Текст книги "Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ)"

Автор книги: Петр Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)

30. Дары ведического огня

Ночь, для Шеркала Лимнияза, самая важная часть суток. Он любит поспать, и почти каждую ночь видит цветные сны. Но только один сон он ждёт с нескрываемым вожделением. Это сон, в котором он видит и чувствует себя ребёнком, маленьким мальчиком сидящем на спине могучей крылатой рептилии. И он участвует в торжественной, доисторической, до человеческой мистерии – Танце драконов.

Крылья рептилии то неподвижно замирают в холодных порывах ветра, то бешено бьются в упоении разрезая небеса, и тело покрытое чешуеперьями словно молния, презирая законы тяготения, взмывает в зенит, или камнем несётся в надир, заполняя пространство энергией биения горячего сердца.

Только здесь, во сне, в окружении драконов, в ночном звёздном небе, можно узреть настоящий, розовый восход Вельи. И пока мальчик заворожённо смотрит на пробуждение светила, где-то внизу на просторах Колыбельи все взрослые проблемы: галактические выборы, пираты, Бледное Знамя, обречённые, служанки, верховный аркан, генеральная ставка, всеобщее, прощелыга Гууз – словом всё то что должно наполнять собой взрослую жизнь, превращается в хоровод мелкого мусора, мятых бумажек, которые треплет ветер, и которые скоро сгинут в очистительном огне времени.

Человек должен жить ради счастья. Своё счастье Шеркал нашёл в детских впечатлениях, когда он впервые увидел танец драконов, этот миг он запомнил на всю жизнь. И теперь лишь изредка, в виде "подарка судьбы" он вновь и вновь, во сне, переживает тот самый запечатлённый на всю жизнь момент истинного, вечного счастья.

Никто не смеет тревожить сон старшего аркана. В галактике не бывает таких неожиданностей, требующих моментального, личного участия старшего аркана контрразведки. Если что-то и происходит, случайно, внезапно, без предварительного плана, ночью, то с этим легко справляется аркан-дозорный, Шеркал может, любит и должен ещё поспать.

Раз установленно, что Шеркал должен ещё спать, и что никто не смеет его тревожить, то значит есть те кто тревожит, тревожит нагло и тревожит часто. Этими "те" для старшего аркана являются члены древней гильдии, которая раньше занималась прислуживанием в храмах, а сейчас выполняет роль хранителей культурных традиций народов Колыбельи. И, как и тысячи лет назад, эту гильдию грязных женщин, называют – Служанки.

Служанки возникли в те времена когда всем мужчинам надлежало посещать храмы, а избранным женщинам прислуживать в них. Религий было несколько, были различные храмы, но было в них одно общее – посещать храмы, и вести церемонии могли только мужчины. А прислуживали – мыли ноги прихожанам, убирали нечистоты, поддерживали священное пламя только женщины или служанки.

Уже много столетий, храмы лишь часть архитектурного наследия народов Колыбельи. А священные тексты, лишь древние мудрые сказки. Служанки теперь ни порицаемые рабыни, а легальная организация, объединяющая и женщин, и мужчин, и андрогинов, словом всех любящих и радеющих за сохранения кулинарного, песенного, поэтического, танцевального, модного, художественного и прочего разного другого исторического наследия.

Традиционные религии, как средство достижения вечности, исчезли на Колыбельи довольно давно и быстро. Ведь архаичное представление о том что вечности достойны только мужчины было несколько раз опровергнуто наукой. С начало было отвергнуто бинарное половое деление социума, а потом в эпоху моды на изучение виртуального квантового последыша было выяснено, что он остается после смерти всех носителей человеческих хромосом.

Конечно, кто-то до сих пор верит в язык божественного огня – древние религии довольно популярны в галактике. Но многие верят в атеизм, в бога созданного и доказанного наукой. А большинство колыбельянинов верят в более простого и понятного "творца небу и тверди" – в смутное, неосязаемое, туманное, всеоблемнейшее, обтекаемое, всепроникающие, растяжимое, всепонимающие, высшее милосердие. В святой, всемогущий, непознанный аналог Всеобщего.

Лишь малая часть служанок не любительницы колыбельных и рукоделия, а осознанные, храмовые рабыни. Некоторые, совсем немногие, даже верят в существование языка пламени и возможность при общении с чистым огнём, познать суть современного мира и простора.

Чистое пламя, как в это верят "грязные женщины", сохранилось только в подземных храмах. Служанки, которые прислуживают в этих храмах, не подвластны звёздным ритмам, смене дня и ночи. Если потребуется, они потревожат всех и каждого, и глубокой ночью, и несколько раз за ночь, и несколько ночей подряд, и в течение недели, а то и весь месяц.

Сегодня они разбудили старшего аркана глубокой ночью. Он мирно спал в своём особняке, в своей спальне, на своём ложе рядом со своей женой, когда ему в глаза посветил яркий луч фонаря, а на лицо вылили стакан ледяной воды.

Особняк Лимнияза был под особой охраной спецслужб и протоколов всеобщего. Поэтому служанкам не пришлось ломать двери их пропустили быстро с добрым пожеланием: "отмыть всю грязь с ног мужчин".

Шеркал вздрогнул, отмахнулся, драконы ещё маячили перед его внутренним взором, но на него вылили ковш талого снега и он окончательно проснулся.

В его спальне хозяйничали три женщины в тусклых, бирюзовых одеяниях. Они шумели, смеялись, без смущения хватали личные вещи супруги аркана, и смотрели на хозяев жилища пренебрежительно словно на садовых роботов. Жена Шеркала находилась в гипносне, потревожить её было невозможно, за неё и за себя отдувался один аркан.

– Что сопишь дядя, ты чем-то недоволен? – спросила старшая служанка, когда аркан протёр глаза – Сам вызвал нас спеть колыбельную. Мы заказ выполнили теперь нижайше вымаливаем оплату.

– Что я должен сделать? – прошептал аркан

– Ай да с нами. Живо.

– Мне нужно время для молитвы.

– В храме переторочишь. А сейчас бегом. Пошёл!

Старший аркан повиновался. Прямо из-под одеяла, он побежал вслед за резвыми женщинами в ночной сорочке и босиком. Его грубо понукали на лестнице и в палисаднике.

– Я не взял мундир – почтительно шептал он.

– Ничего – отвечали ему, заталкивая в фаэтон – Это даже к лучшему что твои воинские тряпки остались дома. Будет меньше возни.

На месте, Шеркала Лимнияза приняли в громадном подземном зале, организованном в бывшей шахте по добыче калийных солей. Это была прямоугольная гигантская штольня с высоким плоским потолком укреплённого квадратными колоннами. Служанки устраивали храмы только в рукотворных подземельях. Между колонн горел ведающий, священный огонь над ним был пробит дымоход. Горные породы стен и сводов не были отштукатурены или покрашена, поэтому в отблеске пламени сверкали белые, розовые, красные, фиолетовые кристаллы калийных солей, которые хранили следы роторов добывающих машин.

Нижайшая служанка, худая старушка, стояла на коленях. Во время приёма она говорила почтительно тихо. Старшего аркана усадили напротив неё на хрустальный трон, ноги он положил на спину одной из помощниц Нижайшей. Шеркал испытывал страх от точного соблюдения древнего обычая.

– Служи грязь – сказал он – Да очистит тебя после смерти святой огонь.

– Да согреет тебя пламя вечности чистый господин – ответила Нижайшая – пускай грязь не липнет к твоему телу и душе.

Другие служанки, бывшие здесь, слушали Нижайшую подобострастно, словно видела во всей церемонии глубочайший смысл.

– На нашей планете обреченная – говорила она – Чистый господин оставь её в грязи…

– Зачем она вам?

– Мы не держим тайн. Но открывая одну тайну тебе, мы откроем одну тайну и о тебе…

– Понятно. Мне не надо знать ваших дел. Что мне будет с того, если обреченная достанется вам?

– Твой чистый сосуд наполнится вечностью, ты получишь волшебные дары огня.

– Это всё сказки.

– Уверен? – Нижайшая подняла руки и головы всех присутствующих, словно лампы, засияли ярким, золотым светом.

– Нимб это не волшебные дары – сказал Шеркал – Это виртуальная квантовая смесь, которая под действием сильного символа подобия наполнилась реальными квантами, фотонами света. Это фокус.

– Ты прав – сказала Нижайшая и поцеловала пол – Это фокус, которым владеем только мы. Но это только начало обряда. Твоя чистота выбрана огнём! Готовься стать частью огня, продолжением вечности! Принимай дары с честью, пусть твоя душа наполнится светом!

– Что вы имеете в виду?

– Когда прозрачное золото, святая кровь Источника-Вечной-Жизни оживила мёртвый перламутр, в цветении живых огненных букв родилась великая книга Озиркиля! – с пафосом сказала Зозя – В этой книге, человечьем словом, даны частицы силы ведического Огня! Через эти священные страницы он слышит наш глас. И сейчас, мы взываем к тебе! Покажи себя!

Зазвучали священные гимны на огненном языке. Пели люди, вдохновенно, вкладывая в свои голоса, частицу души. Лимнияз не видел певцов, они были скрыты, ширмой или декорацией, но почувствовал как на их песнь отозвалось его сердце.

– Тра-а ту ру! Тра-а ту ру! Трату-у ртуль! Трату-у ртуль!

Вдруг у Шеркала, в так религиозного ритма закружилась голова, и чуть выше ушей, с правой и левой стороны черепа, под волосами, возникли два твёрдых утолщения, которые прорвав кожу, отросли в два хрящевых шипа, размером и формой похожих на еловые шишки.

– Получай символ плодородия и могущества! О! Чистый господин! Огонь отметил тебя, я чувствовала твою избранность ещё несколько лет назад, а теперь моё предчувствие вознаграждено, наши души горят в присутствии тебя, ты очищаешь нас…

Шеркал оттолкнул от себя служанок, встал с трона и подошёл к огню. Шишки наливались тяжестью, старший аркан, осторожно с глубоким почтением притрагивался к ним, из его глаз текли слёзы, его пальцы дрожали, а душа парила в звёздной выси.

– Как мне объяснить дары чистого огня подчинённым – спросил он в растерянности.

– Ты что осёл? Совсем туп? – сказала одна из служанок – Придумай сам!

– Мне не снимать фуражку?

– Как хочешь.

– Но такой формы одежды нет. Я всегда обязан снимать головной убор в помещении. Если только не…

– Если только что?

– Если только в управлении не траур. Если объявить траур, например по погибшему герою, то можно не снимать фуражку три дня…

Из глаз аркана текли слёзы благодарного умиления. Он был счастлив ощущать себя частью древнего огня.

– Три дня достаточно – сказала служанка – Сочини подвиг, пусть кто-то сдохнет, объяви его героем. А через три дня мы подготовим твоих начальников и подчинённых.

– Но у меня один начальник – воскликнул Шеркалв волнении – и это…

– Осёл! – прервали его – Объяви траур на три дня, и не снимай фуражку. Понятно?

Некоторое время Шеркал смотрел в толщу ведического огня, и ему казалось что он видит в нём себя как в зеркале, только в образе дракона.

– Обречённая ваша, забирайте – сказал он – а теперь доставьте меня к моей жене. Она первая должна узреть чудо, и первая испытать радость.

Велья, ещё не согрела небеса своим теплом, а Шеркал уже побывал дома, облачился в мундир и прилетел в управление. Он заперся в рабочем кабинете, и любовался своим отражением в полированной столешнице письменного стола. Время от времени он сладострастно причмокивал, и с содроганием трогал пальцами костяные шишки.

Рядом с ним находились двое доверенных лиц: человек в тёмных очках и уборщик. Они оба лицезрели дары ведического огня, и тоже поочерёдно почтительно прикасались к костяным шипам.

Человек в очках, чьё имя было засекречено, в отсутствии Гууза делал доклад о ежедневной ситуации на планете и в галактике. На повестке утра были крайне важные вопросы.

Уборщик был основательным человеком, рабочим инструментом у него был парогенератор. Шеркал всегда привлекал уборщика для решения государственных задач.

В помещениях особой секретности дроиды-уборщики были запрещены.

– Чего уж там думать то… – говорил уборщик – раз прознали лишь про одну обречённую, пусть ею и подавятся! Тоже мне цацы нашлись. Пускай моют пятки чистым господам и о свободе забудут.

– Служанки не подавятся – говорил обладатель очков – им достанутся ошмётки плоти, объедки со стола пиратов. Обречённая обречена на поедание. А нам в руки плывёт целая Валькирия. Воительница из крови и мяса живой символ галактики. Практически сама лезет к нам в руки. Она уже сейчас на Колыбельи и здесь она задержится.

– Они ещё и каннибалы? – ахнул уборщик – Пираты пожирают людей? Только женщин? Или мужчин и других тоже?

Шеркал и человек в очках переглянулись.

– Подобную информацию мы держим про запас – сказал человек с секретным именем – мы пустим её по всеобщему, когда придёт время.

– Информация истинная или нарисованная?

– Нарисованная…

– Помолчите! – сказал старший аркан – Дайте подумать!

В кабинете воцарилась тишина. Вдруг Шеркал вскочил, схватил парогенератор и ошпарил уборщику ноги.

– Если хоть бит информации выползет из этого кабинета я тебя сварю заживо. Я сварю тебя заживо! Ты осёл, ты понимаешь? – грозно закричал он.

– Я и не хотел. Я не хотел – вяло невпопад отбивался уборщик – Это всё бабы, бабы проклятые меня надоумили… А я не хотел, я не хотел, сам я не хотел, а хотел совсем другое…

– Смотри осёл, сварю заживо не побрезгую!

Прозвучал предупредительный сигнал, пришло время утреннего собрания. Шеркал быстро прикрыл голову фуражкой и мельком взглянул в окно, розовый диск Вельи показался в просветах между горами: "Пропустил время молитвы" – мелькнуло в его голове – "А ведь обещал сыну… Не сдержал слово… Огонь прости мою слабость я виноват".

Кабинет наполнился людьми, сотрудниками и арканами родственных подразделений. Сегодня на планете предстоит "Большой съезд специальных служб по цивилизационной безопасности". Личная встреча командующих, войск, разведки и контрразведки, больше чем полсотни планет. И до съезда требовалось выбрать стратегию участия в съезде Шеркала.

Прежде всех обсуждений человек в очках, озвучил новое временное имя Шеркала – Гияз, а затем объявил траур, по гибели героического мозговита.

– Сегодня ночью на государственной службе сгорела душа нашего коллеги, главы институции военной физики, специалиста по белым дырам и добродушного человека. Прошу почтить его память немой скорбью… – эти слова произнесённые хоть и громко с оттенком грусти, но ровным голосом натолкнули Лимнияза на тоскливые размышления.

– Голос у моего очкарика ровный, твёрдый, как доски гробов – думал Шеркал – но гробы закапывают в могилы, а на Колыбельи покойников придают ведическому огню. Для сожжения более подходит саван чем ящик. Легкая, серая льняная ткань, покрытая паутинкой бисерной вышивки. Объявлять скорбь должно не ровным, а бисерным, воздушным, как серое льняное небо, голосом. Не дубовым, ни стоеросовым, не блестящим как атлас или парча, а льняным, серым с тусклыми бусинами обречённости и мрака…

После окончания скорбной немоты. Началось само совещание, которое было посвящено только одному человеку: чемпионки Чёрных игр, Чёрному возмездию. Воительница только что, благодаря Гуузу Талахаарту, прибыла на Колыбелью.

– Бусины бисера похожи на миниатюрные глаза драконов – продолжал размышлять Шеркал, и чем дольше он думал тем бессвязнее становились его мысли… Он предчувствовал беду – если в зрачках дракона вспыхнет огонь то мрак исчезнет, испариться и будет светло и тепло… Как рядом с погребальными кострами…

Совещание проходило бурно. Арканы пили кофе, курили пахучие листья, крутили усы, щёлкали пальцами, любовались кольцами и пританцовывали. Говорили все сразу и хором.

– Валькирия! Божественная Дева! Мне нужны её эмоции в каталог с-дроида! Только лишь для здоровья и ясной головы! Требую свидания! Требую свидания! Требую!

– Весь метеоритный этап она проведёт на Колыбельи! Хватит на всех!

– Весь метеоритный этап? Это точно? Кто знает какой статус у этой новости!

– Кто знает какой статус у этой новости? Все хотят знать! У кого есть информация? Какой статус?

– Какой новости?

– Это либо официальные, либо неофициальные слухи!

– Её хватит на всех!

– Кто сказал?

– Гууз говорил!

– Точно говорил?

– Нет, но я верю что говорил, и повторит ещё не раз…

– Молчать! – гаркнул Шеркал когда от криков на окнах осел конденсат. В кабинете воцарилась тишина – Судя по донесениям Талахаарт повезёт Валькирию и её свиту, на огненные фермы. Какие будут соображения?

– Гууз ненавидит огненные фермы…

– Гууз презирает фольклорные атавизмы. Он считает справедливым предать забвению все эти исторические огрызки.

– Гууз любил повторять: "Когда Человечество будет единым организмом, то тогда галактика будет к нам милостива".

– Вот именно! Именно! Происходит что-то странное – сказал Шеркал – Талахаарт ненавидит эти фермы, и сжёг бы их при первой возможности. Не мог он в здравом уме, повезти воительницу в столь противное место… Надо думать… Работать…

Старший аркан Лимнияз никогда не чурался оперативной работы. Он решил самостоятельно разобраться в загадочном поведении своего заместителя. Шеркалу изменили внешность и голос. Во всеобщем появилась галерея мимолетных, жизненных, фрагментов фальшивой личности.

Шеркал надел робу фермера, взял в руки пылесос, и научился ловко делать вид будто, всю жизнь ухаживал за огненными свиньями, и очень любит свою работу.

31. Джим Конпол и Эрнст Твигг

Джима Конпола втолкнули в темное, длинное помещение, что-то среднее между узкой комнатой и широким коридором. По назначению использовалась только дальняя часть кабинета, где стоял стол, несколько стульев, модуль и блок медицинских манипуляторов. Стена около стола была стеклянной из неё струился яркий свет, а за ней, в голубой толще воды, между зелёными зарослями водорослей гонялись за пузырьками рифовые рыбы и осьминоги.

Другие стены кабинета занимали длинные музейные стеллажи. На полках, за стеклами, хранились редкие, оригинальные, артефакты в основном довоенных эпох. Хозяева коллекции с презрением относились к подделкам и бутафории и знали толк в истинной ценности предметов.

– Труд достойный уважения – сказал Джим. Он бегло осмотрел ближайшие витрины – Ваше собрание качественно законсервировала историю. Здесь нет следов альтернативного движения или развития. Всё статично, всё замерло, всё застыло, всё прямолинейно и однообразно. Так и должно восприниматься прошедшее время. Вы отлично постарались. Вы смогли сохранить великий пожар времени который называется история. Вы гении! А это значит что сможете сохранить и мою скромную искру которую называют примерным гражданином. Вижу что здесь мне помогут. И я смогу продолжить медленно стареть лишь постепенно и незаметно превращаясь в прах.

Находившиеся в кабинете два человека проигнорировали слова доктора Конпола. Они прекрасно понимали что он говорит вслух, исключительно для эгосферы, в надежде спасти свою жизнь.

Джим топтался около двери разумно полагая что требуется подождать оклика о начале приёма. Между стеллажами царил полумрак, и в этом полумраке Джиму, было хорошо и спокойно.

За столом сидел доктор Эрнст Твигг, а перед ним, на стуле почтительно замер престарелый андрогин – посетитель. Андрогин внимательно смотрел на аквариум, у самого стекла резвилась стайка морских коньков с детенышами.

– Сейчас мне требуется закончить формальную процедуру – говорил Твигг – вам придётся принять окончание жизни как свершившийся факт. Сегодня закончилась проверка на "возможно приобретённое бессмертие".

– И что показала проверка? – равнодушно спросил посетитель.

– Законных прав на "возможное бессмертие" у вас нет.

– Вы полагаете я всё-таки вышел за границы допустимого нарушения законов?

– Вы действительно вышли за рамки допустимого нарушения законов. Вы действительно совершили преступление. Это преступление действительно было совершено против цивилизации.

Посетитель зевнул: – Напомните что мне там пообещали и чем грозились?

– Согласно протоколам защиты социума вы должны быть отправлены в настоящее небытие.

– Невежды… Вокруг одни невежды… – и поза, и тембр голоса посетителя говорили об одном, андрогин скучает, ему неинтересно.

– Ваше заблуждение обосновано – сказал Твигг – позвольте мне попрощаться.

– Кто исполнитель решения?

– Искусственный интеллект.

– С-дроиды?

– Смешно! Очень смешно, но нет.

– А что тогда?

– Техносфера.

– В смысле техносфера? Настоящая техносфера?

– Да.

– В космосе?

– Да.

– Вы не посмеете! – посетитель в страхе вскочил со стула, и в сильном волнении запричитал плаксивым, дрожащим голоском. Его лицо сковала гримаса ужаса: – Я требую! Вы обязаны спасти моё наследие! Я заслужил… Прошу уважение к моей душе и телу. Мой последыш заслужил быть среди потомков! Я согласен на любую человеческую смерть. Пускай будет зоопарк или вирусы! Но только не цифровая мерзость! Техносфера не может заменить природу! Люди не смогли за всю свою скудную историю создать ничего кроме мерзости. Ничего кроме мерзости… Я утверждаю, ничего кроме мерзости рука человека создать не может! Я молю о милосердии…

Андрогин не контролировал свои действия. Он активно жестикулировал руками, и вдруг решительно попытался схватить доктора за складки туники. Возможно он просто хотел привлечь к себе внимание, но неведомая сила раздробила ему колени и посетитель рухнул на пол. Далее посетитель продолжил говорить с пола, он истекал кровью, стонал, плакал, голос его стих, но Джим хорошо его слышал. Помогла Эгосфера.

– Ваша истерика объяснима – спокойно сказал Твигг – И даже ваш резкий переход от равнодушия до истерики мне в принципе понятен.

– Ничего вы не понимаете – сказал посетитель – Ваш уровень социального покоя это мера по которой вы добровольно сузили свой горизонт восприятия вселенной.

– Сузил? Сузил горизонт восприятия? – Твигг изобразил искреннее недоумение: – Давно известно, что нельзя одновременно и знать, и понимать и создавать. Вы попытались всё стразу, и вот итог.

– Ничего вы не понимаете – говорил андрогин – Моё тело ключ к окончательной расшифровке всех возможных состояний психики человека. Всё то многообразие сознаний, что природа вложила в мозг человека теперь поддаётся анализу. Да я выбрал для своей работы не ту планету, и положился на благоразумие не тех маргинальных группировок. Но моё тело теперь представляет ценность для всего социума. Я эталон!

– Вы понимаете что шанс сохранить свою жизнь, свою истинную ДНК, или иное наследие, вы утратили – Твигг взглянул на закрытый сенсорный дисплей – 716 часов назад.

– Нет! Моё тело есть ключ к расшифровке результатов глобального эксперимента! – заревел посетитель – Я решал лишь главную задачу! Но не приоритетную! Не приоритетную! – андрогин попытался встать на свои раздробленные колени, застонал и продолжал что-то кричать, но Джим его больше не слышал. Эгосфера заглушила голос человека.

Вы более не можете рассчитывать на "возможное в будущем бессмертие" – спокойно сказал Твигг – ИИ использует ваше тело по назначению и скорее всего мгновенно. Хотя возможно вам повезёт и ваше сознание прочувствует протяжённость космоса. Вы увидите чёрную бездну.

Посетитель бросил попытки встать на колени, обмяк и обречённо лёг в алую лужу своей крови. Его воля была сломлена. Когда стеллажи отъехали в стороны, и в кабинет вошли два работника в униформе дворников, андрогин ещё помахал кулаками, но это было не проявление мужества, а стандартные действия обречённой на исчезновение лысой обезьяны. Дворники ловко упаковали брыкающегося преступника в контейнер и уволокли в проем. Беззвучный крик, и движение створок – стеллажей потонули в тиши кабинета.

Твигг обмакнул лоб влажным пахучем полотенцем, закинул в рот пилюлю и подошёл к Джиму. Конпол был самым важным пациентом за последние месяцы.

– Вы не вовремя доктор истории – сказал Эрнст вместо приветствия – Не то чтобы я удивлён встретить вас в этом ужасном кабинете, но боже мой, как вы не вовремя!

– Я то как раз во время – улыбнулся Конпол – Мне знакомы все коммуникативные протоколы. Сейчас мы коротко поговорим на отвлечённые темы, а потом когда пылесос соберёт кровь, вы пригласите меня за стол и там решиться моя судьба.

– Вы правы – сказал Твигг – и судя по звукам у пылесоса ещё довольно много работы.

– Я бы не хотел обсуждать эту кошмарную сцену, невольным свидетелем которой я был – сказал Конпол – Раз сама эгосфера такое показывает пускай это и будет на её совести.

– У эгосферы кстати есть совесть и это не шутка – Твигг обаятельно улыбнулся – Совесть неясной природы. Толи это протоколы программируемой ошибки, толи результат эволюции ИИ. Сейчас уж и не понять.

– Скорее это выдумка, чем правда. Я в этом немного разбираюсь…

– Я знаю Джим, милый Джим, мой старый друг, я всё про тебя знаю. А теперь про тебя узнала Смола.

– Смола, женщина?

– Да…

– Та самая?

– Да…

Некоторое время мужчины стояли молча. Когда пылесос стих, доктор психологии пригласил доктора истории за свой рабочий стол.

Пол блестел стерильной чистотой. Рыбки как ни в чём не бывало равнодушно смотрели с той стороны стеклянной стены. Джим Конпол сел на стул и ощутил знакомый, почти позабытый, страх смерти. Конпол уже боялся смерть, правда давно, ещё в юношестве, во время разгрома "Смерти свободы". В то время это ощущение гибели было сродни гигантской тёмной сущности поглотившей весь свет. Теперь же сознание доктора истории ощущало лишь назойливые комариные укусы.

– Я занимался приоритетной задачей среднего уровня – сказал Конпол – вы это прекрасно знаете доктор Твигг. Исторические эксперименты содействуют вселенскому миру, объединяют галактику…

Твигг молчал. Его глаза смотрели на маленькую картинку, которая скрытно находилась на его столе. На картинке была нарисована обнажённая черноволосая женщина.

– Например мы доказали что Последняя война была последней – продолжал Конпол – А раз мы это доказали, то как вы понимаете, этим мы предотвратили будущую войну, которая точно была бы последней для всего социума.

– Вы не боитесь смерти… – сказал Твигг – Ваша кровь остыла, сердце просит покоя, зачем вы здесь?

– Не знаю! Я действительно не знаю. Сложно разобраться в событиях. – сказал Конпол – Но попробую догадаться. Вы мне поможете?

– Безусловно.

– Я могу предположить – голос Джима дрогнул – Мне кажется… Так случилось… Так случилось что мой пузырь эгосферы коснулся… Видимо коснулся приоритетных задач высшего уровня. Может быть я что-то испортил… Но я понимаю, ради спасения цивилизации приходится смириться с неизбежными человеческими жертвами.

Конпол замолчал. В его глазах стояли слёзы.

Твигг скосил взгляд на картинку. Изображение было интерактивное, черноволосая женщина накинула на себя серебристую тунику и нахмурилась. Её хмурое лицо не имело ни одной морщинки доброты и сочувствия.

– Я понял что ты хочешь Смола – прошептал Твигг – Я это сделаю.

Конпол закрыл лицо руками.

– Вы добровольно утратили свой рай – сказал Твигг – Вы добровольно покинули агроэдем. Вы действительно, не имея соответствующего уровня социального покоя, коснулись даже не задач, а проблем наивысшего уровня приоритета. Сейчас, в настоящий момент, мы должны спасти вас от смерти, убеждён – вы нужны социуму. Но чтобы это произошло вы должны сосредоточится. Ловить мои слова на лету. У нас, между собой, должен быть настоящий эмоциональный контакт. Замрите на минуты, послушайте звуки своего тела, и начните сейчас говорить о совсем несущественных вещах… Подумай Джим, что ты ненароком пропустил и тогда у нас всё получится.

Доктор Конпол прислушался к себе. Болели рёбра, в лёгких булькала жидкость. "Проблемы наивысшего приоритета" – мелькнуло в его голове – "что это за ересь такая чёрная, раз ради неё убивают людей, зачем вообще создавать, придумывать и решать проблемы, если ценой решения их является смерть? какие вообще проблемы могут быть в современном обществе? в котором даже финансовая система умерла сама собой ввиду своей ничтожности".

К своему стыду Конпол понял, что не знает ни одной задачи наивысшего приоритета. Разве что создание вечной жизни, но каким образом к вечной жизни имеет отношение груда камней на склоне сухой скалы? И девочка, которая ставила научные задачи цитируя детские книги…

Доктор Твигг заметно нервничал. В его глазах мелькали желтые искры, что свидетельствовало о мыслительном вдохновении охватившим его сознание:

– Начните с чего нибудь совсем несущественного, что вы пропустили – повторил он свои слова, в надежде что доктор Конпол его услышит – Совсем несущественного, что может быть случилось совсем недавно и тогда у нас всё получится.

– Что он сделал? – спросил Джим кивнув на то место в стеллажах куда совсем недавно уволокли человека с перебитыми ногами – Он тоже решал какие-то ничтожные задачи?

– Оставил после себя чуть более чем четыреста миллионов потомков.

– Неожиданно… А что в этом такого плохого?

– Ошибки в протоколах "Счастливого детства". Уже погибло шесть миллионов. Четырнадцать миллионов за последний год стали полными затворниками вне действия эгосферы. Гибель продолжится.

– Как он успел… Гм… Так быстро размножится?

– Первые сотни тысяч младенцев появились с помощью естественной физиологической жидкости. Но её не хватало и далее он использовал искусственное семя.

– Искусственное семя? Какого типа?

– Ту, которая позволяет женщине стать отцом.

– И на что он рассчитывал? На милосердие? Странно что его не придушили его же коллеги.

– Формально он не нарушал никаких законов. И результаты его эксперимента действительно важны для науки. Поэтому милосердие к нему не применят.

– Так что же его ждёт?

– Расчленение. Мозг разделят на отдельные нейронные ядра, тело на разные ткани, и полученные живые блоки отдельно встроят в расчётный архипелаг техносферы. Создадут, так сказать, действующую физиологическую модель человека в реальном времени. Все его потомки уже имеют ЧИКСО…

Услышав напоминание про чип, Конпол съёжился, его кровь по настоящему похолодела.

– Добрая Рут всю жизнь мечтала стать счастливой матерью в бинарной семье – сказал он рассеяно – А в итоге стала несчастным отцом в разорванном кольце.

Доктор Твигг заметно повеселел:

– Добрая Рут прислала довольно подробный личный отчёт о ваших последних шалостях. Ты молодец Джим. Так свободно и безобидно реализовать своё деструктивное начало нужно уметь. Ты действовал столь вольно, что мне захотелось к вам присоединиться. Я зачитывался отчётом. Давайте сейчас тоже немного пошалим.

– Добрая Рут бесполезное существо – грубо сказал Джим – Дешёвая замена эгосферы. Сама эгосфера, я уверен, сделала отчёт бы более интересным без косных подробностей.

– Вы хотели от этой женщины детей. Её лоно было вашим тригерром серотонина. Впрочем, это неважно, давайте шалить.

– Ничего не хочу об этом слышать! – воскликнул Джим – На кону моя жизнь! Какие ещё к лешему шалости?

– Давайте шалить!

– Эрнст я тебя не понимаю!