Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

– И? Что дальше? – поинтересовалась я, рассматривая странного вида то ли суп, то ли жидкую кашу, что плескалась в моей тарелке. Тарун же не моргнув глазом отхлебнул месиво и вытер рот тыльной стороной ладони, закусив лепешкой, которую не постеснялся взять с середины стола.

– Неплохо, – ответил он на мой немой вопрос. – Ешь, а то быстро ноги сделаешь.

– Нас и впрямь выгонять отсюда? – нерешительно спросила, пытаясь понять, куда нам идти тогда дальше. Хотелось верить, что так даже лучше. Чем дальше от поля боя, тем больше шансов остаться в живых.

– Она блефует, – спокойно ответил мне мужчина. – Мы им нужны.

– Чтоб попасть во дворец, – договорила я его мысли, которые в свою очередь не очень-то мне и симпатизировали.

– Именно, – подтвердил принц мои слова.

– По-твоему они без нас не справились бы? – размазывая еду по тарелке, усмехнулась я.

– Поверь мне, мы ускорим их планы в разы. Все знают, что терпение – не благодетель бунтовщиков, – поумничал Тарун.

Я осмотрелась. Сложно было представить себя частью этого мира. Казалось, что я ни на что не годна, не потяну работу местных мастеров. Разве что полы буду мыть, ну или как вариант их подметать – хотя скорее вызову недовольство у старухи от поднявшейся пыли.

– И что мы будем здесь делать до сего момента?

– Я буду охотиться, ты находить себе подруг, – улыбнулся Тарун.

– Ты шутишь?! – воскликнула я, правда приглушенно, на что Тарун лишь покачал головой, – Ты реально думаешь, что я смогу сдружиться здесь хоть с кем-то? И, кстати, не знала, что ты такой заядлый охотник.

– Ты хорошая девушка, честная, милая, – как ни в чем не бывало делал мне комплименты Тарун, даже не представляя как трепещет при этом мое сердце, – в тебя сложно не влюбиться.

Я аж зардела от его слов. Никогда прежде я не слышала столь искренних и лестных слов в свой адрес. Лейла, конечно, иногда отмечала мою внешность, называя "хорошенькой", но это было лишь мимолетное замечание, не идущее ни в какое сравнение с тем, что я услышала сейчас.

– И отвечая на второй вопрос: да, мне нравится стрелять по мишеням. В самое сердце.

Говоря последнее, принц склонился к самому моему уху. Блин, он действительно делает все, чтоб я окончательно и бесповоротно в него влюбилась… не ровен час, и это случится.

Была ли я против? Скорее нет, чем да. Только вот и прошлое вспомнить ой как хотелось. А вдруг в нем я была влюблена и счастлива? Вдруг у меня получится вернуться домой? И как тогда быть с любовью к Таруну? Хотя, о чем это я? Мне выжить для начала!

– Ты оптимистичен, я смотрю, – заметила я, пробуя на вкус незнакомое блюдо.

Оно оказалось вполне съедобным, без отвращения, но и без особого восторга. Тем не менее, я продолжала есть, маленькими, осторожными глотками. Тарун был прав: кто знает, когда еще нам представится возможность утолить голод. К тому же, этот процесс помогал мне скрыть то, как сильно мое лицо заливается краской.

– А что нам еще остается? – пожал он плечами, разглядывая мужчин, что точили свое оружие, будто изучая их.

Действительно. В нашей ситуации, когда мы оказались в ловушке неопределенности, причитать и жаловаться на несправедливость мира было бы совершенно неуместно.

Я улыбнулась Таруну, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

– Мне таким ты нравишься больше, – призналась я, не отрывая взгляда от его лица.

Бровь принца взметнулась вверх, в выражении искреннего удивления.

– Каким таким? – спросил он с любопытством.

Я вздохнула, вспоминая его образ в отеле, скованный и напряженный.

– Веселым. Там, в отеле, ты был совсем другим. Куда более грустным и задумчивым, так сказать. Жил, словно боялся каждого шороха, каждого взгляда. А тут... – я обвела рукой окружающий нас пейзаж, залитый солнечным светом, вдохнула аромат незнакомых цветов. – ...тут, в своем мире, ты как рыба в воде. Свободный, расслабленный, настоящий.

– Я принц, дорогая. Мне нельзя сдавать своих позиций на публике, – не отрывая взгляда от Вия, ответил он. Но резко повернув ко мне голову, продолжил: – Тебе удалось застукать мою ранимую часть души. Не всем я это позволяю.

И как тут не поддаться его очарованию?! Его манерой вести себя, красотой миндалевидных глаз, дерзкой улыбкой и умением трепетно говорить пронзительные слова. И, судя по мимолетным взглядам женщин сего племени, не я одна так думала.

– Я пойду потолкую с местными, а ты попробуй тоже влиться в этот коллектив, – посоветовал он мне, вставая.

  – Что? – меня словно холодной водой окатили. – Нет, не оставляй меня!

– Ты справишься. Ведь на кону наш кров и еда, – подмигнул мне принц.

«Ну да, тебе, конечно, легко говорить, ты же чертов наг и принц! А я всего лишь дурнушка-человек, которого здесь явно не жаловали!»

– А если нет?

– «Нет» только в твоей голове, – ответил он, по-братски хлопнув меня по плечу. И ушел, оставив меня наедине с моими страхами и гнетущим чувством одиночества.

Посидев с какое-то время, я решилась подойти к женщинам, что мыли посуду в железных тазах.

– Могу я вам помочь? – предложила я свою помощь.

Женщина-наг, вся в морщинах и изрисованными черными красками лицом (местами это были просто полосы, где-то точками и волнистыми линиями) окатила меня пренебрежительным взглядом и отмахнулась, как от назойливой мухи.

Ах, ну да, мне же бесконечно везет. Это оказалась именно та карга, что принесла нам еду с Таруном.

Я не знала, куда себя деть, поэтому поискала поддержки у ее соплеменницы: молодой и пухлой нагини, что выглядела куда более дружелюбней. Именно она тряслась в сторонке во время боя Надин и Олафура.

Вообще это была яркая личность, благодаря ярко-красным волосам и подведенным зелеными тенями глазам. Если в тех двух личностях, подразумеваю Надин и старуху, я видела лишь воинов, то эта определенно была домашней особой. Сложно даже было представить, как она могла бы удержать в руках копье либо молот, не говоря уже о том, чтобы размахиваться им и повергать в ужас врагов.

– Изи, – по привычке протянула ей руку для рукопожатия.

Девушка странно посмотрела на меня и сделала жест, что используют наги в знак приветствия, то бишь приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

– Что значит этот ваш жест? – поинтересовалась я, хоть как-то пытаясь завести разговор. Молодая наг посмотрела на старую и лишь потом, видимо получив немое благословение на разговор, ответила звонким голосом:

– Так мы приветствуем гостей.

– Да, я это поняла, но почему именно этот жест?

Девушка задумалась, подбирая слова.

– Это значит что мы готовы закрыть свой разум, доверившись лишь одному сердцу.

– О, красиво придумано.

– Этому нас научили наши боги, а их сама мать-природа.

«Набожный народ или набожная лишь она одна?»

Я посмотрела по сторонам в поисках алтаря или чего такого, что говорило бы об их вероисповедании, но ничего не попадалось на глаза.

– Что ты рассматриваешь? – буркнула старушка.

– Я думала, что смогу где-нибудь увидеть место молельни, – призналась я.

Услышав мои слова, нагини рассмеялись.

– Глупая девчонка, – прохрипела вновь старушка. – Мы и есть боги.

Я пристально посмотрела на это увядающее создание и представила себе ее в образе богини: кажется эти понятия не совместимы.

– Мы создание самой Богини матери-земли, значит мы состоим из ее энергии. В нас всех живет ее дух, поэтому она нас так хорошо защищает.

«Какое самомнение. Только наги могли придумать такое! Подумаешь, повезло родиться в своеобразном раю, так нет же еще и придумали, что это сама природа соблаговолила им жить здесь».

– А нам повезло меньше, – поддержала я разговор. – Я из Страгона.

– О! – наивно произнесла молодая девушка. – Я слышала о нем.

– Откуда? – полюбопытствовала я, теша себя надеждами, что возможно есть еще путь к спасению.

– Я как-то разговаривала с одним заключенным прям пред его казнью. Он прибыл сюда из ваших краев. Точнее их был целое ополчение, но до нас дошли лишь пара человек.

Надежды рухнули, ведь Тарун меня предупреждал, что до их пещер не добираются пешим ходом.

– А как же море? Почему к вам не приплывают оттуда?

Девушка лишь пожала плечами.

– Возможно, оно их поглощает. Если верить словам легенды, – высушивая посуду полотенцем, пожала плечами молодая нагиня.

– Легенда? – не то, что я поклонник истории, но сказки из уст Охры меня всегда влекли в далекие миры, в которых я верила, некогда жила и я.

– Да, легенда гласит, что в далекие времена, когда мир был полон магии и чудес, существовала богиня джунглей по имени Иссари. Она была прекрасной и могучей, ее волосы напоминали листву, а глаза сверкали, как капли росы на утреннем солнце. Иссари заботилась о своих джунглях, оберегая их от вреда и наполняя жизнь вокруг яркими красками.

Среди ее друзей был Сахаби, человек с добрым сердцем, но слабой душой. Он всегда восхищался Иссари и ее силой, но в его сердце таился страх – страх перед тем, что он не сможет соответствовать ее величию. И этого не давало ему покоя, ведь он был влюблен в богиню и знал, что и она отвечает ему взаимностью.

Однажды, поддавшись искушению, он решил покорить Иссари. Сахаби обратился к темным силам, которые обещали ему силу и власть в обмен на предательство своей подруги. Он выдал секреты Иссари, надеясь, что это принесет ему величие. Но темные силы обманули его: они не только не дали ему силы, но и обрушили на него гнев Иссари.

Когда богиня узнала о предательстве, ее сердце наполнилось горечью и разочарованием. Она призвала силы природы, чтобы наказать Сахаби за его измену. Словно буря, она обрушила на него свою ярость: джунгли вокруг него начали иссыхать, деревья падали, а реки пересыхали. Вскоре из того, что когда-то было прекрасным лесом, осталась лишь бесплодная пустыня – так Сахаби был наказан за свое предательство.

Блаше, друг Иссари, был потрясен тем, что произошло. Он всегда восхищался красотой джунглей и силой своей подруги. Блаше пытался утешить Иссари, но она была поглощена горем и гневом. Он понимал, что ее сердце разбито, и только любовь и дружба могли помочь ей исцелиться. Блаше стал ее опорой, поддерживая ее в трудные времена и напоминая о том, что даже в самые темные моменты можно найти свет. Он придумывал всевозможных существ, что радовали ее взор, наполняли слух усладой песен, а порой устраивал даже театральные представления, где злые и страшные кракены терпят поражения от красоты и доброты богини.

Тем временем варвары во главе с Миртой наблюдали за происходящим издалека. Они были сильными и бесстрашными, но также жаждали власти. Узнав о том, что Иссари ослабла из-за предательства Сахаби, они решили воспользоваться ситуацией и попытались захватить богатства джунглей. Однако Блаше и Иссари объединили свои силы, чтобы защитить природу от варваров. Сотрясая землю под ногами Миртов, они изменили их ландшафт, высвободив камни из-под земли, а призванные дикие ветры создали небывалые хребты и ущелья. Блаше охладил воды новообразовавшиеся горы до мерзлоты. И с тех пор там вечная зима, что уничтожает все живое. Лишь белые создания с густой шерстью – мапингуари – могут выжить в таких условиях.

Иссари вновь обрела веру в себя благодаря дружбе Блаше и его верности. Богиня плодородия поняла, что настоящая сила заключается не во власти или контроле, а в любви и дружбе.

С тех пор Сахаби живет в своей пустыне, осознавая свою ошибку и горько сожалея о предательстве. А Иссари, в знак благодарности за верность и дружбу, направила на Блаше стихию воды, подарив ему море, о котором он так мечтал, и которое они вместе охраняли от любых угроз, выпустив туда чудесных существ, что со всей любовью создавал Блаше.

 Их легенда передавалась из поколения в поколение, напоминая всем о том, что предательство может привести к разрушению, но истинная дружба способна исцелить даже самые глубокие раны.

Пока я слушала легенду, даже не заметила, как вокруг собрались дети, которые, разинув рты, глотали каждое произнесенное девушкой слово, улетая в те волшебные миры магии и волшебства.

К этому времени старуха домыла посуду, а рассказчица договорила.

– Прекрасная история, – похвалила я ее, – у тебя завораживающий голос, – подсознательно использовала я метод обольщения Таруна, в надежде, что это нас хот как-то сблизит.

– Благодарю, – улыбнулась она, погладив пару детишек по голове, прежде чем отпустив их продолжать работать.

Я же задумалась.

– То есть у вас нет стражи, что охраняет морской берег?

– Зачем? – не поняла она. – Ведь оттуда к нам никто никогда не пребывал. Морские создания Блаше защищают наши земли.

И впрямь бесполезное занятие, однако я сделала для себя один хороший вывод: пусть сюда никто не доплывал, это не значит, что я не могу уплыть, тем более если никто не охраняет берегов. А что уж до созданий каких-то мифических существ (хоть я и встречала парочку из них в отеле) – это уж дело последнее.

Глава 20

После недели, проведенной в лагере повстанцев, мы с Таруном наконец-то начали чувствовать себя немного увереннее. Первое время было непросто, но постепенно каждый из нас нашел свое место и занятие, которое позволяло чувствовать себя полезным. Так, я оказалась на кухне, ибо из-за прибавления в наших рядах населения, готовить необходимо стало в разы больше. Да и вообще, больше я ни на что тут не годилась, если честно.

После того, как все были накормлены, начиналась вторая смена – стирка. Этим нелегким делом занимались несколько женщин: вечно ворчащая старушка, добродушная полная девушка, ее худенькая подруга и теперь вот я.

Остальные в лагере чаще занимались делами, что хоть чуточку касалось военных действий: тренировались, учились готовить орудия из подручных средств, точили копья и прочее. Часть мужчина уходила на охоту. Тарун часто присоединялся к ним и вскоре довольный притаскивал тушки необычных существ, которые для нас разделывал один старик и его внук. Были и те, кто ходил на рыбалку, поэтому рацион здесь был весьма разнообразен.

Каждое утро, едва первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву, мы отправлялись на поиски съедобных трав. Хотя некоторые злаки повстанцы выращивали сами, большая часть нашего пропитания приходила от щедрости природы. Наги, как они любили говорить, всегда благодарили мать-землю за ее дары. Их благодарность выражалась в завораживающих ритуальных танцах, сопровождаемых молитвами.

Представьте себе: прежде чем вырвать из земли сочный корень, они пели ему песнь. А когда корзина наполнялась, они начинали кружиться, словно волчки, воздев руки к небу. Наги исполняли эти танцы с невероятной грацией, их длинные, струящиеся одеяния и гибкие хвосты добавляли зрелищу особую магию. Я же, предпочитая оставаться в тени, лишь безмолвно наблюдала за этим действом.

В такие моменты мне казалось, что сам воздух вокруг наполняется особой силой. Словно добрая, живая энергия вырывалась из танцующих, окутывая джунгли невидимым покровом. Это было поистине волшебное зрелище, где каждый жест, каждое движение было наполнено глубоким смыслом и связью с окружающим миром. Я чувствовала, как природа откликается на их танец, как будто сама земля дышала в унисон с их песнями и движениями.

В нашей (сейчас я уже могу ее назвать нашей, уж настолько обвыклась в ней и притерлась к обитателям), общине было семь женщин. Пять из них были воинами: Надин, Кайла, Лии, Топира и Джанин.

Бабуля Би в прошлом тоже участвовала в сражениях, однако из всего воинственного у нее остался только гонор, грубый характер и подозрительность во всем. Из-за этих качеств я долгое время не могла найти с ней общий язык, а потом просто решила держаться от нее подальше. Однако часто замечала, что она следит за всеми моими действиями, словно я пыталась их всех отравить во время чистки моркови.

Бабулю Би звали Билам, но все называли ее просто Би. Как так получилось я не знаю, но она приходилась здесь многим либо кровной родственницей, либо близкой знакомой их родственников. Да и жизнь под одной крышей сплачивает быстро.

По мере того, как мы проводили больше времени вместе, открывались и новые грани их личностей. Например, я узнала, что Кайла, несмотря на свою внешнюю сдержанность, является одной из самых опытных воительниц, уступая в этом лишь самой Надин. Джанин же, напротив, тайно терзалась страхом стать инвалидом после схватки, что добавляло ей решимости в тренировках. А тихая и неприметная Лии, к моему удивлению, испытывала глубокие чувства к Найдохо. Сплетни и слухи даже здесь нашли себе место. Но могу одно сказать точно, пока этим всем балом заправляла Надин, мы все были одной сплоченной командой.

Когда речь заходит о тех, кто действительно выделяется, первое имя, которое приходит на ум, – это Надин. В ней сочетались сталь и грация: строгая, даже несколько отстраненная, она обладала некой загадочной женственностью, которая завораживала и притягивала. Надин была подобна далекой звезде – восхитительной, но недосягаемой, всегда остающейся на расстоянии, которое невозможно преодолеть.

Совсем иное дело Манифик. Эта юная, пышная и лучезарная девушка была полной противоположностью своей матери. Ее отличала искренняя наивность, безграничная доброта и неуемная жажда объятий.

Глядя на Надин, я часто думала о том, что, возможно, мне никогда не суждено стать воительницей. Нет, если меня прижмет, то смогу дать отпор, это факт. Жить-то хочется, как ни крути. А вот Манифик, казалось, даже перед лицом смертельной опасности не смогла бы поднять оружие. Это было удивительно, учитывая, что ее мать, Надин, являлась одной из самых искусных воительниц сего клана.

Собирая ароматные коренья для нашего скромного обеда, я не могла не задать Манифик вопрос, который давно крутился у меня на языке. Топира и Джанин, словно почувствовав некую деликатность момента, отошли чуть в сторону, оставив нас вдвоем с моими размышлениями.

– Манифик, почему тебя никогда не учили сражаться? – спросила я, наблюдая, как ее гибкие пальцы ловко отделяют землю от добычи.

Она на мгновение замерла, задумавшись над ответом на мой вопрос. А затем, тряхнув головой, ответила тихим, но уверенным голосом:

– Думаю, моя мама мечтала для меня о совсем другой судьбе. Она рассказывала мне сказки, которые удивительно напоминали нашу жизнь, но в каждой из них был один и тот же финал: 'И жили они в мире и покое, забыв даже само слово "война". Возможно, она верила, что к моему времени мир изменится настолько, что потребность в воинах отпадет сама собой, и мне суждено будет жить в каком-то подобии рая.

Манифик улыбнулась, но в этой улыбке было что-то неуловимо печальное. Ее слова, предназначенные, казалось, для утешения, отозвались во мне горьким эхом.

– Вы живете отдельным поселением, вдали от других нагов. Скажи, а что происходит в других селениях?

Манифик пожала плечами.

– Честно говоря, я не знаю. Мама меня лишь раз брала с собой в Даркленд, да и то это было несколько лет назад, – перекладывая свои находки с земли в корзинку, ответила девушка, не забыв помолиться между слов.

– И что ты запомнила?

Мне действительно было интересно, как выглядит настоящее общество нагов. Ведь, находясь среди небольшой группы, объединенной одной целью – свержением власти, сложно сделать объективные выводы о жизни нагов в целом.

Манифик погрузилась в себя, задумавшись. На мгновение я уже было решила, что мой вопрос останется без ответа, погребенный под толщей ее молчания. Но затем, словно вынырнув из глубокой задумчивости, она заговорила. Ее голос был лишен всякой жизни, как будто она не просто описывала, а проживала заново свой личный, беспросветный ад.

– Голод, – начала она, – суетливые наги, обреченные на вечную борьбу за выживание, изможденные дети, чьи протянутые руки молят о крохах милостыни...

 Она сделала паузу, в момент которой я почувствовала, как эти слова проникают мне под кожу, вызывая неприятный холодок.

– И все это, – продолжила она с едва уловимой горечью в голосе, – происходит прямо за стенами этой роскошной пещеры-дворца, где пируют короли и их приближенные, купаясь в избытке, пока другие задыхаются от нужды.

Я потеряла дар речи. Впервые в жизни я была благодарна своей работе, которая позволяла мне спрятаться в ее суете, раствориться в рутине и избежать необходимости отвечать на этот ужасающий контраст, который она так безжалостно обнажила.

Мои мысли невольно возвратились к Таруну. Он ведь не просто абы-кто, а прямой наследник престола, следующий в очереди на корону. И вот тут-то и возникает вопрос: почему эти повстанцы, обладая таким ценным заложником, не пытаются обменять его на что-то действительно стоящее? Неужели не видят возможности для переговоров, для выгодной сделки?

Ответ на этот, казалось бы, очевидный вопрос, я получила за ужином, от самого принца. Тарун, с привычной для него рассеянностью, словно его взгляд скользил по всем присутствующим, но ни на ком не задерживался, проговорил, жуя поджаренный хлеб:

– Господи, Изи, ты же вроде бы не глупая девчонка, – начал он, все еще смотря на всех, но не на меня. Я уже привыкла к его манере, к этой его постоянной готовности быть везде и сразу, будто он боялся упустить что-то поистине судьбоносное, если хоть на миг отвлечется. – Едва наши покажут свои головы из этих мест, их тут же схватят и казнят. О каких переговорах может идти речь?

Я, ничуть не смутившись его намека на мою недальновидность – видимо, жизнь в Страгоне научила меня не принимать такие вещи близко к сердцу – настаивала на своем:

– Но ведь ты – ценный экземпляр! Мы же можем этим воспользоваться, разве нет?

 Я видела в этом не просто возможность, а стратегическое преимущество, которое, казалось мне, нельзя упускать. Тарун всегда находился в окружении мужчин. Я часто слышала обрывки их разговоров, которые вращались вокруг различных тактик и стратегий. Они обсуждали, как добиться успеха в самых разных ситуациях, и, возможно, моя идея могла бы вдохновить кого-то из них на новый подход к решению проблемы.

– Дорогая, – произнес Тарун, вытирая рот и смотря мне в глаза, от чего у меня перехватило дыхание, – я ценю твое стремление снова втянуть меня в это опасное приключение, но без четкого плана нам не стоит даже думать о том, чтобы туда отправляться.

Проклятье! Как же сложно порой донести свои мысли до людей, которые привыкли действовать по заранее продуманным планам. Я понимала, что его осторожность обоснована, все же он не кот и жизнь у него одна, но и жить вот так… это тяжело и немыслимо.

– Я хочу, чтобы быстрее все закончилось, ты же понимаешь, – попыталась я найти поддержку с его стороны.

– Конечно, милая, но сейчас у нас другая, куда более насущная проблема.

Я догадалась, о чем он говорил, ведь эта новость всколыхнула все наше сообщество всего несколько дней назад. Речь шла о бегстве королевского стражника, а точнее, Харуна.

Ситуация была крайне запутанной. Харун был связан и заперт, а местные жители все еще не могли прийти к единому мнению, что же с ним делать. Страсти кипели: горячие головы, такие как Огон, настаивали на немедленной расправе, считая его опасным и недостойным пощады. В то же время, более расчетливые Надин и Вий видели в нем потенциальную выгоду. Они склонялись к тому, чтобы использовать его в своих целях, возможно, даже склонить на нашу сторону, завербовав его.

Однако, как это часто бывает, ни те, ни другие не успели осуществить свои планы. Ночью, когда все, казалось, успокоились и готовились к дальнейшим обсуждениям, Харуна просто не стало. Он исчез, оставив после себя лишь вопросы и еще большую неопределенность.