Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

На сей раз двери отеля я открывала намного уверенней. Меня не надо было подталкивать как в прошлый раз. Я шагнула в просторный холл отеля с совершенно иной решимостью. Прошлое неловкое замешательство, когда мне требовалось внутреннее подталкивание, осталось позади. Теперь моя походка была твердой, уверенной, словно я была готова бросить вызов любому, кто посмеет встать на моем пути, будь то словесная перепалка или более активные действия. Однако ополченцев я не встретила, впрочем, как и метрдотеля.

А все же легок на помине! Идет, присвистывая по коридору, словно Бог! Все та же обаятельная внешность, все та же самоуверенность, которая, казалось, исходила от него волнами. Он принадлежал к той породе мужчин, чья привлекательность заключалась не столько в идеальных чертах лица, сколько в их вальяжной манере держаться и той самой чертовской харизме, которая умела ослеплять, создавая иллюзию чего-то возвышенного и недосягаемого. Я была абсолютно уверена, что многие постоялицы отеля не раз теряли голову от его обаяния. Но, с такой же долей уверенности, я могла бы поспорить, что ни одна из них не занимала в его сердце места, сравнимого с тем, которое он отводил самому себе.

– Ах ты вернулась, крошка, – прозвучал его голос, окрашенный той самой слащавой интонацией, которая всегда казалась мне немного приторной. – Хотя, впрочем, кто бы сомневался.

– Нам надо поговорить, – выпалила я громче, чем следовало.

Мой голос дрогнул, выдав волнение, но он, казалось, не обратил на это никакого внимания. Возможно, его хорошее настроение было вызвано чем-то большим, чем просто моим появлением. Вскоре я поняла, что причина его беспечности крылась в выпитом алкоголе. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Бр-р-р!

– Тогда пройдем в мой кабинет, там и обсудим все, что тебя тревожит, – предложил он, и, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть.

Его пальцы, скользнув по коже, оставили неприятное ощущение. Это был настораживающий жест, но я понимала, что сейчас он – единственный, кто может дать мне ответы. Оттолкнуть его означало потерять шанс узнать правду.

– Кстати, ты не убрала с утра номера… Возможно, стоило бы тебя выпороть за это.

– Что? – процедила я сквозь зубы.

– Шучу, – рассмеялся он, но руку так и не выпустил. – Но имей ввиду, дорогая, халтурщиков я не люблю.

За неделю работы на этого мужчину я ни разу-таки не видела его кабинет и даже представления не имела, где он вообще может находиться. Чаще всего с ним мы встречались либо в коридорах отеля, не считая конечно утренних распоряжений под моей дверью, когда он, будучи не в духе, вваливался в мою коморку, выкрикивая на ходу номера комнат, либо в те моменты, когда он выходил из покоев своих гостей. И я даже думать не хочу, что они там вообще делали, вот честно! Иногда он лично провожал и встречал кого-то, ослепляя своим дружелюбием и куда реже он стоял за стойкой, что весьма было странно, ведь кто-то же должен вести все эти бумажные дела.

Сейчас же он повел меня окольными путями вглубь здания, в те места, куда я не совала носа из-за страха застрять там до конца своей жизни. И, казалось бы, почему бы это не сделать во времена Сноувилла, когда всюду шел снег и было более-менее светло, но стоит признаться честно – страха во мне было куда больше, чем любопытства.

Мы прошли всю кухню, где посуда убиралась сама собой по волшебству и завораживало своей плавностью, как при замедленной съемке: в кладовых чистилась картошка, либо мылась посуда… Прошли промышленный отсек, который я назвала таким образом из-за схожести гудения множества механизмов, будто шла не по коридору отеля, а по коридорам промышленного завода.

Для меня это было одно из самых любопытных мест, однако я испытывала перед ним нешуточный страх, ведь едва ли смогу совладать с ужасом предстоящих открытий. Я слышала, что чрезмерное воображение сводит людей с ума. Хотя, впрочем, меня часто называют умалишенной, так что вероятно стадию «лучше этого не видеть» я уже прошла.

Дверь кабинета моего начальства мало чем отличалась от множества подобных дверей и не знай я куда мы идем, я подумала бы, что это ничто иное, как очередной чулан.

Сам же кабинет имел весьма приличный вид, как и полагается такого рода местам. Большая комната с двумя окнами, драпированными дорогими струящимися шторами, книжные полки с полу до потолка, заваленными помимо самих книг множеством статуэток, подсвечников, фоторамок с черно-белыми кадрами, глобусами разных моделей и, конечно же, многовековой пылью, отчего мне сразу захотелось чихнуть, едва я присела на добротное мягкое кресло пред заваленным всякими бумагами столом.

– Итак, – развалившись на широком стуле и задрав ноги на стол, лукаво улыбнулся мне Француа. – Что ты хотела, милочка?

В моей голове было столь много вопросов, что я просто не знала с какого начать.

– Почему Вы не сказали сразу, что мне нет пути назад? Почему прощаясь с Лейлой, речь шла только о неделе?

Мужчина ухмыльнулся и отпил глоток медно-желтого напитка, взявшегося невесть откуда. Магия? Возможно. Хотя какая сейчас разница!

– Лейла…Лейла, – постукивая указательным пальцем по губам, попытался он будто вспомнить о ком идет речь. – Ах, не та ли это высокая брюнетка-хохотушка?

– Э… думаю, да, – хотя я бы не так описала свою прежнюю хозяйку.

– Хорошенькая была, – слащаво произнес Француа и замолчал.

Ма минуту в кабинете наступила оглушающая тишина. Я поерзала в кресле, пытаясь шорохами привлечь его внимание, но не помогло.

– Вы не ответили на мой вопрос, – прокашлявшись, напомнила я.

– Вопрос?.. Ах, вопрос…

Боги, неужели он до того пьян, что не способен удержать в голове суть разговора? Блин, не люблю пьянчуг! Точнее презираю всеми фибрами своей души!

– Почему вы сказали нам, что я тут лишь на неделю? – повторила я, заметно раздражаясь.

– Ты играла когда-нибудь в покер, детка? – опустив ноги, нагнулся он ко мне через стол.

– Что?! Нет, – автоматически ответила я, не понимая при чем тут карточная игра. Могу с уверенностью сказать – я никогда не была азартна в этом плане. Меня не тянуло на карточные игры, да и играть я не умела, как выяснилось совсем, казалось бы, недавно.

– Так вот, если ты села играть в покер, но не знаешь правил, это не дает тебе права оставить деньги при себе.

– К чему вы клоните? – не выдержала я, ненавидя загадки.

– Той девчонке нужно было тебя мягко сплавить, я задолжал Лейле за ее как-то оказанную услугу и вот ты тут, – как ни в чем не бывало пожал Француа плечами.

– Мягко сплавить… – грустно произнесла я.

– Да не расстраивайся ты, здесь не так уж и плохо, – развел он руками, словно циркач пред началом представления.

– Какую услугу? – задала я следующий вопрос. Мне хотелось знать, сколько стоила наша с ней дружба.

– Ты действительно это хочешь спросить? – прищурил мужчина один глаз.

– Ну да, – слегка растерялась я, пытаясь вспомнить: «А что у меня только ограниченное количество вопросов?»

Француа поставил руки домиком, положив на него подбородок, и долго смотрел на меня, прежде чем продолжить:

– Правила отеля гласят, что обслуживающий персонал не имеет права испытывать чувства к другим сотрудникам. Я же пренебрег этим законом и позволил себе вольность с твоей подружкой.

– И что случилось? – не удержалась я от вопроса, желая поторопить своего нанимателя.

Метрдотель неохотно отвечал на вопросы, но меня уже радовал сам факт, что меня не выгнали взашей после спешного бегства. Казалось, что-то или кто-то заставляет его беседовать со мной.

– Мы подписали с ней договор, согласно которому больше не имеем права встречаться. Да-да, мы были влюблены. И ценой того, чтобы не быть превращенными в… в… не суть… в общем… в общем мы пожертвовали нашей любовью. Ну и, к самому большому сожалению, еще и воспоминаниями о наших чувствах.

Слишком большой объем информации никак не хотел перевариваться в моей заторможенном сознании. В связи с чем я решила воспользоваться обычным методом ее разжевывания, то бишь повторения запомнившихся слов:

– Вы с Лейлой были влюблены в друг друга, но потом… потом… расстались и не должны были более видеться. Но вы увиделись семь дней назад, – вспомнила тут резко я.

– Я рискнул, – пожал мужчина плечами. – И как видишь – пока все еще человек.

Я хихикнула.

– А что, вы в дерево думали превратиться.

Мои слова его не рассмешили. Выражение его лица все так же оставалось с натянутой улыбкой, делающей мне одолжение, однако глаза были до того грустными, что при более ясном освещении я могла бы заметить навернувшиеся слезы.

– Вы скучали по Лейле? – зачем-то спросила я.

– Нет, – сухо ответил он, чем меня удивил. – Как я уже говорил, у нас стерлись практически все воспоминания.

Метрдотель втянул побольше воздуха и сказал:

– Наверное, тебе пора, – и указал на дверь.

– Почему Вы сразу меня возненавидели? – встав, задала я свой последний вопрос.

– Ну что я могу сказать… возможно у меня была на то причина, – выпроваживая меня, ответил расплывчато он.

– Причина, о которой я не знаю, – намекнула я в надежде, что он продолжит. Но видимо Француа был не кем иным, как любителем интриг, ведь ответ был не тот, на который я рассчитывала.

– Порой и мне приходится бороться с искушениями, – его глаза блеснули, когда задержались на долю секунды на моей груди. А потом он вновь посмотрел мне в лицо и резко произнес: – Иди-иди.

– Но у меня еще есть вопросы! – выпалила я.

– Отвечу завтра, куда нам торопиться, не так ли?

От Француа и впрямь разило алкоголем. Мне даже показалось, что он борется со своими демонами. Только вот какими?

В мгновение ока он выпроводил меня за дверь, даже не удосужившись проводить наверх. Откуда такая уверенность, что я не потеряюсь в этих дебрях?

К моему глубочайшему сожалению, но я проворонила поворот, пока не поняла, что понятия не имею куда иду. Проклятье! Постояв с минуту пред какими-то дверьми (одна из них в один момент открылась и закрылась зачем-то, показав, что за ней находится ателье), я решила сейчас же повернуть назад и все же настоять на том, чтоб меня проводили к стойке регистрации. Уж там-то я смогу сориентироваться!

Повернув назад, шла по коридорам и всматривалась во все имеющиеся двери, в надежде, что хоть одна из них точно укажет мне на кабинет метрдотеля. Но увы, все они были не систематизированы, как, впрочем, и все в этом странном отеле!

Вот объясните мне, несведущей, как он вообще просуществовал все эти годы и принимал гостей? И как эти гости вообще здесь ориентировались? Остается верить, что хоть им-то метрдотель раздавал подробные карты здешнего лабиринта.

Я постучалась в дверь кабинета Француа (не знаю, почему я вообще уверовала, что это его кабинет), но мне никто не ответил. Господи, оглох он что ли там?! Я постучалась вновь и не выдержав, заглянула в кабинет.

Естественно, я ошиблась. Представшее перед глазами помещение не было его кабинетом!

«Как вообще можно было создать столь большое количество комнат и не подписать их?! Как он вообще его сам находит!», – заныла я, вновь в раздражении закатывая глаза к потолку.

Помещение разительно отличалось от тех, которые я успела увидеть за короткое время моей здесь работы. Было что-то в нем загадочное и темное, словно звездное небо в окружении звезд. Вдоль стен выстроились сосуды разных цветов и размеров, а всю остальную площадь занимали крутящиеся шары и кольца, блестящие стекла, замершие капли дождя, метеориты и горящие свечи.

Я застыла, затаив дыхание. А потом сделала шаг вперед, и еще два. Не знаю, что влекло меня в этот вихрь хаоса и что именно я чувствовала, но это было как со стенами отеля. Я словно слышала его голос, что наигрывал музыку, отчего меня тут же потянуло в танец.

И да, я будто со стороны наблюдала за собой. Вальсировала среди всего этого безумства, лишь изредка задевая детали интерьера и хихикая, когда это было неизбежно. Будто предавалась танцу с живым человеком, а не с заколдованным помещением. И как бы странно это сейчас не прозвучало, но в некоторых моментах я была уверенна, что это мой кавалер дотронулся до меня, хотя по этикету он должен держать руки в некоторой отдаленности от моего тела.

В затуманенном магией рассудке я будто видела некий образ мужчины предо мной. Он был настолько очарователен, что заставил мое сердце учащенно трепыхаться в груди. Он улыбался мне, и я знала, что еще никому в этом мире он не дарил столь искреннего своего жеста. И самое безрассудное в этом было то, что я сама была очарована им! И будто мы были знакомы вечность, а не эти считанные секунды в этом космической приключении.

– Что вы тут делаете?! – раздался раздраженный, но с толикой испуга крик Француа.

Иллюзия танца пропала в тот же миг, заставив меня вздрогнуть. От неожиданности резко ступила назад, ударившись спиной о шкаф, из которого тут же попадали сосуды со странными жидкостями. Надо было так случиться, что самая большая бутыль, как назло, стоявшая над моей головой, тут же спикировала вниз. И как итог – звон в ушах и дикая боль, заставившие мое сознание тут же отключиться.

Глава 8

Резкая боль пронзила виски, заставив поморщиться. Сознание возвращалось мучительно медленно, словно продираясь сквозь густой туман. Тошнота подкатывала к горлу, и я, не открывая глаз, инстинктивно потянулась рукой к источнику липкого ощущения на голове. Пальцы тотчас наткнулись на полотенце, которое успело прилично пропитаться кровью.

– Лучше не трогай, – голос, резкий и напряженный, словно натянутая струна, заставил меня вздрогнуть.

Я приоткрыла глаза. Мир вокруг был расплывчатым, словно акварельный рисунок, размытый дождем. Я видела лишь смутный силуэт, мечущийся туда-сюда на фоне массивного стола. Бордовый цвет костюма, однако, был безошибочным. Франсуа. Мой наниматель.

Он резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. В его голосе сквозило неприкрытое раздражение, граничащее с яростью.

– Вот что ты забыла в той комнате, а?! Я же четко дал указания идти к себе! – выпалил Француа.

Голова раскалывалась, и каждое слово отдавалось болезненным эхом. Я попыталась сесть, но тело отозвалось протестом.

– Я… я потерялась, – прошептала я и заелозила телом, пытаясь найти более удобное положение.

Франсуа издал короткий, нервный смешок.

– Потерялась! Господи ты боже мой! У тебя талант видимо делать все не так, как надо!

Внезапное озарение, словно молния, пронзило мой разум, принеся с собой решение, которое казалось одновременно дерзким и жизненно важным. В голове прозвучал голос, будто бы из другого мира, напомнивший о суровой правде.

«Надо обработать рану, иначе будет заражение», – медленно всплыли из потока мыслей чьи-то слова.

С трудом поднялась, чем вызвала у Франсуа неподдельное изумление. Мои шаги были медленными, но целеустремленными, направленными к стакану, из которого он только что пил. На дне оставалось совсем немного жидкости, но этого было достаточно для моей задумки.

Смахнув влажную тряпку со лба, я решительно опрокинула стакан на себя. Острый, жгучий удар по глазам, усиление боли до такой степени, что перед внутренним взором замелькали яркие вспышки, но в этот момент я была абсолютно уверена в правильности своих действий. Это было необходимо.

– Что ты делаешь?! – взревел Франсуа голосом, полным недоумения и гнева.

– Обеззараживаю рану, – спокойно ответила я, сама удивляясь своей невозмутимости.

– Манговым гереем? – продолжал орать мужчина, на что я спокойно ответила:

– Да.

Постепенно жжение начало утихать, уступая место приятному ощущению тепла и расслабленности. Я отступила на шаг и снова осела в кресле. Жидкость все еще стекала по моим волосам, но я знала, что кожаное кресло не пострадает – его можно будет легко очистить позже, с помощью волшебства.

Внезапный стук в дверь нарушил установившуюся в кабинете тишину. Я удивилась: за всю эту неделю, проведенную здесь, никто ни разу не проявил такого уважительного отношения ко мне или к кому-либо из нас. В дверном проеме показалась аккуратно причесанная голова молодого человека с загорелой кожей и приятным, мелодичным акцентом.

– Сэр, месье Жуль изъявил желание выселиться сегодня днем.

Француа смерил его убийственным взглядом, а потом посмотрел на меня и все же ответил.

– Мы отчаливаем через полчаса. Этот кретин что не мог раньше сообщить о своем решении, будь он не ладен?! – а потом взял себя в руки и ответил торчащей в дверном проеме голове, – через пару минут буду, – этого было достаточно, чтоб голова исчезла.

И тут меня осенило! Это кто-то еще из обслуживающего персонала! Француа нанял кого-то еще кроме меня в этот треклятый отель! Какая щедрость! Неужели у меня будет возможность хоть с кем-то поговорить, с тем, кто поймет меня и разделит мое негодование по поводу местной организации труда и разделит горечь моего пребывания здесь из-за отсутствия дома.

– Сможешь дойти до своей комнаты? – проскрежетал метрдотель.

Ну конечно могу! Я ж поэтому сюда и вернулась, чтоб сказать, что смогу сама дойти.

– Безусловно, дайте мне лишь пару минут и карту, – пошутила я, довольная тем, как смогла выразить свою мысль.

– Смешно, – усмехнулся он. – Но разумно. Слушай и запоминай. Выйдешь отсюда, повернешь направо, пройдешь до конца коридора, потом налево, пройдешь до первого поворота, затем поверни направо. Дойдешь до кухни, там обойдешь раздаточные, кондитерку, холл, сверни направо, пройти прямо до лестницы и поднимись на второй этаж.

Француа странно улыбнулся и вышел, прикрыв дверь.

Я же продолжила полулежать, ожидая того момента, когда боль поутихнет до стадии «все, можно идти». Я пыталась вспомнить все произошедшее со мной до этого момента. То как я оказалась на улице в Страгоне, то, как прожила несколько недель в приюте и в конце концов проработала тут четверть месяца. Все мои мысли лаконично выкладывались в моей голове, словно я листала некую картотеку, которую кропотливо разложил некий перфекционист. Мне явно понравилось то, как теперь красиво и убрано там было.

И более всего мне нравилось то, что произошло с моей душой. Я будто вновь начала обретать саму себя. Не было уже той потерянной девочки с амнезией и незнанием куда себя деть. Я словно прозрела, вспомнила то, чего была лишена. Нет, я не говорю про воспоминания, и них все также были большие провалы, а про то, что я вдруг вспомнила, что я любила жизнь и хотела всегда чего-то большего. Из меня выветрилась неуверенность и появилась некая осознанность в дальнейших действиях.

– Что ж, пора, – сказала я сама себе и открыла глаза.

Потрогав лоб, убедилась, что кровь перестала течь. И повертев голову я убедилась, что в состоянии даже встать.

Первое, что искали и вполне удачно нашли мои глаза – зеркало. Оно стояла на тумбе у окна. Из него на меня взглянула жуткого вида дева в крови и слипшимися волосами. На лбу была глубокая рана, начинавшаяся с середины лба и заканчивающаяся на левой брови – траектория падения бутылки весьма очевидна. Глаза были впалыми в череп, с очаровательными синяками под ними. Губы обветрились. И вообще, если оценивать меня всю, то я знатно поправилась. Неудивительно, ведь я питалась три раза в день какой-то сомнительного вида кашей, что обнаруживала у себя под дверью в разное время суток, но ориентировочно завтрака, обеда и ужина. Иногда рядом с ней в тарелки оказывался кусок хлеба, а один раз даже не доеденный кусок курицы – в любом случае, этого было больше, чем в приюте у Лейлы.

В целом картина маслом: измученное избитое лицо, но, благо, красивое тело. Остается надеяться, что оно будет последним, чем я пожертвую, чтоб выжить в этом странном мире.

Что ж, «налюбовавшись» собой, я вышла в коридор, не смея более задерживаться в кабинете начальства, хотя меня неожиданно привлекли книги на полках. Как ни странно, я даже смогла прочитать их названия, которые были написаны странными знаками или шрифтами… смутно напомнившие те, что я видела на стойке регистрации. Любопытно, ведь тогда я не смогла их понять. Так как же смогла сейчас? Магия? Надо будет спросить Француа, но только после того, как пойму, что он расположен к разговорам.

Едва открыв дверь, услышала посторонние голоса. Более того – это был гул, так свойственный рынку Страгона, где все что-то выкрикивают, отдают приказы, смеются и «мягко стелют». Так пренебрежительно отзывался Луна о некоторых болтливых клиентах Лейлы, когда подстригал мне мои волосы.

Эта неожиданная звуковая картина настолько поразила меня, что я на мгновение засомневалась в собственной реальности. Неужели я снова ударилась и теперь мой мозг подкидывает мне слуховые галлюцинации? Но тут произошло нечто еще более странное. Перед моим внутренним взором возникла карта. Не метафорически, а буквально – я увидела свое местоположение на ней и четкое указание направления.

И вот совпадение! Идти мне следовало прямо к голосам, что я и поспешила сделать.

Мой путь лежал через лабиринт коридоров, где каждый поворот казался знакомым, словно я здесь бывала сотни раз. Уверенно, будто ведомая невидимой нитью, я прошла до конца длинного прохода, а затем, свернув налево, продолжила движение. Первый же изгиб привел меня направо, дав мне возможность оказаться в эпицентре кулинарного действа.

Кухня бурлила жизнью. Около семи человек были поглощены своими задачами: кто-то ловко орудовал ножом, превращая продукты в идеальные кусочки, кто-то с усердием мешал содержимое огромных чанов, создавая основу для будущих шедевров. Воздух был наполнен ароматами специй и готовящейся еды, но мое внимание было приковано к другому.

Я застыла на пороге, будто вкопанная, не в силах сделать ни единого шага. В центре моего внимания оказалась девушка, чье тело было холстом для завораживающих черно-белых узоров. Она с невероятной сосредоточенностью создавала на маленькой тарелке настоящую гастрономическую скульптуру, рассматривая ее под разными углами, словно под микроскопом, и постоянно внося крошечные, но значимые коррективы.

А над всем этим возвышался он – главный повар. Высокий, казалось, он едва не касался потолка. Его кожа была поразительной белизны, а вытянутое лицо венчали узкие, пронзительные глаза, в которых читалась абсолютная уверенность. Он отдавал приказы с такой властностью, что казалось, само время подчиняется его воле.

О, боже! Кто это?! Явно же не человек!

Посмотрев на меня в упор, он сделал вид, что меня тут нет. Я, конечно, была этому рада, ведь не факт, что в случае чего, я справилась бы с этим столбом, выпади мне шанс вступить с ним в схватку. А это, я уверена, явно было бы неминуемо, ибо я находилась на его территории, где даже пыль не смела лечь на идеально чистые столы без его же ведома.

Сглотнув одновременно ком радости и облегчения и еще раз бросив взгляд на это существо, я решила не задерживаться в его вотчине.

Перед глазами все еще стояла карта, как бы намекая на то, что я прилично задержалась на одном месте. Пришлось спешно покидать царство кастрюль и половников. Дойдя до кондитерской, буквально лоб в лоб столкнулась с приятного вида блондином, который смешивал напитки, наблюдая, что из этого выйдет. Я улыбнулась ему, но он даже не посмотрел в мою сторону. Господи! Да неужели я настолько страшная, что лучше меня проигнорировать, чем удостоить взгляда?!

Неприятный осадок остался и после посещения трапезной. Официантки, что пододвигали стулья и поправляли скатерти, завершая рабочий день, не обратили на меня никакого внимания. Будто я приведение, а не живой человек. В порыве я даже крикнула им «привет», но и он остался без ответа.

Разозленная непониманием происходящего, поднялась по лестнице в коридор первого этажа, где вскоре и оказалась около своего чулана. Но прежде увидела необычную картину: страстно целующихся у стены женщину-рыбу и странного вида мужчину, похожего на осьминога. Это все происходило недалеко от моих «покоев» и было ясно, что и они упорно не замечают меня или делают вид, что не замечают. И, поверьте мне на слово, я бы тоже предпочла их не видеть! Но я стояла как вкопанная еще с полминуты, наблюдая, как парочка «прохаживает» по стенам, сцепившись губами и лапая друг друга столь непристойно, что я покраснела до корней волос.

Прикрыла я рот рукой и скрылась из виду лишь в тот момент, когда из своего номера вышел господин Саагаши. Он тоже на краткое мгновение застыл, наблюдая за прелюдией двух влюбленных, но вскоре перевел свой взгляд на меня.

Не знаю, что произошло со мной, но и я «утонула» в его глазах, не обращая на страстную парочку никакого внимания. Впрочем, он тоже не видел их. Его взгляд был направлен исключительно в мою сторону.

Глаза его, словно две пучины омута, манили меня, трогали и раздевали, ласкали и трепетно дотрагивались, оставляя на коже мурашки…

Что?! Резко встрепенулась и отскочила в сторону, как раз вовремя, ведь на меня чуть было не налетела та самая парочка. Резко открыв дверь, ввалилась в свою комнату, пытаясь унять дыханием бешено стучащее в груди сердце. Что вообще происходит здесь? Что вообще происходит со мной?

Я словно прозрела. Мало того что меня пугали мои же интересные мысли и поступки, так еще и новая способность запоминать запутанную информацию. Хороший тому пример – карта, что лишь единожды вспыхнула в моем сознании, а ведь если я захочу, то теперь смогу без труда гулять по всему отелю. И происходило это в то время, когда я испытывала неимоверную головную боль, что иной раз я бы вообще не смогла бы даже понять, где я, не то, что вернуться в свои покои.

И вот новое прозрение… люди, то бишь персонал отеля, что работал на нулевом этаже. Я уверена, что их не было, когда мы шли с Француа к его кабинету, но ведь там была магия, она работала за всех!

Или нет? Магии никакой нет и в помине, а я просто ошибаюсь?! Но тогда отчего я просто слепо не видела остальных людей?

Вспомнилось, как я выкидывала подушки с кровати в одном из номеров и как она ложилась обратно. Так же красиво по волшебству убиралась посуда со столов… Значит… значит, я просто не видела этих людей! Как, впрочем, и они меня! Поэтому они и игнорировали мою персону! И все это время я была тут не одна! Мы все здесь, но нас друг от друга скрывает магия!

От этого открытия кругом пошла голова, что аж стало дурно. Зачем? К чему все это? Ответ на этот вопрос знал только один человек! Француа! Сколько же скелетов у него в шкафу! И что вообще тут происходит?