Текст книги "Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ)"

Автор книги: Петр Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц)

– Быстро и тихо возвращайтесь к остальным – сказал один из военных – и делай то, что делают все. Хватит выделяться из толпы. Мы всех запомнили…

Летиция сделала ещё несколько шагов назад и вернулась в Зал… Вскоре вслед за ней зашли участники потасовки.

Ван Гог зашёл последним. Его лицо было в крови, под глазами набухали тёмно-синие мешки.

– Я упал со скалы – сказал он, коллегам – Пытался найти проход в Инфоцентр, и сорвался в расщелину. Спасать должны профессионалы. Мы можем лишь понадеяться на их опыт. Эта трагедия выбила меня из колеи. Мне нужно получить помощь.

– Мы ему помогли выбраться – сказал кто-то из поваров – Ван Гог сильный человек. Всё с ним будет в порядке.

Летиция отвернулась. Первый факт, который она решила хорошенько запомнить. Человека и всех людей легко ввести в заблуждение и обмануть.

18. Предсказание будущего

В перерывах между этапами Чёрной игры, график Валькирии был расписан буквально по часам. Это был однообразный круг: процедур, тренировок, обязанностей и удовольствия. Стрельба, встречи с городами и планетами, каменные ванны наполненные соком душистых растений, личный табун лошадей и размышления о будущем – вполне удобная жизнь, без тягот упущенных возможностей.

После взрыва в парке и исчезновения Лады, Валькирия несмотря на острую необходимость не могла прервать череду тренировок и отдыха. Это был бы удар по здоровью от которого Валькирия не смогла бы оправиться.

Партуро и Артетта сразу после получения печального известия пришли в покои воительницы. Всем троим требовалась поддержка.

– В детских книгах можно найти много мудрости – сказала Артетта, вспоминая привычки сударыни – Может что-нибудь прочесть вслух? Несколько книжек у нас здесь есть.

– Это книги Ладошки… – прошептала воительница – Почитай конечно, может услышу что-нибудь важное…

Валькирия лежала покрытая миоидом как пледом. К её черепу и по всему телу в точках нервных сплетений прилипли присоски Стабилизатора квантовых явлений. Из её глаз текли слёзы.

Артетта открыла книжку под названием: "Как предсказать будущие":

– Ребята для предсказания будущего надо точно знать что такое время и как оно связано с прошлым и настоящем. – прочла она. На странице были пометки. Некоторые слова и буквы то зачёркивали, то расчёркивали, то зачёркивали вновь. Особенно много исправлений было в следующих строчках:

"Нельзя предсказать будущие, но можно попробовать его изменить. Нельзя предсказать прошлое, но можно попробовать его изменить."

"Нельзя изменить будущие, но можно попробовать его предсказать. Нельзя изменить прошлое, но можно попробовать его предсказать."

– Помню, помню эти строчки – сказала Валькирия – Лада любила их повторять. Она считала что кусками этих строк можно описать всю жизнь человека.

– В книжке пишут о жизни, прошлом и будущем квантов, элементарных частиц. О человеке тут ничего не сказано.

– Лада верила что люди в настоящем меняют и своё прошлое и своё будущие. И если мы поймём принципы изменений, то сможем сделать галактику лучше… – сказала Валькирия – Для неё всё было важно: куски фраз, словосочетания, слова, буквы, звуки…

– Абсурд! Нелепица – сказала Партуро – Лысая обезьяна не в состоянии предсказать будущие ни для себя самого, ни для своего племени. В этом есть своя прелесть, мистический мрак судьбы. Важно только одно: человеку надо так пройти путь от рождения к смерти, чтобы после смерти остался устойчивый виртуальный последыш, а значит возможное бессмертие. Как именно правильно идти указано в религиозных шаблонах эгосферы. Вот в них много мудрости.

– Виртуальный последыш только в теории неподвластен времени – сказала Валькирия – На практике иногда они затухают и гаснут.

– В любом случае религиозные шаблоны отрицают возможность предсказания будущего. Эта детская книжка не содержит мудрости она, лжёт!

– Партуро ты не прав – тихо сказала Артетта – Искусственный Интеллект описывает и предсказывает возможное будущего. Иначе как по твоему работают протоколы эгосферы и вся межпланетная социальная система? ИИ работает мягче чем профессиональные предсказатели судьбы, и допускает ошибки на семьдесят три процента реже…

– Эту цифру, семьдесят три процента, тебе твой и-мозг подсказал?

– Да, но это не важно. Эгосфера просчитывает будущие как человека так и групп людей, разве это не прекрасно?

Партуро замолчал. Он не хотел отвечать.

– Предсказать жизнь группы людей… – грустно сказала Валькирия – Группы людей которая жила в горной долине и занималась историей и ботаникой…

Артетта побледнела и захлопнула книжку: – Не могу видеть пометки её рукой – сказала она сквозь слёзы – Мне страшно.

В уголке покоев возникло серебристое облачко.

– Разрешить – сказала Валькирия.

Облачко растаяло и на его месте возникла голограмма рыжеволосой женщины, облачённой в серебристую ткань.

– Алька, что ты чувствуешь – с ходу сказала Янтарь – Что тебе подсказывает сердце?

– Быть вечным чемпионом невозможно, даже если есть такое желание – печально сказала воительница, у неё вновь проступили слёзы – У любого человека с возрастом тают жизненные силы.

– Эх жаль, в твоих словах нет ничего конкретного… – Янтарь от недовольства прикусила губы. Только сейчас мамочка обратила внимание, что все трое кого она видит: и Валькирия, и Партуро и Артетта, плачут – Лысые обезьяны должны стойко и мужественно переносить личные трагедии и утраты – строго сказала она – Стандартные протоколы эгосферы легко приглушают любую тоску и грусть, и каждому дают моральную поддержку: жалость, утешение, отвлечение, покой. Сердечные и духовные раны, как известно, нельзя зашить нитками, они стягиваются без рубцов.

Янтарь закончила говорить, но ей никто не ответил. Тогда она продолжила, словно боялась тягостную тишину:

– Конечно! Лысые обезьяны стадные животные – сказала она – Любую смерть люди лучше переживают сообща. Но личные утраты это ничто по сравнению с ужасом который возникает в стаде под угрозой гибели самого стада, ужас перед изменением структуры стада. Лысые обезьяны от жгучего страха, в панике, начинают рьяно спорить, формируют органы власти, создают философские концепции об этике и морали, познают глубочайшие тайны вселенной и всё равно не могут избавиться от кошмара оказаться один на один с жестокой реальностью мира. Лысые обезьяны самые беспомощные приматы в галактике.

– Лады бы знала что тебе ответить – тихо сказал Партуро. Его горло смягчённое горечью выдавало высокие, нежные звуки – Но её с нами нет. И где она, где её душа никто не знает. Это боль, которая разрушает наши сердца.

– Я могу точно предсказать и пересказать слова Лады – сказала Артетта – Она бы сказала что стадо может легко превратиться в стаю или в лежбище. Когда люди поверят в возможность магии превращения, их страх исчезнет.

– И кто может сделать такое превращение?

– Как кто?! – Артетта скромно, только одной светлой чистотой, улыбнулась – Конечно волшебник!

– Или волшебница! – добавила Валькирия.

– Эволюция социума это страшный процесс, ужасный, и его нельзя остановить. Эгосфера не имеет таких протоколов – закричала Янтарь – Даже предстоящие выборы в Галактический сенат приобрели зловещий ореол! Люди знают что это событие не только войдёт в анналы истории но и хорошенько перетряхнёт всё человеческое общество! Исчезнет тысячелетний духовный опыт, изменятся моральные императивы, и вдруг например возникнет какая нибудь новая, чужеродная аристократия!

– Всё хватит! Стоп! – сказала Валькирия – Ты нас не утешаешь, а даже наоборот… А раз так проваливай на свою планету, иначе будет худо.

– Ты такая я же злая как… – продолжила кричать Янтарь, но ей не дали кончить, воительница прервала трансляцию.

– Что это было? – спросил Партуро – столько много неуместных слов…

– Она озвучила свои страхи – сказала Артетта – Видимо без смертельных утрат мамочка не может разобраться в своей душе. Не может понять что её сердце боится, а что любит.

– Ты не права – сказала Валькирия – Янтарь прекрасно знает кого любить, а кого ненавидеть. Она мудрая женщина. Дело в другом. Исчезновение Лады возможно перетряхнёт всю галактику почище выборов, и это её страх. Вдруг волшебство перехода стада в стаю уже запущен.

– Разве такое возможно? – спросил Партуро – Один человек и сотни населённых планет

– Собирайте свиту, мы отправляемся в путь. Скоро сами всё поймёте.

Валькирия закончила процедуру. Помощницы сняли с неё тяжи миоида и аккуратно поместили его в контейнер. Присоски стабилизатора смоченные горьким потом тоски отвалились сами. Так не должно было быть, сеанс желательно было повторить, но никто воительнице не сказал ни слова. Потолок и стены в её покоях приобрёл круглую форму и ослепительно белый цвет.

***

Происшествие в парке Каменное молоко вызвало волнение информационной плотности лишь на низших уровнях планетарной эгосферы. Эти уровни называются пеной. События и новости исчезают в пене без следа как пузырики в ячменной воде. Ведь пузырики в ячменной или любой другой газированной жидкости состоят из воздуха.

Трагедия, формальная гибель людей не смогла стать триггером человеческого сочувствие и сострадания. Исчезновение целой научной группы, помимо армейского подразделения, взволновала только самих сотрудников «Молока" их коллег физиков и некоторые семьи.

Пострадавшие члены социума чтобы стойко перенести личную трагедию, позволили эгосфере запустить свои стандартные протоколы. И уже через несколько часов после взрыва в гигантских агроэдемах, в старинных усадьбах, в лачугах отшельников, в техносфере, в космосе, по всей галактике словом везде, где требовалась помощь – помощь была оказана. Психологи, помощники психологов, волонтёры, сим-дроиды начали свою обычную работу. И родственники и друзья пропавших и вообще кто угодно, пусть даже случайный зритель чей пузырек эгосферы дрогнул после взрыва получили утешение и платочек для слёз.

Люди почти на всех своих планетах уже давно активно погрузились в политические дебаты причём полемика стала самым интересным шоу в информационном пространстве. В этом шоу участвуют миллиарды людей. Гигантские человеческие популяции, дрожат от страха и послушно следуют указаниям разных партийных форматоров. Сами форматоры тоже дрожат от страха, но списывают свою дрожь на отвагу и ярость политической борьбы.

19. Хищник и жертва

Утром после трагедии, с восходом Солнца, в администрацию парка потёк ручеёк грустных соболезнований. Сочувствие выражали тысячи людей и организаций. Бывшие работники, посетители, муниципалитеты, объединения археологов, ботаников, кулинаров, форматоров и тысячи других официальных структур в уместной форме, скромно, объявили своё участие. Административная система автоматически обработала всю скорбную корреспонденцию, отправив в ответ уместное эхо благодарности.

Система легко справилась с задачей, так как и соболезнования и отклики были сгенерированы ИИ.

Личных, составленных живым человеком посланий не было ни одного. Их обрабатывать не пришлось. Личные соболезнования теперь иногда считаются грубыми.

Среди пропавших людей были не только работники парка. Для решения текущих вопросов из физического парка "Портал Чёрного подобия № 15.778", чьи сотрудники тоже были в пещере прибыл доктор физики Гранье Длантааре. Его платье состояло из шкуры леопарда и пучков страусиных перьев.

Колоритный чернокожий старик прибыл ещё ночью. Он был известен далеко за пределами планеты Земля, его прибытие слегка заинтересовало военных. Но их интерес быстро иссяк. Гранье должен был решать вопросы связанные с трупами, и так как трупов пока нет, его поместили на одну из террас кулинарного отдела, в почти добровольное уединение и разрешили пользоваться одеялом.

Летиция и её коллеги были собраны в Зале Собраний, но никто не испытывал неудобств от временного ограничения личного пространства.

Среди изнурённых, испуганных, отравленных фармакологией людей возникла и распространилась общая мысль что: военные это профессиональные спасатели, и они сделают: всё возможное для спасения жизней. А оружие им требуется на случай нападения нелегальных маргинальных организаций. Ведь маргиналы "отринули моральный закон".

Себя же сотрудники парка мнили – как «ближайший, готовый в любой момент прийти на подмогу резерв». Повара, горные рабочие, специалисты по досугу детей, дроидотехники и многие другие, все дружно успокоились. Иных вариантов для действий, кроме спокойствия не было. С раннего утра коллеги занимались привычными делами: общались, потребляли новости вперемешку с продовольствием и заключали временные романтические отношения.

Одним из главных факторов срочной реабилитации и преодоления неврозов считается еда. Еду предлагали назойливо – чарующие запахи свежей выпечки, волшебные чавкающие звуки витали в воздухе. Дроиды довольно громко обсуждали копчёную форель.

Летиция сидела в одиночестве. У неё всё ещё была потушена эгосфера. Видимо военные ей не доверяли раз, отрезали от информационных потоков. Летиция отвечала им взаимностью, по поводу людей с оружием она иллюзий не питала.

Летиция размышляла, она хотела понять суть эксперимента, который затеяла Лада. Её злило, что из спасателей, никто не пытался выяснить что именно планировалось в Инфоцентре.

Лисёнок хотела получить информацию от своих коллег, но физически не могла это сделать. Не могла, потому что все последние, взрослые годы её сознание находилось в состоянии слабости и беспомощности. Её голосок, особенно в состоянии стресса, был не громче чем писк новорождённого котёнка. Она могла говорить только очень тихим голоском глотая слёзы. Этим всегда невольно пользовалась Валерия и кое-кто ещё.

В бессилии Летиция закрыла глаза и ушла в страну мечтаний и фантазии. Грезить у лисёнка всегда получалось хорошо. В её сознании всплывали яркие образы, которые жили своей собственной жизнью, имели свой характер и были отражением душевных ран.

Ей чудилось что она вскочила на сцену и издала древний вопль страсти и весь Зал Собраний обратил на неё внимание, но на не стушевалась, а эмоционально, с особым трагическим эротизмом, рассказала всей планете о своей первой, оборванной взрывом влюблённости.

Ипредставлялось Летиции, что после этого поступка, возникла волнительная цепь событий в заключении которой она удирала из парка на фаэтоне в компании с сильным, много уже повидавшем и поэтому курящим трубку мужчиной. Мужчина был в шляпе и говорил сквозь зубы, отрывисто и резко:

– Твоя речь возбудило внимание публики. Поздравляю!

– Спасибо – мямлила Летиция.

– И чего ты добилась? А? Твоё тело увидела вся галактика! Это мерзко! Твоё тело уже скопировали и сделали виртуальную копию. Это мерзко! Ты об этом мечтала всю жизнь?! Ты об этом мечтала? Об этом? Дрянь! Дрянь! Дрянь! Мерзость!

– Нет… Пожалуйста, нет… – голос Летиции дрожал.

– Тело скопировано, это истинный факт. Теперь его будут использовать с-дроиды и пираты. Ты не сможешь этому препятствовать. Не сможешь! Тебя будут использовать! – мужчина говорил очень грубо – Ты дрянь, теперь всегда будешь грязной!

– Нет…

– Тебе дрянь надо было раньше думать, и во всём положится на меня!

– Нет…

– Ты слышишь? Летиция ты меня слышишь?

– Слышу…

– Тебе стоило бы связаться со мной. Я бы прилетел и всё исправил! Я всегда всё исправляю!

– И что бы ты сделал в первую очередь? – Летиция замерла в ожидании ответа. Она не чувствовала что говорит сама с собой.

– Я?! Я… Я, бы… Я, бы… мужчина заволновался, его грозный тон снизошёл до детского лепета и он умолк.

Летиция внимательно смотрела на своё альтер эго. Мужчина в шляпе мог бы запугать лисёнка, но она, женщина чьё сердце познала влюблённость, теперь была сильной и грозной. У неё прорезались клыки.

– Ты бы конечно исправил? Я тебя правильно услышала? – Летиция зло, в фантазии и на яву, улыбнулась. – Что бы ты исправил? Что ты можешь исправить? Почистить свою трубку и всыпать в неё космической пыльцы? На что ты ещё способен? А?

У мужчины затряслись губы, а пальцы стали сколькими от пота. Трубка, выскользнула и со стуком упала на пол.

– Тебя пугает моя энергия? – закричала Летиция – Ты испугался молодую, веснушчатую девушку?! Жалкий слизняк! Ты жалкая слабая замарашка! Как я рада, что тебя не существует! Как я рада, что тебя не видела сударыня! Мне не придётся пачкать каблуки настоящей красной водой! Прощай, ты мне больше не нужен!

Мужчина повалился на пол, и Летиция с улыбкой, раздавила его ухоженное лицо тяжелой, зазубренной подошвой альпинистского ботинка. Из раздавленного черепа потекла кровь вперемешку с зелёными соплями и тухлым гноем.

С улыбкой Летиция отвлеклась от своих грёз и открыла глаза. Она буквально почувствовала как разрушился мир иллюзий её старого существования, и перед ней открывается новый реальный мир.

– В следующий раз обращусь к врачу – прошептала она – Зачем страдать, если страдание есть болезнь.

Образ униженного и изувеченного маскулинного самца некоторое время ещё витал перед ней, но вскоре растворился в сверкании хромированных элементов мебели, в блеске сенсорных экранов, в мельтешении складок разноцветных туник. Последним исчезла его шляпа, Летиция мысленно с удовольствием вдогонку плюнула в неё, как следует поступать любой женщине на её месте.

Теперь этот мысленный персонаж не вернётся, никогда. Он умер.

В зале кипела жизнь. Люди создали минисоциум. Сенсорное пространство транслировало историческую драму о Последней войне. Давние события, сменившие уклад всего земного человечества до сих пор будоражили умы и обрастали всё новыми и новыми легендарными событиями. Уничтожение генетических линий людей, ликвидация строптивых стран и кровожадных религий, гражданское мужество, благородство, демонтаж финансовой системы, воплощение в жизнь принципов социального покоя всё это было сражением, кровавой бойней за мир.

Летиция сосредоточилась на экране, но не смогла оказаться внутри виртуального пространства.

– Грязные, вонючие, змеи – впервые в жизни, но сразу со знанием дела выругалась она – Мерзкие угри, отдайте мне мою эгосферу!

Отбросив попытки войти в экран Летиция озираясь вокруг чувствовала гнев. Теперь вместо фильма ей требовался любой другой предмет для умственного сосредоточения, нападения и уничтожения. Её взгляд, как шёлковый платок легко скользил по амфитеатру, по залу, по коллегам, по врачам, по военным, по креслам, по дроидам, кулинарным аппаратам, проводам, лампочкам и нигде не мог остановиться. Постепенно она сосредоточилась на реальности как таковой, и всё пространство вокруг, вдруг оказалось плоским и холодным. И ей захотелось проникнуть под эту плоскость, под черствую кожу, под внутреннюю пахнущую фиалками плёнку обыденности, туда, внутрь, туда, где бьётся сердце настоящей жизни.

И Летиции удалось почувствовать другое сердце. Это было сердце любящего человека. Она закрыла глаза и увидела возможность вывернуть своё тело наизнанку и слиться с другим вывернутым телом. Она чувствовала как в единое тело сливаются кости, сосуды, кровавая мешанина органов и физиологических жидкостей. Картина была слишком красной, слишком тёплой, напоминающей говяжий фарш, кровавую кашу. И эта каша была символом полного утоления желаний. Тело Летиции в этом кровавом месиве было одним из двух компонентов. И когда образы полностью покорили сознания, и она всем телом ощутила прилив адреналина перед её взором нос к носу возникло лицо Лады.

Летиция от страха открыла глаза, но Лада всё также внимательно смотрела на неё. От сударыни пахло фиалками, глаза горели страстным, небесным огнём.

– Мы должны перейти море – сказала она.

– Зачем?

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине – сказала Лада и исчезла.

Летиция ощутила мощный прилив энергии. У этой энергии был привкус пота и крови. По спине лисёнка пробежали мурашки, словно она впервые в жизни, будучи подростком предпочла ванильному мороженому, говяжий, переперченный бифштекс.

Обретя силу Летиция не могла позволить себе быть в одиночестве. Словно хищник она бесцельно побрела между людьми, повторяя одни и те же простые слова, рождённые безусловно в её душе:

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине.

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине.

Лисёнок хотела запомнить эти слова. Запомнить их произнесёнными Ладой, её спокойным фиалковым голосом:

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине.

Летиция так и брела по залу, между садовниками и хороводоводоведами, пока не услышала печальный диалог двух испуганных юношей, Рене и Грега. Летиции не составило труда присоединится к их разговору.

Рене ныл и канючил, Грег угрюмо отвечал. Так ребята спасались от горя.

– Это ужасьненько… Катастрофичненько… После такого оглушительного провала я больше не хочу заниматься наукой… – глотая сопельки повторял Рене – Печальненько… Злополучненько… Ужасьненько… Совсем не хочу видеть науку… Совсем, совсем не хочу. Ещё два три таких эксперимента и мы расколем планету. И ради чего? Грег ты понял что мы исследовали?

– Вроде бы сухую глину.

– А зачем?

– Не помню… Директор обещал веселье, но мне совсем не весело.

– И мне тоже.

– Ребята вам и не должно быть весело – сказала Летиция – Гибель людей это трагедия. Ваши переживания и слёзы будут включены в уровень социального покоя. Когда вы вновь будите свободны в принятии решений, то вас сразу допустят к следующей ступени личностного роста. И если так вам угодно, то конечно, больше никакой науки.

– Соблазнительненько… Я мечтаю быть погонщиком страусов. Или может быть создателем новой упаковки для авокадо. Гре как ты думаешь миру нужна упаковка для фруктов? Новёхонькая… Такая чтобы плод оставался мягким, но не перезрелым хотя бы четырьненька днянька…

– Такая упаковка нужна – ответил Грегорри. Он дремал и поэтому говорил сиплым голосом.

– Страусы, вы так далеки от меня… А авокадо близенько…

– Создание упаковки это тоже научная работа.

– Страусы, страусы! Милые страусы, бегите ко мне! Скоро мы встретимся, где-нибудь в саванненьке. Под золотым испанским солнценьком… а авокадо пусть дальше гниёт в тарелочкаках…

– Научная работа не всегда связана с трупами – сказала Летиция.

– Мы не имеем никакого отношения к этому тупому эксперименту – воскликнул Рене, резко бросив канючить и кривляться – Я не дурак! Я знаю что ты хочешь всё узнать про нашу работу. Так вот что я тебе скажу Литя, мы работали всего три раза, и выполнили лишь одно задание! Три раза, одно задание! Три, одно! Понятно?

– Рен успокойся! – сказал Грегорри – Литя, извини Рена. Он говорит то, чему его научил с-дроид. Сам он не умеет отвечать на вопросы. Мы подготовились заранее отвечать по поводу нашей научной группы, но ты первая кто нас хоть о чём-то спросила. Рен волнуется, сама понимаешь, первая попытка говорить своими словами, волнительный момент.

– Я понимаю – сказала Летиция – Не волнуйтесь ребята у вас хорошо получается и говорить, и слушать. Но вообще это странно что вам совсем никто не задавал вопросов…

– Всем всё равно – сказал Грег – видимо эгосфера сама всё знает. Наши показания не нужны.

– А ведь мы единственные кто выжил из группы, из группопопочки…

– Рене успокойся – сказал Грегорри – Твоё нытье хуже всего. Тем более только благодаря тебе мы оказались здесь, на краю бездны.

– Это почему?

– Ну освежи память! Ведь именно ты первый начал заниматься наукой, ещё в школе. Помнишь, как в шестом классе, ты прорастил горошину в левой ноздре? вот тото же.

Ренессанс зажмурился от удовольствия: – Я помню Гре, всё помню, и это была замечательная, умопомрачительная идея! С этим шариком душистого горошка я сделал важное открытие! Горошины любит сопли. Ах, жалко что кроме нас об этом никто не знает. Но я надеюсь знание само найдёт путь к развитию!

– А помнишь твои эксперименты с жужжалками? ведь тогда ты тоже рисковал жизнью…

– О да! – Ренессанс расцвёл и зарумянился словно молодая невеста – Я проглотил осу и шмеля. Какие же удивительные ощущения я испытывал когда они жужжали в моём животе. Жужжали! Понимаешь, Литя? В моём желудке жужжала оса, а потом ещё и шмель. Именно тогда я решил связать себя с наукой и потом мы оказались здесь. Гре абсолютно прав.

– О, да… Я прав… – сказал Грег сонным голосом – Ты Рен всегда был умным. Придумай ещё что-нибудь и тогда наш уровень социального покоя взметнётся до небес…

– Зачем ты это делал? – воскликнула Летиция, которая с увлечением слушала диалог – Оса могла ужалить слизистую!

– Она и ужалила. Несколько раз. И шмель тоже.

– Ужас… – сказала Летиция.

Повисло неловкое молчание. Ребята смотрели на девушку, девушка смотрела на них. Они втроём были ровесниками словно слепленными из одного теста, бездетными, рано покинувшими свои агроэдемы. Только Летиция смотрела на юношей как на маленьких милых котят, а юноши смотрели на девушку, робко как котята косятся на гусыню. Котята хищники, гусыня добыча. Вкусная добыча, большая добыча, с крыльями, с лапами и клювом размером с голову мамы.

– Так вы, получается, были в научной группе Лады? – спросила Летиция после натянутой паузы – Чем занимались?

– Рен же уже всё сказал – пробурчал Грег – нам нечего добавить…

– Мне лень повторять… – мотнул головой Рене – Лить глянь потом сама, в эгосфере… Пересматривай… Я был хорош!

– Точно нечего добавить?! – строго сказала Летиция, и сама удивилась властности своего голоса – Почему тогда произошёл взрыв? Разве сухая глина может детонировать?

– Может конечно – насупился Грег – Мы с Реном это сами выяснили. У нас есть доказательства…

Ребята послушно порылись в складках своих одеяний и выудили несколько кусочков горелого картона.

– Вот эта глина хорошо горит – сказал Грег.

– А раз горит, то может и взрываться – добавил Рене – Лада не верила, а гляди-ка кто оказался прав. Мы были правы! Глина и горит и взрывается!

Летиция повертела обугленные клочки в руках и вернула их ребятам.

– Как только мы смогли сжечь глину, Лада нас зауважала – сказал Грег

– Она сделала нам патенты на боевое оружие!

– Боевое оружие!? Но зачем?

– Она посчитала что с оружием я и Грегори приобретём мужественность – сказал Рене – Теперь мы крутые мужики!

– А ещё она говорила что тишину нельзя нарушить выстрелом – сказал Грег – Получение патента было самым главным нашим заданием в рамках работы нашей научной группы. Слушай, Литя ты теперь знаешь весь наш научный путь. Мы уже учёные?

Летиция задумалась. Она не понимала, зачем, а главное как сударыня, смогла без огласки в административной системе, ввести в парк боевое оружие. Такие возможности отсутствуют у кого бы то ни было. А вот у Лады получается были.

Ренессанс шмыгнул носом, стесняясь высморкаться.

– Так мы уже учёные? – спросил он.

– Да, конечно – сказала Летиция – Вы ребята учёные. Поздравляю! Не знаю как называются люди, которые изучают сухую глину, но в её исследовании у вас самый большой опыт в галактике.

– Ура! – закричал Рене – Мы учёные! Мы крутые мужики-учёные! Предлагаю отметить наш вклад в науку!

– Всегда готов – сказал Грег – Пойдёмте поближе к кулинарии!

– Пойдёмте – сказала Летиция.

***

Еда, снедь, добыча, пища, яства, питание, трапеза: лучшее и самое надёжное средство от грусти и тоски. Еда входит в стандартные протоколы эгосферы, продовольствие создано самой природой. Это лучший дар мира человеку.

Летиция легко согласилась с Рене, по поводу перекуса. И вообще она считала Рена славным мальчиком. Ещё пол года назад она фантазировала о совместной с ним супружеской жизни: или в воспитании детей, или в составе пиратской шайки. Рене казался ей элитным, ярким бунтарём, который вопреки рекомендациям эгосферы принимал блокаторы гормонов идентичности. До встречи с сударыней – он был недоступная мечта. Теперь, лишь один из подчинённых. Сам Ренессанс раньше Летицию не замечал, а теперь стало уже поздно.

В кулинарном отделе было людно. Но столик Летиции был свободен. Это был директорский стол на шесть персон. Ребята взяли громадные, можно сказать лошадиные порции маисовых макарон и с пиететом сели на места директора и его заместителей. Дух административной деятельности за много лет впитался не только в скатерть, но в саму столешницу директорского места. Грег и Рене, всё понимали и теперь величали Летицию не иначе как мадам Пиррен. Мадам Пиррен уже привыкла к такой метаморфозе коллег по парку.

– Это разве вкусно? – спросила Летиция, запах печёного маиса вызывал у неё тоску.

– Вполне – сказал Грег – С рыбным соусом самый смак.

– Маис сладкий, а соус добавляет в букет изысканного послевкусия ароматы икры морских ежей и варёных морских звёзд – сказал Рене.

Юноши щедро сдобрили макаронные горы густым, жёлтым гелем. Это был соус приготовленный из квашеной рыбы. Тягучие, дышащие сероводородом испарения рыбных потрошков вызвали у Летиции выделение слизи в носоглотке. Чувствительный Ренессанс заметил страдания девушки и успокаивающе приобнял её:

– Не плач милая – сказал он и поцеловал её в правую щеку – Ты не одна, мы с тобой.

Летиция почувствовала капельку соуса на своём лице и от едкого аромата из глаз у неё потекли слёзы.

– Ты плачешь мадам Пиррен? – сказал Грег – Мы искренне сочувствуем твоему горю. Если хочешь, то давай, пойдём в горы. Говорят живое пламя костра, и холод утренних скал смягчает тоску и делает грусть светлой.

– Рухнула всего лишь скала – сказала Летиция – Но человек сильнее камней. Я уверена, что сегодняшнее ночное, скажем так приключение, скоро закончится счастливым рассветом. Спасательные работы идут полным ходом. Человек не может погибнуть просто так. В вечности не исчезает ни одного звука, ни одной буквы.

– Ты права – сказал Рене и заплакал – Мадам Пиррен ты права.

Он хотел поцеловать Летицию в губы, но не решился, закашлял и подавился соусом. На мадам Пиррен полетела тучка из жёлтых, густых капель. Теперь Летиция чувствовала не только запах, но и вкус квашеных рыбьих голов.

– Ренессанс не убивайся так – сказал Грег – Мы справимся. Мы обязательно справимся, и ты будешь счастливым погонщиком страусов!

– Не-ет – хныкал Рене умудряясь одновременно и плакать и с причмокиванием поедать макароны – Я буду создавать упаковку для авокадо.

– Нет Рен! Нет же! Тебе дали патент на оружие. Ты знаешь зачем? Ты знаешь? Это, чтобы защищать страусят! Ведь у страусят в саванне много врагов!

– Ты прав! – воскликнул Рене – Греггори ты прав! Я буду защищать страусят! С оружием в саване я сильнее всех!

– С оружием ты и здесь сильнее всех!

– Точно! Ура!

Рене вскочил на ноги и весело засмеялся. Он смеялся долго, с искрой, широко раскрыв рот. И всё это время мадам Пиррен находилась под рыбномаисовым дождём.

Летиция еле сдержала приступ рвоты, вежливо закончила разговор с ребятами и направилась в уборную. Она знала, что её будет тошнить. Будет тошнить как лисёнка, который по глупости объелся морскими звёздами.