Текст книги "Призрак Сталинграда 6 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– В госпитале, – повторил караульный. – Ну да. Там у вас каждый день кто-нибудь. – Он вернул книжки через окно и махнул рукой второму, тот потянул верёвку, и шлагбаум поднялся.

– Продовольственный, первый от помоста, – махнул рукой караульный. – Выдаёт обер-фельдфебель Пфайфер.

Грузовик въехал на территорию. Лукас, объезжая контору, мельком глянул на столб и на провод, который шёл от столба к крыше.

* * *

Обер-фельдфебель Пфайфер, низенький и в очках, заведовал здесь выдачей продовольствия, как и на прошлой своей базе. На погонах виднелся светло-голубой кант снабженческих частей, очки он носил совсем низко, на кончике носа, и весь вид его выдавал крайнее недовольство.

Он со вздохом взял бумаги, скрупулезно прочел, сверил номер части с ведомостью, нашёл нужную строку и только после этого подозвал кладовщика и выдал тому инструкции:

– На батальон. Отпускайте по сегодняшней норме. Больше ничего не добавлять, поступление опять задерживается.

Он провёл пальцем по ведомости.

– Хлеб – сорок буханок. Мясные консервы – два ящика. Сухари – два мешка. Сахар…. Кофейный суррогат…

Кладовщик ушёл в пакгауз. Лукас со Штайном принялись переносить груз в машину, а Пфайфер остался у края помоста и отмечал каждую строку в ведомости. Закончив, протянул Фогелю карандаш.

– Распишитесь здесь.

Фогель расписался почти наугад, чужой фамилией, и вернул карандаш. Всё заняло около десяти минут.

За это время он несколько раз посмотрел в сторону площадки боеприпасов. От продовольственного двора её отделял забор, там стоял часовой, а под брезентом виднелись штабеля ящиков. С их требованием туда было не пройти. Но патроны были им очень нужны.

Когда кладовщик вынес последний груз, Фогель задержался возле Пфайфера.

– Герр обер-фельдфебель, ещё одно дело. Из батальона приказали забрать два ящика винтовочных патронов. Письменное требование не успели оформить, обещали прислать следом.

Пфайфер посмотрел на него поверх очков.

– Тогда получите, когда пришлют требование.

– Две роты завтра идут в наступление. Боеприпасов не хватает.

– Это не ко мне. – Пфайфер указал на огороженную площадку. – Без требования вам там ничего не выдадут.

– Может, позвоните в батальон? Там подтвердят.

Пфайфер покачал головой.

– Звонить буду не в ваш батальон. Сначала выясню в штабе, кто это разрешил вам получать боеприпасы без требования. Порядок необходимо соблюдать!

Он повернулся к конторе, а Фогель посмотрел на Лукаса, и тот понял всё сразу.

– Подождёте здесь, – бросил Пфайфер через плечо. – Я сейчас позвоню.

Фогель окликнул прежде, чем тот успел сойти с помоста:

– Герр обер-фельдфебель, может, не стоит из-за двух ящиков поднимать штаб? Мы заберём своё продовольствие и уедем. Патроны, как вы и сказали, получим потом.

Пфайфер остановился. Несколько секунд он смотрел на Фогеля поверх очков, потом медленно сложил ведомость и прижал её локтем к боку.

– Сначала я проверю ваши документы, – сказал он уже совсем другим тоном. – Пока не проверю, машина со двора не выедет.

Его рука потянулась к свистку на шнурке.

Фогель перевёл взгляд на контору. Лукас уже стоял у угла домика. Полевой провод спускался со столба к стене, и Лукасу хватило одного точного движения ножом, чтобы перерезать его. Он тут же отступил на несколько шагов, сделал второй разрез и выдернул кусок провода, так что оба конца повисли, каждый сам по себе.

Пфайфер тоже это увидел. Взгляд его метнулся от Лукаса к Фогелю, и в этот момент он всё понял.

Свисток до рта не дошёл.

Фогель выхватил пистолет и дважды выстрелил. Пфайфер качнулся, осел на край помоста и завалился набок. Ведомость выскользнула из-под руки и раскрылась на досках.

Почти одновременно затрещал автомат Штайна. Караульный у шлагбаума уже сдёрнул винтовку с плеча и как раз пытался вскинуть её, когда короткая очередь ударила по будке и прошла по нему. Караульный упал, из будки вывалился второй. Но тут же подскочил и, держась за бок, попытался бежать. Вторая автоматная очередь его догнала. Он дёрнулся, налетел грудью на шлагбаум и повис на нем.

Из-за угла склада выскочил еще один. Лукас к этому времени уже убрал нож и подхватил карабин. Он опустился на колено, вскинул оружие и выстрелил в бегущего. Тот перекувырнулся через голову и затих.

Из конторы выскочили двое. Первым появился клерк без оружия, в одном кителе. Увидев лежащего Пфайфера и Штайна с автоматом, он остановился прямо на пороге и вскинул руки. Следом вылетел унтер-офицер с пистолетом, с ходу выстрелил в сторону помоста и отступил за штабель из досок.

– Оружие брось! – крикнул ему Фогель, укрываясь за бортом машины. – Пока живой!

Ответом ему стал ещё один выстрел.

Грузчики возле помоста попадали на землю, стараясь вжаться в доски и мешки. Кладовщик присел за краем платформы, прижав ладони к затылку, а водитель, который до этого курил у конторы, рванул к «хорху», видимо, решив добраться до машины и уйти.

В этот момент с дороги донёсся нарастающий рёв мотора. Второй грузовик проскочил, протаранив шлагбаум и подмяв повисший на нем труп. Резко свернул во двор и ещё катился, когда Ростовцев уже спрыгнул с кузова. За ним полезли остальные. Те, кому достались карабины, разошлись в стороны, остальные укрылись за машиной.

Унтер-офицер осторожно выглянул из-за штабеля, увидел, сколько людей высыпало из кузова, и понял, что продолжать бой бессмысленно. Он медленно положил пистолет на землю и поднял руки.

– Не стреляйте! – крикнул он. – Сдаюсь!

Водитель возле «хорха» замер, оглянулся на ворота, потом на Ростовцева и тоже поднял руки. Клерк всё ещё стоял в дверях конторы, не решаясь даже пошевелиться. Не прошло и нескольких секунд после приезда второй машины, а стрельба резко стихла.

Фогель ещё немного подождал, прислушиваясь, не выскочит ли кто-нибудь из-за пакгаузов, затем посмотрел на часы.

– Десять минут, – сказал он, убирая пистолет. – Через десять минут нас здесь не должно быть. Лукас, что со связью?

– Перерезал в двух местах, командир, – улыбаясь, показал тот вырезанный кусок. – Концы далеко друг от друга, сразу не скрутят. Кхе…

– Хорошо. – Фогель кивнул Ростовцеву. – Расставляй людей. Двоих к воротам, чтобы смотрели дорогу, ещё двоих оставь возле конторы, и смотри за пленными. Если кто-нибудь подъедет, сначала пропускаем внутрь, потом берём. Остальным – на погрузку продовольствия.

– А патроны? – спросил Лукас.

– Штайн, – продолжил Фогель, повернувшись к здоровяку, – бери четверых, идите на площадку боеприпасов. Ты маркировку понимаешь, поэтому смотри внимательно. Нужны винтовочные, пистолетные к автоматам и гранаты. Лишнего не тащите. Четверо пусть идут в вещевой пакгауз, ещё двое к горючему. Проверить «хорх». Если исправен, заберём.

Он ещё раз посмотрел на часы, потом на людей, которые уже разбегались по двору.

– Быстрее! Быстрее! Время пошло!

Когда погрузка закончилась, Штайн взял две канистры, откинул рычажные затворы и пошёл вдоль пакгаузов. Бензин плескал на дощатые стены, ворота и сухие доски погрузочного помоста. Остаток первой канистры он вылил внутрь продовольственного склада, вторую унёс на площадку боеприпасов и там окатил крайний штабель, в том числе ящики с миномётными минами.

Фогель ждал возле кабины, то и дело поглядывая на часы. С начала стрельбы прошло даже не десять, а одиннадцать минут. Дольше задерживаться было нельзя.

– Штайн! Хватит! Поджигай и в машину! – крикнул он.

Штайн отбросил пустую канистру, достал зажигалку и чиркнул колёсиком.

– Сейчас здесь станет жарко, командир.

– Давай!

Он поднёс огонь к мокрым от бензина доскам. Пламя прошло по настилу и полезло вверх по стене. Штайн отбежал от пакгауза, на ходу убирая зажигалку, и вскочил на подножку ближнего грузовика.

– В машины! – скомандовал Фогель, махнув Дитеру. – Ты первый. Веди!

Захваченный «Хорх» первым тронулся с места, за ним один за другим вышли оба грузовика. На дороге колонна повернула на запад и пошла вдоль железнодорожной ветки, постепенно набирая скорость.

Пожар разгорался, а через несколько минут оттуда донеслись сухие звуки, похожие на выстрелы. Отдельные хлопки быстро слились в беспорядочную трескотню, что ещё долго доносилась вслед уходящим машинам.

Колонна уже скрылась за поворотом, когда позади бухнуло куда сильнее. Штайн высунулся из кузова и оглянулся.

– Мины, – довольно оскалился он и сел на место.

Глава 14

К полуночи двор у штаба постепенно успокоился. В окнах по-прежнему виднелся жёлтый свет, за брезентовыми занавесками двигались тени, и спать там, похоже, никто не собирался. Задал я им хлопот на всю ночь, но теперь хотя бы снаружи людей стало меньше и у крыльца, наконец, стихла беготня.

Я выбрался из щели и несколько минут просидел за насыпью, потому что правая нога после целого дня почти не слушалась. Растирал её через штанину, понемногу разгибал колено и ждал, пока притупятся колючие «иголки» от ступни до бедра.

Днём у крыльца маячил один часовой, к ночи же Альберт выставил двоих. Ещё одна пара охраняла проход к дороге на пустырь, так что даже если б я выбрался сейчас из этого двора, до нейтралки мимо них не добраться.

Пришлось снова лечь за кучей обгоревшего хлама и ждать смены. Сменились примерно через час. Новые караульные приняли пост, не торопясь обошли двор с фонариком, проверили ближние развалины, после чего разошлись по углам здания. Тот, что оказался ближе ко мне, встал боком к сгоревшему дому, и мне этого хватало.

Лучше уже не будет. Да и ждать я больше не мог. Я должен вернуться к своим сегодня.

Дождавшись, пока часовой отвернётся, я выбрался из-за хлама и пополз вдоль насыпи, держась в темноте. Дальше начинались развалины, они-то мне и нужны.

Как я ни старался быть осторожным, при очередном продвижении под локтем вдруг скрежетнул кусок жести. Я замер.

Часовой повернул голову, несколько секунд прислушивался, потом негромко сказал что-то напарнику и пошел на звук, шаря лучом фонарика по земле. Свет прошёл по саже, задержался на куче досок, скользнул вдоль разрушенного забора стены и стал приближаться к тому бугру, за которым я замер, не дыша.

Я присел и ждал. Сапоги немца уже шаркали совсем рядом. Свет прочертил по земле, буквально в паре шагов от меня.

Я приготовился. Вот фриц поравнялся с насыпью, сделал еще шаг – и, прежде чем он меня увидел, я резко распрямился и наскочил сбоку.

Он не успел даже среагировать на шорох, всё произошло очень быстро.

Левой рукой я зажал ему рот, рванул к земле, а правой нанес несколько ударов в живот и грудь.

Немец оказался крепким: дёрнулся, попытался развернуться, локтем угодил мне в грудь. Я ткнул его финкой под рёбра еще раз, но толстая шинель скрадывала удар, клинок входил неглубоко, а в горло попасть с ходу сложно. Но я бил и бил ножом, не останавливаясь.

Сдохни!

Часовой глухо простонал мне в ладонь, выгнулся и продолжал бороться, пытаясь сбросить меня, фонарик брякнулся на землю. Я свалил противника на землю и держал, пока тот через несколько секунд не ослаб. Вот теперь можно и по горлу. Один удар, и немец уже точно не встанет.

Фонарик остался лежать лучом в землю. Я поднял его, сразу накрыв стекло ладонью, затем лихорадочно нащупал выключатель и погасил.

Тишина… И тут с крыльца штаба его окликнули:

– Пауль! Вас ист да (что там)?

Я лежал и считал секунды, а второй часовой стоял в тридцати шагах и ждал ответа. Если отклика не будет, он позовёт ещё раз, потом пойдёт сам или поднимет тревогу.

– Всё чисто, – ответил я по-немецки, неразборчиво прохрипев в кулак. – Иду.

На крыльце не ответили – значит, сомнений мой отклик не вызвал. Я взял фонарик убитого, сунул в карман и пополз в сторону развалин. Труп так и оставил, прятать некуда и некогда. Через несколько минут Пауля всё равно хватятся, надеюсь, этого времени мне хватит.

Но этих минут оказалось слишком мало.

Я прошёл квартал, когда услышал, как позади, у штаба, закричали, залаяла собака. Пауля нашли, а за мной, похоже, образовалась погоня. Лай собаки приближался.

Я побежал, но быстро уйти не получалось. Приходилось пригибаться, держаться в тени, обходить открытые места и всё время следить за дворами и развалинами: немцы вполне могли оставить здесь пост, и выскочить прямо им навстречу было проще простого.

По голосам за спиной становилось ясно: преследователи понемногу сокращают расстояние. Пёс, похоже, всё-таки взял мой след.

Пришлось рискнуть.

Я вернулся назад по собственному пути шагов на двадцать. Там, возле пролом в стене, лежали два старых трупа. Лежали так давно, что почернели и распухли, одежда, прилегавшая к телу, истлела и перемешалась с грязью так, что понять, кто это – военные или мирные, было невозможно. Запах стоял тяжёлый даже на морозе.

Прямо возле них я свернул в сторону, сделал крюк через развалины и залёг за обвалившейся стеной. «Светку» снял с плеча и положил перед собой. Если пёс снова выведет патруль прямо на меня, дальше бегать смысла уже не будет. Ночью, по незнакомым дворам, немцы рано или поздно загонят меня либо под другой свой пост, либо на какое-нибудь подразделение покрупнее. Лучше принять бой здесь.

Хрен вам, думал я. Вы не сможете меня остановить. Я вас всех положу и дойду, потому что должен дойти, сегодня.

Лай приближался.

Пёс дошёл до трупов и добросовестно протащил людей дальше, по моему старому двойному следу. Потом остановился, слышно было, как он мечется, фыркает, снова тянет поводок, а вожатый ругается и пытается заставить его идти вперёд, думая, что с каждой секундой рискует отстать от беглеца.

Я лежал, прижав щёку к прикладу, и ждал. Голоса стали удаляться.

Вожатый так и не вернул собаку к тому месту, где след раздвоился возле трупов. Он повёл её дальше, рассчитывая снова поймать направление впереди.

Только когда шаги и лай ушли достаточно далеко, я поднялся. Здесь же идти были слишком рискованно, и я обогнул квартал широкой дугой и продолжил пробираться, держа направление в сторону Волги.

До немецкого рубежа, по моим прикидкам, было немного. Я намеревался проскользнуть через их линию по-тихому, а потом переползти нейтралку и топать дальше, к нашим. Но по-тихому не получилось. Из темноты меня вдруг окликнули по-немецки:

– Кто там?

Вот ведь, ещё одни. Во тьме и с гудящей от накатившей усталости головой я не заметил, как напоролся на траншею с немцами. А раз шел со стороны их тылов, они приняли меня за своего.

– Связной, – ответил я по-немецки. – Иду с донесением.

Несколько секунд было тихо, а потом настороженный голос проговорил:

– Документы покажи, назовись.

– Да, сейчас…

Я вытащил из кармана немецкое «яйцо», торопливо свинтил колпачок и резко потянул его, вытягивая шнур тёрочного запала. И бросил гранату в траншею, ровно туда, откуда только что спрашивали документы.

– Держи! – крикнул я уже по-русски и прижался к земле.

Граната рванула почти сразу. Сверху посыпалась земля, в траншее кто-то закричал. Я вскочил и скользнул туда, где только что грохнул взрыв. На несколько секунд именно этот участок траншеи был самым безопасным местом: тех, кто стоял здесь, гранатой либо зацепило, либо оглушило, а остальные, дальше по траншее, ещё не понимали, что происходит.

На дне лежал немец, а второй, зажав лицо руками, пытался подняться. Я перескочил через обоих, добрался до противоположной стенки и выглянул поверх бруствера. Впереди начиналась нейтралка – воронки, бугры, остатки каких-то стен. До ближайшей воронки шагов двадцать.

В небе вспыхнула осветительная ракета. Сбоку слышались крики. Застрочил пулемет. Немцы подумали, что их атаковали в темноте.

Я перевалился через бруствер и пополз. Вперёд, вперёд! Почти уже добрался до воронки, но тут сзади-справа ударил пулемёт.

Очередь со второй точки, которой я не видел, прошла совсем близко, и мерзлая земля брызнула впереди серыми фонтанчиками. Я добрался до воронки и свалился на дно. В тот же миг левое плечо будто полоснули раскалённым железом. Пуля распорола ватник и прошла вскользь по наружной стороне плеча. Под одеждой сразу стало горячо.

Пулемётчик меня засёк. Короткие очереди били по краю воронки, сверху сыпалась земля, и подняться теперь было невозможно.

Вот, суки! Заметили-таки!

Я выставил шапку на край воронки, а сам выглянул сбоку от нее. Шапку изрешетило очередью, но я за этот краткий миг успел заметить, как из траншеи выбрались трое. Они пошли ко мне, пригибаясь и держа карабины наготове.

Живьем хотят брать, видимо, поняли, с кем имеют дело. А мне этого никак нельзя.

Пулемёт продолжал прижимать меня и давить воронку, пока они сокращали расстояние. Я вытащил парабеллум и прижался спиной к стенке воронки, уперев локоть в землю. Первого сниму, дальше – как получится.

И тут застрочил автомат. Но не от траншеи, а совсем с другой стороны. Я выглянул: передний немец споткнулся и рухнул на колени. Почти сразу автомат ударил снова. Второго фрица скосило, он сел на землю и завалился набок. Третий бросился обратно к траншее.

Пулемёт мгновенно перенёс огонь влево, на автомат.

Твою дивизию! Спасибо, браток! Не знаю, кто ты, но ты мне жизнь спас!

Я мысленно благодарил неизвестного автоматчика, уже принимаясь за дело. Пока пулеметная очередь молотила по соседней воронке, нужно вынести винтовку за кромку и прицелиться на дульное пламя.

Бах!

И пулемет замолк.

Я быстро выскочил из воронки, нырнул в темноту между разрушенной стеной и завалами, пробежал еще и скатился в другую воронку, дальнюю.

Фух! С шумом выдохнул, переводя дух. Немцы потеряли меня, началась беспорядочная стрельба со стороны траншеи. А я боковым зрением вдруг увидел движение совсем рядом.

Твою ж!..

Оказалось, не один я сижу в воронке. Я уже вскинул парабеллум, когда услышал знакомый голос.

– Громко ходишь, командир, но это хорошо. Хорошо, что я услышал и нашел тебя.

Саян прижимал к груди немецкий автомат и улыбался, отчего его глаза превратились в щелочки. Вот он – автоматчик, который меня прикрыл.

* * *

Пока Алия помогала мне стянуть ватник и добиралась до раны, Дом Потапова понемногу просыпался. По этажам уже прошёл слух, что Скрипач вернулся, и в комнату Прохорова, где я «проходил процедуры», один за другим начали заглядывать бойцы.

Ванька примчался одним из первых. С порога шагнул было ко мне, уже раскинув руки, но увидел пропитанный кровью рукав и остановился.

– Скрипач! Ты шо это? Куда ранен?

– Чиркнуло, – сказал я. – Плечо. Ерунда.

– Чиркнуло ему! – Морячок всплеснул руками и повернулся к Алие. – Ты глянь, Алька, внимательно глянь, чего он себе там «чиркнул». Кровищи столько, а он сидит довольный.

– Не мешай, – невозмутимо ответило Алия, осторожно отводя ткань от раны.

Ванька отступил на полшага, но уходить и не подумал. Только нагнулся ближе, пытаясь заглянуть через её плечо.

– Ну? Шо там?

– Ещё раз под руку нукнешь… – фыркнула Алия. – По уху дам!

– Молчу, молчу, – сразу отозвался Морячок и всё-таки добавил: – Только ты его нормально перевяжи. А то в прошлый раз тоже «чиркнуло», а потом в госпиталь загремел.

Прохоров дождался, пока Алия разрежет рукав до конца и оценит мое ранение, и только тогда спросил:

– Третьи сутки тебя нет, Сотников. Докладывай.

– Докладываю по порядку, товарищ старший лейтенант. Только сначала главное. Оберст фон Лангенау убит. Вчера утром снял его из школы напротив штаба. После него всем на нашем участке теперь распоряжается его сын, Альберт. Та ещё скотина. И лаз нашёл тоже он.

В комнате сразу притихли. Даже Ванька Семибородов, который уже собирался что-то вставить, только открыл рот и промолчал. Прохоров несколько секунд смотрел на меня, словно проверяя, не ослышался ли.

– Лангенау мёртв… – повторил он. – Тот самый, что устроил на тебя охоту и вызвал сюда целую снайперскую команду?

– Он самый, – кивнул я. – Только есть новости поважнее.

Прохоров чуть наклонил голову – только так можно было догадаться, что он всё же удивлён, что нашлось что-то более значительное, чем ликвидация давнего врага, потому что лицо его было непроницаемым.

Я, торопясь и в то же время сохраняя мрачное спокойствие, продолжил:

– Данные из логова таковы. Немцы готовят новый крупный штурм. Главный удар – в заводских окраинах, район от «Баррикад» через Мезенскую, к Волге. Подтянули штурмовых сапёров с огнемётами и подрывными зарядами. Их готовят для цехов, подвалов и укреплённых домов.

– Когда? – спросил Прохоров.

– Одиннадцатого. На рассвете.

Прохоров вскочил, резко поднял рукав и посмотрел на часы с окошечком для даты.

– Сотников… Так это же завтра…

Он сразу повернулся к Морячку:

– Семибородов, подними связного. Пусть сопроводит Сотникова на ротный КП, немедленно. Потапов доложит дальше.

– Есть!

Семибородов сорвался с места, а Прохоров снова посмотрел на меня.

– Теперь докладывай всё остальное. Быстро.

* * *

Рана оказалась неглубокой. Алия промыла её, туго перевязала плечо и отпустила меня только после того, как убедилась, что кровь больше не проступает через бинт. Отдыхать, конечно, было некогда. Мы со связным как могли спешили к ротному КП, и я ещё не успел отвести брезент на входе, как Потапов поднялся с лавки, уже не опираясь на палку:

– Алексей! Вернулся!

Он шагнул навстречу, крепко пожал руку, потом заметил перевязанное плечо и сразу взял меня за другой локоть.

– Что там у тебя?

– Царапнуло, Михаил Андреич. До свадьбы заживёт.

– До свадьбы… Прохоров доложил, что от трубы ты ушёл один, дальше тебя потеряли. Я уже, грешным делом, прикидывал, что твоим писать буду.

– У меня сведения большой важности, Андреич. Прямо с ними от Прохорова я к тебе.

Потапов сразу посерьёзнел, отпустил мой локоть и сел обратно на лавку, приготовился слушать.

– Говори.

– Немцы готовят большой удар. Завтра, на рассвете. Я три дня был у них в тылу и слышал разговор командования. Знаю направление и время.

Теперь, не таясь и не подыскивая предлогов, я всё ему подробно рассказал.

Потапов не стал задавать лишних вопросов. Только повернулся к связисту:

– Батальон мне. Срочно.

Связист потянулся к аппарату, стал крутить ручку. Протянул трубку Потапову.

– Товарищ капитан, – стал разговаривать с комбатом Потапов. – Вернулся наш снайпер. Да… Жив… Сотников. Да, Скрипач. Из-за линии пробился. Был в немецком тылу и принёс ценные сведения… Прошу разрешения немедленно направить его на полковой КП… Есть. Жду.

Я смотрел, как он уверенно говорит, и думал о том, что всё-таки успел. Столько дней я думал, как мне рассказать о четвёртом штурме Сталинграда так, чтобы меня услышали. И вот информация пошла дальше, и хотя времени немного, оно всё же есть у наших.

Положив трубку, Потапов повернулся ко мне.

– Ну что, Алексей… Если всё, что ты рассказал, подтвердится, многим завтра жизнь спасёшь.

Я кивнул.

– Сведения точные, Михаил Андреич. Только наверху ещё поверить должны. У меня всё со слов, ни бумаги, ни карты, ничего.

– Разберутся, – сказал Потапов. – Ты не первый день воюешь и с пустыми разговорами сюда не бегаешь. А там пусть проверяют, это их работа.

Он отдёрнул полог и крикнул в соседнее помещение:

– Архипов! Собирайся! Колтакова с собой возьми. Сержанта Сотникова провести на полковой КП. Быстро, и чтобы дошёл туда целым!

Из-за полога сразу отозвались:

– Есть, товарищ старший лейтенант!

Потапов снова посмотрел на меня.

– Удачи, Алексей… Иди. Там расскажешь всё ещё раз, только уже тем, кто решать будет.