Текст книги "Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ)"

Автор книги: Петр Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц)

В уборной на стене весело большое зеркало сделанное из стекла. Когда Летиция увидела своё отражение она испытала гордость. Пылающие глаза, скованные ярости губы и бледные щёки покрытые золотыми веснушками.

– Я хищник – сказала она себе – Теперь буду ждать жертву. Она сама придёт ко мне. Жертва всегда сама приходит к хищнику.

В уборной мадам Пиррен задержалась на более длительное время чем требовала ситуация. Она посетила паровую баню и сменила тунику.

В это время Зал Собраний прибыла Валькирия со свитой, но мадам Пиррен не сочла нужным приветствовать её и следила за гостями по трансляции.

Валькирия была официальным компаньоном сударыни и её сердечным другом. Велась прямая, общегалактическая трансляция. Некоторые сотрудники парка, не могли сдержать эмоции от встречи с воительницей и бились в экстазе – с гортанными воплями прыгали по креслам словно дикие приматы.

Такое поведение, на фоне острого стресса, было признано уместным.

Сотрудники парка, а также военные и психологи организовали для Валькирии почётный коридор славы. Так на всех планетах встречают чемпионов Игры.

Бешеный экстаз был первым запланированным этапом реабилитации пострадавших. Всё согласно протоколам эгосферы. Остальные этапы было решено, по предложению Валькирии, провести на планете Рай.

Отказников было немного. Повар Ван Гог, его друзья по кулинарному отделу. Горные отшельники. Многие из них совсем не обратили внимания на взрыв и военную операцию и продолжали заниматься своими делами.

Летиция понимала, что участие Валькирии вызывает любовную коллизию. Которую надо было решать. Но вместо приемлемого решения, Летиция выбрала маргинальное. Она в банном комплексе вскрыла техническую панель, забралась в помещение насосной станции и заперлась в нём.

– Мы должны пересечь море! – шептала она – Лада я пересеку море, я найду тебя, даже под самыми тяжёлыми обломками скал.

Валькирию сопровождало два человека мужчина Партуро, он руководил подготовкой к перемещению на Рай, и девушка Артетта, обладательница нейронного импланта, она отвечала за связь воительницы с эгосферой. Артетта, когда пришло время, без затруднений указала Валькирии, место где искать Летицию. И там, в насосной станции, где Летиция застыла в силовом оцепенении, состоялось их близкое знакомство.

Это знакомство прошло по знакомому сценарию. Чёрное Возмездие без церемоний, попыталась сорвать с девушки новую тунику и заключить её в крепкие объятья, но упёрлась в стальной взгляд светлых глаз и опешила.

– Девочка. мне надо взглянуть на тебя – сказала воительница тихо – А здесь темно и я не вижу самое главное.

– Что ты хочешь увидеть?

– Если внимательно взглянуть в твои глаза, то можно понять жива наша Ладошка или нет. Другого способа я не знаю.

– А ты разве сама, не чувствуешь? Твоё сердце более опытное чем моё…

– Теперь уже нет – воительница вздохнула – слишком далеко и долго её носило по галактике… слишком далеко и долго… – с горечью говорила она – Теперь поздно…Мне не удаётся даже злиться…

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине – сказала Летиция.

– Что?! – Валькирия внимательно посмотрела в светлые глаза собеседницы – Повтори!

– Мы должны перейти море, чтобы остаться в тишине…

Воительница мгновенно воспряла духом: – Морем Ладошка называла космос… Галактика очень большая… Надо приготовиться…

– Приготовиться? К чему? Как?

– Ты хищница, значит готовься к самопожертвованию – сказала Воительница – Ты должна ощутить тишину.

– Тишину?

– Да тишину. И готовься. Когда мы достигнем Рая, в твою голову вживят нейронные импланты. Пришло время. Лада была права, когда говорила, что всё происходит вовремя…

Лисёнок ничего не сказал, но море он уже увидел.

20. Перламутровые абрикосы

На третий день своего присутствия в агроэдеме Перламутровые Абрикосы. Джим Конпол как «новые член дружной общины» посетил обязательную экскурсию по знакомству с «историей счастья».

Экскурсоводом выступил дроид старой модели, который наверное проводил сто одна тысяча первую свою экскурсию. ИИ никогда не надоедало, день за днём, год за годом, утром, днём и вечером повторять одни и те же слова совершенно разным в основном равнодушным людям. На ответных реакциях людей ИИ учился и мог модулировать своё поведение.

Экскурсия началась на нижнем ярусе агроэдема в царстве осоки, грибов, насекомых, жаб и лягушек. Флора и фауна разместились в гигантском террариуме размером с десятки футбольных полей. Длинные и широкие коридоры, подсвеченные специальными лампами заполнили рукотворные моховые болота, торфяные озёра и топи.

Дроид кашлянул, почесал голень и с достоинством рассказал что такое агроэдемы. Оказалось что это самые большие постройки в галактике. Разные по форме и местоположению они выполняют только одну функцию – создать пространство для комфортного развития человеческого социума. В стенах и под сводами аграриумов люди чувствуют себя спокойно, безмятежно, здесь отсутствует страх и тревоги. Строят агроэдемы по всей галактике в основном на суше и редко под водой.

Джим был единственным слушателем экскурсовода.

– Вы видели стены и стеклянную крышу, когда прибыли сюда? – угрюмо спросил дроид.

– Ну, э-э-э, видел наверное – сказал Джим.

– Так вот это и есть агроэдем. Скажите честно, эту информацию вы узнали от меня, или догадались сами?

– Э-э-э, я знал заранее что лечу в агроэдем.

– От кого?

– Не знаю, не помню. Это так важно?

– Нет. Просто, то что гигантское здание, где мы сейчас с вами находимся, называется агроэдем, люди обычно узнают от меня, и это основная тема нашей экскурсии.

На ярусе приглушили свет и лягушки сердито заквакали.

– Зачем их посадили сюда? – спросил Джим.

– На других ярусах их обижали, а здесь квакушки в безопасности – вдруг неожиданно нежно сказал дроид – Кроме того видите тут низкие потолки, как выяснилось квакушкам это не доставляет неудобства. Выше двух метров лягушки прыгать не умеют, поэтому о потолочные перекрытия им не пораниться.

– В смысле выше двух метров?! Есть лягушка, которая прыгала на два метра?

– Конечно есть! Есть уникальная лягушка, её зовут Ква-ква-шка, и да, она прыгает очень высоко. Ква-ква-шка чемпионка среди лягушек. Слышали что-нибудь про неё?

– Нет…

– Хотите расскажу её биографию – дроид оживился – Вы знаете физиологию и генетику лягушек?

Джим задумался: – Знаете что – сказал он – Расскажите мне лучше историю агроэдемов. А про лягушек я послушаю потом.

– Эх… Жаль… – дроид расстроился – Ладно пойдёмте отсюда покончим со всем этим.

На следующим ярусе росли камыши, кривые сосны и ходили цапли.

– Разбойники – сказал дроид – Знаете сколько жаб может съесть цапля?

– Расскажите про агроэдем. Как появились эти стены, своды? – Джим проявил принципиальность – Про лягушек послушаю потом, когда-нибудь, никогда…

– Ну это военная разработка, технология создана во время войны – тихо сказал дроид – потолки и стены "словно дышат" материал содержит многочисленные микропоры. В агроэдемах всегда свежий, вкусный воздух. Кстати в отличие от техномиров. Вы слышали, что в космосе…

– Стоп! – Джим прервал дроида – Рассказывайте дальше про стены. Из чего их строят?

– Стены возводятся из любого природного материала, будь то глина, песок или разные фракции камней. Грубо говоря из любой мусорной горной породы, которой полны планеты. В старину по этой технологии строили дешёвые фортификационные сооружения, теперь колоссальные стенки, которые могут возноситься на сотни метров в высоту и простираться на десятки километров в длину.

– Хорошо! А почему строят стены?

– Под прозрачными перекрытиями растут леса, цветут поля, плещутся волны озёр и миниморей. Гигантские крытые пространства, убежища счастья для десятков миллиардов людей, и последние пристанище сотен тысяч видов самых разных растений, животных, грибов и протист. В шутку, агромиры называют фабриками которые, производят продовольствие, кислород и детей. Но применяют и другие эпитеты – "зёрна новой цивилизации", "колыбель галактики", "идеальные миры".

– Отлично! – Джим явно был доволен дроидами – И последний вопрос, а почему строят стены?

– Я называю наш агроэдем – "Персиком без косточки". Хотите попробовать персики без косточек?

– Вы не ответили на мой вопрос! А он очень важный, а для меня, как для историка, и принципиальный… – Джим нахмурил брови – Почему строят стены!

– Почему, почему… – угрюмо ответил дроид – Потому-то потому! Раз не хочешь слушать о лягушках и цаплях, то жди ответы на свои вопросы пока рак на горе свистнет.

Экскурсия закончилась. Дроид медленно удалился на нижний ярус. Джим пожал плечами, знакомство с агроэдемом острой точкой отразилось в его душе, смягчить которую ему оказалось не с кем. Он связался с Доброй Рут.

– Представляешь, представляешь… – хныкал он – Они здесь ничего не знают о "Чувстве Вины Последней войны"! Им тут плевать что агроэдемы создали после Последней Войны как путь спасения от Чувства Вины. Им тут всё равно на историю…

– Последняя Война полумифическое событие – сказала Добрая Рут – Ты сейчас где?

– Аграриум Перламутровый Персик. Шестой ярус, кулинарный отдел.

– Перламутровый Персик!? – Добрая Рут оживилась – Это там где живёт Ква-ква-шка – чемпионка! – воскликнула она – Ну как? Ты её видел? Она прыгала при тебе в высоту?

Джим вздохнул и специально для Рут, и только ради Рут сочинил ироничную мелодраму, историю про свою встречу с лягушкой…

***

Под строительство агроэдемов отводят земли в тех местах где нельзя построить маленький домик и посадить фруктовый сад. Пустыни, солончаки, бесплодные пустоши опаляемые беспощадным Солнцем. Там где ночью иногда шумит ветер такой силы, что разрушает скалы. Эти пространства не содержат в своей структуре не единого бита информации о человеческой истории и цивилизации. Они словно Лунные моря, живут сами по себе, без участия человека и содержат в своём составе лишь песчинки кремнезёма и мёртвые камни. Теперь в таких местах, под стеклянными сводами, наивысшая информационная плотность человеческой цивилизации.

Уже много десятилетий агромиры строят и на других планетах. Но честь создания их остаётся за Землёй, и заселяются они часто землянами. Это одно из доказательств, того что Последняя война прошла именно на бета-Зе.

За надёжными, словно горы, стенами, благоухают райские сады, и цветёт социум построенный на милосердии, товариществе, бескорыстии и доброте. Растут поколения детей, чья вера в справедливость является скорее преимуществом в развитии личности, чем недостатком.

В максимально приближенных к природным, в почти первобытных условиях, а в агроэдемах например, бывают настоящие грозы с молниями и громом и на специальных фермах выращивают, в том числе и кровососущих насекомых, люди испытывают небывалый, замешанный на счастье духовный и интеллектуальный подъём, который в подходящем окружении трансформируется в точки зарождения и роста технологий, науки и искусства.

Агромир Перламутровый Персик должен был стать подходящим домом для доктора истории Джима Конпола. Его профессиональная карьера застопорилась в парке, слишком долго он был директором. И теперь перед ним было множество профессий, которые позволят ему "спастись от смертельной апатии свойственной гениям" и продолжить личностный путь развития.

Он заслужил право выбирать свою следующую должность. Он мог быть всем кем пожелает: уборщиком пальмовых листьев, главным мастером роботостроительного производства, дизайнером чепчиков для сна, производителем умных мыслей. Все должности с точки зрения эгосферы вели к развитию личности, а значит были следующей ступенью в карьере и поводом для обычного счастья.

Но Джим, несмотря на счастье, сбежал из агроэдема при первой возможности. Обозлённый с подавленным при помощи таблеток гневом и неврозом. Он возвращался назад в пыльную горную долину, покрытую искусственной моросью. Правда то что он обозлён, находится в состоянии невроза и постоянно подавляет в себе гнев Конпол много позднее, ближе к осени, когда лежал на дне салона бронированной, летающей, военной машины.

Бегство – это редкое событие в современном обществе.

Жители агромиров редко покидают родные пенаты и мало интересуются чем-либо происходящим за пределами дышащих стен. События, происходящие на планете Земля и на других планетах, под сводами агроэдемов, кажутся виртуальной картинкой сгенерированной искусственным интеллектом глобальной эгосферы.

Бегство Джима Конпола было вызвано печальными обстоятельствами, но свой выбор он сделал самостоятельно.

Первое время, после воссоединения с семьёй, Джим привыкал к новой модели поведения. Во-первых, его эгосферный пузырь больше не имел директорских привилегий, во вторых все его родные не являлись по отношению к нему ни подчинёнными, ни сотрудниками, ни учениками, и в третьих детям и подросткам с ним было скучно.

Обычно Конпол коротал время с другими "бывшими" учёными, чья научная стезя закончилась триумфом и теперь они обладали свободным временем на болтовню и посиделки.

Агроэдемные инженеры и техдизайнеры сторонились подобных компаний.

Джиму было интересно общаться с группой физиков, чья работа в агромире заключалась в попытке придумать новый, полезный, веселящий напиток из силоса и прелых листьев пальм.

– С точки зрение квантовой физики прошлое меняется в зависимости от нашего отношения к нему – говорили Джиму его новые друзья, бывшие специалисты по синим мюонным линиям – Мы берём квант, пукаем на него и раз! У него меняется прошлое. То же и с историей человечества. Берём современное человечество, и раз! Пукаем на него, и хоп! Вам историкам надлежит переписать учебники и другие жалкие книжки.

– Сравнивать людей и кванты это глупо. – ответил Джим – Человек состоит из молекул, а квант из энергий. Разные вещи! Совсем разные вещи! Как можно такое сравнивать – кости, мясо, спин и потенциал? Это не просто глупо, а слишком глупо!

– Бросай Конпол умничать, ты не в роддоме! Очевидно что историю социума при желании, можно изменить. Прямо отсюда, из будущего! Достаточно просто попукать! Вы дорогой Джим всю жизнь изучаете следы чьих-то пуков, и чем дольше вы этим занимаетесь, тем тяжелее и ничтожней ваше существование!

– Чувствуешь запах Джим? – сказал другой собеседник, они все вместе находились на станции по производству силоса – Чувствуешь? Это запах твоей науки.

– А у квантов тоже есть социум? – запальчиво ответил Конпол – Есть? Докажите!

– Джим доказать можно всё что угодно. Зачем тебе это?

– Я слушаю!

– Успокойся Джим, на тебя страшно смотреть!

На Джима действительно было страшно смотреть. В райских садах он изменился. Его лицо приобрело волевые, злые черты, глаза сверкали как при бешенстве. М-оргазм он больше не принимал.

– Нет не успокоюсь! – Конпол вскочил и сжал кулаки – Отвечай, какой у квантов может быть социум?! Какая цивилизация?!

– Хорошо Джим. Как скажешь Джим. Слушай внимательно – ответил собеседник миролюбиво – Я буду говорить, а ты присядь, успокойся, пожалуйста… Мы же отдыхаем… Так вот что такое социум если упрощать систему? Движение энергии и информации по вселенной. Если учесть что наша вселенная плоская, то неважно какая информация находит отражение в ауре единого электрона от человека или кванта. Пукают все одинаково.

– Но люди не плоские! Мы объемные!

– Люди плоские! Просто ты плохо смотришь Джим. А если не хочешь хорошо смотреть то просто поверь…

– Я не хочу в это верить. Я не плоский!

– Успокойся Джим, хоть вера и имеет материальную осенову, но в данном случае это не важно. Возьми любую карту порталов чёрного подобия и ты увидишь что галактика плоская как листок бумаги.

Джиму протянули кружку с экспериментальной силосной водой: – На возьми, проветри свой мозг. Ты слишком серьёзный и не хочешь верить в очевидные вещи.

Доктор Конпол взял кружку, поёжился и отпил глоток. Жидкость пахла молодыми кактусами.

– Джим ты конечно можешь сказать что дескать человеческий социум живёт, меняется, эволюционирует, а кварки только пукают…

– Да вот именно так и скажу! – воскликнул Джим – Как изменились пуки кварков за миллиарды лет?

Собеседники Джима засмеялись

– Прошлые пуки квантов зависят от современных пуков квантов – сказал кто-то – Надо следить только за современными пуками.

– Миллиард лет назад, возможно само время, текло по другому. Может крутилось или виляло… Как в таких условиях пукать? – сказал другой.

– Конпол важно не историческое событие, а его квантовый след, и создаст ли этот след отражение подобий…

– Джим ты слишком напряжён, тебе надо успокоиться. Ты ходишь по интеллектуальному кругу. Будь менее серьёзным. Зачем вообще быть серьёзным? Ведь иначе даже семья не поможет тебе быть менее жалким, и ты не найдёшь никакой, даже иллюзорной жизненной цели.

Но Доктор Конпол хотел быть серьёзным. Он понимал, что разговоры и слова это пустое, к ним нужно относиться легкомысленно, легко. Поспорил и быстро забыл. Но он забывать не мог. Вечером, после разговора про пуки ему казалось что даже от самой музы Клио дурно пахнет.

Конпол старался быть менее серьёзным, и иногда ворчал:

– Смерть свободе! Где персики без косточек? Смерть свободе! Зачем подарили надежду! Смерть свободе!

Пару раз Джим сбегал на Луну. Первый раз случайно, когда дал фаэтону команду вверх и уснул, а проснулся он уже в Океане Невесомости. Так называется гигантская сферическая полость построенная внутри Луны. Люди построили её, чтобы жить. Десятки тысяч домов были построены со внутренней стороны сферы.

Джим пообщался с лунатиками. Угостил их силосной водой. Они обсудили качество контента поставляемого эгосферой. Лунатики были уверены что контент на разных планетах, отличается, и что на Земле он более интересный, чем на Луне. Потом Джим ещё раз слетал к ним в гости. А потом понял, что дышать внутри Луны невозможно, воздух в ней дурно пахнет как пахнет вообще всё вокруг.

По ночам Джим всё чаще покидал своё ложе и шёл к фаэтону. Он улетал прочь от стен, стеклянных куполов и искусственного света в даль во мрак пустыни, где на одинокой скале ветер камни древних руин. Этот ветер не был похож на тот нежный, тёплый поток воздуха, что каждый вечер дул в Каменном Молоке и ласкал окна Ласточкиных сот. Пустынный ветер поднимал в воздух острые песчинки и больно царапал кожу. Джим, как правило, обнажённый бывало долго стоял на камнях, пока боль вызванная ветром, не облегчала душу от дневных дрязг.

И тогда словно обновлённый он мог произнести целый монолог обращаясь только к звёздам освещавших пустыню алмазным блеском:

– Ваш дом считается вершиной технологического развития – говорил Джим, намекая на счастливо спящих родственников и друзей – В нём всё продумано до мельчайших подробностей. В ваших садах растут плодовые деревья, цветы, осоки и тщательно отобранные сорняки. По листьям растений ползают муравьи и тля. Есть паучки, которые ловят мушек. Вы любуетесь ростками и соломой. В ваших домах, бугристые кровати. При этом бугры приносят полезное неудобство. Ваша еда то обильная, то скудная; почти всегда свежая, но, если требуется полезное неудобство вы потребляете лежалую рыбу и кислые вишни. Вы скучны. Ваши лица то румяные пышут здоровьем, то одутловатые во власти контролируемых вирусных инфекций. Раньше я считал, что вы живёте в клетке, но теперь вижу, что мир вывернут наизнанку. И в клетке находится вся галактика, которую вы оградили стеной, а у вас среди бесконечных комнат и блоков, настоящая свобода. И самое ужасное, если раньше люди помнили название каждого агроэдема, то теперь я затрудняюсь сказать сколько их всего построено. Вы заполонили все пустыни, всех континентов многих планет Бета-облака. Вот для чего нужны эти грядущие выборы, вы хотите чтобы всё человечество жило словно в Эдемском саду. Господи как же это меня калит!

Последние фразы доктор истории мог тихо шептать, а мог исступлённо орать, надрывая щёки и горло. Но ни на его шёпот, ни на его бешеный крик, никогда не было ответа. Доктор Конпол разговаривал с пустыней, как если бы он говорил с зеркалом.

Возможно Джим успел бы сменить жизненные цели и стал бы адептом новой какой-нибудь новой организации под названием "Смерть Истории". Но из парка Каменное Молоко пришёл запрос на временное замещение вакантной должности директора и доктор Конпол на него откликнулся.

Запрос пришёл странным способом – к нему напрямую, минуя административные протоколы эгосферы обратился человек в форме, который скрыл своё истинное лицо грубой картонной маской. Это было подозрительно, но законно. Джим, следуя своей интуиции, сразу сорвался с комфортного места и отправился далеко на север, где его ждал привычный мир скал, мороси, кулинарный отдел и пещеры.

В Перламутровом Персике его провожала пара беременных андрогинов и выводок весёлых, резвых детей. Это затягивало проводы и заставляло Джима страдать.

Чтобы скрыть раздражение, Конпол произнёс безликую нудную речь:

– В последние годы люди изменились до неузнаваемости – сказал он, глядя на свои напряжённые ладони – Общество деградирует от низшего и до высшего уровня. Разрушаются связи между родными людьми, исчезает мужество, великодушие, милосердие его заменяет отвага, доброта, чуткость. И я рад, что в плане деградации наши поколения ничем не отличаются от тысяч предыдущих и тысяч последующих поколений. Мы деградируем весело и со свистом, и от скуки точно не умрём!

– Возвращайся дедушка как можно скорее – сказала ему маленькая девочка с тёмно-серыми яркими глазами – Мне так нравиться с тобой бегать по крышам и исследовать барханы.

– И мне с тобой нравиться – кричала другая девочка

– Ты не попрощался с Ква-ква-шкой! – сказал один мальчик. Бутуз который редко улыбался – Вдруг она умрёт до твоего возвращения!

– Она на не умрёт! – сказала андрогин – Ква-ква-шку омолодят наши учёные, и она будет весело прыгать ещё многие долгие годы!

– Ура-а! – закричали все дети – Ура-а! Ура!

Прощание с родными было столь нежным и тёплым, а главное быстрым, что на душе у доктора расплылось большое, безграничное счастье. Он покидал свой личный, персональный ад.

***

Военный фаэтон летел без остановок и торможений, стремительно словно метеор и плавно словно клин журавлей. Автопилот был настроен таким образом, чтобы пассажиры не ощущали полёт, а чувствовали себя твёрдо, как на поверхности планеты. Доктор истории в одиночестве находился в салоне. Он дремал на полу, убаюканный строгим, симметричным интерьером военного судна. Из имущества у него с собой была потрёпанная простыня и котомка с осколками катаны.

Парк принял своего бывшего директора ночной духотой, разбавленной страхом и горем. Было тихо. Если и шла спасательная операция то звуки от производящихся работ были тише чем стрекот цикад и кузнечиков.

Перед посадкой на землю Джим принял м-оргазм. Больше никакие желания не напоминали ему о Перламутровом Персике. Временный директор парка был пуст и открыт к возвращению домой.

Доктора Конпола встретили два военных офицера без знаков различия. Они хмуро смотрели на долговязого старика и тихо говорили между собой. Была включена пространственная глушилка. То есть их разговор было невозможно отследить. Друг друга они никак не называли. Условно один был РСЗ – руководитель старше по званию, второй РМЗ – руководитель младше по званию. К Джиму они относились с нескрываемым отвращением:

– Что это за клоун? – сказал один из них – Почему я не могу рецензировать его эгосферу?

– Моя эгосфера, это лишь формальность! – бодро воскликнул доктор истории – Здесь в парке, мне не требуется государственная поддержка. Меня все знают и я…

Джим прервал свой монолог и виновато улыбнулся. Офицеры не обращая на него внимание, безразлично продолжали свой разговор. Это безразличие пугало, оно вызывало панику, и заставляло униженно ждать своей участи.

– Он гражданский директор парка, агромировская тля сидящая на таблетках. Для нас она идеальная кандидатура – говорил РМЗ – Чиксуйте его и пусть делает что хочет. Нам он не сможет помешать.

– "Чип контроля состояния организма" в простонародье ЧИКСО хороший подарок к старости – обречённо прошептал Джим.

– Дело чрезвычайной важности – сказал РСЗ – нам нужен объект полностью прозрачный. Неспособный даже на малейшую психическую тень. Иначе будут проблемы.

– Какого рода проблемы?

– Неизвестно. Подробности утром. Но я слышал… – и военные перешли на неразличимый шёпот.

Конпол ждал конца разговора, это было невыносимо. Он не знал как вести себя, радоваться ли чипированию или грустить. Каким быть серьёзным или весёлым… Когда ожидание затянулось, он сделал вид что, принял таблетку и весело воскликнул:

– Мне повезло! О боже как я счастлив, что мне повезло! Словно вновь подарили обручальное кольцо! Словно вручили космический, полынный леденец! Словно дары вселенной льются на меня дождём! – Джим вполне реалистично изображал радость – Мне повезло! И стоит порадоваться такому счастливому случаю. Спасибо, что вы выбрали именно меня! Я польщён! Я…

– Хватит! – рявкнул РМЗ – Хватит паясничать! Скоро мы будем мониторить уровень серотонина в твоих худосочных мозгах, и тогда оценим твою никчемную дружбу. А сейчас давай отбросим формальность и настроим деловые отношения.

– Я счастлив что у меня появится ЧИКСО – сказал Джим – Говорят этот чип обеспечивает бессмертие теперь пришла и моя очередь.

– Агрономическая тля – выругался РСЗ и раздраженно плюнул на песок – Вы мистер Конполпытаетесь предстать перед нами в виде пугливого старикашки, скрывающего своё прошлое за бесконечной иронией и пошлыми шутками. Вы хотите использовать свой страх чтобы на его основании поставить памятник собственного превосходства, – не так ли мистер Конпол? Вы хотите таким образом намекнуть на своё героическое прошлое. Так ведь? Сейчас стало модным испытывать страх, а вы подвержены современным тенденциям, не так ли? Вам хочется героизировать тот случай, который произошёл много лет назад, когда вас запугали так, что вы до сих пор дрожите. Так ведь? Правильно я излагаю?

– Вы верно излагаете – соврал Джим – Но скажите каким образом мне ещё принять в управление парк от вооружённых людей без знаков отличия. Это не тот случай где от меня требуется героизм и отвага.

Военные переглянулись и РМЗ подал рукой резкий сигнал. В следующую секунду Джима схватили сильные руки и повалили на землю. Доктор испугался. Он не заметил как подошли солдаты и дроид, которые теперь крепко его держали.

Джим почувствовал на шее нежный захват пластиковых щупалец. Это работал медицинский дроид. Его действия были менее болезненны чем руки людей. Щёлкнул пневматический компрессор, гражданский директор ничего не почувствовал, но он знал, что в его шейных мышцах между яремной веной и сонной артерией появилась цепочка маленьких инородных тел, медленно, с помощью нейрокорешков, врастающих в плоть, опутывающих её… – "Чип контроля состояния организма", ЧИКСО.

– Спасибо, что чипировали меня вот так явно и честно – нарочито вежливо и любезно сказал Джим. После экзекуции он распластался на земле и вставать не собирался – Мне бы не понравилось если бы моё тело использовали секретно в тайне от меня. Впрочем, я уверен, что мои нейроны несут россыпь ваших имплантов, ведь по другому не бывает.

– Почему это чучело нас боится? – спросил человек в гражданской тунике, и Джим понял что это говорит профессиональный психолог – Вы хорошо проверили его биографию? Чем он занимался во времена юношеской беспечности и безнаказанности?

– Ничем особым. Правда белые пятна есть…

– Эти белые пятна крошечные как сферы нанороя. Сейчас он обычная тля – сказал РМЗ – А в юности мистер Конпол помог реорганизовать террористическую группировку "Смерть свободы", о чем теперь помалкивает. Ведь помалкиваешь, да?

– Ну да – растерялся Джим.

– Правильно. Помалкивай. А лучше переформатируй память. Почему кстати не провел процедуру. Кто твой врач?

– Доктор социальной психологии Эрнст Твигг.

– Локус Сахара. Агроэдем. – прокомментировал слова Джима м-дроид.

– Смерть Свободы было объединение довольно влиятельных людей – сказал Джим – и покончить с ней смогли тоже влиятельные люди.

– Хочешь таблетку из космоса? – спросил психолог.

– Смерть Свободы была влиятельной организацией – повторил Джим – наверное вы знаете почему их реорганизовали?

Военные услышали в словах доктора угрозу, но оставили её без внимания. Как только ЧИКСО был настроен и начал работу, они потеряли к гражданскому директору парка интерес и удалились по направлению к административному корпусу.

Грязный голый человек лежал на спине и смотрел в ночное небо. Он видел, как от Зала Собраний отлетают корабли и направляются в сторону ближайшего межпланетного портала. Пережившие трагедию сотрудники парка направлялись на Рай для реабилитации. Доктор истории облизал губы и почувствовал вкус почвы на зубах скрипнули песчинки.

– Ну вот я и дома – сказал Джим и закрыл глаза.

Вскоре Джима нашёл парковый медицинский модуль, укрыл одеялом и дал снадобье, после которого гражданский директор парка, счастливо засопел и уснул.