Текст книги "Тринадцатая (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Глава 6
Женщина изящно устроилась на краешке стула напротив глубокого мягкого кресла, в которое тётя Роза усадила Озу. Девочка сразу тоже попыталась выпрямить спину и сесть ровно. В обеих руках она крепко держала перед грудью чашку и булочку, не решаясь ни отпить глоток молока, ни откусить от умопомрачительно пахнущей сдобы.
– Я являюсь директрисой женской школы магии. Моё имя леди Мовис Энджентайн. Ты можешь называть меня просто: «госпожа Мови». Меня все ученицы так называют, – очень мелодичным, спокойным голосом представилась элегантная гостья тётушки Розы. – А какое твоё имя, девочка?
– Оза… – девочка отвечала, скорее, из вежливости.
Она пыталась понять: слова про школу магии действительно прозвучали или ей показалось?
– Оза… и всё? – тем временем продолжила задавать вопросы госпожа Мови.
– Оза Летняя. Меня на ступеньки приюта летом подбросили, поэтому так и записали в документах.
– Значит, у нас ты будешь зваться Озария Летайн. Так твоё имя из нижнего мира будет созвучно тому, какое принято в магическом сообществе верхнего мира. Запомнила?
Девушка ошарашено кивнула. Про магию ей, получается, не послышалось? Она не могла понять, про какой такой нижний мир говорит госпожа директриса. Может, она считает всех сирот низшими существами, а среду, в которой они обитают, нижним миром?
– Озария, ты, наверняка, сейчас напугана и растеряна. Не понимаешь, что произошло, и где ты оказалась. Я обязательно поясню тебе всё, что смогу. Обещаю, что расскажу о том, что ты захочешь узнать.
Директриса сильно наклонилась вперёд, по-прежнему сидя на стуле, приблизив своё лицо к сидящей перед ней девушке настолько близко, что Оза вжалась головой в высокую спинку кресла, пытаясь отстраниться.
– Но, сначала, ответь мне на один очень важный вопрос, – произнесла госпожа Мови и впилась в Озу пристальным взглядом. – Как именно проявилась твоя магия?
Оза растерянно посмотрела на тётушку Розу, без слов ища поддержки. Теперь у неё не осталось сомнений, что госпожа Мови говорила именно слово «магия».
Но тётушка Роза только ласково улыбалась и с интересом прислушивалась к разговору.
– Ты кушай, кушай, – подтолкнула она худенькую ручку с булочкой, так, что та тронула губы сладким боком.
Девушка послушно откусила кусочек и запила молоком, потом и вовсе немного отвлеклась на еду, что позволило ей быстро обдумать своё дальнейшее поведение. Оза решила просто честно отвечать на все странные вопросы элегантной госпожи Мовис.
– Не знаю ничего про магию. Никак она у меня не проявлялась. Не заметила ничего особенного, – тихо пробормотала она. Она в самом деле не заметила искры, которые слетели с её пальцев, когда она была в темнице.
– Может, маленький водяной шарик поднялся над лужей или аквариумом, когда ты этого пожелала?
Оза отрицательно качнула головой.
– Или, по твоему капризу, неожиданно возникший непонятно откуда, воздушный поток подхватил что-то или кого-то и закружил над землёй?
Оза посмотрела на директрису, как на душевнобольную.
– Может ты, Озария, смогла переместить предмет одним своим желанием или просто взглядом, не прикасаясь к нему?
Девушка тяжело вздохнула и зло посмотрела на госпожу Мови, заподозрив, что та над ней издевается.
– Ты, случайно, не заметила, возможно красивая мертвая бабочка, которая тебе понравилась, вдруг взмахнула крыльями и улетела или ожил, сбитый экипажем, любимый щенок? А?
И тут Оза вспомнила рассказы про мальчика, который оживил любимого коня и его на следующий день забрали Белые Балахоны. Девушка с неожиданным озарением посмотрела на женщин, и в её голове забрезжило понимание: «Неужели они, Балахоны эти, меня тоже забрали? Или скоро заберут? Да нет же! Уже забрали! Ведь эта странная женщина говорит про школу магии, которой у нас и близко быть не может! Значит, они не убивают необыкновенных детей? Значит… Тираш где-то здесь! Если только я не ошиблась в своих выводах…»
– Вспоминай же, Озария! Что-то необычное с тобой должно было произойти! Ты не могла этого не заметить! Иначе, Собиратели Магии не перенесли бы тебя в наш мир! – всплеснула руками директриса.
– Ну, произошло…
– Что?! – обрадовалась госпожа Мови.
– Меня ограбили…
– И грабитель по твоему желанию был остановлен и схвачен воздушной петлёй до прихода ищеек? – вопросительно подсказала продолжение директриса.
– Нет. Глава ищеек схватил меня и посадил в темницу.
– Странно. Но сейчас это уже не важно. Тебя заперли в темнице, но ты заметила ключ от двери, и сделала так, что он сам слетел со стола стражника, вставился в замочную скважину, повернулся, и открыл тебе путь на свободу. Как-то, так было?
– Нет, дверь в мою темницу открыл грабитель, он же глава ищеек, который явился ко мне, чтобы сделать своей содержанкой.
– И ты его…
– И он меня… выволок меня на улицу, затолкал в коляску и куда-то повёз.
– И ты не выдержала и…
– И он не утерпел и… решил начать делать меня содержанкой прямо в дороге.
– И вот тут ты…
– И вот тут лошадь… дёрнулась, и господин Толак нечаянно уронил меня головой вниз, на камни мостовой. Я думаю, он решил, что я убилась и выбросил тело в сточную канаву. Крови было много.
– Это всё? – устало спросила госпожа Мови. Тётушка Роза тихо рыдала у окна.
– После того, как ударилась головой, до самого сегодняшнего утра я ничего не видела. Совсем. Ни про какую магию ничего не знаю.
Директриса резко подхватилась со стула и несколько раз нервно пересекла небольшую комнату из угла в угол, безжалостно пронзая узкими каблуками милые цветные коврики.
– Что сказал целитель? – деловито спросила она у тётушки Розы, остановившись.
– По его словам, у девочки была очень серьёзная травма головы. В нижнем мире она, если бы даже выжила, осталась бы слепой навсегда. Он всё, что нужно, ей залечил. И сейчас малышке просто нужен абсолютный покой и постельный режим на денёк-другой, и наша Озочка, то есть, Озария полностью поправится.
– Что ж, пусть тогда пока она останется у тебя. Роза, я так понимаю, что ты присмотришь за Озарией до её выздоровления?
Тётушка Роза активно закивала головой, а директриса снова присела на стул напротив Озы.
– Самое главное, что тебе нужно принять, осознать – это то, что ты находишься в другом, наделённом магией, мире, Озария. Ты больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не сможешь вернуться обратно, к себе домой. Это просто невозможно.
После произнесения этих слов, женщина настороженно ждала реакции Озы. То ли опасалась чего-то плохого из-за её травмы, то ли другие дети в схожей ситуации на такое сообщение реагировали весьма бурно. Однако Оза спокойно ждала. Она думала, что не одна в этом новом мире. По всему получается, что единственный близкий ей человек, её названный брат Тираш где-то здесь.
Не дождавшись эмоционального отклика, госпожа Мови продолжила.
– Иногда в твоём мире, который мы называем нижним, появляются дети, наделённые даром. Такие дети навсегда попадают к нам. Через грань миров их переправляют магические сущности, которых мы называем Собирателями Магии, а вы, в нижнем мире, прозвали их Белыми Балахонами. Собиратели Магии забирают ребёнка, появившись непосредственно возле него, где бы он ни находился, ровно через сутки после проявления дара.
И снова женщина остановилась. На этот раз, видимо понадеявшись, что Оза соотнесёт время и всё-таки вспомнит, как у неё проявилась магия. Но увы, девочка спокойно смотрела на директрису с умеренной заинтересованностью.
– Хммм…Я так понимаю, из того, что ты успела нам поведать, в нижнем мире тебя почти убили. Когда Собиратели явились за тобой, ты медленно умирала. Поэтому ты должна радоваться тому, что в тебе есть какая-то магия и тебя переместили в наш мир. Если бы не это, то твоё мёртвое тело уже гнило бы в той сточной канаве, откуда тебя забрали.
Оза подумала, что странное у директрисы понятие об абсолютном покое и постельном режиме, рекомендованные целителем. Её уже начало постоянно подташнивать, захотелось лечь. Чашка с недопитым молоком стала казаться слишком тяжёлой и рука с нею опустилась на колено. А госпожа Мови, тем временем, продолжала.
– Ты говорила, что тебя подбросили в приют, значит, родных в нижнем мире у тебя нет. Никто не вспомнит о тебе, и ты не о ком не будешь убиваться и тосковать. А то, у нас бывали такие, что по году рыдали за родным домом, пока принимали действительность и то, что для них, назад дороги нет.
– Нас, таких, много? – вырвался у Озы вопрос.
– Самое большее по четыре-пять человек в год бывает, иногда, несколько лет подряд никого. Больше мальчики прибывают, но и девочки случаются. В нашей, Восточной, школе ты – вторая девочка из нижнего мира за последние три года. В Северной, за такой же срок, оказалось двое магичек, они уже заканчивают школу. В Южной сейчас никого. Там только несколько мальчиков в разные годы доставили. А вот в Западной, в настоящий момент учатся четыре девушки из нижнего мира, но они доставлены в прошлом и позапрошлом годах. Так что, получается, в этом году ты – единственная, прибывшая из нижнего мира, девочка с магией. Мальчиков, кстати, мы за год уже троих приняли.
Директриса говорила цифры легко, с удовольствием перечисляя все данные. Озе было непонятно с каким отношением женщина говорит о таких, как она, детях из нижнего мира. Вроде бы, старательно перечисляет где и сколько, вроде бы, хвалится, и, в то же время, кривится, будто лимон лизнула.
– Почему говорю данные за последние три года? Это потому, что такой срок обучения в любой школе магии, и женской, и мужской. Будешь заниматься вместе с нашими девочками. Этого времени, кстати, хватает таким, как ты, пообвыкнуться в новой жизни и научиться пользоваться тем, чем вас одарил Ясноликий Арэв. Кстати, как только окончательно выздоровеешь, я, первым делом, свожу тебя в его храм.
Директриса хлопнула ладошками по своим коленям, словно, поставила звонкую точку в разговоре, поднялась и направилась к выходу.
– На сегодня разговоров достаточно. Отдыхай, Озария, набирайся сил. Я приду завтра, – она повернула голову к тётушке. – Роза, присмотри за ней и, если заметишь хоть какое-то проявление магии, немедленно сообщи мне.
– Конечно-конечно, госпожа Мови, всё сделаю! – горячо откликнулась тётушка Роза.
Едва за директрисой закрылась дверь, она кинулась к Озе, забрала из рук кружку и бережно повела к постели.
– Приляг пока, прямо в платьюшке. Это ничего. Оно бы, тебе сегодня, вообще бы не переодеваться, да из кроватки не вставать бы, но негоже было госпожу Мови не при параде встречать. Ну, ничего, ничего, сейчас отдохнёшь, лапотуля моя.
С этим бормотанием она уложила Озу на постель, подложив под голову и спину несколько подушек, чтобы ей было повыше, и укрыла той самой красивой шалью с кисточками.
– Чего бы ты хотела на завтрак? – ласково спросила Озу тётушка, когда закончила устраивать её поудобнее.
– Так, я же только что поела… молоко и булочка… – удивилась девушка.
– Это не завтрак! Это, чтобы ты не была голодная, пока поговоришь с нашей директрисой! – возмутилась Роза и спросила, – Что ты любишь?
Оза задумалась.
– Еду…
Глава 7
Тетя Роза так усиленно хлопотала над Озой, что девочка, непривычная к таким рьяным проявлениям заботы, заметно устала от этого.
– Тетушка, я правда не смогу съесть ещё одну куриную ножку. Даже несмотря на то, какая она румяная и вкусная. И даже, чтобы не огорчать Вас! Честное слово, у меня внутри место для еды закончилось, там уже и для воздуха его не осталось. Ещё немного и я погибну потому, что не смогу дышать или лопну. Лучше расскажите мне, что это за магия такая? Что это за мир?
Оза уже начала мечтать, как отыщет Тираша, но сначала нужно было понять, где она оказалась и с чего ей нужно начинать поиски.
Тётя Роза неохотно вернула зажаренную ножку на блюдо и пожала плечами.
– Да магия, как магия. Смотри, вот, – она пошевелила пальцами, и спицы с начатой работой приподнялись над корзиной и аккуратно сами сделали петлю, после чего свалились обратно на горку рукоделия.
– Ух ты! Вы так сделали все эти прекрасные вещи? – для наглядности Оза приподняла кончик шали с кисточками, которой была укрыта.
Женщина, явно очень польщённая, заулыбалась.
– Так уж, и прекрасные… обыкновенные, – засмущалась она.
– Что Вы! Вы настоящая мастерица! У Вас в комнате так уютно! – искренне воскликнула Оза.
– Правда? – растаяла от похвалы тётушка Роза. Видимо, её работы нечасто хвалили.
– Конечно, правда! – горячо подтвердила девочка.
– Только это не магией сделано. Я просто так, сама, плела, вязала, шила в свободное время. Слишком много сил нужно было бы потратить, чтобы с помощью дара такое творить. У меня нет столько. Я ведь тоже из нижнего мира, как и ты. А у нас всех, оттуда которые, очень маленький магический резерв.
– Как?! Вас тоже когда-то перенесли сюда Белые Балахоны?
– Да, именно так, лапотуля моя. Много лет тому назад меня оторвали от родных, любимых и в чужой мир забросили. Сейчас-то я уж и позабыла свою жизнь в нижнем мире. А попервах очень сильно плакала. У меня ведь там отец, мать, сёстры и братья остались, не говоря уж о тётушках, дядюшках, дедушках и бабушках. Я даже уже замуж вышла, за любимого своего, а здесь… так и осталась одна, – на глаза тётушки Розы навернулись слёзы, но она быстро смахнула их ладошкой и улыбнулась. – Да, чего уж теперь об этом! Может, лучше ты поспишь, Озочка?
– Тётушка Роза, ну, пожалуйста, очень прошу, расскажите ещё, хоть немножко! А я постараюсь уснуть под Ваш рассказ, а? За кого Вы вышли замуж? И почему так рано? Говорят, что Белые Балахоны детей только с четырнадцати до шестнадцати забирают!
– Что ты! У нас в деревне в шестнадцать незамужние девки уже в храм бежали молить Ясноликого помочь, а то засиделись в старых девах, – засмеялась женщина. – А я мастерицей считалась, любую тряпочку и ниточку так пристроить могла, что она новой жизнью жить начинала. Многие к моим родителям приходили сговариваться. Мои отец и мать очень меня любили и счастья хотели, поэтому всякий раз спрашивали люб ли мне парень, за которого просить приходили. А я всё отказывалась, пока от моего Летика не пришли. За него, конечно, захотела пойти! Он у нас в деревне самый пригожий и самый весёлый был.
Оза поразилась тому, как светлая грусть приятных воспоминаний преобразила лицо тетушки Розы, сделав его красивым и молодым. Она зачарованно слушала её рассказ, приоткрыв рот, и опасаясь пропустить хоть слово.
– Только в ночь, перед самой нашей с Летиком свадьбой, эта беда со мной случилась – дар проявился, тяжело вздохнула женщина, продолжая говорить. – Толкотня тогда на кухне была, последние приготовления к праздничному застолью, жарили, парили. Вот и задел кто-то пирог свадебный, который весь день пекли и украшали. Он едва не упал на пол, а я его как-то подхватила, не прикасаясь, и медленно на стол вернула. Тогда застыли в ужасе все, кто на кухне был, вернее, все, кто плывущий по воздуху пирог заметил. Только в тот момент никому в плохое верить не хотелось, особенно мне, в пятнадцать-то лет. Да и о Белых Балахонах у нас в деревне только сказки да легенды слышали, многие в них и не верили совсем.
Тётушка Роза укоризненно покачала головой, видимо, упрекая тех далёких не верящих. Оза сочувственно закивала, молча поддерживая такое отношение.
– В общем, притворились все почему-то, что не видели ничего. Только мама тайком плакала, от меня не отходила. Она моему отцу рассказала про то, как я пирогу не позволила упасть, но он только отругал маму за бабские глупости и детскую веру в сказки. Он тоже был из тех, кто не верил в истории про Балахоны и не поверил в то, что я пирог взглядом поймала и на стол поставила.
Тётушка затихла, задумавшись, видимо, мысленно вернулась в далёкое прошлое. Оза осторожно коснулась её руки, словно, уговаривая этим ласковым жестом продолжать. И женщина послушалась.
– На следующий день мы свадьбу играли. Я с самого утра, как невеста, в самом центре внимания и гостей и домашних. Позабыла обо всём, что накануне на кухне случилось, при таком волнении! А к вечеру я уже так устала, и так безумно волновалась перед своей первой ночью с мужчиной, что совсем не думала о своих неожиданных способностях и о том, чем мне это грозит. Едва нас с Летиком развесёлые свадебные гости в спаленку, к брачному ложу проводили, и с неприличными шуточками, наконец, одних оставили, меня прямо так, в наряде невесты, Белые Балахоны и забрали в новый мир. Больше я Летика своего никогда не видела. А ведь мы даже так и не поцеловались ни разу.
Тётя Роза затихла, снова переживая в душе самые трудные минуты своей жизни. Оза вспомнила, как забирали Тираша, как он отчаянно бежал в коконе, как по-живому навсегда разрывались нити, которые сделали их почти семьёй. Она от всей души посочувствовала юной Розе и её любимому и шмыгнула носом, вытирая появившиеся слёзы.
– Сейчас у Летика, наверное, уже внуки есть, – успокаивающе произнесла женщина.
– Вы так его любили, что не смогли здесь снова влюбиться и создать семью? – тихо спросила Оза.
– Да, кому мы здесь нужны! Нищие, бездомные, магически слабые девочки из нижнего мира! Кто с нами захочет семью создавать?
– Как это? А зачем тогда нас забирать?
– Понимаешь, видимо, по божественному разумению, все, у кого есть магия, должны жить только здесь. Такой же уровень силы, как у нас, изъятых из нижнего мира, здесь у большинства людей с самого рождения. Они прекрасно умеют обращаться со своим даром, потому, что учатся этому так же, как ходить и говорить. Кроме того, все развивают свои способности, получая необходимые знания и навыки в обычных школах наряду с остальными предметами. К пятнадцати годам обучение заканчивается, наступает возраст первого совершеннолетия. В этом мире большинство людей начинают работать именно с этого возраста, но семью можно создавать только через три года, с восемнадцати. Это возраст второго совершеннолетия.
– Понятно. У нас тоже из приюта в пятнадцать выгоняют. Все на свои хлеба отправляются. Говорят, в столице есть академия, и там некоторые мальчики, дети богатых горожан, дальше учатся.
– Здесь примерно то же самое. Но богатство ни при чём. Специальные комиссии, состоящие из сильных магов, все младшие школы проверяют. Только самых магически одарённых детей отбирают, когда им исполняется пятнадцать лет, для обучения в специальных школах магии. Таких всего восемь в этом мире: четыре женских и четыре мужских. По две в каждом округе: Северном, Южном, Западном и нашем, Восточном. Окончившие специальную школу магии, все, без исключения, получают титулы и причисляются к элите магического общества.
– Ух ты? А как же дети тех, кто уже с титулом? А деньги? Титул без денег зачем?
– Дар, в большинстве случаев, обычно передаётся по наследству, поэтому в специальных школах учатся, в основном, дети богатой и знатной верхушки мира. Дети простых магов крайне редко оказываются достаточно одарены, чтобы попасть на дальнейшее обучение магии. Таким единицам одновременно с титулом дают определённую сумму денег и крошечный надел земли.
– А такие, как мы?
– А мы попадаем сюда, в специальные школы, по возрасту. С пятнадцати лет магии учат только здесь. Поэтому получилось так, что мы, в этом мире не обладающие достаточным уровнем дара, влиятельными родственниками и каким-либо имуществом, вынуждены учиться с теми, у кого всё это есть. Три года мы, по сути, учимся, как дети, тому, чему они учились до этого всю жизнь. В отличие от учеников, рождённых здесь, мы, из нижнего мира, не получаем титула через три года обучения, просто обучаемся управлять своими проявившимися способностями. А когда нас выставляют за ворота, мы сами должны научиться выживать в этом чужом для нас мире.
Тётя Роза поднялась и Оза поняла, что их задушевная беседа подходит к концу.
– Я вот, пристроилась там, где училась, занимаюсь хозяйством общежития и школы. Делаю это почти без всякой магии. Для души по вечерам плету себе, понемногу, салфеточки, коврики, шаль, вот, вывязала. Хочешь тебе её подарю? Вижу, что в самом деле понравилась, мне приятно будет.
– Очень! Очень хочу! Только мне нечего в ответ подарить.
– Да, ты сама лучший мой подарок. Давно я ни о ком с таким удовольствием не заботилась, и никогда здесь никому не рассказывала столько о себе. Впрочем, до тебя никто и не спрашивал. А теперь, спи, девочка. А то целитель велел тебе покой соблюдать, а ты волнуешься. Всё-всё! Никаких споров и разговоров больше! Закрывай-ка глазки!
