Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

За дверью послышался странный женский смех и следом за ним резко захлопнула соседняя дверь. Что ж, по крайней мере, можно быть уверенным, что влюбленные более никого так не шокируют.

Ну и вид у них был, честное слово! Что за странные создания? Уродами их сложно было бы назвать – я не люблю стереотипность мышления о внешности, но здесь явно присутствовало что-то нереальное.

Женщина-рыба? Чешуйчатая кожа, странного вида вытянутая голова думаю, что с париком каштановых волос, плавники, на которых она странно передвигалась как на ногах. К слову, я где-то подобное уже будто видела. Ах, да, сирена!

Однако если женщина-рыба и была весьма странной персоной, то про мужчину это слово было слишком приуменьшенным. Его огромная мягкая голова странным образом удерживалась на подобии шеи, и казалось, что женщина своими руками-плавниками все время ею виляла, направляя из стороны в сторону. Большая часть тела была скрыта под красивым смокингом, но ноги или правильнее будет сказать, щупальца, все же несообразно торчали внизу и передвигались хаотично. Только вот при этом выглядели конечности как-то по-своему гармонично, ведь они одновременно умудрялись касаться женщины в тех местах, от прикосновения которых она томно вздыхала.

Мои мысли резко переместились к господину Саагаши, отчего приятная нега пронеслась по моей груди. Было что-то завораживающее в его чертах лица. Я это и раньше заметила (ну невозможно забыть тот эпизод, где я чуть было не дотронулась до его лица), однако сегодня было в нем что-то еще, то, что пленило и тянуло в омут…

Глаза? Да, возможно. А может и вся атмосфера, возникшая в коридоре, словно флюиды двух неземных существ передались по воздуху и растворились и в нас с Саагаши тоже. Уверена, и он пребывал в том же состоянии, что и я: нежном забвении – об этом говорила мне его загадочная улыбка.

И внезапное озарение, о котором я пожалела в тот же миг, как вспомнила. Прежде чем прервать незримую связь наших взглядов и спрятаться в комнате, я опустила взгляд вниз. Да-да, именно в этот момент я заметила, что у него не было ног! Правда тогда не успела еще осознать этого. Вместо привычной мне пары ног был длинный змеиный хвост, что кольцами собрался внизу и тускло отражал свет коридора, мимикрируя как хамелеон, пытаясь скрыться от глаз людских.

«Господин Саагаши не был человеком, ну или был им лишь на половину! О, господи! Да что же это за место такое!» – в очередной раз ужаснулась я.

Хотела было предположить, что попала в уникальный мир иных существ, но ведь внизу были и обычные люди, абсолютно такие же, как и я! С четырьмя конечностями, две из которых представляли руки, а две – ноги, а не плавники и щупальца, или что еще может преподнести нам природа, как способ выжить в различных «субстанциях». Хотя остается вопросом, как эти существа теперь дышали? И так ли им нужен кислород, как и нам. Сколько вопросов! И нет ни одного ответа!

Я вновь вспомнила сирену. Тогда я была уверена, что это лишь маскарад, однако сейчас внутренний голос вопил, что я ошибаюсь! Это и впрямь было живое создание с хвостом и клыками.

Я лихорадочно начала припоминать всех гостей, которых здесь встречала. И знаете, всепонимания мне не понравились. Точнее испугали своей масштабностью. Кто все эти существа? Почему я никогда о них не слышала в приюте? И самое главное, почему видела все в ином свете?

Мне нужны были вновь ответы. И кто бы мог мне их дать помимо Француа? Он вероятнее всего сейчас занят перемещением отеля.

Однако… Уверена, господин Саагаши не оттолкнул бы меня, если бы я поинтересовалась. Смотря на него, мне еще ни разу не хотелось убежать от страха за жизнь или от скверного настроения, часто свойственного для Француа. О том, что у него куда более мягкий характер было заметно и по его манере держать себя, да и тону голоса, не говоря про мягкую улыбку, которой он всегда меня встречал.

Вскочила и пока не растеряла всей решительности, выбежала из своего укрытия. Я знала, в каком номере он живет, благо на этих дверях были развешаны номерки.

Я дала себе секунду-другую выдохнуть, прежде чем постучаться. Но вот ведь досада, мне не ответили. Повторила попытку и вновь в ответ лишь тишина. Набравшись храбрости, осторожно приоткрыла дверь.

Любопытно было и то, что во всем «Пэлэй де ла Мажи» двери не запирались. Связано ли это с тем, что здесь просто-напросто не было воров или с тем, что не было прецендентов с ввалившимися не в свой номер клиентами, однако факт остается фактом: двери всегда были открыты и при желании можно было зайти в любой номер. Прям как сейчас.

Чем руководствовалась я на тот момент? Как бы странно это не звучало, но здравой логикой, ведь номер, в котором живет господин Саагаши столь большой, что он скорее всего меня не услышал, чем проигнорировал.

Номер оказался, как и прежде, в антураже великолепного дворца со множеством ажурных окон, выходящими в сад. Я не знаю, есть ли края сего помещения, но это не имело значения: ведь здесь было все, что радовало глаза и успокаивало душу.

– Господин Саагаши, – позвала я робко, прохаживаясь по залам. – Господин Сааааагаааашиии…

Номер был однозначно пуст. Мой отчаянный вопль, казалось, должен был разбудить даже мертвого, не говоря уже о глухом. И тут меня словно ударило током. Как я могла забыть?! Когда мы столкнулись в коридоре, мужчина выходил из номера! Глупо было предполагать, что он, подобно испуганной мыши, забился обратно в свою нору. Скорее всего, он направился в ресторан, ну или мало ли, какие здесь есть места развлечений, что прячутся в подвальном этаже. Зная мою удачу, я бы не удивилась, обнаружив там даже парк с единорогами. Я верю в магию, пусть мой рациональный ум и пытается отгородиться от нее стеной скептицизма. Просто потому, что я не вижу ее, не значит, что ее не существует.

Уже собираясь покинуть чужой номер, я заметила на столе странный предмет. Это были песочные часы, но не простые. Их корпус был выполнен в форме змеи, извивающейся вокруг стеклянных колб. Вместо песка внутри пересыпались какие-то мелкие детали, разноцветные и причудливые. Приглядевшись, я похолодела от ужаса. Это были... головы. Миниатюрные, но отчетливо различимые чьи-то головы. Фу, что за мерзость!

– Головы врагов Саагаши.

Внезапный голос, раздавшийся откуда-то сзади, заставил меня вздрогнуть. Я даже не сразу осознала, что мои мысли были озвучены вслух.

– Простите. Простите за вторжение, – быстро взяла себя в руки, чувствуя, как щеки заливает краска.

Мой взгляд невольно опустился вниз, и я с трудом сглотнула, осознав, что змеиный хвост – не плод моего разыгравшегося воображения, а вполне реальное продолжение мужчины. А ведь где-то в глубине души я надеялась на свою ошибку. Интересно, почему?

– Поверьте, моему государству ежедневно приходится отражать натиск куда более грозных завоевателей. Вы, в сравнении с ними, просто дитя, – прозвучал ответ, полный какого-то обреченного спокойствия.

– Кто вы?

Мой вопрос, прозвучавший скорее как мольба, чем как требование, явно застал собеседника врасплох. Он, покачиваясь, медленно прополз к ближайшему столику. Тут-то мне и открылась причина его несколько шаткой походки – он передвигался, скользя по полу. На столе он поставил пышущий паром чайничек и две чашки.

– Я принц из рода Нагов, – спиной ответил он. – Точнее пятый по старшинству.

– Наги, – повторила я по привычке именно так запоминать новые слова.

– Да. Наполовину человек, наполовину змея, – он пожал плечами, словно это было самое обыденное дело в мире, и наконец повернулся ко мне. Его взгляд был проницательным, словно он видел насквозь. – Дай догадаюсь: с тебя спали чары отеля?

– Что? – я моргнула, совершенно сбитая с толку.

– Да, чары. Те самые, что накладываются на персонал, чтобы они были… послушными, скажем так. Чтобы не задавали лишних вопросов и не нарушали установленный порядок.

– Я ничего не знаю об этом, – заинтриговано сообщила я. Надежда, что он не выставит меня за дверь, как это сделал Франсуа, придавала моим словам искренность.

– Не удивительно. Метрдотель не любитель посвящать в свои тайны.

– Но тогда откуда Вы знаете об этом? – заинтересовалась я.

– Но я же не персонал. Я гость. Хотя и на нас влияют некоторые из фокусов Француа.

– Например?

Я затаила дыхание, ожидая продолжения. В этот момент, стоя перед ним, я почувствовала острое, почти отчаянное желание найти хоть кого-то, кто был бы по ту сторону этой загадочной системы, кто разделял бы мое стремление к правде и свободе.

Господин Саагаши, казалось, не придал значения моим словам, лишь пожал плечами, словно отмахиваясь от незначительной детали.

– Допустим, мы не видим персонал. – произнес он с ноткой небрежности, которая тут же заставила меня насторожиться. Я уже собиралась согласно кивнуть, но внезапно остановилась. Что-то в его словах было не так, какая-то неуловимая фальшь.

– Нет. Меня же вы видите, а я – персонал, – опровергла я его пример. – Так что ваше предположение не совсем верно.

Он слегка наклонил голову, едва заметно растянув губы в улыбке.

– И это очень странно, ведь вы первая, кого я тут увидел и, что самое удивительное, продолжаю видеть.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Что за игра? С каждым его ответом вопросов становилось только больше, а ясности наоборот – меньше.

– И вам ни разу не захотелось узнать, с чем это связано? – спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию.

Его улыбка стала шире, приобретя оттенок лукавства.

– Франсуа, помнится, лишь разозлился, когда я попытался проявить подобное любопытство. Вы еще тогда вцепились в дверь, охваченная паникой, и твердили, что никогда отсюда не выберетесь, – улыбаясь, припомнил принц.

Принц с легкой усмешкой напомнил о моем прошлом, о том, как я, охваченная паникой, вцепилась в дверь, убежденная в безысходности нашего положения. Его слова, хоть и звучали с ноткой веселья, заставили меня вновь пережить тот страх, ту беспомощность, когда надежда таяла с каждой минутой. Сейчас, стоя перед ним, я чувствовала себя совершенно иначе, но его слова напомнили о том, как сильно я изменилась, и как много мне еще предстоит узнать, а главное – понять и принять.

– Он разозлился, потому что потерял контроль над одной из своих подчиненных, верно? – предположила я, пытаясь понять мотивы своего работодателя. – Когда это произошло?

– Вечером того же дня, когда я заселился, – ответил он, вновь пожав плечами. – Я не отличаюсь особым терпением, знаете ли.

Именно тогда, я уверена, Франсуа начал испытывать ко мне неприязнь. Возможно, его раздражает, когда что-то выходит из-под его контроля, когда он не в силах справиться с ситуацией. Или же он просто из тех, кто строго соблюдает субординацию и не терпит фамильярности со стороны подчиненных. Как бы то ни было, одно ясно: я никогда не смогу стать его любимицей. Мое прошлое, мои действия, моя сама сущность, видимо, противоречат его представлениям о порядке и контроле. И это осознание, хоть и горькое, стало еще одним шагом на пути к пониманию себя и окружающей действительности.

Наступила неловкая тишина. Я растерянно оглядывалась, не зная, куда пристроить взгляд, и снова остановилась на столе, где стояли эти необычные часы.

– Значит это Ваши враги? – вновь уточнила я.

– Да, – подтвердил он коротким кивком. – Все, кто так или иначе уходит из жизни при нашем дворе в данный момент.

– У Вас война в графстве? – предположила я, когда увидела, как несколько голов чуть ли не подряд полетели вниз.

– Не совсем.

Господин Саагаши прошел вглубь гостиной и наконец поставил на столешницу поднос с чайным набором. Тихий звон фарфора и мой нос тут же уловил легкий аромат лесных трав, сладких ягод и меда. Я отстраненно наблюдала за его действиями. Как ловко, я бы даже сказала грациозно разлил он чай в чашки. Либо он решил взять инициативу в свои руки и налил мне, либо меня скоро спровадят, ибо кто-то должен прийти составить ему компанию. И тем неожиданней было услышать его слова:

– Смена власти на престоле всегда несет смерти.

Стоп! Ведь на улице время летит куда быстрее…

– Что Вы тут делаете? – сощурилась я, зная, что близка к разгадке.

– Думаю, Вы и сами догадались, – прочитал он по моему лицу. – Да-да, отсиживаюсь, – и протянул мне одну из чашек.

Он протянул мне чашку, и от терпкого аромата травяного чая закружилась голова. Отказать было невозможно, особенно когда ее предлагал такой интересный и загадочный мужчина. Фарфор был тонким и гладким, чашка казалась невесомой в моей руке. Я не торопилась пить, разглядывая причудливый узор на ее боку.

Его голос, с легкой хрипотцой, вырвал меня из раздумий.

– За мою трусость, – произнес он с ироничной усмешкой, поднимая свою чашку в мою сторону.

Я вскинула брови.

– Не знала, что трусость отмечают, да еще и травяным чаем.

Ой, будто я хоть раз вообще пила спиртное, тоже мне решила поумничать!

Внутри меня проснулась какая-то дерзкая девчонка, хотя я и понятия не имела, как ведут себя люди, чокаясь бокалами. Мой опыт ограничивался лишь наблюдением за пьяными посетителями приюта Лейлы, пытавшимися выломать дверь. И в эту минуту меня немного накрыла грусть: ведь я больше не вернусь туда. Меня там не ждут. И посмотрев на свои руки, точнее на фарфоровую чашечку, что они сжимали, мне показалось весьма интригующей мысль все же отпить предложенный напиток. Травить меня здесь точно не будут.

– За наше грустное прошлое, – отсалютовала теперь я, с тоской улыбнувшись.

Я сделала глоток. Горячий чай обжег язык, но приятное тепло тут же разлилось по всему телу, проникая в самые дальние уголки души. Казалось, он согревает не только меня, но и воспоминания, которые я так отчаянно пыталась похоронить. Впервые за долгое время я почувствовала что-то похожее на надежду.

– А Вы уверены, что с вашим прошлым все покончено? – спросил меня мой собеседник.

Его голос прозвучал как тихий шепот, но в нем чувствовалась сталь. Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. За последний час я, безусловно, стала проницательнее, но улавливать скрытый смысл в его фразах было пока еще за гранью моих возможностей.

– Что Вы имеете ввиду?

– Вы не замечали, что рядом со мной вас накрывает какими-то воспоминаниями?

Я припомнила свое уже увиденное, но не могла сказать с уверенностью, что это было связано именно с господином Саагаши, в связи с чем я просто пожала плечами.

– А если так?

В следующее мгновение он оказался так близко, что я почувствовала жар, исходящий от него. Инстинктивно я хотела отступить, но мои бедра уперлись в край стола, лишая меня возможности двигаться. Природа, как оказалось, наделила его скоростью змеи, и этот мужчина из рода нагов только что наглядно продемонстрировал это.

Я не могла отвести взгляд от его глаз. Они были словно два туманных омута, затягивающие меня в свою глубину. Казалось, я падаю, проваливаясь в эту дымчатую бездну, теряя связь с реальностью.

И вот я уже стою не во дворце покоев Саагаши, а в совершенно незнакомой мне комнате. Сердце екнуло – это было то самое место, которое мелькнуло в моем сознании лишь мимолетным, необъяснимым предчувствием, отголоском прошлого, которое я не могла вспомнить.

Оглядевшись, мой взгляд зацепился за портрет. На нем была изображена девушка в старинном, закрытом платье, чья красота была настолько живой, что казалось, она дышит. Художник превзошел себя: в каждом мазке чувствовалась ее утонченность, томный взгляд ресниц, обещание тайны в полуоткрытых губах, словно она хотела что-то сказать, но так и не решилась.

Я была очарована, полностью поглощена этим образом, пока резкий поворот головы не вернул меня к реальности. В зеркале напротив я увидела ее – ту самую девушку с портрета, но отраженной в моем собственном лице. В этот момент, когда реальность и видение слились воедино, из-за двери раздался зов:

– Виктория!

И словно по волшебству, я вновь оказалась в знакомых, но теперь уже чужих покоях господина Саагаши, оставив позади загадочную комнату и ее молчаливую обитательницу.

Глава 10

Я задыхалась, словно долгое время обходилась в воде без возможности сделать спасительный глоток кислорода. Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами, будто я только что преодолела немыслимое расстояние, из последних сил стремясь к финишу.

Саагаши все еще стоял очень близко от меня, но теперь его глаза смотрели не в мои, а с нежностью рассматривали мою грудь, которая вздымалась и опадала в лихорадочном ритме.

– Простите, – выдохнул он, подняв глаза.

В первый момент я подумала, что его извинения адресованы моему смущению, вызванному его пристальным, казалось бы, неуместным взглядом. Но я ошиблась.

– Мне следовало предупредить вас, – продолжил он голосом, который звучал мягко, но с оттенком сожаления. – Гипноз проходит очень болезненно не только для неподготовленной психики, но даже физически ощутимо.

Но меня волновало отнюдь не мое состояние, а та правда, которая мне открылась. Только вот признаться себе в этом оказалось не так-то просто.

– Кто такая Виктория? – вопрос слетел с моих губ, словно уже зная ответ, который он хранил.

– Я лишь проводник. Мне не ведомы миры, в которые вы попадаете, – выдохнул он практически мне в губы.

Воздух между нами словно сгустился, стал плотным и наэлектризованным. Я чувствовала его тепло, его взгляд, прожигающий меня насквозь. Кто сделал первый шаг? Не знаю. Важно ли это сейчас? Сомневаюсь. Я точно не собиралась отступать, ноги будто приросли к полу, а сердце бешено колотилось, отбивая какой-то безумный ритм.

Никогда прежде я не позволяла себе подобной близости, такой откровенной уязвимости. И никогда еще это не казалось мне настолько правильным, настолько необходимым, как воздух. В его присутствии мир вокруг словно замирал, оставались только мы, два существа, притянутые друг к другу неведомой силой.

Саагаши коснулся моей щеки. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно отозвалось во мне целой бурей эмоций. Его палец скользнул по скуле, так медленно, так изучающе. Казалось, он пытается запомнить каждую черточку моего лица, каждую ресничку, каждый изгиб губ. В его взгляде читалось… нежность? Восхищение? Я не могла понять, но это заставляло меня таять.

Его губы коснулись моих, сначала робко, неуверенно, словно пробуя. А потом… потом разразилась буря. Долгожданный стон вырвался из моей груди, непроизвольно, как вздох облегчения. Его руки обхватили мою голову, нежно, но в то же время властно, притягивая меня ближе, так близко, что я почти задыхалась от переполнявших меня чувств.

Инстинктивно желая ответить на его ласку, я потянулась к нему, но мои руки наткнулись на что-то гладкое, холодное и совершенно чуждое. Непонимание, секундное замешательство, а потом… осознание. Это был его хвост, плавно переходящий в торс.

Вся магия момента мгновенно рассеялась, как дым. Я отдернула руку, словно обожглась, и все наваждение схлынуло, оставив после себя лишь неловкость и смущение. Саагаши прервал поцелуй и слегка отстранился. В его глазах мелькнуло недовольство, даже раздражение. Он тихо зашипел, словно от боли.

– Простите, – прошептала я, чувствуя, как краска заливает мои щеки.

В этот момент вся моя неуклюжесть, весь мой испуг, казалось, были написаны на моем лице крупными буквами. Я чувствовала, как неловко разрушила ту тонкую, едва уловимую нить, что только начала сплетаться между нами, как хрупкое стекло, разбитое неосторожным движением.

– Это моя вина. Не стоило лезть к вам…

Я поняла, что он не совсем уловил истинную причину моего смущения. Впрочем, это было неудивительно. В такие моменты, когда сердце колотится в груди, а мысли путаются, сложно трезво оценивать происходящее.

– Думаю, мне надо идти.

– Подождите, – его голос прозвучал как приказ, остановив меня в тот самый миг, когда я уже почти протиснулась мимо него.

Он отвел взгляд от моих глаз, словно не в силах выдержать их прямого взгляда, сосредоточив свое внимание на моих губах. Внезапно, словно один лишь мимолетный поцелуй стер все барьеры и условности, он перешел на "ты".

– Тебя смущает, что я наг?

Его вопрос застал меня врасплох. Не знаю, что именно вызвало эту внезапную растерянность – то ли неожиданный поцелуй, то ли от быстрого перехода к более близкому обращению, но слова словно застряли в горле. Однако на тот момент я больше всего думала о том, как ответить, что именно сказать. Главное – понять, что именно его насторожило: моя реакция на его, скажем так, необычную особенность, или же простое любопытство, которое я, возможно, слишком явно демонстрировала.

– Эм… – я снова не могла найти нужных слов, будто все они разом покинули мою голову. – Да, немного, – наконец решила я, полагаясь на то, что уклончивые ответы иногда спасают положение».

И слегка встряхнула головой, пытаясь вернуть себе контроль над телом и мыслями, все еще находясь под впечатлением от только что произошедшего.

– Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, что существуют другие расы, – призналась не тая, – особенно учитывая, что узнала об этом всего час назад.

Саагаши, видимо почувствовав, что дальнейшее сближение между нами сегодня не предвидится, немного отстранился.

– При желании я мог бы изменить твое восприятие реальности, – посмотрев в сторону, произнес он.

Я почувствовала, как внутри меня что-то екнуло.

– Что именно вы имеете в виду? – уточнила я. Мой голос прозвучал чуть более напряженнее, чем я рассчитывала.

Он усмехнулся. В его тоне промелькнуло едва уловимое высокомерие, которое, впрочем, я списала на его происхождение – все-таки принц, ему, наверное, свойственно ощущать свое превосходство.

– Наш вид обладает определенными преимуществами, недоступными людям. Например, мы можем применять гипноз, что я уже продемонстрировал тебе.

Я попыталась уловить нить его рассуждений, но между тем, что я могла понять, и тем, что он, вероятно, имел в виду, лежала пропасть.

– То есть вы введете меня в транс и…

Я намеренно оставила вопрос открытым, ожидая, что он сам завершит мою мысль. Его ответ был лукав, словно он играл со мной:

– А что ты хотела бы, чтоб там произошло?

Внутри меня поднялась волна возмущения. Вот же хвостатый хитрец! Но я уже не та наивная барышня, которую он, возможно, привык во мне видеть.

– Не более того, что хотели бы вы.

Чтобы показать свою позицию, я обошла стол и как ни в чем не бывало принялась рассматривать его содержимое.

– Я бы хотел слишком многого, – продолжил играть словами Саагаши.

У меня было два варианта развития дальнейших событий: продолжить эту пустую перепалку, либо сменить тему, в которой я мало соображала, ибо толком не имела представления, что происходило за закрытыми дверями Лейлы. И чутье однозначно подсказывало мне, что там явно не заканчивалось все поцелуями или целомудренными сказками на ночь.

– Как, например, сесть на трон? – спросила я, проводя пальцем по резным узорам старинных часов и внимательно наблюдая за его реакцией.

Его ухмылка исчезла так же быстро, как появилась, уступив место тени, которая легла на его лицо, отражая всю тяжесть реальности его мира. Глаза Саагаши сузились. Он долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, прежде чем ответить.

– Не совсем, если честно, – пожал он плечами, стараясь сделать это беззаботно, но поведение явно говорило о другом.

– В мире людей, это мечта каждого ребенка, – передала я то, что слышала из уст Охры. Она единственная, кто поделилась со мной своими давно забытыми историями из жизни, в которых она мечтала родиться принцессой.

– Только не в мире нагов, где головы летят с плеч быстрее, чем осенью опадают с деревьев листва. Я не настолько глуп, чтобы рисковать своей шеей ради призрачной мечты о безграничной власти.

Значит, господин Саагаши... Он либо осознает свою слабость и понимает, что правление – это не просто восседать на троне, а нести тяжкое бремя ответственности. Либо он просто трус, мечтающий о власти лишь в своих фантазиях, где он окружен непробиваемой защитой, как внутренней, так и внешней. Ему хочется быть правителем, но без риска, без борьбы, без необходимости принимать сложные решения.

– Чего же вы хотите на самом деле? – напрямую спросила, не скрывая своего любопытства.

Мой вопрос прозвучал прямо и без обиняков, желая прояснить его истинные намерения, который, как теперь казалось мне, боялся даже собственной тени.

Взгляд Саагаши словно заволокло дымкой. Я заметила, как его некогда переливающийся хвост, цвета темного маренго с перламутровым отливом, будто бы поблек. Стоило ли придавать этому значение? Мог ли оттенок его хвоста служить своеобразным индикатором его душевного состояния?

Как жаль, что я не догадалась об этом раньше! Возможно, тогда я смогла бы прочитать в этих меняющихся красках его истинные желания. Но по какой-то необъяснимой причине, я избегала смотреть на его нижнюю часть тела. Один лишь вид его хвоста вызывал во мне странное чувство дискомфорта, словно между нами воздвигалась невидимая стена.

Хотя, о каком "нас" могла идти речь? Он – принц нагов, существо из легенд, а я… кто я такая? Виктория, заброшенная в этот мир из далекого и незнакомого измерения? Или некая «Маш» из комнаты, забитой аппаратурой? Изи, беглянка из Страгона? Что во мне могло привлечь внимание существа столь высокого происхождения? Что он вообще во мне развидел?

Саагаши отпил остывшего чая из своей чашки, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Сложно сказать, если честно, – произнес он чуть приглушенным голосом. – И как бы не звучало это помпезно, но мира и спокойствия было бы вполне достаточно на сегодняшний день.

Желая разрядить тяжелую атмосферу, которая сгущалась вокруг нас, прибегла к сарказму, что было так мне не свойственно до этого.

– Слишком скучно для нагов жить в мире, да? – спросила, стараясь придать своему голосу легкость.

Саагаши откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

– О, определенно!

В его смехе прозвучала искренность, которая немного успокоила меня. Но вопросы, терзавшие меня, никуда не исчезли. Что он на самом деле думает? И что ждет меня в этом странном, опасном и таком притягательном мире?

– Расскажите мне о своем народе, если вас не затруднит.

Я нагло присела в одно из кресел, заваленных подушками, чем озадачила хозяина комнаты. Он определенно не думал, что я так расхрабрюсь.

Не то, что мое поведение было обусловлено вульгарностью, сколько видимо его удивило мое заинтересованное лицо как у журналиста, что собирал в Страгоне интервью в беднейших районах для дальнейшей статьи о том, как правительство пренебрегает заботой о своих несчастных гражданах.

Более я этого человека нигде не видела и даже не хочу думать о том, что с ним стало. Однако разговоры за общим столом в приюте нет-нет, да продолжались на эту тему, и все пытались донести до меня, что конец жизненного пути у журналиста был паршивым. Политики не любили, когда им перечили жалкие людишки из низов.

– Что ж…

В его облике сквозила та непринужденная вальяжность, присущая людям его круга, которую нам, простым смертным, так сложно было постичь. Они, казалось, умели находить покой или искусно его имитировать в любых обстоятельствах. Возможно, это было врожденное: осознание своего господства над другими давало им некое неоспоримое преимущество, позволяя вести себя как угодно, не опасаясь последствий.

Мы же, а я относила себя к низшим слоям общества, естественно, оказались в ловушке, созданной не столько законами, сколько произволом тех, кто стоял у власти. Страх перед их всемогуществом, способным в любой момент нас уничтожить, сотрясал наши умы подобно постоянному, едва ощутимому землетрясению. Мы настолько привыкли к этому внутреннему трепету, что перестали его замечать, но со стороны, наверное, выглядели как испуганные зайцы, застигнутые врасплох стаей голодных волков.

– Что именно тебя интересует? Социальная составляющая? Политика? Возможно, быт? – учтиво поинтересовался он, смотря прямо на меня.

Взгляд господина Саагаши – это странное, двойственное чувство, которое преследовало меня все это время. Он смотрел на меня с такой хищной, почти животной интенсивностью, что единственное определение, которое приходило на ум, было "плотоядно".

В какой-то момент я даже задумывалась, не стоит ли мне прямо спросить, готов ли он поглотить меня, как змея свою добычу. Ну, мало ли, я ведь о его расе ничего не знаю. Это, по крайней мере, прояснило бы природу той игры, в которую я ввязалась. Но одновременно с этим желанием узнать правду, я испытывала острое нежелание демонстрировать свою уязвимость. Хотя, если быть честной, я уверена, что он уже давно уловил мои страхи своим инстинктивным чутьем, как опытный хищник чувствует трепет добычи.

– Начнем с малого и наиболее мне близкого: быт, – ответила я.

– Что ж, возможно ты в курсе, что Даркленд находится на границе с джунглями Иссари и морем Блаше. Этому есть простое объяснение, мы предпочитаем селиться во влажных местах, даже чаще в воде, чем на суше. Даркленд полностью отвечает этим требованиям. Морские бризы и частые штормы создали природные углубления наподобие пещер, что в будущем мы превратили в прекрасные дворцы из камня. Кстати, говоря о камнях, у нас находится значительное месторождение всех драгоценных камней, чем наши земли и привлекательны для других существ, в том числе людей. Плюсом всего этого является наше богатство и многовековое умение работать с этим природным материалом. Не будет преувеличением, если я скажу, что наги лучшие ювелиры всех времен и народов, – похвастался мой собеседник, отпивая остатки чая и наливая новую порцию. – Еще чаю? – предложил он из вежливости, хотя и видел, что в моей чашке еще предостаточно травяного напитка.

Я покачала головой, не меняя эмоций заинтересованности в продолжении рассказа.

– Хорошо, мужчины у вас умельцы в делах ювелирных, а чем же занята женская составляющая общества?

– Как и везде: по хозяйству, с детьми и прочим, – пожал плечами Саагаши, но я уловила в его голосе нотку сомнения. Ага, он даже представления не имел, чем занимаются женщины! Господи, ему, наверное, и в голову это не приходило!

– Вы не знаете этого, не так ли? – вновь решила я проявить свою наглость.

Как минимум это было некрасиво и невоспитанно, указывать на неосведомленность в некоторых вопросах собеседника, однако мне приносило удовольствие возможность открыто подстрекать его, ставить по-своему на место. То, что он имеет некую власть, не дает ему еще право думать, что его знания непоколебимы. А ведь буквально вчера я была на его месте, не умея давать простых ответов на заурядные вопросы. Как быстро привыкаешь к лучшему!