Текст книги "Виктория. Вспомнить себя (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Дым от погребальных костров, где предали огню павших воинов, уже почти рассеялся, не делая различий между телом Вия и остальными. Надин, голос которой обычно звучал мягко и успокаивающе, объявила во всеуслышание, что состоится собрание. Вскоре вся община, от самых юных до старейших, оставив свои занятия, собралась на ужин.

В воздухе висело напряжение, смешанное с горем. Дождавшись, пока все усядутся за стол, она обратилась ко всем нам:

– Мои дорогие соплеменники. Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память тех, кто отдал вчера свои жизни во благо нашей общины. Эти смелые воины, наши братья и сестры, сражались не только за себя, но и за всех нас, за наш дом, за наши убеждения, за наше будущее. Враги пришли к нам неожиданно…

В этот момент Билам, обычно молчаливая и незаметная за столом, вдруг закашлялась. Все взгляды обратились к ней, но она лишь отвернулась, словно передумав говорить. Надин, немного помедлив, продолжила:

– … с ненавистью и единственным желанием – уничтожить нашу мысль, наши мечты, наше единство. Каждый из нас проявил храбрость, и я горжусь тем, что я стою перед такими нагами! – и, посмотрев на меня, добавила, – и человеком. Спасибо, что спасла мою дочь, Изумруд. Я этого никогда не забуду.

Она так и не появилась на собрании. Раны, полученные в неравном бою, оказались серьезными, и лекарка настояла на полном покое. Все понимали, что ее отсутствие – еще одно напоминание о цене, которую пришлось заплатить за победу.

– И говоря о храбрости моего народа, хочу сказать, что мы никогда не забудем тех, кто отдал жизни за наши идеалы, и чтобы мы будем продолжать бороться за нашу свободу, за наше будущее, которое они хотели для нас. За наших соплеменников! – произнесла Надин, поднимаясь на свой хвост.

Ее слова вызвали бурю эмоций. Собравшаяся толпа взорвалась единым порывом, скандируя лозунги, полные надежды и решимости: "За свободу!", "За мир!", "За Вия!", "За Лии!", "За Топиру!", "За Викрама!", "За Нора!", "Во имя матери-земли!", "За наше будущее!". Но среди этого хора голосов, один выкрик прозвучал иначе, нарушая общую гармонию. Маджента, с дрожью в голосе, произнесла: "За Стефано!"

Этот возглас, словно ледяной ветер, пронесся по толпе. Огон, чье лицо исказилось гневом, прогремел в ответ:

– Мы не будем пить за предателя!

Слова эти, как удар, поразили Мадженту, и она, опустив заплаканные глаза, отступила в тень.

Я вспоминала, как днем ранее видела ее, пытающуюся скрыть слезы. Тогда я ошибочно полагала, что ее горе вызвано смертью Вия. Теперь же, наблюдая за этой сценой, я поняла, что ее боль, возможно, была куда глубже и сложнее, чем я могла себе представить.

– Стефано был нашим братом, – ответила спокойно Надин.

– Из-за него умер Вий и много наших! Это он передал информацию во дворец! Со вчерашнего дня он мне не брат! – не унимался Огон.

Надин ничего на это не ответила.

– Он не был предателем! – выпалила Маджента сквозь слезы. – Он им не был!

Ее крик скорее напоминал истерику, чем разумный довод, однако разозлил соплеменника еще пуще.

– Не говори мне, глупая девчонка, того, что не знаешь! Это он запустил сигнал, после которого на нас набросились эти чертовы стражники, которые бесспорно были заранее уведомлены. Кем думаешь? Правильно! Этим стражником, что сбежал той ночью пол недели назад! Как его там?

– Харун, – спокойно напомнил Тарун, высматривая что-то на дне деревянной чаши.

– Да, им самым! Не стоит быть уж шибко умным, чтоб сложить дважды два! Стефано его и выпустил! Чертов ублюдок! Он же и сообщил, где мы, и когда лучше прийти в лагерь и какой ждать сигнал, чтоб напасть на нас в самый подходящий для них момент! Эта сволочь давно жила с нами и все знала. Тихоня, будь он проклят! – вопил во все горло Огон. – И только благодаря чертовой обезьяне мы все еще здесь! Благо мать-природа защитила нас таким образом!

Мать-природа?! Что? Они думают, что детеныша послала им какая-то лесная богиня?

– Эм-м-м… вообще-то это я, – вмешалась я в разговор, но сказала это так тихо, что из-за ора Огона меня никто и не услышал. Не то чтобы я искала славы, однако справедливости ради хотела, чтоб все понимали, что помощь поступила не извне, а от меня.

Тарун, стоявший совсем рядом, тихо, но настойчиво шикнул мне в ухо:

– Дорогая, давай не будем им этого говорить.

Я опешила, не понимая его внезапного предостережения.

– Что? Но почему? – вырвалось у меня от недоумения.

– Так будет лучше, поверь, – наклонившись ко мне, будто поправляет цветок на голове, ответил он.

– Но… – начала сопротивляться я как ребенок.

– Ты – молодец, Изи. Каждый из нас безмерно тебе благодарен за твою помощь. Но сейчас им жизненно необходимо верить, что сами боги на их стороне. Ты понимаешь?

Я кивнула, улавливая суть его слов.

– Патриотический дух племени? – предположила я.

– Да. Им нужно что-то большее, чем человек, который предостерег их. Нагам нужна поддержка.

И я замолчала, посмотрев на остальных, что все продолжали дискуссировать, хотя давно потеряла ход их мысли и разговоров.

– … на рассвете, – закончила Надин.

– Что на рассвете? – переспросила я, не понимая сути сказанного.

– Выдвигаемся в город, – ответил мне Тарун, у которого слух и мышление работали сильнее, чем у меня.

– Что?! Зачем?! – не хотелось бы вновь деградировать до прежней Изи, что тупила по каждому поводу будучи преемницей приюта, однако сейчас я поняла, что упустила мега-важную новость.

– Это тебя пока не касается, – ответил мне Логан, поправив усы.

– Это не тебе решать! – слишком громко запротестовала я, отчего несколько нагов повернулись в нашу сторону. – Надин, я хочу пойти с вами в город! – объявила я во всеуслышание.

– Мы думали ты присоединишься к нам позже, – ответила она спокойно, как маленькому ребенку.

– Но я хочу быть в курсе того, что там происходит.

– Изи, ты слишком много значишь в будущем, чтоб так легко тобой раскидываться, – выдвинул свой довод принц так, чтоб все услышали.

– Я знаю себе цену. И я знаю, что смогу вам там помочь!

Если бы я произнесла громче, о том, что вероятно обладаю магией, то сейчас бы меня поддержали многие, но Тарун дал знать, что это лишь ослабит их силу духа. У него все же более богатый опыт в таких вещах и мне стоит прислушиваться. Но оставаться здесь, в тени, и ждать участи меня совсем не прельщало! Я хочу, чтобы все быстрее закончилось и вернуться в нормальный мир двуногих.

Надин и все остальные смотрели на меня с любопытством, пока Олафур не произнес:

– А девчонка неплохо дралась вчера. Стоит ей отдать должное. Двоих зарубила кухонным ножом.

От одной только мысли об этом меня скрутило всю изнутри. Безумные глаза стража, которому я раздвоила лицо, кровь, что хлынула на меня потоком из шеи другого… ужас в чистом виде.

Я сглотнула ком, застрявший в горле и уже менее уверенно кивнула.

– Да, Манифик жива лишь благодаря тебе, – поблагодарила еще раз Надин, – но Тарун в какой-то мере прав: ты слишком ценная, чтоб участвовать в этой операции.

– Но я не могу здесь сидеть и ждать невесть чего! – взмолилась я.

– Мать-природа на нашей стороне, мы справимся, – ответил Тарун, незаметно подмигнув мне, чем вызвал в моей душе чувство ярости и несправедливости. Конечно, он же идет на эту сверхсекретную вылазку!

– Помоги раненым, Изумруд, – попросила нежно Надин. – Наши ряды редеют, мы не можем потерять еще и их.

Я не смогла сопротивляться ее словам. Надин вообще на всех так действовала. Как сердце всего племени, она умела объединять нас, успокаивать, гасить, можно сказать, лишь одним словом.

В мире людей я слышала, что есть такая профессия, где они слушают собеседника и только этим самым помогают им, а потом сказав пару волшебных фраз возвращают силу жизни. Видимо, Надин могла бы стать королей в этой сфере работы, однако сейчас она возглавляет ополченцев против истинной власти. Что ж, не менее благородно, согласна. В связи с чем, я кивнула в ответ ее просьбе, отступая в тень.

По ходу дальнейшего разговора я поняла, что в этой вылазке они хотели пополнить запасы продовольствия, связаться с местными бунтарями, обговорить детали и вернуться с конечным решением о нападении на дворец, ибо более нельзя было допустить, чтобы стражи напали на нас из-за спины. Тем более, когда предатель был уничтожен, а королевские деспоты узнали место нашего пребывания.

Ночью я не могла заснуть. Предо мной все виделись окровавленные лица, наги, которых беспощадно убивали. Отгоняя все это, я предпочитала думать о Таруне и о том, как мы воссоединились в джунглях. Сейчас к этим помыслам меня подталкивали страстные стоны из глубины пещеры, где обосновались Олафур и Надин. Судя по ее возгласам, он был тот еще самец, ибо это длилось почти час, после чего мужчина выполз из пещеры на улицу, явно довольный собой.

В какой-то мере это было мерзко, однако я же слышала, как радовалась их слиянию Надин. А значит, мне надо было лишь порадоваться за нее. Что же касается самого Олафура, за все это время проживания с ним под одной крышей, меня не покидали мысли, что он явно не вписывается к этим нагам. Он был заносчив, вульгарен и часто прикладывался к алкоголю. Но был в нем и плюс: порой он все же был сдержан и помалкивал, словно боялся наговорить лишнего.

Как-то я спросила у Надин во время совместного обеда:

– А Манифик – дочь Олафура?

Надин, услышав мой вопрос, лишь громко рассмеялась.

– Нет. Ее отец был из дворян, приближенных к королю.

– Ого! Так Манифик из высшего сословия? И что с ним стало, с ее отцом? – поинтересовалась я, зная наперед, что конец истории мне не понравится.

Надин грустно улыбнулась.

– Он был первым, кто восстал против власти. И его… казнили.

– Мне жаль…

Мы замолчали, но Надин решила продолжить.

– Все в порядке. Уже все в прошлом. Ведь столько лет утекло… Когда я родила дочь, то решила назвать ее столь необычным именем. В память о ее смелом отце, дело которого продолжила я и те, кто к нам присоединились.

 – А как вы познакомились с Олафуром?

– Он присоединился к нашим рядам несколько лет назад. Ну и все закрутилось…

Щеки Надин порозовели, что было ей не свойственно, ведь как я уже упоминала, наги не скромничают, когда дело касается плотских утех.

– Ты его любишь? – сама не зная зачем, спросила я. Возможно, потому что так и не привыкла к их странной с виду паре.

– Да, безусловно, – уверенно ответила женщина без малейшего промедления.

– Но он такой неотесанный, – усмехнулась я, посмотрев на мужчину на другом конце стола.

– Да, ему присуще некая неуклюжесть и безумство, – рассмеялась красиво женщина. – Возможно именно этого мне и не хватает, Изи, – и Надин задумалась. – Видишь ли, я тоже родом из дворян и нам всю жизнь указывали, что и как делать, постоянно попрекали в неправильности. Валенцо был таким же. Однако Олафур, он – живой. Да, временами грубый, но в нем течет жизнь, я это знаю. И он словно дарит мне свободу… не знаю, понимаешь ли ты о чем я, – потрясла головой Надин.

– Понимаю, – ответила я, взяв ее руку. – Наверное тебе пришлось не сладко, когда его взяли в плен.

Я все еще была полна желания услышать их историю любви.

Надин задумалась.

– Да, было больно, – она в это время достала свои полумесяцы и начала их точить. – Ведь сначала я была уверена, что он умер. А потом узнала, что он жив и в плену. Я хотела ворваться в тюрьму и спасти его. И лишь Вий и Манифик отговорили меня. Все вокруг судачили, что он предатель, однако я знала, что нет. А потом произошло нападение на наши группы и у меня закрались сомнения. В какой-то момент я подумала, что лучше бы он все же умер, чем сдавал наших.

Чем дальше говорила Надин, тем глубже залегала у нее морщина меж бровей. Она однозначно злилась. Злилась на саму себя.

– Ну, а сейчас же ты ему веришь, не так ли? – взбодрила я женщину, на что она бодро кивнула и ушла к своим бойцам на тренировку.

Мне бы хотелось думать, что наши отношения с Таруном не менее сильные, чем у них. Ведь не зря он так смотрит на меня, подмигивает и заботится. Да, он безусловно загадочен, и это сводит меня с ума, но я знаю, что у него добрая чистая душа, что горит светом и пленит. Я верю в него и в нашу победу!

Глава 26

Ожидание возвращения ушедших на разведку нагов затянулось на долгие недели. Сначала я переживала, вглядываясь при каждом шорохе на дорогу, в надежде увидеть знакомые лица, пока не услышала слова старушки Билам:

– В прошлый раз их не было месяц. Это хоть и ближний свет, однако им необходимо слиться с местной толпой, затеряться среди горожан и до последнего оставаться начеку, чтоб стража не заподозрила чего неладного.

Мысль о том, что я могла бы оказаться среди ополченцев, вызвала у меня горькую усмешку. Представить себя, пытающуюся слиться с местными жителями, было просто нелепо. Моя внешность, далекая от их облика – мои ноги, никак не похожие на хвосты, и лишь отдаленное сходство с нагами – делали такую попытку абсурдной. Я даже не могла вообразить, как нужно двигаться, чтобы мои шаги напоминали ползучее передвижение. Именно эта очевидная непохожесть, вероятно, и стала причиной того, что меня не приняли в их ряды.

Всю прошедшую неделю мы посвятили уходу за ранеными. Среди них были и те, чье состояние вызывало серьезные опасения. Однако благодаря неустанным усилиям Билама и Манифик, которые с удивительным мастерством находили редкие ингредиенты для настоек и мазей, процесс заживления ран значительно ускорился. Маджента демонстрировала ловкость и точность в наложении перевязок, в то время как мои обязанности сводились к более рутинным, но не менее важным задачам: стирке и подготовке бинтов и повязок, их аккуратному скручиванию в рулоны, а также измельчению трав в ступках, когда находилось свободное время.

Несмотря на хлопоты по хозяйству и уборку, мы с Манифик всегда находили возможность для душевных разговоров. Однажды, когда мы вместе собирали колосья пшеницы, я решила поделиться своими переживаниями.

– Мне нужно кое-что рассказать тебе, – начала я, и Манифик тут же улыбнулась, словно прочитав мои мысли.

– Ты беременна? – спросила она, от чего я негодующе вскрикнула:

– Что? Я?! Как ты вообще могла такое подумать?

– Ну я же не слепая, – подтолкнула она меня в бок. – Мы все знаем, что происходит между тобой и Таруном.

Я немного растерялась. Тема, конечно, повернула не туда, куда я планировала, хотя и об этом мне тоже хотелось поговорить, ведь держать все в себе становилось невыносимо.

– Да ладно тебе, – продолжила Манифик, грациозно закатив глаза, – Ты же знаешь, что у нагов все иначе, чем у людей. Я слышала, что у вас телесные контакты считаются неприличными.

– Да, это считается неприличным.

– Так вот, у нас не так. Ты же ни раз слышала, как спариваются наши местные. В том числе Надин, – помотала она головой, что показалось мне скорее не смущением, а неприязнью.

– Тебе не нравится Олафур? – предположила я, пытаясь понять причину ее реакции.

Девушка задумалась.

– Да. Можно сказать и так…Просто мама так с ним счастлива, а он… он мутный тип, так сказать.

– С чего вдруг такие выводы? – не то, чтобы я прям верила в этого грубого мужчину, однако хотела бы знать, что терзает душу девушки. – То, что он не твой отец?

– О, нет-нет! Его я не знала от слова совсем, а мама редко балует меня рассказами, – с толикой обиды в голосе, произнесла девушка. – Здесь дело в другом: Билам говорит, что у меня есть дар. Я, так сказать, чувствую людей. Так вот, в Олафуре я чувствую лишь тьму, точнее что-то темное и непонятное мне.

Мое любопытство взяло верх над здравым смыслом, хотя сама мысль казалась абсурдной. Но кто я такая, чтобы осуждать странности других существ, когда сама обладаю даром колдовства? Поэтому я и задала вопрос:

– Что ты чувствуешь ко мне?

Манифик замерла, выпрямилась и устремила на меня взгляд.

– Силу и свет. Это завораживающее зрелище, признаюсь. Подобного я не встречала нигде.

– Я всего лишь человек, – пожала я плечами.

– Нет, это не так. Я видела пленников, и у них совсем другое.

Мне понравились ее слова, но надо было возвращаться к прежней теме.

– Значит, Олафур несет тьму в наши ряды?

– Возможно… но возможно это опечаталось на нем в течение жизни. Он воин. И пережил ни одну войну, где ему приходилось убивать.

– Так сказала Надин, не так ли?

На что Манифик лишь кивнула.

Олафура я знала как тихого и скрытного нага. С тех пор, как он привел нас к своим, он часто бывал с другими мужчинами, а в остальное время уединялся с Надин и не сложно представить, чем они занимались.

– Так о чем ты мне хотела рассказать? – вспомнила девушка.

– Ах, да, – опомнилась я. – Это по поводу той ночи, когда на нас напали. Ты видела обезьянку?

– Угу, – кивнула она.

– Ты ничего необычного в ней не заприметила?

Манифик задумалась, прикусив губу. Я же поняла, что она скорее всего что-то знает, но молчит. И да, мои догадки оказались верны.

– Она горела твоим светом, – спокойно сообщила она.

– Так значит, ты понимаешь, что ее отправила к вам не мать-природа, а я? – пришлось мне уточнить.

– Да, – грустно ответила девушка.

– Так почему ты молчала все время? Ведь весь лагерь думал, что это рук магии природы.

Мы пошли относить наши свертки в общую кучу.

– Ну, во-первых, я отсутствовала на том собрании, – напомнила она, – а во-вторых, я думаю, все знают, что это ты им помогла, но не хотят признаваться.

Мне стало обидно от того, что все в упор отказывались во мне видеть что-то стоящее.

– Почему?

– Наги – воины, гордые и невозмутимые. Они не привыкли полагаться на каких-то там людишек. Прости, не хотела тебя обидеть, – сразу же извинилась она, – но раз уж ты спросила.

Задело ли меня это? Однозначно. Однако я не подала виду. Смысл от того, что я обиделась? Как мне однажды сказала Лейла: «Не тебя обижают, а ты обижаешься». Теперь, пожив среди змеелюдов, я в какой-то мере с нею согласна.

– То есть весь лагерь в курсе, что я обладаю магией и они все решили прикрыть на это глаза, представив, что их спасло мифическое существо?

– Глупо, не так ли? – улыбнулась Манифик.

– Гордыня ни к чему хорошему еще не приводила, – сделала выводы я.

– Уверена, они еще прибегнут к твоей помощи, – мягко вязла меня за руку девушка. – Ведь ты их козырь.

Неприятно было вновь осознавать себя марионеткой в чьи-то возможно неумелых руках, но если такова цена моей свободы, то почему бы и нет, я съем эту противную пилюлю.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в палитру нежных и пылающих оттенков. Этот час всегда наполнял меня тихой, глубокой радостью. Здесь, вдали от Страгона, закат ощущался особенно остро. Там, это время знаменовало окончание рабочего дня, приятную усталость и предвкушение отдыха. Здесь же, краски неба, переходящие от нежно-розового к огненно-оранжевому, пробуждали воспоминания.

Вспоминаю ночь перед вылазкой в Даркленд. Мы с Таруном сидели на берегу, недалеко от этого самого места, и смотрели, как солнце тонет в море. Меня тогда накрыло новой волной воспоминаний. Я словно снова оказалась в прошлом, сидя на тех же каменных глыбах, любуясь уходящим днем. Тогда я тоже чувствовала эту волшебную тишину, эту особенную красоту момента.

Но стоило только принцу взял меня за руку, все изменилось. Небо перестало быть просто картиной из прошлого. Оно стало символом настоящего, мгновением зарождающейся влюбленности в этого статного красавца королевских кровей. Как легко, оказывается, новые, яркие впечатления накладываются на старые, как легко мы отпускаем прошлое, когда настоящее предлагает нам что-то еще более прекрасное. Память словно холст, на который жизнь щедро наносит новые мазки, перекрывая старые, но не стирая их бесследно. Они остаются где-то в глубине, придавая новым краскам особую глубину и насыщенность. И сейчас, глядя на этот закат, я понимаю, что прошлое и настоящее сплелись в моей душе в единый, прекрасный узор.

Мы уже начали собирать вещи, когда Манифик, словно невзначай, прервала тишину вопросом, который повис в воздухе:

– Так что у вас с Таруном? Вы пара?

Признаться, в тот момент я совсем не была настроена на откровенные разговоры о личной жизни. Но, подумав, я поняла, что мы слишком мало времени проводим вместе, чтобы продолжать держать эту тему в тени. До моего появления в лагере, за нами чаще всего присматривала Билам, а в остальное время – Маджента. Они с Манифик были неразлучны, настоящими подругами, и я, честно говоря, чувствовала себя немного неловко, вторгаясь в их устоявшийся мир, словно незваный третий.

– Сложно сказать. Хотелось бы верить, что так оно и есть, – ответила я в итоге.

– Цвет его ауры меняет рядом с тобой. Она светлеет, – сделала она свои странные выводы.

– Значит и у Таруна душа темная? – не удержалась я от уточнения.

– Я не знаю. Би-би (иногда старушку Билам Манифик называла именно так) говорит, что у тех, у кого течет хоть капелька королевской крови в венах, то их сложно интерпретировать. Слишком уж сложные и защищенные эти создания. Ведь их род создала сама богини – земли.

О, ну конечно же, куда же мы без этой магической сущности?!

– И ты веришь во все это? – спросила я, как последний скептик, в жилах которой, видимо, живет магия. Л-лицемерие, ха-ха!

– Конечно же! А-то как же иначе объяснить наш прекрасный край и все то, что нам дает природа? Ведь никто и никогда не имел столько богатства, как наги!

– Поэтому вы живете в отдаленной пещере и кушаете это? – указала я на колос.

– Это уже другое, Изи! – притопнула ногой Манифик, которой явно не нравился ход моих мыслей.

– Все-все, не горячись, – протянула я руки вперед. Она все же наг и мне не хотелось бы вступать с нею в схватку по каким-то там религиозно-политическим разногласиям. – Я просто думаю, что вам повезло обосноваться здесь, так же как не повезло людям ютиться в таких городах как Страгон, Фоурмильер или Сноуленд. У каждого своя судьба, понимаешь.

– Значит мать-природа выбрала именно нагов для своих земель! Не вас, не других видов существ! Это говорит о том, что мы особенные.

Ох, эта их гордыня и возможность во всем видеть лишь лучшие свои качества!

– И королевская знать, что творит бесчинства, не общается с народом, а точнее вас эксплуатирует день ото дня лучшие среди вас всех? И если их защищает сама природа-мать, так почему же вы хотите их свергнуть?

– Потому что они изменились и предали свою богиню! И нам пришлось взяться за оружие, – горько выдохнула девушка, непроизвольно потрогав свой шрам на спине. Мне стало жаль ее. Кто-кто, но Манифик уж явно была против этой войны.

– Прости, – все же решила я закрыть эту злосчастную тему. – Я знаю, что ты многих потеряла в этой войне и тебе больно об этом вспоминать.

– Да, – лишь кивнула она в ответ, и мы продолжили работу, так и не поговорив о нас с Таруном.

Я размышляла о том, что же такого могла бы мне посоветовать Манифик. Честно говоря, я сомневалась в ее опыте в сердечных делах. Мне казалось, что у нее никогда не было парня. Я помню, как однажды заметила, что она украдкой поглядывает на Логана во время тренировок, но больше никаких признаков интереса я у нее не видела. Это навело меня на мысль, что в лагере ее сердце ни к кому не лежало, и поэтому ее советы, как мне тогда казалось, были бы неуместны.

Однако, оглядываясь назад, я понимаю, как сильно ошибалась. Мне бы очень хотелось, чтобы я тогда обратилась к ней. Манифик могла бы просто выслушать меня, дать мне возможность выговориться и тем самым облегчить мою душу, снять груз переживаний. Она обладала редким даром – умением слушать. И это, согласитесь, бесценное качество, которое не встретишь повсеместно.