Текст книги "Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ)"

Автор книги: Петр Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

Встречи состоялись на одной из террас кулинарного отдела. В парке была своя кухня и пункты питания. Джим Конпол был ревностным сторонником культа еды. Хотя он сам питался пилюлями и бесконечными м-огразмами, но гостей в Каменном Молоке наполняли от донышка до горла и выше самыми изысканными, в том числе заморскими питательными веществами. Именно с подачи бывшего директора обычная кухня преобразовалась в целый отдел. В штате которого были люди, дроиды и автоматоны.

Терраса располагалась на скальном склоне. Покрытый искусственной соломой чертог нависал над пропастью. Все стены состояли из зарослей девичьего винограда. Кушанье подавалось из люка в полу. Мебель представляла собой низкие столы и тюки сухого тростника.

Лада и Летиция пришли заранее. Доктора Крогофф они ожидали около двадцати минут. Летицию всё ещё тошнило от тесных контактов, поэтому коллеги сидели на расстоянии друг от друга.

Валерия появилась тихо. Словно она не шла, а как кошка кралась по аллеям. Её наряд можно было посчитать оскорбительным. Вместо уместной в таких случаях туники она облачилась в юбку и жакет, более подходящим для дипломатов или сенаторов чем историкам. Но начальник отдела «По изучению периода древнего, бессознательного, антропогенеза» могла себе позволить некоторые вольности. Разговор она тоже вела в неуместном ключе.

– Вы я так понимаю продолжите порочную практику ваших предшественников – сказала мадам строго – искажение истории, искажение окружающей среды, танцы с поварёшкой перед каждым прыщом возомнившем себя человеком и гостем парка.

– Если для прогресса общества и социума требуются искажения, то будем искажать – сухо сказала Лада – будем искажать пока искажение не станет истинной правдой.

– Политика работы парка всегда была не определена – тихо сказала Летиция.

Валерия с усмешкой взглянула на свою младшую коллегу: – Не сложно догадаться, почему не определена. Никто не знает для кого мы здесь находимся и для чего создано наше учреждение.

– Обслуживать гостей? – спросила Лада.

– Нет! Мы не обслуга! – Валерия позволила своей речи приобрести эмоциональный оттенок. Говорила она страстно, истово. Почти по-настоящему: – Наш парк «Каменное молоко» это прекрасное место, чтобы познакомить жителей Земли с бытом и психической идентичностью древних людей. Мы искажая реальную истории в угоду науке оскорбляем общее бессознательное современных людей. У наших посетителей уже были случаи психических аверсий…

– Малышка тебя кто-то обидел? – вдруг сказала Лада и подсела к мадам, ближе, чем положено в общественном месте – Можешь пожаловаться. Кто тебя обидел? Может быть Летиция?

Летиция фыркнула. На мгновения она возненавидела обоих своих собеседниц. Это было первое пробуждение чувств в её душе.

– Вы ошибаетесь – решительно воскликнула Валерия, она не пыталась отвести от себя навязчивое внимание наоборот ей хотелось рычать и физически уничтожить самозванку.

– Я не ошибаюсь! – спокойно сказала Лада – Ты скрываешь обиду, маскируешь её критикой науки, пустыми словами. Кто тебя обидел?

– Вы ошибаетесь! – снова воскликнула Валерия вкладывая в свой голос, приумноженную злостью всю твёрдость своего характера – И, пожалуйста, держите себя в руках. Я думаю эгосфера воспримет ваше бестактное поведение и даст справедливую свою оценку.

– Воспримет и даст оценку – прошептала Лада и навалилась на свою подчинённую всем телом касаясь её лица своими губами – Валерия ты врёшь мне, словно дрянная девчонка из дрянного агроэдема. Ты врёшь!

Валерия прикусила ухо директора. Сцена продолжалась не больше пяти секунд. Валерия из неё вышла с улыбкой, а Лада немного в растерянном состоянии.

– Лада вы бывали в пещерах? – спросила Валерия когда, отдышалась. Расстояние между ней и директором вновь стало уместным – Посетите нас, посмотрите, чем занимается моя группа. Мы не ботаники. Наши исследования показывают социуму его истинные истоки, его молодое юное лицо. Я имею в виду ни группку людей, ни стадо лысых обезьян, а именно социум человечества, социум простёрший крылья над всей галактикой. Возможно у вас будут ценные советы или пожелания.

– Насколько я понимаю ваши исследования всегда скрыты от посторонних, в том числе и туристов – сказала Лада – Возможно, мой визит будет не помощью, а вредом для вашей научной работы.

Валерия усмехнулась – Скоро вы поймёте свою ошибку. И мои слова об общем бессознательном и наведённых аверсиях воспримете с должной серьёзностью. Мы делаем то что должны. Мы единственные кто воспроизводит настоящую живую историю. Посмотрите на другие отделы. Зачем сохранять руины сталеплавильного завода и обсерватории если их можно отстроить заново. Зачем сохранять архив в ракетной шахте. Для чего вся эта мишура старинных костюмов, картин, мебели. Если они не дают истинную историческую картину мира. Вы со мной согласны?

Лада молчала. Она смотрела на Летиции пытаясь уловить аромат её волос.

– Вы со мной согласны? – повторила Валерия свой вопрос.

Лада согласилась. Обещала не только обдумать, но и воплотить в жизнь все идеи доктора Крогофф.

– Валерия будьте уверены я посещу пещеры. Обязательно посещу и не раз – говорила она на прощанье – поверьте когда будет нужно я буду рядом с вами, а вы будите рядом со мной. Вы гордость парка, вы наше сокровище!

Валерия покинула и встречу и парк. Её фаэтон держал курс на север.

После прощания с мадам, Лада некоторое время сидела в задумчивости. Было видно, что недавний телесный взрыв был для неё наваждением с которым невозможно справиться и которое отнимает силы.

– Летиция радость моя – сказала она позже – Ты должна соединить свой мозг с синтетическим нейронным ядром. Я настаиваю.

– Мне? Для меня? И-Мозг? Что? Зачем? Почему мне? Причём тут я?

– Не причём лисёнок. Возможно нам предстоит большая работа. Вот, коро мы спустимся в пещеры, кто знает что нас там ждёт? Лучше подготовиться заранее и быть во всеоружии.

– Такого подземного великолепия, как в нашем парке больше нет ни где. По статистике мы одно из самых упоминаемых подземных мест на Земле. Наш контент, его разнообразие и редкость это коллекция истории зарождения человечества. Мы должны его хранить и беречь как зеницу ока.

– Нас упоминают в связи с визитом Валькирии?

– Да сударыня.

– Мы Летиция должны беречь не только пещеры, но и себя. Неправда ли? Мы должны беречь и себя.

Летиция молчала. Лада мельком взглянула на свою помощницу и попросила пригласить следующих посетителей.

Когда ручеёк сотрудников иссяк, Лада направилась в кулинарный отдел. Она была в гостях у главного повара очень сильного мужчины по имени Ван Гог. Высокий, ладно сложенный, в белоснежном колпаке, Ван Гог громко кричал, полагаясь не на эгосферу, а на свой голос. Поварята быстро, в суете, хаотично бегали по всем помещениям отдела. Со стороны было не ясно, чем занимаются тут сотрудники игрой или готовкой.

Ван Гог с трудом собрал своих подчинённых в одном месте. И не только дроидов, но и людей.

Лада молча смотрела на сотрудников. Встречу вела и говорила от имени директора Летиция. Говорила она немного смущённо. То что её слушали, и слушали внимательно было для Летиции в новинку.

– Политическая ситуация в галактике благоволит нашему парку – говорила она – Возможно и не всё человечество, но многие в галактики уже верят что Земля колыбель человечества, и если Земля будет среди планет кого официально признают "прародиной"…

– Вы никогда не докажите что мы колыбель – сказал кто-то из поварской братии и добавил с иронией – историки-и-и.

– Если человечество поверит в то что наша Земля является прародиной человечества, то тогда к нам обязательно хлынут гости с разных, с совсем разных планет.

– Обя-язательно хлынут… Опя-ять эти историки-ии…

Летиция хотела на иронию ответить иронией, но её прервали и собравшиеся около сорока минут обсуждали предстоящие выборы в галактический сенат. Выборы, которые свяжут планеты Бета-облака в единое государство. Хотя фактически это государство существовало уже довольно давно. Со времён объединение разных планетарных систем эгосфер в единое целое.

После визита Валькирии в парке появилось довольно агрессивная группка сторонников Либеральной партии.

– Либеральная партия поддерживает активное перемещение граждан сквозь Тёмное подобие – веско сказал Ван Гог – Среди легальных и маргинальных радикалов тоже никто не выступает за изоляцию планет друг от друга. Но вот Демократическая партия, её я ненавижу, неправильно толкует свободу перемещений. Они всё испортят!

– Они всё испортят! Конечно испортят! Кто будет голосовать за этих паршивцев?

Желающих не было. Это выясняли ещё минут десять.

– Что вы можете сказать о предпочтениях наших инопланетных гостей? – спросила Летиции.

– Что сказать? Обычно они все едят обычную еду!

– Ван Гог, они и-и-историки-и, они тебя не понимают…

– Ах да, я и забыл. Историки. Точно. Ну слушайте меня девушки внимательно – Ван Гог сел за стул, и с широкой улыбкой во всё лицо начал говорить – Благодаря общегалактической системы Чёрного подобия человечество исторически населяет планеты только земного типа. С твердой почвой и кислородом в атмосфере. Сельскохозяйственные животные и культурные растения на разных планетах почти всегда одни и те же. Поэтому разнопланетяне имеют схожие гастрономические предпочтения. Наш стандартный набор блюд удовлетворяет почти всех гостей со всех планет. Могу сказать однозначно вонючую тухлятину, живых тараканов, экскременты слонов никто не заказывает и мы такого не готовим.

Некоторое время собрание довольно спокойно обсуждало разные планеты, пока не подал тоненький голосок один молодой поварёнок.

– Зачем решать как кого кормить! – воскликнул он – Всё равно рано или поздно пираты поработят Землю и мы все станем киборгами!

Поварёнка звали Данууил. Чернявый, долговязый молодой человек до этого момента откровенно скучал. Он решил подлить масло в огонь, чтобы тоже поучаствовать в разговоре. Пираты занимали всё свободное время юноши, только о них он и мог говорить. И таких, как он с каждым годом становилось всё больше. Молодое поколение во всей галактике бредило пиратами, превозносило их выходки и мечтало вступить в их ряды. Многие считали это явление объединяющим всё человечество.

Пираты, несносные космические сорванцы, появились совсем недавно. Изначально кто-то экспериментировал с Искусственным интеллектом и взламывал дроидов, кто-то грезил о контроле над эгосферой, кто-то увлекался почти позабытым ныне глубоким космосом – вакуумом и звёздами, кто-то проектировал космические мини производства. И каким то образом сплав интересов совершенно разных людей, в техносфере, породил явление с которым столкнулись почти все планеты в галактике.

И теперь иногда, вдруг, к восторгу почитателей, то тут, то там на планеты, из порталов Чёрного подобия или просто с небес, сыпятся летательные аппараты с киборгами на борту. А их встречают радостные толпы.

Считалось что все пираты киборги, и они все очень странно взаимодействуют с эгосферой. Они её не замечают и она их тоже. Зато сорванцов хорошо видит техносфера и ноосфера.

– Пиратов тоже накормим – сказал Ван Гог – всем людям необходима пища.

– Чем же ты их накормишь Ван Гог? – засмеялась Летиция – Мне кажется им по вкусу тёплая, свежая дичь.

– Да! Да! – хохотнул повар – Будем держать про запас животных. Дичь с кровью, будет нашим спасением от плена. Сделаем из парка пиратскую базу! Отважным всё самое лучшее!

– Пираты получают энергию от имплантов – важно сказал Данууил – киборгам не нужна еда.

– Ну конечно – со смехом воскликнул Ван Гог – Не нужна еда, не нужно питьё, не нужен воздух, только электричество. Пираты, по твоему, родственники тостера? А может гриля?

Теперь смеялась уже не только Летиция, но и вся кулинарная ватага.

– Пираты питаются энергией имплантов – насупился Данууил – они не рабы своего тела.

– Пираты питаются синтетической пищей – громко сказал Крис. Поварёнок в красной вязаной шапочке – Электричество им не переварить, а дичью, как и любой другой природной субстанцией они побрезгуют.

– Ерунда! – воскликнул другой поварёнок – Наша кухня одна из лучших в этой части планеты. Даже пиратов мы заставим поглощать куриц и игуан! Как можно отказаться от игуаны? Что может быть вкуснее игуаны?

– Скорее бы они нас всех забрали. Хочу быть пиратом – прошептал Данууил и замкнулся в себе.

Что может быть вкуснее игуаны обсуждали минут сорок, на этом "личные радушные встречи" нового директора были окончены.

Уже глубокой ночью Ван Гог вдруг составил и утвердил план модернизации всего оборудования кулинарного отдела. Под замену отправлялось всё, начиная от дроидов и заканчивая цистерн Аквакультур.

Это было хулиганство которое он придумал вместе с Крисом. Такие колоссальные и бессмысленные проекты никогда не утверждались.

Административная система в течение нескольких минут подтвердила план Ван Гога и обозначила сроки его реализации.

Это мало афишировалось. Но вскоре началась замена оборудование большинства отделов парка. И каждый проект всегда находил подтверждения а-системы.

12. Социальная психология

Прошло несколько дней после воцарения новой администрации, прежде чем доктор исторических наук Джим Конпол покинул парк. За эти дни бывший директор получил несколько синяков, ссадин. Каменная ласточка требовала очистки каждое утро и каждый вечер. Весёлое начинание Джима поддержала одна довольно милая сотрудница. А именно, штатный, психолог Добрая Рут.

И так случилось что только она одна единственная пришла на стоянку фаэтонов проводить Джима в путь. Ей было положено по должности сбывать на вольные хлеба стариков и старух.

Экс-директор забирал с собой совсем мало вещей: рваную простыню, разбитую катану и коробочку с запасом пилюль.

Изначально Джим хотел уйти обнажённым, в костюме Адама. Так же как уходил на дальнюю охоту, оставляя в тёплой типии семью, древний кроманьонец. И также как кроманьонец, Джим хотел на удачу оцарапать свои чресла сухой веткой дрока. Но Рут его оговорила.

– Одно дело идти в туманную тьму дремучего леса – говорила она – другое дело лететь на встречу с доктором Эрнстом Твиггом. Оставьте свои научные замашки, побудьте немного заплывшим жирком сибаритом. А уже потом в агроэдеме дерзайте, царапайтесь чем хотите, и где хотите.

Джим послушал добрый совет, тем более зрителей всё равно нет, и эгосфера подобное действие посчитала бы пустым событием.

На прощание Добрая Рут накормила Джима паэльей, напоила самодельным ромом, поцеловала его в сухие губы, и смахнула с его плечей капельки пота.

Доктор истории покраснел, он уже отвык от нежной, женской заботы:

– Ты меня любишь? – спросил он на всякий случай.

– Бросьте – ответила Рут – это мои профессиональные обязанности.

Джим искоса осмотрел её пухлое, способное к деторождению тело: – Ты отвергаешь вмешательство – сказал он – я тоже против чипов в нервах.

– Ваши последние слова как впрочем и все другие, а также увлечения и пристрастия будут в моём отчёте – улыбнулась Рут и сделала добрый глоток пахучей жидкости. Бутылка с ромом всё время была у неё в руках.

Джим, огляделся по сторонам, и сделал то, что хотел сделать все последние дни, он упал на колени и попытался поймать горлышко бутылки губами, а когда это не удалось, прижался лицом к тёплому мягкому животу женщины.

Рут пронзительно захохотала ей было щекотно. Потом она ловко ввела свои пальцы Джиму в ноздри и рванул их вверх.

Конпол заорал от боли и вскочил на ноги, из носа текла кровь. Его обидели, он был раздосадован и страдал словно молодой ослик в табуне скаковых лошадей.

– Я вас успокою – сказала Рут – Запал любви можно купировать. Например, политические дебаты, меня они например довольно сильно увлекают. Ты за кого будешь голосовать?

– За маргинальных демократов – прохрипел Джим.

– Вот видишь как хорошо. У тебя есть мировоззрение, гордись им. Слышишь? Гордись!

– Я хочу быть счастливым – сказал Джим, он обмяк и снова рухнул на колени – моё счастье скрыто под слоями мышц и мягкого жира, в твоём уютном лоне.

– Не хочешь гордиться будь счастлив просто так! – сказала Добрая Рут.

Она снова повторила трюк с ноздрями. Только теперь несмотря на кровь и стоны она как послушного телёнка подвела Конпола к фаэтону открыла дверь и затолкнула его внутрь. Следом она закинула простыню и свёрток с катаной.

– Надеюсь эти тряпки спасут тебя от ожогов. – сказала она на прощание – Южное Солнце жжёт как печка береги глаза и кожу. А по поводу любви, возможно пошлю тебе свои клетки, ты ещё сильный, возможно ребёночка вынесешь, готовься.

Когда фаэтон уже взлетел, но не выбрал направление полёта, доктор Конпол включил эгосферу и просканировал эмоции своих бывших коллег на предмет их отношения к его отъезду. С огорчением он увидел только равнодушие и сдержанную вежливость окружающих. Всё информационное пространство, как и положено, было занято предстоящими выборами.

Джим лег на стеклянный пол машины. Он видел как Добрая Рут побрела в сторону Зала Собраний. Всё Каменное Молоко было как на ладони.

В том числе и кальдера наполненная ледяной водой. И глядя на это хрустальное озерцо Джим вдруг понял, что так и не нашёл в себе смелости окунуться в темнеющий на дне озера грот. И не потому что там в глубине скрыто что-то важное. Нет. У человека нет секретов и тайн кроме тех которые он придумал сам. Все его Джима секреты, по сути являются игрой в секреты, и это есть главная тайна которую он Джим, оставляет в парке.

Техника работала в автономном режиме. П-дроид, кибернетический пилот, был связан с административным и медицинским терминалом, и лучше кого-либо знал цели и направление маршрута. Джим закрыл глаза и усилием воли скрыл образы озера из своего сознания.

Фаэтон направился в пустыню Сахара. Он летел на сверхнизкой высоте. Джим лежал на животе раскинув руки и ноги его глаза были закрыты. Но если бы его кто-то спросил, он бы смог детально описать пейзажи проносившиеся в двадцати метрах под ним.

Воображение и пространственное восприятие у Джима, работали и без внешнего вмешательства в тело.

Альпийские луга, покрытые искусственным туманом, плодородные долины, Средиземное море, агроэдемы, небоскрёбы, порталы Чёрного подобия, и бескрайние пески. Протяжённые пространства пыльных пустошей и руины. Руины старых заводов и городов.

Фаэтон приземлился на крыше громадного офисного центра Золотая Звезда. Пассажир, старый историк, был молчалив, угрюм, с тяжелым взглядом мизантропа.

У Джима была запланирована важная встреча, и он даже собирался привести себя в порядок, чтобы не привлекать к себе внимания других посетителей офиса. Но в итоге доктор наук принял таблетку м-оргазма и направился на аудиенцию в чём был, а именно в обрывках мокрой ткани.

Доктор социальной психологии Эрнст Твигг не был удивлён внешнему виду своего посетителя:

– Вы тяжело стареете. У вас депрессия – сказал он – Джим вам можно позволить себе некоторые процедуры, чтобы значительно продлить себе и жизнь, и жизненную активность.

– Всё должно идти своим чередом – сухо отрезал доктор истории – Не так ли?

– Ну да – замялся Эрнст. И молча приступил к выполнению своих обязанностей.

Тело экс директора прошло полное сканирование. Первичные результаты теста показали, что организм Конпола в полном порядке, долгие десятилетия за его здоровьем следили, за внутренними органами тщательно ухаживали. Но требовалось время пока тестирование будет признано эгосферой и данные поступят в обработку в службу «Мирное детство».

– Не хотите использовать внедрённые воспоминания? Большинство стариков не отказывают себе в этом фокусе – вкрадчиво спросил психолог – Иллюзии повышают качество жизни. Сможем спроектировать вашу память таким образом, что жажда жить, познавать, открывать что-то новое будет поистине неиссякаема.

– Нет – насупился Джим

– Мы лишь перегрузим малую часть нейронов, а ЦНС сама настроит вашу память, без трагедий и утрат.

– Нет.

– Почему?

– Я хочу всё помнить.

– Серьёзно? – Эрнст не стал скрывать удивление – Это весьма необычно.

– Но законно.

– Да – улыбнулся Твигг.

– В настоящее время да…

Джим Конпол невзначай поправил психолога, но Эрнст Твигг уловил нотки скептицизма в словах историка, и понял, что при желании сможет легко вывести своего пациента на бесплодную, глупую полемику. Столь важную при постановке диагнозов.

Эрнст поднялся, вышел из-за стола, прошёл вдоль стен кабинета и открыл один из встроенных шкафов. Джим внимательно следил за ним. Со своего стула он прекрасно всё видел и замечал каждую деталь. У доктора в кабинете не было окон. Их заменяли стеклянный потолок и вечный сад за одной из стеклянных стен. Оставшееся пространство занимали полки со старинными безделицами – книгами, коробочками, палочками.

– Что нравится? – спросил Эрнст, когда заметил взгляд пациента – Здесь есть весьма редкие вещицы. Вот например элегантная сушилка для волос. Я потратил…

– У вас одни подделки – прервал его Джим

– Что?

– Я доктор истории.

– И?

– В вашей коллекции нет старинных вещей. В основном это реплики причём весьма плохого качества. Впрочем, может быть этот древний сканер нервной системы в порядке, хотя всё равно дрянь.

Эрнст замер на несколько секунд и поиграл мимикой. Методика требовала эмоциональные посылы в системе пациент-врач. Эмоции могли быть любыми, истинными или фальшивыми. Но они должны быть открытыми, пациенту следовало их видеть и ощущать.

Работа врачей была направлена только к достижению поставленных медицинскими программами целей – спасение жизни пациента. В редких случаях сохранение естественной фертильности.

Своей мимикой и позой врач показывал пациенту определённый спектр своих эмоций, а эгосфера считывала ответ.

Терминал на столе доктора ожил, результаты тестов были представлены трёхмерным, сферическим массивом данных. Что бы в них разобраться, пациенты обычно задавали вопросы, и тогда можно было включить уточняющий протокол. Но Джим Конпол молчал, и доктор социальной психологии Эрнст Твигг не смог отвесить комплименты по отличному состоянию его организма.

После обработки тестов следовала вторая, заключительная стадия приёма. Каждый человек, по возможности, становился донором. Это была почётная миссия, мало кто решался отказаться от неприятных манипуляций. Щедрость и милосердие людей была ключом планетарной Земной системы здравоохранения, возможно лучшей в галактике.

– Джим, для продолжения государственных медицинских программ вам необходимо добровольно сдать биоматериалы – сказал врач.

– Валяйте – ответил Конпол – Во мне сейчас стандартный набор пилюль, я готов отдать часть себя во блага всего человечества.

– Я знаю – улыбнулся Эрнст, и помог Джиму лечь на специальный помост. Выбор клеток и тканей предназначенных для изъятия, определялся автоматически. Процедуры проводят дроиды-хирурги с наивысшим уровнем Искусственного интеллекта. Некоторые участки тела во время процедур подвергаются анестезии, а некоторые как например тазовая область нет. Общего отключения нервной системы, как было прежде, в этот раз не производилось.

Некоторое время Джим ощущал внутри себя трубочки и зонды, но не мог посмотреть на работу дроидов со стороны. Его глаза были закрыты маской, а тело зафиксировано захватами.

ИИ-дроиды не просто забирали образцы и жидкости из тела. Для определённых надобностей в тело Джима вводили синтетические гормоны с параллельной модуляцией искусственных импульсов, заменяющих естественные сигналы головного мозга. Болевые рецепторы были перегружены.

После окончания работы, дроиды остались в кабинете. Доктор Конпол минуту молча приходил в себя, потом для разрядки натужно засмеялся, и лишь когда загорелась разрешающая лампочка, схватился за свою голову и со стоном, гримасой страдания, упал на пол.

– Дайте мне обезболивающие – простонал он – Доктор Твигг моё тело требует что-нибудь волшебное, иначе оно начнёт рассыпаться на органы. У вас что-нибудь новое, сильное, например, из космоса?

– Здесь есть все новые пилюли, и из космоса тоже. Но программа «Мирное детство» исключает для андрогинных реципиентов подобные препараты.

– Мирное детство? Но я умираю!

– Вы не умираете доктор Конпол. Вы будите отцом.

– Но почему нельзя облегчить мои страдания?

– Статистически показано, что принятие официальных наркотиков сразу после изъятия биоматериалов снижает эффективность работы иммунной системы у потомства.

– Что? Кто это придумал? Я… – Джим не смог закончить свою мысль, его тело скрутила судорога. Пучки мышц в спине и ногах напряглись и посинели, из глаз потекли слёзы, от боли он запрокинул голову назад и зажал ладонями шею.

– Мы заботимся о потомстве – равнодушно сказал Твигг – Возможно существует виртуальная, квантовая связь между донорским организмом и изъятыми материалами. Скажем так боль усиливает такую связь. Вы не волнуйтесь, если потеряете сознание и будите при смерти мы вас спасём.

– При смерти? – прошептал Джим, и повернул голову к прозрачному боксу, где стояли сосуды и специальные кормящие пузыри с кусочками тканей и клетками его генотипа.

Прошло несколько минут, когда судорога разжала свои объятья Джим опять заговорил:

– Но ведь в природе, родители испытывают удовольствие при зачатии потомства. Почему я должен терпеть боль!? Вам не кажется, что вы ошибаетесь! Дайте мне эту волшебную таблетку! Я требую!

– Вы имеете право требовать Джим! – ответил врач – Но подумайте ещё раз. Вдруг и в вашу семью скоро прибудет контейнер с алым сердцем на крышке. Знаете, этот символ? Натуристичное красное сердце в золотом сиянии. Вдруг такой контейнер предназначен для кого-нибудь с фамилией Конпол? Для кого нибудь кто живёт в зелёных садах Сахары среди стеклянных куполов и стен сложенных из прессованного песка? Вы готовы подвернуть риску своё потомство?

– Какого лысого корыта вы мне это говорите! – Джим был взбешён, он кричал. Ни фальшиво, как мог кто-нибудь подумать, а по-настоящему, как и положено мужчине.

Термин «лысое корыто» доктор истории употреблял редко только в моменты великого отчаяния. Доктор Эрнст Твигг был первым за последние десятилетия кто услышал такое специфическое ругательство.

– Вы не довольны? Вы обескуражены? – врач снял фальшивые очки и положил их на стол.

Джим вскочил на ноги, но снова упал, сражённый волной мышечной боли.

– Придётся ещё немного подождать – сказал доктор – мы обрабатываем новые данные.

На стеклянной стене кабинета исчез зимний сад и появился морской аквариум. Около стекла копошились крабы, они жадно поедали искусственного осьминога.

– Вы противник программы «Мирное детство»?

Джим поёжился и промолчал.

– Вы считаете ошибочным принципы программы благоденственного воспроизводства?

Джим отвернулся.

– Я вас понимаю доктор Джим Конпол – сказал Эрнст и подошёл к коллекции поддельных древностей. Он брал будильники, статуэтки, коробочки вертел их в руках, разглядывал со всех сторон и ставил на место – Вы доктор скорее всего мало понимаете почему современные государственные программы отвергли принципы гуманного отношения к добровольным пациентам. Сейчас я объясню, на понятном вам языке почему нас специалистов в социальной психологии, даже коллеги из других отделов здравоохранения, считают садистами.

– Позволяю вам выговориться – сказал Джим – Когда мне станет лучше я почитаю ваши слова в эгосфере. Может быть завтра или, наверное, послезавтра.

– Джим – сказал Эрнст – Вы скорее всего не только разбираетесь в старинном барахле, но и знаете все закономерности в истории земного человечества. Да-да, я говорю про ту самую пресловутую спираль развития цивилизации. Возможно плоды вашей научной деятельности были связаны с многотысячелетним путём проторенным Homo Sapiense. Но вот только у любой истинной науки есть фальшивая тень. И история, историческая наука является древней, покрытой паутиной ложью, тенью Социальной психологии. Вы пишите научные труды, но стряпаете и соединяете исторические факты между собой, основываясь на субъективной, часто ложной традиции.

Джим улыбнулся – Мне больше не нужны пилюли – громко сказал он – я получаю удовольствие слушая вас!

– Такое бывает – ответил Эрнст – Юмор, сатира, комедия, трагедия, страсти голого гения развлекают толпу и отвлекает внимание от главной мысли. И согласен, зачем говорить если можно молчать, но мы оба делаем что хотим, имеем на это право и поэтому я закончу свою мысль.

Джим зевнул: – Давайте, делайте что хотите. В одном вы уже точно правы, мы оба вольны делать что нам хочется.

– На планете Земля тысячи лет шли войны. Явные войны, тайные войны, игрушечные войны. Народы и страны уничтожались честно и в тёмную. Люди умирали не только от ран и в фальшивом торжестве мнимого величия победы, но и от пресыщенности в торжестве мнимого побеждённого. Для вас война – это хитросплетения судеб, а вот для меня война – это элемент эволюции. Триггер направления дрейфа генов. Параметр смены поколений, возможность для выживших оставить потомство, возникновение мутаций, поступательное развитие общества. Лишь медицина смогла остановить бойню и направить человечество в космос. И мы врачи прекрасно знаем свою работу, и имеем строгие показатели, в том числе и рождаемости, чтобы видеть явных врагов и понимать, что именно является победой и поражением.

– У меня чешется в носу – плаксиво сказал Конпол, и это было сарказмом. Пока Твигг разглагольствовал, Джим пришёл в себя. Его отпустила боль. У него повысилось настроение. Он был тронут искренностью Эрнста, и пока не понимал, что попался в ловушку.

– Это нормально – ответил врач – Почешите нос. Вас всё это время обрабатывают и исследуют дистанционно. Без явного контакта.

– Если я сяду на стул, это повлияет на результат обследования?

– Нет. Подобные мелочи нас не волнуют.

Джим сел на стул, и внимательно посмотрел на врача.

– Я не хочу быть отцом от кровных родственников – сказал он – Замените мой генетический материал, пусть даже на свой.

– Вы будите отцом следующей генерации потомства – равнодушно ответил доктор – ваши идеальные хромосомы ждут своей гомологии. Я рад, что у вас ещё остаются силы на потомство.

– Никаких экспериментов внутри моей семьи! Близкородственное скрещивание – это табу! Преступил через табу и семью ждёт вырождение.

– Не семью, а племя.

– Пускай и племя, но вырождение. Вырождение!

– Джим я могу вам пообещать, и предоставить доказательства всего что вы хотите. Вы прекрасно знаете почему я с вами откровенен. Вы можете покинуть государственные программы, перейти в частные. Но я хочу дать вам маленький совет – смиритесь со своими возможностями. После смирения приходит покой.

Доктор Конпол нахмурился.