время забывая обо мне, хотя потом и спешил с извинениями. Его можно простить, не так ли, ведь на кануне он вернулся едва живой с этого поля битвы, пол ночи дарил мне свои ласки в пещере, и вот вновь идет со всеми обратно ради победы повстанцев, ради общих благих целей.

Солнце стояло в самой высокой точке, заливая поляну ярким светом, когда мы решили сделать короткую передышку. Казалось бы, самое время расслабиться и набраться сил, но судьба распорядилась иначе – именно мне выпала участь стоять у костра и готовить.

Я, конечно, прекрасно понимаю, что все измотаны, а нашим воинам просто необходимо подкрепиться, чтобы сохранить боевой дух и физическую мощь перед предстоящим сражением. Но пусть никто не ждет от моего кулинарного творения изысканного вкуса, сравнимого с фирменным дхалом Билам.

Мои руки, вместо плавных, размеренных движений, лишь судорожно подрагивали, помешивая варево. Ноги гудели от усталости, шея затекла, а с меня градом катился пот, пропитывая одежду до последней нитки. Надин, заметив мое состояние, предложила перевязать голову платком, чтобы соленые брызги не попадали в и без того покрасневшие глаза.

– Тебе еще короля обольщать, дорогая, – поддразнила она, забавно морща носик.

Вот уж действительно, замечательно! Я вся такая свежая и прекрасная, прямо идеальная кандидатка на роль соблазнительницы короля. Берите, не стесняйтесь! Огромное спасибо за такую «почетную» обязанность!

– У нас будут еще остановки? Может я где смогу искупаться? – с надеждой спросила я, наблюдая, как она с аппетитом пробует карри, приготовленное из мяса обезьяны, добытой Олафуром.

В этот момент я невольно испытала облегчение, что мне не пришлось участвовать в разделке добычи. Ведь кто знает, возможно, это было то самое детеныш, чья смелость спасла им всем жизни, или даже его мать. Но в этой суровой реальности подобные мысли быстро улетучивались, не находя отклика.

– Мы остановимся на ночь в одном из борделей, – без тени смущения сообщила она, словно это было самое обыденное дело. – Там сможешь привести себя в порядок.

– Понятно, – только и смогла вымолвить я, уже не удивляясь тому, как неожиданно мне сообщают детали похода и одновременно вспомнив как о них (имею ввиду бордели) отзывалась Лейла.

Теперь-то я понимаю, чем именно она занималась за закрытыми дверями, и, казалось бы, надо было бы ее осудить за лицемерие, однако я лишь почувствовала одиночество от мысли, что никогда ее не увижу более. А если и увижу, то скорее всего либо старушкой, либо той, кто меня уже забудет.

Оставшуюся часть дороги практически не помню по двум причинам. Во-первых, я настолько устала, что просто мир плыл пред глазами, а во-вторых, я банально вырубилась и, как выяснилось позже, добралась до борделя на руках Таруна. Жаль, что не помню всего пути, ведь в моих фантазиях это была очень романтическая сцена: герой-принц несет на руках свою возлюбленную. Ах! Чем не сказка, не так ли?

В итоге я очнулась в небольшой комнате, судя по неровности стен, очевидно в одной из пещер нагов. Воздух был густо пропитан ароматом незнакомых благовоний, вызывая легкое головокружение. Множество источников теплого, искусственного света отражались в зеркалах, которыми, как известно, так любят украшать свои жилища наги. Эти зеркала не только усиливали мерцание свечей, но и гармонично дополняли любой интерьер, придавая ему особую глубину. Отличительной чертой этого места, в отличие от суровых пещер ополченцев, был явный морской дух, пронизывающий все вокруг. Стало очевидно: я нахожусь на побережье, и, судя по всему, в самом сердце Даркленда.

Я лежала на мягком матрасе, утопая в подушках, и ощущала приятное чувство неги. Силы, как бы это не странно прозвучало, полностью восстановились. В моем теле не осталось и следа от долгого путешествия, не считая конечно грязи и запаха пота.

Внезапно перегородка отъехала в сторону, являя моему взору женщину-нагиню. Ее прическа была настолько высокой, увенчанной короной, что казалось, она вот-вот коснется потолка. Лицо было искусно раскрашено: белая пудра, выразительные черные глаза и яркие красные губы. В общем, она была впечатляющей особой, облаченной в пестрые, дорогие ткани, напоминая собой изысканную конфету.

Было не понятно сколько ей лет. Одутловатость лица могла намекать на зрелость, возможно, за пятьдесят, но ее пластичные движения и очаровательная манера держаться выдавали в ней юную грацию.

– Ты уже проснулась? – проворковала она, подойдя ближе и, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Хотя уже давно пора. У нас остается мало времени привести тебя в порядок, дорогая. Встреча с королем – это тебе не шуточки.

Голос нагини был надломленным и звучал странно: то ли у женщины была болезнь внутренних органов, либо это вовсе был не ее голос, а скорее как сценическая роль.

Она протянула мне руку и потащила куда-то вглубь покоев. Спустя всего минуту я оказалась в крошечной ванной комнате, по середине которой в неглубокой яме была налита вода.

– Давай примем ванну, – помогая стянуть с меня вонючую от пота униформу, дамочка быстрыми, и уже видимо, привычными телодвижениями затащила меня в воду, которая на редкость оказалась столь мягкой и теплой, что я готова была благодарить небеса за такое удовольствие.

Необычная женщина суетились вокруг меня, подливая в воду ароматные масла и благовония. Сама не заметила, как начала привыкать к столь сильным запахам.

– Вымоем тебе голову священной водой и пропитаем кокосовым соком, вот так, – проговаривала она свои действия, словно совершая некий ритуал, где меня готовят к закланию.

Для меня не сразу дошло, что говорила все это она не мне. Нет. Она говорила сама с собой, ибо едва нагиня усадила меня на подушки рядом с зеркалом, как голос ее изменился и стал больше походить на мужской.

– Так-так, – всматривалась она на свой труд, представший перед ней в первозданном виде.

– А кто вы? – поинтересовалась я и поймала ее взгляд в зеркале.

– Никто. Меньше знаешь, дорогуша, меньше выдашь информации, – улыбнулась она одними губами.

– Ну а как мне к вам обращаться?

Ее пальцы, прохладные и властные, коснулись моих плеч, разворачивая меня к ней лицом. Золотые браслеты, звенящие на ее запястьях, издали нежный, почти гипнотический перезвон, словно предупреждение.

– Послушай, – произнесла она, и от этой фразы по спине пробежал холодок. Улыбка, тронувшая ее губы, казалась натянутой, неестественной. Она напомнила мне Франсуа, его вечные ужимки и фальшивую любезность. – Сейчас я сделаю из тебя куклу. Разукрашу, приодену, а потом выставлю за дверь. И больше ты меня никогда не увидишь. Не пытайся найти меня, не пытайся вспомнить. Как только переступишь порог, все, что было здесь, исчезнет из твоей памяти, словно дурной сон.

Ее глаза блеснули. Я почувствовала, как сознание начинает мутнеть, как воля слабеет. Она уже начала плести свои чары, гипнотизировать меня. Ненавижу, когда так поступают! Это ощущение беспомощности, когда тебя лишают контроля над собственным разумом, вызывало ярость. Я пыталась сопротивляться, сосредоточиться на чем-то другом, но ее взгляд был слишком силен, а голос – слишком убедителен.

Я подошла к нему и встала, смотря сверху вниз. На краткий миг почувствовала себя той самой роковой красавицей, о которой мечтают многие девушки. Тарун источал такую мощную мужественность, такую непривычную для его меланхоличной натуры, которую я заметила еще в отеле, но которая ему так шла.

"Где ты прятал эту силу, мой прекрасный принц? И почему я не увидела ее в тебе раньше?" – этот вопрос так и вертелся у меня на языке.

– Я б забрал тебя отсюда прямо сейчас, – тихо прошептал он лишь мне одной, – но театру нужно его творение во всем блеске, – бегло пройдясь по мне взглядом и отпив из кубка.

Я улыбнулась и подумала, что, если я его сейчас поцелую, сильно ли это повредит помаде на губах? Возможно, не стоило рисковать, поэтому лишь положила руку на плечо Таруна и произнесла ему в губы:

– Я всегда к твоим услугам…

Мой голос звучал чуть хрипло, выдавая волнение. Я знала, что играю с огнем. Знала, что нужно быть осторожной, чтобы не обжечься. Но в тот момент я не учла одного: иногда можно сгореть от собственного пламени, от той страсти, что клокочет внутри.

В эту минуту нас словно заволокло магией любви. Все вокруг перестало существовать. Остались только мы, наши взгляды, переплетенные в танце, и это ощущение неминуемого, неизбежного. Я чувствовала себя птицей Феникс, восставшей из пепла. Все прошлое, все сомнения, все страхи – все это сгорело дотла, оставив место только для этого момента, для Таруна. И я была готова лететь в этот огонь, даже зная, что могу обжечься. Потому что иногда риск стоит того, чтобы почувствовать себя живой.

– Эй, – руки принца схватили меня и немедля прикрыли плащом. – Только не здесь. Только не сейчас, Изи! Возьми себя в руки.

Но я так была счастлива. Такие ощущения я испытывала, когда «горела» в лесу, когда передавала магию обезьянке, когда занималась любовью на опавших листьях бамбука, когда нас никто не видел и было светло, так же, как и в пещере, где мне привиделся свет после того, как я вскрикнула, ощутив сладость наслаждения.

– Почему ты меня скрываешь? – спросила, когда уже меня на руках перетащили в укромное место на улицу. На это указывал свежий воздух и отдаленные голоса. Сама я все еще находилась в коконе его плаща.

Тарун молчал и тихо наблюдал за мной, улавливая каждый жест и взгляд. И вновь меня пронзила мысль, что он прощается.

– Твоя магия пригодится сегодня. Не трать ее попусту, – дал он разумный ответ.

И мы застыли. Я бы многое отдала за то, чтоб в эту минуту время остановилось навечно.

От принца пахло хвоей, прохладой зимы и толикой корицы. От меня же исходил запах апельсинов с ванилью. Стоя в объятиях друг друга, завернутые в плотную ткань плаща, ароматы наши танцевали вальс цветов. А возможно это моя неиссякаемая магия нашла в себе проявление подобным образом.

– Нам надо идти во дворец, – хрипло произнес Тарун, которому, знаю, тоже не хотелось разрушать это волшебное мгновение.

– Я люблю тебя, – прошептала я, на что он только загадочно улыбнулся и выскользнул из плаща, умудрившись оставить меня в нем так, что я могла все видеть, а меня – нет. Ткань пропитала его запах, и я, наслаждаясь им, с толикой грусти, шагнула в новый мир.

Глава 30

Итак, мы попали в самое сердце земли нагов, в город, который по праву носит имя Дакрленд. Теперь стало кристально ясно, почему именно так его нарекли. Город представлял собой настоящий лабиринт из пещер, настолько плотно переплетенных, что солнечный свет едва пробивался сквозь эту подземную паутину. А влажный тропический климат добавлял свою лепту, окутывая все вокруг густым, таинственным туманом, который придавал этому месту особую, завораживающую атмосферу.

Входы в эти пещеры напоминали пчелиные соты, но стоило ступить внутрь одной из них, как становилось очевидно: за этими, казалось бы, простыми отверстиями скрывается целая сеть запутанных ходов и выходов, ведущих в неизведанные глубины. Наги были повсюду, каждый занят своим делом, их движения были плавными и целенаправленными.

Порой, чтобы понять, чем занимается обитатель той или иной пещеры, достаточно было взглянуть на табличку, прикрепленную к двери. И, как и предсказывал принц, большинство из них оказались искусными ювелирами. Глядя на здания, украшенные сверкающими, инкрустированными камнями, я не сомневалась ни на секунду в их подлинности. Это было истинное великолепие, та самая изюминка, которая делала Дакрленд таким неповторимым и притягательным.

В мире, где солнечный свет – редкая роскошь, пробивающаяся сквозь плотные слои тумана и нагромождений, наги нашли удивительный способ преобразить свою реальность. Они научились использовать драгоценные камни, отполированные до зеркального блеска, словно осколки небесных светил, упавшие на землю.

Эти самоцветы не просто украшали их жилища, но и служили источниками света, отражая и преумножая скудные лучи, делая даже самые темные уголки озаренными мягким, притягательным сиянием.

Для тех, кто вырос в этом мире, подобное зрелище, возможно, было обыденностью, такой же естественной, как дыхание. Но для меня, девушки, чье прошлое было окутано мраком, а единственным опытом стало выживание на самых низших уровнях Страгона, этот мир предстал настоящей волшебной сказкой.

Особую благодарность стоит отдать к местным мастерицам за их гениальное решение – использовать растительность в оформлении их обителей. Живые растения – лианы, обвивающие стены, пышные плющи, ниспадающие каскадами, стройные стволы бамбука и ароматный эвкалипт, растущие в изящных кадках, – повсюду создавали ощущение жизни и свежести. Эти зеленые акценты разбавляли сумрак, придавая всему окружению живописный, "зелено-крапчатый" вид. В сочетании с мерцающим блеском драгоценных камней, это создавало впечатление не просто декораций, а по-настоящему живого, дышащего мира, наполненного уютом и гармонией.

Я невольно вспомнила "Palais de la magie" и его антураж… Что ж, кто бы не создавал интерьер данного отеля, он однозначно постарался, но ничто и никогда не передаст того, что я видела сейчас.

Мы прошли узкими улочками куда-то вдаль. Тарун жестом дал знать, чтоб я держалась чуть подальше, но не теряла его из виду. Это было сложно, ведь я постоянно отвлекалась на окружение. Меня пленили не только виды, но и запахи. И только вдыхая ароматы местной еды с долетавшими до сюда запахами морского бриза, я осознала, на сколько я голодна. Но сейчас явно было не до моего желудка.

«Продержись еще несколько часов, и возможно тебе перепадет вкусный чапати Би», – договаривалась я со своим телом, в то время как глазами рассматривала самих жителей сего государства.

Это были не те пещерные наги, с которыми я делила кров с месяц, а горожане. У них был другой крой одежды, иной говор, да и манера вести себя. Если в нашем лагере все держались отстраненно, с военной холодностью, то это общество было куда более радушным и добрым. Это чувствовалось и в милых улыбках, глубоких взглядах их глаз.

– Мне не кажется ваш народ угнетенным, – в одном из поворотов, при котором Таруну пришлось выждать меня, поделилась я своим мнением.

– Считается, что это все лишь терпеливость и набожность, да и мы прошли приличные районы, так что не обольщайся, – кратко прошептал он мне в ухо, когда как для остального мира принц рассматривал у ларька висящие на веревке высушенные травы.

Я не знала, что ответить. Отчасти он, возможно, был прав (да скорее и был абсолютно прав! Кто я такая, чтоб судить нагов и делать выводы с пары минут пребывания в этом мире), однако мне было страшно рушить то, что имеется сейчас. Гражданская война еще никогда не проходила столь спокойно, чтоб не потревожить ни архитектуру города, ни их жителей. Откуда такие выводы? Видимо, из прошлой жизни…

– Знаю, что не время, но все же, когда ты осуществишь свою часть сделки?

Принц резко остановился, потом взял себя в руки и пошел дальше.

– О чем ты? – спросил он, чуть позже.

– О моих воспоминаниях, – напомнила я. – Ведь ты обещал вернуть их мне.

– Ах, да, – и он облегченно улыбнулся. – Скоро, дорогая, очень скоро. Мы уже на полпути до дворца.

И впрямь… улицы становились все более широкими, простор чувствовался и в самих пещерах. Это уже были более чистые изысканные аллеи для наиболее высшего общества. Здесь не ютились толпища нагов с семьями, детьми, ведущими дешевую торговлю.

Чем ближе к имению короля мы были, тем общество становилось сдержанным и высокомерным, все меньше проскальзывали добродушные улыбки, и больше было надменных взглядов. На меня начали больше обращать внимания и скорее не как на что-то изысканное, притягивающее глаз, любопытное, а скорее с пренебрежением и отвращением, мол «что это за нечисть? Ей не место в нашем мире».

С каждым шагом мне становилось труднее дышать. И дело было не столько в том, что я запыхалась (все же нам пришлось пройти не малый путь – весь город, а неудобная одежда, придуманная для грубой змеиной кожи, колола меня местами), сколько от негатива вокруг. Даркленд становился все более угнетающим и темным в моих глазах. Местное население только усугубляло атмосферу. И это было странно. Отчего столь изысканному обществу быть недовольным? Ведь, по сути, у них было все!

Наконец перед нами открылся вид, от которого у меня захватило дух – пещера, превосходящая все мои прежние представления о чудесах. Ее врата, словно выкованные из чистого золота, манили обещанием несметных богатств, таящихся за их массивными створками. Сами же стены, эти творения самой природы, переливались всеми оттенками – от нежнейшего света до глубочайшей тьмы, создавая завораживающий калейдоскоп. Над головой возносились своды, казалось, устремленные к самому небу, украшенные искусной резьбой, которая ловила и отражала первые лучи восходящего солнца, наполняя пространство мистическим сиянием.

Первый уровень этого грандиозного сооружения был настоящим оазисом жизни. Зелень здесь была настолько пышной и густой, что стирала границы между архитектурой и природой. Казалось, будто сами джунгли решили пустить корни в этом месте, чтобы дарить королям свои благоуханные цветы и буйство красок. В центре этого великолепия возвышался мраморный фонтан. Его центральной фигурой была богиня Иссари, чья рука, возведенная к солнцу, казалось, управляла самой стихией. Вода, ниспадающая из ее ладони, издавала мелодичный шепот, напоминающий голоса древних духов, повествующих о забытых временах.

Каждый сантиметр этого дворца был не просто обителью короля нагов, но и воплощением его безграничной власти, его неразрывной связи с первозданной природой, с живительной силой воды и с древними мифами, которые на протяжении веков определяли судьбы его народа. Это было место, где реальность переплеталась с легендами, а величие природы служило отражением величия ее правителя.

– Ого, – лишь вымолвила я, остановившись как вкопанная и не отрывая взгляда от представшего предо мной великолепия.

Дворец стоял в отдалении, отчего я не сразу заметила проход справа, куда меня потянул Тарун. Было сложно двигаться незамеченной, но Тарун смог это сделать, периодически затаскивая меня по незаметным многовековым альковам, прежде чем мы ощутились в узком проулке.

Пройдя по темным коридорам и нескольким дверным проходам, он сообщил:

– Будем стоять здесь и ждать.

– Чего именно? – дверь напротив нашей ниши, где мы спрятались, ничем не отличалась от других.

– Это единственный выход для хитменов, отсюда они выйдут, чтоб узнать, что происходит у врат дворца.

– А что там должно происходить?

Пока мы шли, я не раз пыталась понять, где же все остальные ополченцы? Разве мы не должны были массой вломиться за эти стены и положить противников. Однако мы весь путь прошли одни.

– Все готовятся. И буквально через несколько минут нападут.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

Тарун поджал губы: ну в точь-в-точь как Лейла, когда уже начинала беситься на мои тупые вопросы.

– Я подавал им знаки, пока мы шли.

Мне припомнилось то, как принц рассматривал сухие травы или невзначай задевал платки на рынке, а то и подбросил монетку бедному мальчику… знаки, на которые никто бы не обратил внимания, кроме тех, кто их ждал.

– Здорово, – запоздало похвалила я любимого, радуясь тому, что мне перепал во всех смыслах прекраснейший принц. – А как скоро появятся хитмены?

– Думаю, через полчаса, – пожал плечами Тарун.

– Но ты не уверен? – уточнила я.

– Не забывай: я принц, а не военачальник, – напомнил он. – И тем более не ясновидящий.

Я вспомнила другое, мысль, которая до этого не приходила мне в голову, хотя должна была бы.

– А откуда ты знаешь план всего города, если ты ни разу не выходил за переделы дворца?

Тарун посмотрел на свой свернутый калачиком хвост. Выражение его лица стало более суровым.

– У меня было непростое детство, – отрешенно сообщил.

– Расскажи мне, – попросила я, осознав, как в действительности я мало знала о прошлом принца, все время думая лишь о своем.

– Как-нибудь в другой раз, – покачал он головой, прислушиваясь к тому, что происходит вне пределов нашей видимости.

– Надин. Она говорила, что нас будут сопровождать еще наги.

Тарун кивнул.

– Они скоро присоединятся к нам, – кратко сообщил он, повернувшись ко мне.

– Кто именно? – я однозначно нервничала и при всем желании не могла себя заткнуть.

– Олафур и Надин. И если Огон управится быстрее, то и он тоже. Все зависит от того, сколько хитменов выйдут на разведку.

– Значит, по вашим предположениям: два-три? – уточнила я.

– Обычно этого вполне достаточно, чтоб оценить обстановку и сделать выводы.

Хорошо. С этим стало куда понятнее.

– А мне-то что делать?

– На, выпей, – протянул мне маленький флакон принц. – Моя кровь.

Меня передернуло, что не укрылось от взгляда Таруна. Господи, мне вновь придется пить эту дрянь, я и забыла.

– Она может пригодиться в дальнейшем. Только помни, используй ее только при необходимости.

– То есть на короле?

– Нет, Изи, на нем нет, – раздражаясь сообщил мужчина.

– Почему? – удивилась я.

– Не подействует, – шикнул он.

– Как? На тебе же подействовало? – настало время мне вновь удивляться.

– Забудь об этом, – как от назойливой мухи, отмахнулся Саагаши. – Слушай, солнце, мы приведем тебя в покои короля, как трофей. Когда останешься с ним, веди себя как обычная не обремененная моралью женщина. Соблазни его, он быстро купится на твой образ и скорее всего не узнает. Иногда ему перепадают людишки твоего вида, – Тарун невзначай махнул рукой, указывая на наряд.

– То есть меня так легко пропустят? – уточнила я.

– Тебя будут вести хитмены. Возможно, визирь и оценит твое состояние, но не придаст значения, максимум – проверит одежду. Не переживай.

– Мне, черт возьми, короля убивать. Не смей мне говорить так, будто я нервничаю из-за пустяка, – тоже вспылила я.

Мне было действительно обидно слышать, как Тарун легко раскидывается моим телом, словно оно для него ничего не значит! Рассказывает план действий, будто я на самом деле куртизанка, с которой он провел ночь, и постоянно то и делаю, что лишаю жизни королей.

Но принц не обратил внимания на мои возмущения и продолжил:

– Уверен, он в стельку пьян. Не удивлюсь, если ты вообще двоиться будешь в его глазах, – отмахнулся Тарун, насупив брови.

– И тебя совершенно не волнует, что он будет меня лапать? – попыталась я вызнать в нем прежние чувства, испытанные в борделе.

Глаза Таруна сузились.

– Лучше сосредоточься на деле, дорогая. И не задавай глупых вопросов.

С его последними словами раздался ужасный грохот, сотряслась земля под ногами, и толпа орущих нагов ворвалась во врата дворца.