Текст книги "Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ)"

Автор книги: Петр Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

– Мы будем шалить!

– Я ничего не хочу про это слышать.

– Давайте шалить! Забудьте лоно Доброй Рут! И давайте шалить!

– Вы меня не поняли? – Джим искренне возмутился – Какие могут быть шалости в этом месте и в это время? Давайте работать!

– Именно шалости вас и спасут!

– Я не хочу шалить, но вы продолжаете настаивать! Это проверка?! Это такая глупая проверка?! Не хочу ничего слышать! Я затыкаю уши!

Для надёжности Джим смочил указательные пальцы слюной и ими, действительно, закупорил себе слуховые отверстия. Глаза он тоже закрыл и сделал вид, что спит.

Эрнст Твигг достал из ящика стакан из твёрдого пластика. Он прижал его донышком ко лбу своего пациента и вкрадчиво сказал: – Шалости вас спасут! В шалости великая сила! Вспомни что ты делал в миг самого искреннего счастья! Вспомни и повтори свою трюк! Это будет началом работы! Вы хотите жить?

Доктор Конпол услышал слова Твигга костями черепа. Кости хорошо проводят звук. Доктор Конпол хотел жить. В полной тишине, и в темноте, в которую превратилась его черепная коробка, слова психолога оказались настолько важны, что раскрыли всю картину происходящего.

Джим вспомнил тот самый момент счастья. Он стоял на террасе в своём жилом блоке в Ласточкиных сотах. На горизонте горные вершины сдерживали утреннюю зарю. Из его тела лилась тоненькая струйка водички. Внизу стоял памятник ласточке.

Доктор Конпол открыл глаза и освободил уши от пальцев. По его ноге потёк ручеёк, содержимое мочевого пузыря, а под стулом появилась лужица.

– Вот и славно! Ура! Шалость началась! – воскликнул Твигг – Позвольте мне присоединиться!

– Ты знаешь Эрнст – сказал Конпол – я могу рассчитывать только на твою порядочность. Моя жизнь в твоих руках. Надеюсь Смола меня спасёт.

– Я присоединяюсь! – воскликну Твигг – Шалость началась!

Эрнст нагнулся и обмакнул в тёплую лужу свои руку и попробовал несколько капель на вкус.

– Зачем? – молча, только выразительным взглядом полного ужасаспросил Джим.

– Определяю степень воздействия и влияния – сказал Твигг – Импланты меняют вкус крови и мочи. Причём по-разному. Это сложно уловить, сложно объяснить это можно почувствовать только языком.

Конпол попросил воды.

Твигг прежде чем распорядиться насчёт питья повторно обмакнул в луже пальцы и понюхал их.

– Время имеет значение – сказал он – официально ваше тело девственно чистое, но скоро я буду знать в каком оно состоянии на самом деле! Мне нужно пару минут.

Джим с надеждой наблюдал за действиями Твигга. Ему хотелось помочь, посильнее поучаствовать в шалости, дать развитие процессу, чтобы превратить его во что-то большее чем архаичная диагностика болезни. Но от волнения Конпол не мог выдавить из себя ни капли лишней жидкости. Мочевой пузырь в испуге закрыл выход.

– Не старайтесь голубчик, зря расходуете биоматериал – сказал Твигг когда, заметил потуги Джима – Мне для лептического анализа уже хватает.

– Вы всегда таким образом делаете анализы? – спросил Джим.

– Да. Естественно да, голубчик – сказал Твигг и насухо облизал свои пальцы – и заметьте в обход всех протоколов. Биоматериал получен нелегально. Методика имеет тысячелетнюю историю и при должном упорстве и навыке даёт больше информации чем полный скрининг тела.

Джим рассмеялся – Раз так, я сейчас выдам совсем свежий образец. Правда этот биоматериал содержит меньше воды и больше соли. Но вы можете его использовать как вам заблагорассудится.

– Не трудитесь голубчик – сказал Твигг – Всё что мне было нужно из твоего тела у меня уже есть.

Медицинский модуль вдруг выплюнул на стол Твигга маленький, округлый контейнер. На контейнере не было никакой маркировки.

Доктор Твигг открыл контейнер и выудил из него два ватных тампона пропитанных кровью. Кровь на ватке была тёмная, значит уже заветренная

– Это вы сохранили с моего прошлого визита? – спросил Джим. – Разве в протоколах есть лазейка? И у вас в нелегальном распоряжении есть моя кровь? Разве такое возможно без моего согласия?

– Не волнуйтесь – сказал Твигг – Ваши ранки мы зашили лазером. А тампоны, так это отходы, которые совершенно случайно сохранились в моём помойном ведре. Они будут уничтожены через сорок семь секунд. Мне нужно сравнить ваши старые и новые анализы.

Твигг взял тампон в рот и всосал в себя как можно больше засохшей крови. Он распробовал красную жидкость и через двадцать секунд, в нужное время, контейнер со всем содержимым был уничтожен медицинским модулем.

– Всё очень плохо – сказал Твигг – я тоже, как и ты Джим в большой опасности. Я иду на риск, если я тебя не спасу, Смола забудет про меня…

Слова "о большой опасности" бросили Джима в сильную дрожь он хотел попросить себе дополнительную пилюлю м-оргазма, но разговор двух докторов наук прервал развязный военный, старший конвоя.

Дверь в которую ещё недавно втолкнули Джима распахнулась и в проёме появилась фигура в мятой военной форме.

– Мы прибыли решать срочные дела! – сказал конвойный бесцветным голосом – Доктор Твигг почему эта тля ещё не приняла свою судьбу? Вы думаете у нас много свободного времени? Почему вы медлите? Поспешите!

– Доктор истории Джим Конпол замешан в преступлении против цивилизации – сказал Твигг – Мне пришлось поразмыслить прежде чем принять верное решение. Спасибо что не торопили меня целых сорок минут. Жизнь учёного спасена.

– Спасена? – военный без приглашения подошёл к столу – По настоящему жизнь не может быть спасена – говорил он – Люди в большинстве своём верят что умирают понарошку. Конпол обычный старикашка, значит его жизнь можно спасти только понарошку.

И Твигг и Конпол хотели возразить, но военный прервал их, предложив историку и психологу пообщаться потом, когда будет время, например после смерти.

– Я выяснил, что помешало пациенту поднять свой уровень социального покоя на ступеньку выше – сказал Твигг и сейчас мы решим эту проблему.

Доктор психологии взял в руки стеклянную лохань и поставил её на свой стул. Потом ловко, при помощи двух пальцев он опорожнил в лохань свой кишечник.

– Вы могли бы написать поэму, вырастить абрикосовый сад, нарисовать тысячи космических бабочек, собрать из камней круглый курган – сказал Твигг – и этим избежать экзекуции, но…

– Дайте ложку – прервал его Джим – я понял что мне надо сделать…

– Позвольте Конпол я должен объяснить…

– Пожелать мне приятного аппетита? Поверьте и без ваших слов аппетит будет отменный.

– Процедура пройдёт впустую если вы внимательно меня не послушаете – раздражённо сказал Твигг.

Военный внезапно ударил Джима по рёбрам, доктор истории замолчал и приготовился слушать.

– Во время своих пещерных мистерий Джим, вы употребляли разные физиологические массы, вкус кишечной палочки вам знаком не понаслышке. Во время мистерий насколько я понимаю вы проводили эксперименты над всеми чувствами и инстинктами человеческого тела. Но человеческое тело быстро устаёт от любых экспериментов и ваше тело тоже уже устало. Вы устали от всего. Устали от музыки и любых других звуков, устали от движений, устали от гормонов, вам обрыднул вкус любой субстанции. Любой субстанции кроме вкуса содержимого желудка. Эта физиологическая масса вызывает у тебя Джим истинное первобытное отвращение. И это твоё спасение. Отвращение сильнейшее потрясение для человека, оно может повысить твой уровень социального покоя! Практически мгновенно!

– Для кого-то спасение это вдохновение, для кого-то любовь, для кого-то создание шедевра, а для меня отвращение – сказал Джим – Ну и пускай. Я готов.

– Это вообще чудо, что эгосфера обладает столь подробной информацией о каждом из нас – сказал Твигг – Кто бы мог подумать, что ты легко относишься к тухлому мясу м-существ, но вот содержимое живого кишечника…

– Я должен быть счастлив во время экзекуции?

– Да Джим. Постарайся.

– Я готов…

Доктор Конпол ел молча. Его сердце билось в бешеном ритме, а ноги и руки сковали спазмы. Вдруг он засмеялся:

– Вы меня кормите словно пингвин кормит птенца! Очень похоже только без криля и рыбы! Впрочем, рыбный соус может исправить данное упущение!

– Здесь только свекольный салат и борщ – сказа Твигг – Что имеем тем и делимся.

– Красивая масса – сказал Конпол – По цвету как креветки…

Твигг смолчал. Для доктора психологии появление пациента со срочно внедрённым ЧИКСО было горьким явлением. За двадцать пять лет он должен был убедить упрямого историка прочипироваться. Сейчас эгосфера считывает состояния не только Джима, но и самого Эрнста. Твигг может быть объявлен шарлатаном, или диверсантом, или ленивцем и будет вынужден сменить профессию.

Конвойный был явно обескуражен:

– И это всё? Вся процедура? – сказал он растерянно – Человек поиграл в пингвина и теперь свободен? Мне кажется тут что-то не то…

– Сообщите командирам о своём мнении – сказал Твигг строго – Вы получите совет, отшутиться от ваших слов. Сомнения не красят человека в форме!

Солдат последовал совету социального психолога и уже через пару минут начал шутить. Шутил он как умел.

– Конпол, ты чувствуешь вкус свёклы? А? – говорил он – Ты же агроэдемовская тля и ты должен кушать овощи каждый день! А? Удобрения лишними не бывают! А? свёкла уже переварилась? А?

Военный даже насвистывал:

– Почему ты Конпол не стал творцом? А? Почему ты не стал гением? А? Почему ты не стал отцом? А, Конпол? Почему ты не стал отшельником? А, Конпол? Кем ты стал? А? Кем ты стал? А?

Военный раскачивался на хлипком стуле, а рыбки устроив около стекла бойкую возню, казалось ему подпевали: "Кем ты стал? А? Ты ведь теперь не труп! А кем ты стал? Ты не труп! Ра-а-адуйся! Ты теперь не труп! Ты не труп! Ты не труп! Ра-а-адуйся!"

Когда экзекуция закончилась Джим Конпол упал в обморок. Решение своей судьбы он принимал в бессознательном состоянии.

Доктору истории сохранили жизнь и позволили дальше спасать цивилизацию. В парк он возвращался на фаэтоне в окружении знакомых военных. Твигга конвой забрал с собой.

– Вы должны следить за гражданским директором парка – сказал ему старший конвоя – Вы своими манипуляциями сохранили этой тле жизнь, поэтому до окончания спасательных работ будите лично следить за своим пациентом и отвечать за него головой.

– Смола знает чего хочет – прошептал Твигг…

32. Гууз проснулся в Раю

Гууз Талахаарт проснулся с рассветом. В распахнутые настежь окна стыдливо пробирался ласковый ветерок, заставляя трепыхаться невесомую вуаль шёлковых штор. На стенах, покрытых молочной пастелью, в грубые иероглифы, сплелись тени листвы и веточек. Свет Звезды, видимо пал на глухие стены особняка, поэтому комнату заполнял, рассеянный, серебристо-жемчужный свет.

Талахаарт лежал смирно, боясь случайным движением спугнуть ощущение абсолютного счастья.

Впервые за много лет, с тех пор как он перестал быть мальчиком, Гууз чувствовал в своём сознании приятную невесомость. Все детские обиды, которые много десятилетий отравляли его разум и душу, испарились, растаяли как туман в утренней свежести.

Усилием воли, с помощью импланта всеобщего, Гууз отключил звукоизоляцию и слегка прикрыл окна. Шум ветра, настоящего ветра в листве вязов, щебет зябликов, настоящих зябликов строящих гнездо, проник в комнату и дополнил душевное умиротвореннее красотой и величием природы.

Рай для Гууза, шпиона, псевдовоенного псевдоисторика, теперь, с этого рассвета, был не мифическим, сказочным местом, а конкретным состоянием сознания, в конкретное время, на конкретной планете. Ему следовало омыть руки и тело, избавиться от сгустков крови, следов борьбы, но эти следы были важны для Гууза, как для мужчины, который всю свою жизнь вёл войну с самим собой. Эти следы были наградой за победу в этой войне.

Гууз прислушался, возня вечно озябших пёстрых пичуг, заглушала другие звуки. А может другие звуки и вовсе ещё не проснулись. И все остальные обитатели особняка ещё видят последние сны. Под утро, лысые обезьяны видят наиболее яркие из всех возможных, и цветастые сны. Это сны, важные для здоровья.

Как говорила Добрая Рут: – "В деле реабилитации духовного покоя, только дрыхня настоящее лекарство, всё остальное лишь никчемное плацебо".

Грег и Рене уснули совсем недавно, против своей воли, под действием пилюль. Спать они будут ещё долго и крепко и совсем без сновидений.

Гууз предлагал юношам воспользоваться гипносном, но они воспротивились "туману страданий", предпочтя ему временное небытие.

Все втроём они делили одно ложе на всех. В полудрёме Гуузу казалось что рассеянный свет Звезды покрывает простыни, спины, бёдра, подушки, руки и головы невесомой цветочной пыльцой, чей аромат напоминает смесь крови и пота, благостное зловоние, приятное, словно материнское молоко.

Гууз, морщился и щурился, пытаясь продлить то светлое, сладкое чувство, которое испытал прошедшей ночью, когда невинный спор по поводу усов привёл к исполнению мечтаний, тех мечтаний, чьи тени никогда прежде не касались его сознания. У Гууза, как и у многих лысых обезьян все истинные мечты были всегда скрыты под тяжёлой, непроницаемой глыбой травматического опыта. Ведь мир, в котором есть сила тяжести, для любого, новорождённого прямоходящего, полон боли и твёрдых поверхностей.

Мысли аркана лениво сочились в овраге тёмных суеверий по камням первобытных религий.

– Золотые письмена на перламутровых страницах книги Озиркиля были созданы здесь в Раю. – размышлял Гууз – Иначе и быть не может. Местная Вельи, удивительное огненоликое светило, которое по праву называется Звезда, своими лучами словно тончайшими кистями, пишет по небесам прозрачным золотом, как наверное сам Источник-Вечной-Жизни писал огненной кровью по мертвому перламутру, и пишет не какие-то глупости про любовь, а пишет слова изначальной жизни, буквы творящие чистый и очищающий огонь. И я своим сердцем, на пике могущества, продолжаю труд Праотца и мне не нужны ни служанки, ни другие слепцы чьи смыслы жизни ковыряться в носу во время чтения старинных книг. Я сам целый мир, и я сам для себя, есть и слово, и звук…

Рене лежал на груди. Его бёдра и предплечья, покрывали чёрные пятна синяков. Кровь уже засохла, к бордовым разводам прилип пух разодранной подушки. Он улыбался, той самой детской улыбкой, с которой в будущем, возможно, будет изобретать упаковку для авокадо или пасти страусов.

Гууз зажмурился и вдохнул манящий аромат любви как можно глубже, в нижнее доли своих лёгких, чтобы наполнить концентрированным удовольствием всё своё естество.

Но полностью насладиться чудесным благовонием Гууз не успел. Мужчину прервали в самый неподходящий момент. Дверь распахнулась и в комнате беззвучно возникла Валькирия, грозная воительница, чемпион Чёрных Игр.

– Что отрастил настоящие усы? – насмешливо сказала она – Что-то я не вижу чтобы твои тоненькие лицевые волосики были сплетены косичкой… Странный ты… Медлительный… Неужели не успел? Тебе ведь подарили столько часов, а тыпотратил их на мерзкие вещи.

Гууз, хоть и был опытным контрразведчиком, но после слов воительницы, мурашки страха пробежали по всему его телу, а капли холодного пота заструились по вискам и шее.

– Вы закончите это утро смертью! – в волнении сказал он – Немедленно прекратите нарушать границы моего эго!

– Ах да, твоё эго – Валькирия усмехнулась – Тебе, усач наверное не сказали, но твоего эго больше не существует. Лопнул пузырь, теперь ты голый.

– Я не голый. Вернее голый, но не в этом смысле – пробормотал аркан.

– Нет ты голый – сказала Валькирия – Как цветок в поле. Открыт Звездным лучам… Открыт ветрам… Качаешься на своих ножках, ждешь бабочек, шмелей, пчёлок…

Гууз неожиданно ясно представил "пчёлок и шмелей": полосатых, пушистых, дружных, и лишь потом понял почему. В комнате слышалось едва заметное жужжание. Это означало, что спасения нет.

В одно мгновение, он почувствовал в своём теле во многих местах острое жжение. Словно он действительно всё-таки дождался пчёл и они пролезли ему в уши, шею, в колени, в пах, внутрь черепа… Дополненная реальность в сознании Гууза погасла. Все импланты всеобщего подлежали замене. Талахаарт действительно оказался "голым", но не на изумрудном поле, а в самых тёмных джунглях, или точнее, в самых райских кущах, галактики.

Лысые обезьяны когда-то покинули джунгли. На их телах были царапины от шипов и колючек, шрамы от клыков и мандибул. Они чесали свои шеи, тщетно пытаясь утихомирить зуд от жал и хоботков насекомых.

Лысые обезьяны, носители эгоистичной ДНК, это самые беззащитные приматы в галактике. Кожа у самых беззащитных приматов в галактике: нежная, тонкая, приятная на ощупь и для поцелуев.

– Я мог погибнуть! – воскликнул аркан – Вы понимаете, что сделали? Вы нарушили все возможные положения по защите личности! Всеобщее вас покарает! Прямо сейчас!

– Ты мне нужен живым – сказала Валькирия – К сожалению для тебя. Ты хотел сдохнуть счастливым, а придётся иначе.

Гууз в бешенстве скинул с себя руку Рене и вскочил с кровати, но вовремя остановился. Валькирия сжимала в руках два стилета. Она в мгновение ока могла превратить его в мёртвую ходячую куклу.

– Сядь мальчик – приказала воительница – и внимательно слушай.

Гууз в сильном волнении сел на кровать.

– Слушай мальчик. Вчера ты показала удивительное знакомство с методами манипулирования сознания – сказала Валькирия – Мне было приятно слушать твои речи, они ласкали слух всех кто был на вечеринке. Наверное если бы мою душу не разрушило горе, мне было бы лестно ввести тебя в мир Чёрных Игр. Чтобы ты на себе ощутил силу и страсть величайших чемпионов в галактике. Но, ты не историк, поэтому поменяемся ролями. Ты будешь знакомить меня с чемпионами ваших игр.

Гууз, был опытный шпион, поэтому отпираться не стал. Он вздохнул, огляделся вокруг, и не нашёл никакой защиты от нанороя.

– Чёрное Возмездие, мне понятно, ты всё знаешь! – сказал Гууз – Твой волшебный внутренний взор, твоя интуиция творят чудеса. Но что прикажешь делать мне? Ведь без маленькой, практически божественной, миниатюрной лжи, мне никогда бы не удалось приблизиться к тебе, не посчастливилось бы взглянуть в твои очи!

– Лада моя первая любовь. Между нами связь крепче чем между матерью и ребёнком. Ты Гууз, и те кто тебя послал, в серьёзной опасности, пощады не будет.

– Я готов умереть – широко улыбаясь, соврал Гууз и протянул руки к потолку – Я счастлив, я готов воспламенить свою душу в радости бессмертия.

– А ты хорош – усмехнулась Валькирия – Но глуп. Гууз, это ведь твоё настоящее имя?! Я знаю… Аркан контрразведки планеты бета-Ко, верно? То, что сейчас делает тебя счастливым, это возможно и не любовь вовсе, а настоящее насилие. Знаешь о чём это говорит? Знаешь? Понимаешь теперь, какое воспламенение ждёт твою душу!

– Нет! Нет! Нет же! – воскликнул Гууз – Да, любовь можно спутать с насилием, но это ни одно и тоже! Любовь приходит к человеку без спроса! Даже если человек этого не хочет, и бежит от чувств, любовь заставляет его чувствовать блаженство! Рен и Гре после пробуждения…

– Ренессанс и Грегорри после пробуждения будут ожидать реакцию всеобщего… Как ты понимаешь у меня есть массив данных из этой комнаты. Подумай, что я могу сделать, и как поступить?

– Вы хотите погубить любовь! Вы объявляете любовь – насилием! – Гууз сжал кулаки – Ладно я, плохой шпион, скверный аркан, но Рене! Ренессанс Ангел! Дитя Возрождения… Его локоны, черты лица, это поэзия космоса, он муза, крылатое дитя… Зачем вы губите его душу? Что будет с ним, если он поверит, что наша любовь, это насилие!

– Ты этого не допустишь – сказала Валькирия – Считай что на твоей морде уздцы, слушайся их, и наивное сердце мальчика будет спасено от боли.

Гууз замер на месте словно надломленный бурей ясень. Нет, он не делал выбор, между любовью и верной службой верховному аркану. Он не пытался понять, как, и откуда, воительница узнала, то, что знать не должна. Он смотрел в глаза чемпионке, и в пылающих чёрных зрачках, хотел найти следы доброты и милосердия, но нашёл только веселье.

– Славно, что ты решил стать послушным – сказала Валькирия – Ладу мы спасём…

– Ладу? – переспросил поникший аркан – Так значит, так зовут обречённую, спасти её проще простого…

Гууз, рассказал, всё что знал о прибытии Лады на Колыбелью, о служанках, о Бледных Знамёнах и пиратах. Сам Гууз не знал как связаны между собой все эти события, но предполагал, что Валькирия всё свяжет сама.

Валькирия слушала молча, но однажды встрепенулась:

– Вы называете нас врагами, но даже близко не понимаете почему. Вам всё равно, кто первым на бете-Ко, назвал нас врагами, и почему, и зачем… Глупые, несчастные мальчики, играющие в войнушку, и в шпионов…

Гууз, пропустил её слова мимо ушей. В настоящей ситуации ему было всё равно: кто, зачем и почему.

У Валькирии был свой план действий, который вызвал у Гууза неприятие до тошноты.

– Что? – от волнения руки Гууза дрожали словно от холода – Я не буду делать ничего подобного! Огненное мясо это ужасное наследие! Рене будет уничтожен. Он не сможет с этим жить…

– Яликризо довольно детально предсказала развитие общности на бете-Ко – сказала воительница – Её знания не подлежат сомнению. Все наши действия будут основаны на её заметках.

– Я не знаю, кто такая эта ваша Яликризо, никогда про неё не слышал, и думаю никто про неё ничего не слышал – ответил Гууз – Но поймите: огненное мясо и огненные фермы это анахронизм, дурное наследие. Мы хотим от него избавиться, забыть как страшный сон. Из-за подобных ветхих исторических осколков у нас идёт война.

– Война у вас идёт, согласна с тобой – сказала Валькирия – Историю этой войны напишут через сотни лет, и те кто будет её писать будут покалечены, так же как и ты.

– Мы про одну и туже войну говорим?

– Возможно…

Гууз, некоторое время сопротивлялся, предлагал другие способы спасения Лады, без насилия и крови. Но он и сам понимал их фантастичность, абсурдность и шептал всё тише, и тише, пока не заплакал. Он боялся потревожить юношей и плакал, тихо, разрывая горечью гортань и бронхи. Со стороны казалось что он есть горькие конфеты.

– Я раздавлен…

– Теперь ты тот, кто есть на самом деле – сказала Валькирия – Захотел быть историком, так будь им. Теперь ты понимаешь как происходит начало любого исторического события. Так вот это только начало. Готовься.

Валькирия неуловимым движением спрятала стилеты в складках туники и тихо покинула комнату. Гууз лёг на кровать, обнял своего любимого человека и быстро уснул. Но он продолжал беззвучно плакать во сне, и то бессвязно что-то бормотал:

– Я буду жить вечно! Мы будем жить вечно! Мы в седле могущества! Ты… Ты… Ты грязная… Ты служанка… Вымя… Вымя… Я… Я…

То говорил чистым, поставленным баритоном:

– Деградация… Деградация… Жизнь проще, удовольствия грубее, смех громче, грусть исчезла… Это очевидный процесс эволюции – мозг теряет нейроны, а тело наливается мышечной массой. Сердце приобретает способность самоостановиться, придётся его заменить…

Когда Грегорри и Ренессанс проснулись, Гууз откровенно бредил, он вспоминал своё обучение в огненном табуне, вспоминал своих товарищей, молодых арканов и даже вёл с ними несколько однообразную беседу:

– Один конь хорошо, два коня много – говорил он – Одного коня продам, куплю лошадь. Лошадь хорошо, родится жеребёнок, продам, куплю осла. Конь и лошадь хорошо, два коня и лошадь плохо. Коня продам, куплю ослицу. Продам ослёнка куплю мартышку. Я сильнее мартышки, её я не боюсь…

У Грега и Рене после сна было хорошее настроение.

– Почему ты жив, историк? – сказал Грег – Эгосфера должна была тебя уничтожить.

– Действительно – сказал Рене – Вчера ведь было насилие? Я ничего не путаю? Так почему ты цел, Гууз? Ты должен быть дохлым и тухлым, не правда ли?

– Поговорим за обедом. – пробормотал Гууз – Возможно всеобщее временно сбоит и я сдохну ещё до аперитива.

– Сдохнешь – сказал Рене – я уверен.

Ребята искренне удивлялись живучести Гууза и долго рассуждали по этому поводу, а также по поводу блокаторов удовольствия, которые работают на славу, по поводу науки, по поводу страусов и упаковок фруктов. Только эти рассуждения было не весёлым как раньше, а скорее остервенелым, агрессивным, словно ребятам надоело самим себя слушать, но какая-то невидимая и могущественная сила заставляет их повторять и слушать одни и те же ненавистные слова.

***

Гууз приготовил поздний обед. Кулинарная служба как-то даже слишком чрезвычайно быстро доставила огненное мясо.

– Свари сам – сказал аркан дроиду-курьеру – Чем нибудь посоли, поплюй вместо перца, да и дело с концом.

– Я сварю – сказал к-дроид – И не буду плеваться, а сделаю вкусно. Во всяком случае хочу сделать вкусно, попробую…

– Делай как умеешь – отмахнулся Гууз – Кухню найди сам.

Обед обещал быть скромным.

***

В покоях Валькирии играла тихая, глухая музыка. Её звуковой ряд мало мешал разговорам и скорее всего, оказывал благотворное влияние на пищеварение, улучшая его.

К-дроид приготовил мясо по странному рецепту, оно было покрыто слоем сажи, под которым обнаруживались прилипшие к мышечным волокнам фасолины и горошек.

– Не солил – сказал к-дроид – На вашей кухне отсутствует какое-либо целое оборудование, пришлось готовить по старинке. Хотите знать что с кухней?! Пускай ваш штатный психолог сам объяснит ситуацию.

К-дроид ушёл. Он был, если так можно выразиться, весьма доволен собой, доволен полученным опытом и приобретённым массивом информации.

К обеду подтянулись немногие обитатели особняка. Пришла и Добрая Рут, которая со смехом рассказала как разгромила кухню. Оказывается ночью, в качестве реабилитационного мероприятия был организован ночной пир. Людей было много, еды понадобилось ещё больше, а пожар произошёл из-за кипящего масла, которым залили камин.

– О-хо-хо, какое интересное мясо – сказала она разглядывая блюдо принесённое к-дроидом – Мне кажется эту отбивную коптили над горящим сапогом. Но ничего его ещё можно спасти, более того оно будет самым вкусным, что вы ели на этой планете.

Добрая Рут не соврала, ловко обращаясь ножами. она прямо на обеденном столе, нашинковала огненное мясо на котлеты, и разложила по тарелкам. При этом сухие горошины и фасолины она ловко стряхнула на пол. Мясо было розовым, совсем сырым, но это было не проблемой. Рут залила кусочки острым устричным соусом и вином. Результат превзошёл все ожидания. Уже через пятнадцать минут началось полезное обжорство.

Гууз к мясу не притронулся. И отмёл все вопросы по поводу рецептов его родной планеты и происхождения существ которые пошли в пищу.

– Поросята – отмахнулся он – Есть люди, кто называет этих животных поросятами.

На поросят существа были не похожи, но такая несостыковка никого не взволновала.

Едоки показали отменный аппетит и моральную выдержку. Умяли всё что было подано на стол и ни разу в процессе болтовни и застольных игр не вспомнили и не упомянули Ладу и пропавших сотрудников. Это была хорошая новость.

Добрая Рут высказала мысль что взрыв в Инфоцентре вызвал "полезные страдания", которые в известном смысле помогли людям "понять смысл жизни", и что пока "болит душа", человек становиться настоящей личностью.

– Понимаете – говорила она – "Полезные страдания" возникли в доисторическую эпоху когда человечество было лишь стадом самых беззащитных в галактике приматов. Давно известно, что если люди "полезно страдают" то всё стадо, весь социум крепок как алмаз.

– Страусы, когда страусята умирают с голода, равнодушно взирают на мучение птенцов – закричал Рене – Задача взрослых отгонять хищников, а не кормить детей.

– Это-то здесь причём? – Добрая Рут нахмурила брови – Страусы не люди, и даже не млекопитающие, у этих динозавров свой путь.

– Я мечтаю быть погонщиком страусов – сказал Рене – Когда мне можно приступать к работе?

– Не уверенна, что есть такая профессия…

– Люди, что только не придумали – сказал Грег – возможно такая профессия где-то да, существует…

– Наверное ты прав, придумано много чего…

После мясного блюда принесли ячменную и виноградную воду.

Провели конкурс "Красоты". Победил Партуро, по той же причине, по которой он ранее стал Золотым Апполоном.

Тогда, чтобы проигравшим было не обидно, Добрая Рут предложила провести "манипуляцию эволюционной идентичности".

– Сейчас мало кого волнует происхождение человека – говорила она – И то, что острая боль может вызывать дикое желание размножаться многим покажется лишь забавным фактом. Но такая реакция на боль, есть доказательство того, что человек есть обычное млекопитающее животное. И в плане физиологии и в плане морали. Поэтому если на центры боли в головном мозгу подействовать специальным способом то человеческая особь испытает невыносимую боль и при этом сильнейшее возбуждение, желание оставить потомство, нянчить человеческих поросят. Такое возбуждение не вызвать ни лаской, ни любовью, только болью. Предлагаю всем, прямо сейчас опробовать эту манипуляцию!

– Вы предлагаете довольно странное развлечение… – сказала Валькирия – Обычно люди склонны всё упрощать. Простые эмоции, простые чувства. Всё остальное доступно немногим, как правило несчастным или вовсе не полноценным… Вы предлагаете, прямо сейчас вкусить мир взаимного сочувствия. Вы уверены, что это полезно? Мне вот сомнительно…

– Пускай будет хоть что-то – сказала Рут – иначе я умру со скуки.

– Полагаю скучно теперь не будет – сказала Валькирия и спросила позволения на застольную речь. Ей с радостью позволили.

– Внимание! – сказала воительница – Мы все прошли долгий путь от большой трагедии к нормальной жизни. Давайте сегодня устроим последний, общий прощальный вечер. Вы можете остаться в Раю, или вернуться на Землю, перед вами открыта вся галактика. Но время проведённое вместе останется в нашей памяти на всю жизнь. Мы сильные! Мы хорошие! Ура!

– Ура! – воительнице ответил хор весёлых мужчин и женщин.

Реабилитация продлилась ровно сорок часов. Вопросов, связанных, со столь стремительным излечением не последовало. Эгосфера сразу утвердила слова Валькирии.

Предложение Доброй Рут испытать специальную боль показалось хорошим продолжением вечера. Кто-то говорил что в подобных экспериментах уже участвовал. Был вызван медицинский модуль.

Валькирия с улыбкой следила за поведением людей. Ей было всё равно что делают сотрудники парка. Она точно знала, что среди тех людей кто сегодня всё-таки добрался до столов, мало кто задумался об истоках этой странной идеи: что раз человек стадное животное, лысая обезьяна, и как вид родился в жестоких условиях естественного отбора, то боль для него благо. Воительнице эти выкладки казались как минимум спорными.

Как только Гууз Талахаарт просветлел от виноградных паров и сладострастно ухмыльнулся, когда вся свита Валькирии, а также Летиция, Грег и Рене отправились в гости к аркану на Колыбелью. Поводом был общий восторг по поводу тонкого вкуса огненного мяса. Это было искреннее желание во что бы то ни стало посетить огненные фермы. Эгосфера это путешествие посчитала уместным.