Текст книги "Тринадцатая (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Глава 15
Новая жизнь Озарии совсем не нравилась.
Долгожданный приезд Тираша, о котором Оза столько дней грезила, на который возлагала столько наивных надежд, с замиранием сердца ждала без всякой задней мысли, на деле обернулся сущим кошмаром. Как часто, потом, девушка думала, что лучше бы его и вовсе не было!
Кто бы только мог предположить, что сезонная охота Наследного Принца в этот раз обернётся настоящей трагедией, принесёт так много боли, страданий и позора?
Оза долго с содроганием вспоминала день наказания девушек, побежавших в лес, за Принцем.
Накануне, всю ночь шёл ливень. К утру дождь прекратился, но тучи не разошлись. Они всё так же тяжело нависали над городом, надёжно заслоняя холодное осеннее солнце.
Дрожащих от страха перед наказанием, растрёпанных и грязных, девушек вывели на площадь и оставили под охраной, недалеко от наспех сколоченного помоста в самом центре.
Оза шла, как и остальные, низко склонив голову. Гладкие камни под ногами не успели просохнуть и казались чёрными, кое-где образовались небольшие грязные лужи. Девушки шагали, не обращая на них внимания, меньше всего сейчас заботясь о том, чтобы не промочить ноги. Уже стоя у помоста, Озария внимательно огляделась вокруг.
За ночь сильный ветер ободрал почти все листья на немногочисленных городских деревьях возле центральной площади, а те немногие, что остались, были не гладкими и ярко-жёлтыми, а серо-коричневыми и скрюченными.
В другой раз, окружающая картина показалась бы Озе просто унылой и безрадостной, но сейчас она была пугающей, до жути страшной!
Несмотря на погоду, на площади перед управой собралось полным-полно народу. Казалось, здесь столпился весь город. Маленьких детей сажали на шею, чтобы их не затоптали, или, чтобы крохам было лучше видно происходящее. Многие горожане выглядели странно весёлыми, словно пришли на потеху.
Городское начальство удобно расположилось, сидя на широком балконе второго этажа городской управы. Там же находился и принц с друзьями.
На балконе никто не веселился. С того места, где стояли девушки, Озе показаось, что Принц выглядит суровым и неумолимым.
Живот у девушки неприятно заныл – в участке их даже не подумали покормить. Оза, уже отвыкшая обходиться больше суток без еды, неожиданно сильно страдала от голода, хоть и меньше, чем другие девушки. Она всю ночь горько сожалела о своём глупом порыве бежать за Тирашем в лес. Хотя… Пожалела Оза об этом необдуманном поступке ещё днём, когда блудила по лесу, а когда вечером узнала, чем всё обернулось в результате, сожаление затопило её по самую макушку.
И всё же, происходящее в этот момент на площади, казалось девушке несправедливым. Она же никого не обидела, не ограбила, не убила, не звала за собой в лес. «Погибшая девушка сама приняла решение, и сама от него пострадала. За что сейчас собираются наказывать всех остальных? Нас сейчас будут бить и унижать за то, что мы хотели пообщаться с Тирашем? Это правильно? Это справедливо?» – молча возмущалась девушка.
В душе Озарии росла досада на друга детства: он сам виноват, что Оза никак не может с ним поговорить!
Эта обида стала просто гигантских размеров, когда девушка проследила за тем, как первую страдалицу затащили на помост. Несчастную быстро привязали за руки, оставив в унизительной, чуть наклонённой позе, и, подняв на голову орущей жертве длинные верхние юбки, оставили нижнюю часть тела прикрытой лишь тонкими нижними юбками.
Больше всего Озу возмутило и ужаснуло продолжение: палач, не спеша, хлестал девицу плёткой под бодрый подсчёт толпы на площади! Они забавлялись! Порка несчастной влюблённой в Принца юной магички была для них развлечением! Как противно! Вскоре на помост затащили следующую жертву, и всё повторилось.
Отбывших наказание тут же отвязывали и отпускали. Оза видела, как закрыв лицо руками, сотрясаясь от рыданий, выпоротые девушки проходили сквозь расступившийся строй горожан.
Среди первого десятка наказанных, все были магичками из её школы и только одна – горожанка из местных. Её встретили внизу, у помоста, близкие, судя по всему, родители, и увели, придерживая за плечи и что-то успокаивающе нашёптывая. Горожане молчали, провожая эту родственную группку сочувствующими взглядами, и Оза вдруг поняла, что они почему-то не любят магичек.
При свете дня девушка смогла получше рассмотреть Принца на балконе и почти уверилась, что это и есть её друг детства, почти брат – Тираш. Он очень изменился, вырос, возмужал, но всё же узнать можно. Она решила дать ему последний шанс и обратиться к Принцу прямо с помоста, когда он вынужден будет смотреть на неё.
Девушка решила громко, на всю площадь, крикнуть, что она – Оза из нижнего мира, и посмотреть, что будет.
Если Принц – её Тираш, в чём Озария была почти уверена, то не может быть, чтобы он допустил её наказание.
Если же нет… О таком исходе даже думать не хотелось, но всё же червячок сомнения грыз душу. Поэтому, несмотря на принятое решение, Озе было страшно, и она, как и другие бедолажки, отчаянно отступала и уворачивалась от охранников, когда те подходили за следующей жертвой, чтобы отвести её на помост.
Их осталось всего пять девушек, когда Принц вдруг развернулся и ушёл с балкона.
От такого поворота событий Оза сначала впала в ступор, а потом её охватил страшный гнев. Она вдруг решила, что уход Тираша – знак свыше, от самого Ясноликого, что ей не нужно, вообще, встречаться с этим Принцем. Сколько можно за ним бегать? Да сто лет он ей нужен! Она в этом мире прекрасно устроилась, у неё есть тётя Роза, какая-никакая магия и даже появились друзья. Она отлично проживёт без всяких там слишком важных и недоступных Принцев! Пора, наконец, повзрослеть и забыть детские привязанности. В конце концов, он действительно принц, а она – никто. Но ей и так хорошо. Намного лучше, чем было в нижнем мире, где в последний день пребывания там её почти убили.
Позже Оза случайно узнала, что Принцу сообщили о прибытии родителей погибшей девушки. Он ушёл к ним, посчитав, что публичное наказание практически подошло к концу, и последние девицы получат то, что им причитается, и без него, по крайней мере, что-то вроде этого, он сказал оставшимся на балконе.
В тот момент, на площади, когда Тираш ушёл и стало понятно, что никто не отменит её порку, Оза с ужасом смотрела за очередным наказанием и начинала понимать неотвратимость того, что сейчас произойдёт с ней. Она отчаянно захотела оказаться подальше отсюда, проскользнуть через какую-нибудь дырочку прямо в комнату тётушки или, лучше, на кухню, к Иритии и кастрюлькам с вкусной едой.
Охранники поймали и потащили на помост следующую девушку, а запыхавшаяся от уворачиваний Оза, устало прислонившись к стене помоста, вдруг провалилась сквозь неё и упала прямо на мягкий плетёный коврик тётушки.
В это время, уже подуставшие от однообразного зрелища, горожане наблюдали, как смешно очередная жертва вертит и подбрасывает очень крупной задницей, пытаясь избежать хлёстких ударов, да ещё, при этом, слишком тоненько, для такого могучего сложения, пищит и взвизгивает. Поэтому, никто даже не заметил исчезновения одной из многих жертв, кстати, как раз, основной зачинщицы среди остальных провинившихся…
Уже через полчаса, выкупанная и обласканная тётушкой, Оза сидела в своей постели и жадно поглощала всё подряд, с заставленного разнообразными блюдами подноса, который принесла ей с кухни Ирития. Женщины сидели тут же, рядом, возле кровати, и расспрашивали малышку о том, что с ней произошло и сами взахлёб делились новостями.
Засыпая в своей уютной кроватке, сытая и успокоившаяся, Оза полагала, что всё произошедшее осталось позади, нужно забыть плохое и спокойно жить прежней жизнью. Но как она глубоко ошибалась!
С отъездом Наследного Принца всё плохое не закончилось. Последствия случившегося во время сезонной охоты не заставили себя ждать. Огромные перемены в устоявшемся укладе жизни в меньшей степени коснулись жителей всего города, и очень сильно затронули всех учеников, преподавателей и служащих специальной магической школы для девушек.
Глава 16
Ранним утром следующего дня, тихо рыдающая госпожа Мови с ворохом чемоданов садилась в экипаж.
Пасмурная осенняя погода в это утро почтила противным моросящим дождём, и Оза смотрела в покрытое крошечными каплями окно, как несколько преподавательниц зябко кутаются в плащи, провожая свою старшую подругу.
– Тётушка, а куда это наша директриса собралась? – крикнула Оза, провожая пальчиком стекающую по стеклу каплю.
Роза вошла в комнату и присоединилась к девушке у окна, наблюдая за отъездом бывшей начальницы.
– Так она уже не директриса, лапотуля моя. Уволили нашу госпожу Мови за неподобающее воспитание юных леди, приведшее к трагической гибели одной из них и вынудившее принца применить жестокие воспитательные меры для двадцати одной или двадцати двух молодых магинь. Там, кстати, непонятно так вышло, но, говорят, что деньги Принцем были оплачены за двадцати двух магичек и четырёх горожанок, а выпороли всего двадцать пять девушек. Получается, что одна непонятно куда подевалась. Городской глава подозревает казначея в растрате, считает, что тот присвоил себе десять монет под шумок. Говорят, он его уволит без разбирательства, а жаль, господин Чекиш – честнейший человек и очень несчастный.
Оза виновато потупила глаза, но признаваться в том, что она – та самая, двадцать шестая пропавшая, не спешила. Что-то ей подсказывало, что она может огрести скрученным полотенцем от тётушки не хуже, чем на площади, за то, что в лес сунулась.
– Да, очень жаль, – горестно вздохнула она.
– У господина Чекиша жена тяжело больна. Он почти всё своё жалование на целителей и лекарства тратит. Даже нашему, школьному задаваке платил, чтобы тот его Ланию подпитал целительной магией. Для бедняги это увольнение – просто страшная беда, и не только потому, что пострадает его честное имя, – печально продолжала тётушка Роза, сама не ведая того, как терзает совесть Озы своими словами.
– Мне очень жаль… – тихо повторила Оза. – Но может быть, разберутся, и не уволят его?
– Может быть, – не стала спорить тётушка, скорее, не потому, что верила в такой возможный исход дела, а чтобы не расстраивать свою Озочку.
– А кто же теперь будет вместо госпожи Мови?
Экипаж с бывшей директрисой уже покинул территорию школы. Провожающие медленно, о чём-то переговариваясь, расходились восвояси. Вскоре за окном уже никого не было, и Оза вернулась под тёплое одеяло, а Роза устроилась с шитьём в кресле.
– Так уже назначили новую директрису. Личным распоряжением Принца теперь госпожа Шакилия будет тут всем заправлять. Он вчера был в школе перед отъездом. Вместе с целителем проверил состояние наказанных, познакомился с преподавателями. Уволил старую директрису и назначил новую.
– Что? Тётушка, да это же сущий кошмар!
Оза даже не представляла тогда, насколько она окажется права!
Уже на следующий день ей поступило неукоснительное требование новой директрисы немедленно переселиться в общежитие, на своё место. Оказывается, за ней было закреплено таковое.
Теперь, вместо своей маленькой, но безумно уютной спаленки в домике милой тётушки, Оза стала проживать в комнате с двумя заносчивыми магичками второго года обучения, Ларией и Сонией.
В общежитии школы все девушки жили в комнатах по трое. Лария была сильной магичкой и любимицей госпожи Мови. Именно поэтому ей и её подруге досталась комната, где числилась Оза, и они с Сонией целый год с комфортом проживали вдвоём. При этом, третье место, считалось, что занимает ученица Озария Летайн. Королевский Совет строго и щедро выделял средства на полное содержание и обучение каждой ученицы магической школы. Две девицы привыкли целый год пользоваться тем, что было предназначено для Озы. Они, кроме своей, носили и её комплекты формы: повседневной, парадной, для физической подготовки и для практических занятий магией. Лария и Сония пользовались канцелярией, предназначенной для Озы, полотенцами, постельным, мылом и прочим. Они, даже, забирали себе её подарки от Королевского Совета к праздникам.
Тётушка Роза была так счастлива, что её лапотуле позволили жить с ней, что ничего из того, что было положено Озе не брала, обеспечивая её самостоятельно. Она, не без основания, боялась, что, если спросит о чём-то, Озу тут же заберут от неё.
Когда Оза впервые вошла в свою комнату в общежитии, её кровать и письменный стол были завалены чужими вещами, а шкаф для одежды забит одеждой Ларии, которая не умещалась в её собственном шкафу.
Вынужденные очистить территорию новой сожительницы, мало того, отдать ей часть вещей, которые уже привыкли считать своими, соседки злились. Оза тоже не была в восторге от их совместного проживания, но с госпожой Шакилией не поспоришь. Себе дороже!
С каждым следующим днём в школе, Озария, да и многие другие девушки, особенно из тех, что той осенью побывали на помосте в центре городской площади, всё больше начинали ненавидеть Принца. Все знали, что это его личное решение – уволить госпожу Мови и назначить госпожу Шакилию директрисой школы магии. Этот указ Его высочества так безжалостно и бесповоротно испортил всем ученицам жизнь!
Некоторые наивно пытались подлизываться, ябедничать, наушничать. Полагали, что смогут таким поведением сделать своё пребывание в школе сносным. Но, увы! Шакилии это было не нужно. Озария не могла понять до конца эту страшную женщину. То ли она действительно хотела воспитать неких идеальных, в её понятии, леди, используя жестокие методы и суровые наказания, то ли просто эта женщина была человеком, который любит издеваться и причинять физические и душевные страдания юным девушкам. Но то, что единственным способом, как-то сносно прожить в школе, стало не попадаться на глаза директрисе, а, если некуда деваться, то, хотя бы, не привлекать ей внимания – это Озария поняла сразу.
Для Озы безвозвратно ушли в прошлое и весёлая болтовня с подругами из столовой и Иритией, и посильная помощь тётушке с шитьём и хозяйственными делами, и свободное время для прогулок по городу и вольное чтение любых книг из библиотеки.
Теперь в школе, буквально, во всём царил жёсткий режим и строжайший порядок. Например, в столовую и из столовой девушки ходили только строем, по трое. А ещё, отныне в библиотеку можно было попасть исключительно вместе со своей группой и взять почитать – только строго назначенную литературу. Утренний подъём и отбой вечером проходил по звонку, как в военной казарме.
Одним из самых неудобных и неприятных для учениц, из-за чего они особенно часто недобрым словом вспоминали Принца, было распоряжение о том, что в свободный день, на прогулку в город, можно было выйти только в сопровождении старших: преподавателей или служащих школы. Правда, Озе с последним повезло, её всегда забирала под крыло Роза или Ирития. Остальные девушки гуляли группками по нескольку человек в сопровождении преподавательницы, а самые невезучие – лично госпожи Шакилии.
В первый раз, после прогулки в городе с Шакилией, вся её группа три дня просидела, в специально оборудованном подвале учебного корпуса, карцере без света, еды и даже воды. Что уж девочки там такого натворили, что Шакилия настолько озверела, трудно было догадаться, но в школе потом шептались, что они попытались, как бы, потеряться. В эти дни, когда наказанные сидели взаперти, остальным ученицам во время занятий казалось, что они слышат вой из подвала. А ещё говорили, что после наказания несчастных приводил в себя целитель.
С тех пор, юные магички, которые собирались гулять в городе, едва видели, что им в сопровождение доставалась госпожа директриса, срочно, прямо на лестнице из общежития, якобы внезапно заболевали, чаще всего животом, и бегом возвращались в свою комнату, чтобы пролежать весь свободный день в постели, старательно имитируя недомогание.
Озарию не раз уговаривали и даже пытались подкупить, чтобы она попросила тётушку Розу или Иритию взять с собой в город, кроме неё, ещё какую-нибудь леди. Но Оза слишком ценила, ставшую редкой, возможность побыть вместе с тётей или старшей подругой, поэтому всегда решительно отказывалась.
Однажды, в самом начале зимы, в свободный день Озу забрала гулять Ирития. Она, как обычно, взяла с собой Гоша. Они, не спеша, разговаривая и делясь новостями, прошлись втроём по заснеженным улицам города. Потом заглянули в кондитерскую лавку – погреться и полакомиться изумительными воздушными пирожками со сладкой начинкой. Ирития давно и пока безуспешно пыталась выпытать их рецепт у хозяина лавки.
Озария с удовольствием пила горячий душистый травяной сбор и смотрела в окно кондитерской, когда заметила чем-то смутно знакомого мужчину, в раздумье остановившегося как раз по ту сторону стекла.
– Ирития, кто это? Лицо знакомое…
– А, это? Это господин Чекиш, бывший казначей.
– Бывший? Его уволили?
– Ну, да. Уволили. Обвинили в присвоении десяти монет и уволили. Потом он доказал, что не брал денег. Обошёл всех, получивших награду, и принёс их расписки о получении монет на всю сумму, за двадцать шесть девушек. Хорошо, что мужчины, которые девиц в лесу разыскивали и награду заслужили, не отказали ему и засвидетельствовали, что они получили по десять монет за каждую девушку. Честное имя Чекиша было восстановлено. Тогда все поняли, что, видимо, одна девица как-то исхитрилась сбежать от охраны.
– Так тогда почему же он – бывший?
– Так пока он расписки эти собрал, его уже уволили. А обратно, после того, как всё прояснилось, господина Чекиша не взяли. Понимаешь, наш городской глава давно искал повод от него избавиться. У Чекиша жена, Лания, сильно больна. Казначей без конца отпрашивался с работы, когда Лании становилось плохо или, к примеру, чтобы отвезти её к целителю. Это не только главе, никому в управе не нравилось. Да и горожане, бывало, возмущались. Жалобы писали, что касса закрыта в рабочие часы. Так что, доброе имя Чекиш очистил, но остался без работы. Жаль, трудно им с женой сейчас, наверное. Мы с Ланией вместе в школе учились, детьми даже дружили. Хорошая такая девчонка была, бойкая, шустрая! А теперь лежит…Такая молодая и такое несчастье.
– Ири! Пойдём проведаем его жену и твою подругу детства.
Ирития вдруг посмотрела на Озу настороженно, со значением.
– Ты уверена? Я опасаюсь, может так случится, что потом ты сильно ослабнешь или ещё чего похуже. Мы не сможем скрыть твоё состояние после прогулки, и госпожа Шакилия будет зверствовать. Помнишь, ты рассказывала, что после того, как у Сонии обнаружился насморк, вы все теперь каждое утро обливаетесь ледяной водой, стоя босыми ногами на снегу! Неизвестно, что придёт в голову директрисе, если ты сляжешь после прогулки в городе.
– Уверена. Пойдём, Ири.
В доме казначея пахло долгой болезнью и безнадёжным унынием. Просторные комнаты поражали пустотой. На выцветших обоях виднелись яркие прямоугольные пятна, разных по величине размеров, с оставшимся чётким рисунком. Оза поняла, что раньше здесь висели картины. Наверное, и мебели в этих просторных комнатах было больше. Теперь же они были почти пусты, шаги гостей гулко отражались от стен.
– Ирития, дорогая, здравствуй! Как же я рада, что ты зашла! – бледная, словно прозрачная, женщина приподнялась с постели, когда пожилая прислужница, шаркая ногами, привела гостей в спальню хозяйки.
– Здравствуй, Лания! Вот, выгуливаю юную магичку в свободный день. Моя маленькая подружка, Озария, из нижнего мира. Она давно просит показать ей цветок Жизни. Помнится, Чекиш тебе такой доставал. Покажешь? – Ирития явно чувствовала себя неловко, отводила глаза и говорила преувеличенно радостным тоном. – А мы тебе на гостинец сладких пирожков из кондитерской принесли.
– Здравствуйте! Конечно, покажу. Приятно познакомиться, Озария! – женщина ласково улыбнулась и протянула для пожатия тонкую высохшую руку.
При взгляде на измученную болезнью женщину, Озарию пронзило такое острое чувство жалости и вины, ей так невыносимо захотелось исправить ситуацию, что внутри словно огненные вихри стали закручиваться. Она ухватилась за руку Лании не столько, чтобы её пожать в ответ, сколько спасаясь от корёжившей тело, внезапно появившейся внутри неё, жгучей силы.
Едва ладони Озарии и Лании соединились – обеих выгнуло дугой, сила рванула через скрепленные руки мощным потоком. Хрупкую Ланию так приподняло над постелью, что она встала в мост, касаясь ложа только пятками и макушкой. Оза стояла, слегка прогнувшись в пояснице и напряжённо вытянувшись, словно тетива лука. Вокруг густо разлетались разноцветные искры.
– Ух ты! – восторженно прошептал Гош.
Ирития только восхищённо открыла рот и ошалело стояла столбом, не дыша, пока через несколько секунд пара не распалась внезапно, просто разъединив руки. При этом, обе, и Озария, и Лания тут же свалились без чувств: одна обратно на свою постель, а другая – мешком, просто на пол.
