Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Виктория. Вспомнить себя

Пролог

В больнице девушка не сразу пришла в себя, а лишь через неделю. Удивленная тем, что она оказалась в теле умирающей женщины. Это событие уничтожило ее морально.

Чертова магия!

Говорили же ей, что не стоит баловаться с ней, что до добра это не приведет. Вот и результат!

Врачи сообщили, что ее состояние ухудшилось. Состояние некой Марьи Ивановны, сорокадевятилетней невзрачной женщины с несчастным прошлым. Ужасное имя! Ужасное место! И все до того пугающее, что при каждом «пик» железных сооружений, екало сердце.

Приходили какие-то люди. Один говорил, что он ее жених и ждет дома.

«Господи, до чего же надо низко пасть, чтоб жить с этим мужчиной», – думала во время их скупого диалога Виктория.

Он весь истощал хамство и брюзгливость. И о какой любви может быть речь, если периодически разговор заходил на тему грязной посуды и дырявых вещей, о том, что женщина виновата, что оставляет его одного без средств на существование…

Что за мир? Что за безнравственность? Как вообще все докатилось до того, что слабые женщины стали содержать мужчин?!

Приходил другой, более симпатичный джентльмен, который даже проронил пару скупых слез. Брат, как выяснилось, этой самой Марьи Ивановны. И он тоже что-то говорил про имущество. Предлагал пригласить доверенного ради подписания неких документов.

Виктория чувствовала неистовую боль в голове, пыталась разобраться в происходящем. Она понимала, что оказалась в плену роковой магии, и только сама магия сможет ее освободить. Вот только где взять столько энергии? Где достать все ингредиенты? Где она вообще, черт возьми?! И почему из окна все время так дует, словно весь мир поглотила вечная мерзлота?

– Я найду способ вернуться! Я не умру в этом теле! – плакала она ночи на пролет в больнице и понимала, что шансы с каждым днем тают все больше и больше…

Время на исходе. Нужно действовать!

Глава 1

Обшарпанный отель, напротив которого мы стояли, был именован как «Palais de la magie». Само название – «Дворец Магии», казалось, было насмешкой над его истинным обликом. Потрепанный временем и ветрами, отель выглядел так, словно был забыт всеми. Косая дверь едва держалась на петлях, пара окон по обе его стороны выглядели так, будто только паутина их и сдерживала от бесконечных вьюг Страгона, города четырех ветров.

Название – "Страгон", как нельзя лучше отражало суть города. Расположенный на высоком плато, город был на перекрестке стихий. С запада его омывало ласковое море Блаше, принося с собой свежий бриз, а с востока, гранича с бескрайней пустыней Сахаби, он принимал на себя жаркие песчаные бури. Но и это было не все. С севера, с ледяных вершин империи Миртов, где, по преданиям, солнце никогда не касалось земли, доносились пронизывающие сквозняки. А с юга, из влажных джунглей Иссари, где, как шептались, дожди шли почти не переставая, в Страгон проникала удушающая духота и сырость.

Что ж, вернемся к злосчастному отелю, в котором мне предстояло работать, ибо как выразилась Лейла, она не нашла для меня «более простой работы». Обижаться я на это не смела, понимая тщетность своего положения, она и так мне помогла в силу своих возможностей. Да и к мысли о том, что меня все жители Страгона считали слабоумной, я уже в какой-то мере привыкла. Мне даже казалось, что прозвище «сумасшедшая» я уже где-то слышала в своей жизни. В своей прошлой жизни, ибо напрочь не помнила, кто я и откуда.

Пробуждение от пронизывающего холода на площади Рев застало меня в полном смятении. Голова моя гудела, словно в ней жила стая ос, а в горле пересохло так, будто я до этого умерла от обезвоживания. И все бы ничего, но блуждая по улицам незнакомого мне города и вымаливая глоток воды, так и не смогла понять кто я такая и как сюда попала.

На мое несчастье, в Страгоне с бедняками не было нехватки, этим мог «похвастаться» каждый второй его житель, в связи с чем, мне либо вообще никто не открывал двери, либо я слышала столько брани, что уши мои и лицо краснели и становились будто обожженными жарким полуденным солнцем.

– Чем могу быть полезна?

Это были первые добрые слова, услышанные мною, когда я постучалась, казалось, в миллионную дверь. Открыла ее высокая как столб девушка с копной кучерявых волос до пояса. У нее были столь густые брови, что слились в одну линию, но вместо того, чтоб придать ей вид грузности и злости, как-то очаровательно вошли в тандем с широченной улыбкой.

– Воды, пожалуйста, – взмолилась я.

– Да, конечно.

Она с пониманием кивнула и, пропустив меня в крошечную прихожую, которая, судя по всему, выполняла еще роль чулана, предложила войти. Мое внимание сразу привлекло поломойное ведро, используемое в качестве подставки для зонтов, и швабра, о которой я еще не знала, что она не только убирает грязь, но и служит оружием против незваных грызунов.

На гвоздях, что служили этаким гардеробом, был завал из разношерстной одежды разной степени потертости и свежести, что впору было предположить, что в этом доме живут от мало до велика человек двадцать, а то и больше. Что ж скажу забегая вперед, это был приют для жизни обделенных и хозяйкой ее была Лейла.

Ее рука протянула мне медную кружку, испещренную вмятинами, словно она пережила не одно сражение, выдержав натиск врагов на протяжении десятилетий. Она была мята и покоцана, как старый щит, который не раз принимал на себя удары судьбы, выдержав натиск невидимых варваров на протяжении многих лет.

Вода, которую я после долгих бесчисленных просьб наконец-то смогла пригубить, оказалась немного странной на вкус. Резкий привкус железа смешивался с чем-то неопределенным, мутным, но, к моему удивлению и что уж тут греха таить – радости, не вызвал отвращения. Я пила жадно, утоляя мучительную жажду, и впервые за долгое время почувствовала облегчение.

– Благодарю, – прошептала я, чувствуя, что простого "спасибо" недостаточно, чтобы выразить всю мою признательность этой милой девушке. В тот момент она казалась мне ангелом-хранителем, возникшим из ниоткуда в самый отчаянный момент.

Незнакомка кивнула в ответ, забирая из моих дрожащих рук пустую кружку, и спросила:

– Как тебя зовут?

Ее голос был мягким и участливым, словно она боялась спугнуть хрупкую птицу. А я… я застыла, не в силах произнести ни слова. До меня наконец-таки пришло полное понимание катастрофы, в которой я оказалась. Именно в этот момент меня накрыло осознание. Холодное, липкое, парализующее осознание того, что я действительно не помню. Не помню ничего. Ни имени, ни лица, ни места, где я нахожусь.

В голове царил хаос, мысли метались в поисках ответов, но все было бестолку. Как бы я не напрягла все свои силы, пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку памяти, но в ответ получала лишь гулкую пустоту.

– Ты не знаешь, да? – нахмурилась моя собеседница, чем удивила меня. Не знаю почему, но я была уверена, что с ее сросшимися бровями, образующими единую темную линию над переносицей, она просто физически не способна нахмуриться.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я ничего не помню. Совсем ничего.

Незнакомка продолжала хмуриться, пожевывая нижнюю губу, а затем неожиданно для меня улыбнулась и расправила плечи.

– Что ж, тогда у нас действительно нет времени унывать! – бодро объявила она, видимо куда-то торопясь. – Предлагаю тебе выбрать себе имя, и, если есть желание, то остаться здесь, в моем приюте Лейлы.

Признаться честно, то я в начале опешила, уж слишком резка была перемена в ее поведении. Жизненная энергия этой особы с одной стороны и претила мне, но с другой и подталкивала, заставляя двигаться хоть куда-то. Тогда я видела, что Лейла не могла устоять на месте и пяти минут, ее всегда влекла работа и бытовые проблемы, которые, казалось бы, необходимо было решить незамедлительно.

Ее пальцы нервно теребили кожу вокруг ногтя, выдавая нетерпение, которое она пыталась скрыть.

– Так как тебя мне называть? – вырвалось у нее немного напряженным голосом.

– Не знаю, – пожала плечами, растерявшись: – А как бы Вы меня назвали?

Взгляд собеседницы скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах.

– Изи, – произнесла она уверенно. – Это сокращенно от Изумруд. Идеально подходит твоим глазам, они ведь такие же глубокие и зеленые, как драгоценный камень. – Она посмотрела на меня с явным ожиданием. – Значит, ты остаешься?

В тот момент у меня не было роскоши выбора. Либо остаться у этой жизнелюбивой девушки, либо помереть на улице. И да, даже если бы мне предложили кров даже в самой дикой пещере, я бы, вероятно, ухватилась за эту возможность. Поэтому, когда мне предложили остаться здесь, в этом странном, но, казалось, безопасном месте, я почувствовала облегчение. Имя, которое мне дали, показалось мне очаровательным, хотя позже я узнала, что Лейла, как выяснилось, обладала редким даром придумывать необычные имена для всех обитателей приюта.

Вскоре я познакомилась с другими "именованными". Женщину с копной седых волос, которая неустанно вязала шерстяные носки для всех, но чья память уже начала подводить ее, Лейла назвала Охрой. Причина была очевидна – цвет ее кожи напоминал этот природный пигмент. А был еще низкорослый парень, страдающий от какой-то болезни, из-за которой на его теле не росло ни единого волоска. Лейла нарекла его Луной. Он прибыл сюда издалека, пережив столько испытаний, что, казалось, забыл, кто он на самом деле. Но Лейла разглядела в нем талант и научила его стричь. Теперь Луна был цирюльником, и его руки творили чудеса не только с волосами постояльцев, но и с волосами жителей Страгона.

В стенах приюта, где нашли приют десятки душ разных возрастов, царила особая атмосфера. Лейла, неутомимая душа этого места, видела в каждом обитателе не просто нуждающегося, а потенциал, который нужно раскрыть. Она с удивительной проницательностью искала для каждого занятие, способное не только принести доход, но и наполнить жизнь смыслом. Эти скромные заработки, которыми щедро делились с хозяйкой, становились спасительным кругом для приюта, оберегая его от угрозы закрытия.

Среди подопечных Лейлы был Луис, чьи пальцы теперь с невероятной ловкостью выводили мелодии на губной гармошке, превращая простые звуки в завораживающие пассажи. Зухра же обрела свое призвание в мире красок и холста. Ее талант проявился так ярко, что она даже смогла запечатлеть мой образ на быстром наброске, вызвав во мне бурю эмоций и едва сдержанные слезы радости.

Что объединяло этих людей, помимо их общей судьбы и заботы Лейлы? Несомненно, это были их врожденные способности, словно искры, которые хозяйка приюта умела раздуть в яркое пламя. Казалось, Лейла обладала даром видеть бриллианты там, где другие видели лишь обычный песок, или же она настолько отточила свое умение находить талант в каждом человеке, что этот процесс стал для нее столь же естественным, как дыхание. Она была настоящим алхимиком человеческих душ, превращая их в нечто прекрасное и ценное.

И я должна была быть в их числе… но, как выяснилось, оказалась совсем безнадежной. Чем только не пыталась занять меня Лейла. Я даже пробовала играть в карты, в надежде, что я могу быть первостепенным шулером, однако проиграв десять партий из десяти, все пришли к выводу, что моих мозгов даже на детскую игру не хватит.

Так я прошла через множество музыкальных инструментов, каждый раз убеждаясь, что даже с элементарными ритмами не могу справиться. Я пробовала танцевать, как Клаудия, но чаще смешила всех своими пируэтами.

В скоро пришли к мнению, что ничего из творчества мне не под руку. Перешли на дела проще: я чистила рыбу, и вот ведь загвоздка: у меня пошла аллергия – сыпь облепила все тело и не проходила еще пару дней. Я пыталась готовить, но кухарка Марго до того замучилась со мной в первый же день, что, угрожая Лейле половником, потребовала немедленного моего «сокращения».

Мы честно пытались попробовать с шитьем, но я лишь успешно продырявила все свои пальцы и да пришла к выводу, что стежки мои выходили не лучше, чем у дровосека. Пыталась работать трубочистом, что вскоре привело к тому, что мы нашли единственное, что мне под силу делать – это неплохо мыть полы, ибо сера и копоть была везде: убирать, естественно, пришлось мне самой.

– Ух ты! Отлично справилась! И даже успела до ужина!

За последние три недели это был первый комплимент от Лейлы, у которой уже начал опускаться нос при виде меня. Как она выразилась, я первая в ее жизни, кто был бы столь безнадежен.

Лейла прошлась по гостиной, довольно улыбаясь блестящему лакированному полу, будто видела его впервые столь девственно чистым. Хотя… да, мне пришлось изрядно потрудиться, вымывая из половых щелей скопившуюся грязь.

– Знаешь, а ведь знаю, кем ты могла бы работать! – щелкнула она указательным и большим пальцем. Звук получился громким и звонким, словно как от хлыста, коим погоняют табун лошадей.

– И кем же? – зарделась я от похвалы и в надежде уставилась на свою спасительницу. Да-да, ее я воспринимала только так, не иначе.

– Поломойкой! – как в рупор объявила она, словно баллотировала меня на пост премьер-министра.

– О, – лишь смогла с грустью вымолвить я.

Да уж, за эти доли секунды, что я прожила в ожидании ответа, успела напридумывать себе многого и как оказалось несбыточного. С одной стороны, я ведь как любая другая девушка из приюта хотела стать известной и успешной.

– А если преуспеешь и в этом деле, то тебя скорее всего повысят до горничной!

Перспективы были не столь красочны, но из уст Лейлы все всегда звучало на октаву праздничней! Она словно верила, что любая дорога судьбы ведет лишь к свету.

Но, с другой стороны, она была отчасти права: ведь теперь я могла бы приносить доход в ее скромную обитель, а не просто быть нахлебницей. И кто б мог подумать, что ведро, швабра и половая тряпка изменят так мою судьбу.

***Palais de la magie – франц. Дворец Магии

Глава 2

Отель «Пэлэй де ла Мажи» отрыл двери пред нами именно в тот момент, когда я сделала шаг назад со словами «О, нет!». На месте меня удержала лишь стальная хватка Лейлы. Она хоть и была худая как доска, но при ее почти двухметровом росте, отличалась огромной скрытой силой.

– Ах вот вы где! Я вас уже заждался, синаи! – вначале я услышала голос и только потом я смогла увидеть говорившего.

Это был мужчина, чья внешность моментально приковала взгляд. Его шляпа с широкими полями казалась неожиданным, но завораживающим элементом в образе, который в остальном был безупречен: строгий костюм-тройка цвета глубокой морской волны. Холодный ветер Страгона, пронизывающий до костей и заставляющий дрожать, словно осиновый лист, лишь подчеркивал контраст с его уверенным видом. Он улыбался так широко и открыто, что я невольно задумалась, сколько же у него зубов – будь у меня время на такие мелочи.

Мужчина говорил с каким-то неведомым акцентом и столь широко улыбался, что будь у меня лишняя минута, я вполне могла бы пересчитать его зубы.

– Прости за опоздание, – протянула свободную руку для рукопожатия Лейла, которой пришлось наклониться чуть ли не в двое, чтоб поздороваться. – Трамвай сломался на полпути. Пришлось идти пешком.

«Видимо, это был знак, что мне не нужно в эту дыру», – подумала тогда я, но смогла выдавить улыбку, ибо швейцар или кем он тут числится, я не знала, надолго остановил на мне свой поросячий взгляд.

Каюсь, было такое первоначальное сравнение, ибо глазки его были до того маленькими, что показались мне черными кружочками. Но поверьте, было в нем что-то притягательное. Харизма? Уверенность? Артистизм? Не имело значение, главное, чтоб это не мешало ему платить мне вовремя, чтоб я скорее могла бы помочь Лейле с ее приютом и не чувствовать более себя нахлебником.

– Сочувствую, – как-то слишком мягко ответил ей мужчина, неохотно отпуская ее руку. – Что ж, думаю, мы сработаемся, – в итоге ответил он моей «хозяйке». – Условия ты знаешь. Мы вернемся в эти края через неделю.

И на этом мужчина открыл мне дверь и пропустил внутрь. Делать было нечего, иного места работы мне просто было не сыскать. Увы, но махать тряпкой над полом в этом мире мог даже младенец. Народ, живущий здесь, готов работать чуть ли не с пеленок, лишь бы заработать себе на хлеб.

Когда я проходила мимо, то заметила, что от него сильно пахло алкоголем. Это открытие заставило меня поморщиться. Не люблю алкоголь в любом его виде и тех, кто его употребляет, что считаю это вредным и неприятным, а его любителей – потенциально опасными личностями. Если не причинят вред физически, то мозг выедут мерной ложечкой. Ни того, ни другого мне испытывать на себе не хотелось.

Откуда во мне была такая уверенность я точно сказать не могу. Видно там, в прошлой моей жизни, о которой я ничего не помню, были моменты, связанные с горячительными напитками. И эти моменты были не столь радужными.

Увы, но за первыми переживаниями мне даже в голову не пришло, что Лейла не пойдет за мной. И осознала я сей факт лишь когда мужчина шлепнул меня по пятой точке, заталкивая быстрее внутрь, и захлопнул дверь.

– Что?! – возмутилась я.

И обернувшись, убедилась, что мы стоим вдвоем в небольшом холле, и то, как он предвкушающе и как-то слишком радостно потирает руки.

– Эй, почему Лейла не зашла? – поздно среагировала я, в то время как страх заволакивал мое сознание.

– Нам надо уезжать, – пожал мужчина плечами, не скрывая оценку моих выпуклостей.

– Уезжать? – пропищала, не узнавая свой собственный голос.

Мужчина нахмурился, а потом махнул рукой, будто данный пробел нечто незначительное, о чем не стоит заморачиваться.

– Странно, что Лейла тебе ничего не сообщила. Отель «Пэлэй де ла Мажи» этим и славится. Мы путешествуем!

Мой мозг не мог собрать эту информацию воедино. Как отель может путешествовать? Он же стоит на месте! Нас снесут вместе с ним и тогда я окажусь на небесах? О рае мне рассказала Охра. Она всеми фибрами верила в него и готовилась к нему, очищая душу и тело перед сном. Это было забавно, если честно. Особенно, когда воды не хватало, и она орала как старая кошелка в мыле и пене от дешевого шампуня.

– Видит Бог, если я не попаду из-за вас в его угодия, я вернусь за вашими жалкими душонками!

И если Охра права, и если мне суждено сегодня попасть в рай, то я ж не помылась и не успела причаститься! Мысль на тот момент была весьма плачевная и пугающая.

– К-куда мы, сэр? – пролепетала я, пытаясь совладать с паникой.

– Сегодня мы направляемся в Даркленд, моя дорогая, – как ни в чем не бывало ответил мне мужчина в шляпе.

Даже моих куриных мозгов на тот момент хватило, чтоб понять, что Рай не может зваться «Темными землями» и, тяжело сглотнув застрявший ком в горле, просто стояла у стойки регистрации и ждала указаний.

– Пойдем, – ехидно улыбаясь, ответил он и повел по темным улочкам своего обшарпанного отеля.

Если снаружи здание было ужасного вида, то и изнутри оно тоже было не лучше и ничем не уступало его общему виду. Дом словно дышал зловониями, а доски скрипели со стен так, словно переговаривались. Мне даже показалось, что я почувствовала его дыхание: тяжелое, смрадное.

«Дом устал», – невольно пронеслось в голове и вместо того, чтобы приходить в неистовство от паники (что было мне свойственно с тех пор, как я пришла в себя, если так можно выразиться, в этих землях), я прониклась жалостью к зданию. Представила себе, как древнейшее архитектурное создание эксплуатируют, заставляя таскаться по всему миру ради ублажения неких сомнительных персон.

Мужчина, отворив передо мной дверь в полумрак, произнес:

– Это твоя комната.

Я оказалась в помещении, которое в отеле "Пэлэй де ла Мажи" должно было служить мне временным жильем. Оно оказалось еще более аскетичным, чем те скромные условия, что я знала в приюте Лейлы. Здесь не было ни единого окна, пропускающего дневной свет. Единственным предметом мебели, помимо узкой кровати, был комод, который, по всей видимости, должен был выполнять роль рабочего стола. Дополнял обстановку одинокий стул. Вскоре мне довелось испытать его на прочность, и я с тревогой обнаружила, что одна из его ножек отсутствует. Сидеть на нем было так же рискованно, как пытаться уснуть на тонкой жердочке, балансируя на грани падения.

– И что же мне предстоит здесь делать? – выдохнула я, внутренне готовясь к худшему развитию событий.

Мой работодатель бросил взгляд за порог, словно оценивая обстановку, и ответил:

– В твоем распоряжении ведро и швабра. Тебе предстоит ежедневно наводить чистоту, убирая полы во всех помещениях. Частота и объем работы будут определяться моими указаниями.

Мне не хватало конкретики. Кем бы я не была до своего злосчастного пробуждения на площади Рев, мне однозначно была свойственна детальность, отчего я любила представлять себя ученым, что пропорциями измеряет ингредиенты, прежде чем смешать их воедино. Поэтому, столкнувшись с неопределенностью, я не могла не задать уточняющий вопрос:

– Речь идет о комнатах или о коридорах?

Мужчина, словно разочарованный моей неспособностью уловить очевидное, покачал головой и с легкой усмешкой ответил:

– Что именно вызывает затруднение в слове «везде»?

Не дожидаясь моего ответа, он взглянул на часы, покоившиеся на серебряной цепочке, и спохватился:

– Ах, что это я тут застрял… Пора двигать отель!

С этими словами мужчина в спешке удалился, оставив меня в недоумении. Лишь спустя мгновение до меня дошло, что я даже не удосужилась узнать имя своего работодателя.

Опустившись на край кровати, которая издала протяжный, жалобный скрип, я уставилась на закрытую дверь, затем на ведро со шваброй. Нахлынувшая тоска была столь сильна, что я почувствовала себя ребенком, внезапно отнятым от материнской груди.

За все время, что пробыла в приюте, мне ни разу не приходило в голову лить слезы. Всему «виной» был бодрый нрав Лейлы и ее милых постояльцев. Даже в пылу негодования и раздражения, все переводилось в шутку. Я чувствовала себя частью их большой семьи и мне было там по-своему комфортно.

Да, приют был в плачевном состоянии, его постоянно собирались сносить, но Лейла обладала удивительным даром: она умела преображать убогость, затыкать дыры чем придется и создавать атмосферу тепла и дома буквально из ничего.

Совершенно иное впечатление произвел на меня "Пэлэй де ла Мажи". Это название, обещающее волшебство, оказалось полной противоположностью реальности. Вместо отеля, я обнаружила место, которое вряд ли может дать мне что-то хорошее, кроме депрессии и слез.

Неожиданно для самой себя, я почувствовала, как глаза наполняются влагой, хотя я изо всех сил пыталась сдержать этот поток. Да где уж там! Силы были явно не равны.

Горькие слезы полились из глаз, вторя стонам старой кровати. Меня охватило острое чувство жалости к себе, к своему прошлому, которое я представляла себе совершенно иначе – как будто я жила в роскошном двухэтажном особняке, окруженная заботой обеспеченных родителей, и даже иногда появлялась на светских раутах в изысканных, хоть и неудобных, нарядах.

Здесь же, я была никем. У меня были зеленые глаза, прямые темные волосы до лопаток и фигура утонченной старлетки. Последнее мне сказала Лейла, столкнувшись со мной после душа, но ее слов пока никто не подтвердил. Возможно, потому что я все время находилась в балахонистой одежде цвета грязи, что прикрывало во мне все женственные формы, в связи с чем я перетягивала шнурком пояс. Жаль, что это плохо помогало.

И если меня не радовала моя внешность, то отсутствие воспоминаний истязало до боли в груди. И так часто задавалась вопросом: «Кто я?», что казалось, оно просто опечаталось как мантра у меня в мозгу. И если бурные будни в приюте заставляли забыться, то сейчас я как никогда почувствовала свою никчемность и пустоту.

Я не заметила, как заснула. И все бы ничего, но разбудило меня движение. Дом словно шагал, укачивая меня, да только делал это так грубо, будто хромал на одну ногу, прям как живое существо.

– Господи! Мы и впрямь путешествуем! – спохватившись, прокричала я и выбежала в коридор.

Какого же было мое удивление, когда я лицезрела представшие перед глазами изменения. Полуразваливавшийся отель, коим он был еще с полчаса назад, теперь предстал передо мной величавым готическим замком.

Газовые лампы, что так скудно доселе освещали нам с… эх, ладно, пусть будет метрдотелем, дорогу, исчезли, вместо них теперь горели факелы, прибитые к стене. Гнилые доски стен стали ровными и черными. На полу лежал красный палас, на который я несколько секунд даже боялся наступить: вдруг все так быстро видоизменится и засосет меня в свою неведомую магию.

Предпочтя идти по стенке, я добралась наконец-то до фойе. И тут не обошлось без волшебства. Лестница, которую я до этого не приметила, сейчас помпезно спускалась вниз. Она была из кованных узоров небывалой красоты. Казалось, что листья и цветы прям сейчас оживут и упадут в мои ладони – и все это, если присмотреться было из драгоценных разноцветных кристаллов!

Контрфорсы уходили к высокому потолку, зрительно создавая вид величественности и необычности архитектуры. Их дополняли массивные балки в форме сот или необычных дыр, обвешанные дорогой тканью бордовых оттенков.

Особенно привлекли железные элементы в деталях. Так, допустим, люстра, что свисала с потолка могла бы похвастаться своей изощренностью только с Марком, который был лучшим мошенником всех времен и народов по мнению Лейлы, ведь ему удавалось одурачить даже самого умного и подкованного человека. В приюте ходили слухи, что Лейла влюблена в него, однако я ни разу не видела сего господина в ее покоях. Видимо, он находил ухищренные способы проникать в ее комнату, оставаясь инкогнито.

На стенах «Пэлэй де ла Мажи» висели картины неведомых королей и королев. А красный диван из изогнутых веток дерева был инкрустирован переливающимся стеклом, крича о роскоши и важности персон, что им пользовались.

К слову, о зеркалах и стеклах… их было так много в интерьере, что аж завораживало! Будто кто-то специально ломал их прежде, чем причудливо повесить то тут, то там.

Полюбоваться и восхититься всеми произошедшими в отеле изменениями я не успела. только успела испуганно дернуться и вскрикнуть «Ой!».