Текст книги "Чары Амбремера (ЛП)"

Автор книги: Пьер Певель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

26

Когда Гриффон присоединился к своим спутникам, Изабель де Сен-Жиль сидела на заднем сиденье открытого «Спайкера»; она задремала в золотистой тени каштана, под которым была припаркована машина. Люсьен же разговорился с группой гномов, увлеченных тонко сработанным механизмом. Он немного выпендривался и приглядывал за феями-светлячками, которые все еще порхали вокруг «Спайкера», щупали хромировку и вообще всюду лезли. Эти маленькие существа были, так сказать, не чем иным, как ожившим светом; так что вряд ли они могли наделать большого вреда. Но если бы кто-то из них додумался оказаться под капотом во время заводки мотора, могла случиться трагедия.

Гриффон, с обеспокоенным видом и сигаретою в губах, быстрым шагом приблизился к авто. Он забрался в кабриолет и, устраиваясь рядом с баронессой, чуть не уселся на Азенкура, который свернулся клубочком и спал. Крылатый кот, сонный и ворчливый, почти не сдвигался, и всем приходилось аккуратно умощать свои зады, чтобы не раздавить животное, не уступающее своего места.

Изабель приметила, что маг находился не в духе.

– В путь, – коротко бросил он.

Люсьен взглядом переспросил чародейку, которая сдержанно кивнула. Тогда гном обменялся несколькими рукопожатиями, а затем уселся за руль. Он нажал на кнопку гудка, чтобы отпугнуть фей-светлячков, и замкнул зажигание.

* * *

– Итак? – спросила баронесса, когда крыши Амбремера скрылись позади них за кронами деревьев. – Чего хотела королева Мелиана?

Гриффон резким щелчком выбросил окурок на дорогу.

– Позадавать мне вопросы с видом, будто просто интересуется, что у меня новенького, при этом недвусмысленно давая понять, что положение серьезное…

По лицу Изабель де Сен-Жиль едва заметно скользнула улыбка умудренного царедворца.

– Это весьма в стиле Ее Величества, – сказала она. – Она принимала вас без свиты?

– Нет. Там был Желанкур.

– Старейшина Желанкур?

– Да. И ведь опять они будут говорить, будто Багряный Орден не пляшет под дудку Амбремера…

– Кто-то еще?

– Са’аркар, Великий Камергер – он, вы знаете, никогда меня не жаловал, – и две дамы из Высшего совета.

– Нет сомнений, дама Селина и дама Мереди.

– Быть может, и да… Они молчали. Как и Великий Камергер, который просто сверлил меня взглядом на протяжении всего заслушивания.

– Заслушивания?.. Этот термин немного отдает трибуналом, не находите?

– Не без того, уверяю вас.

Усталый Гриффон снял котелок, растер веки и откинулся на банкетку. Удобно умостив шею, он отвел голову назад и, наслаждаясь прохладным ветерком, обдувающим лицо, закрыл глаза.

– Что Мелиана хотела узнать? – поинтересовалась чародейка.

Не двигаясь с места, маг ответил:

– Она хотела узнать, почему я согласился выписать пресловутую хронику для Сесиль де Бресье…

– Что ж, прекрасный вопрос!

– …и почему я пришел сегодня за той же книгой. На первый вопрос я ответил, что оказывал дружескую услугу. Я сказал, что не вижу в этом ничего предосудительного и что думал освободить Сесиль от мелких хлопот.

– И в этом вы солгали.

– Да, поскольку понимал, что прикрываю Сесиль. Она не хотела привлекать внимание Багряного Ордена.

– А на второй вопрос?

Гриффон выпрямился, откинул назад непослушную серебристую прядь волос и надел шляпу.

– Я сказал, что эту хронику захотели прочесть и вы, и что не знаю, почему.

– А вы нахал! – воскликнула баронесса.

Однако ее это скорее позабавило, чем оскорбило. Смелость – и даже наглость – всегда ей нравилась.

– Это была лишь наполовину ложь… И тогда она произвела тот эффект, на который я рассчитывал.

– А именно?

– Поскольку ваше имя в Амбремере до сих пор упоминают неохотно, они сразу же перестали меня об этом расспрашивать.

– Отлично сработано.

– Спасибо.

Они колесили уже довольно долго. На небе две звезды Иного мира – одна большая и желтая, другая маленькая, голубоватая и блеклая – уступили место солнцу. «Спайкер» вернулся на Землю и теперь пересекал лес Сен-Жермен.

– А старейшина Желанкур? – вскоре спросила баронесса. – Он какую роль играл?

– Он меня расспрашивал, осторожно и намеками. Очевидно, боялся слишком детальными вопросами раскрыть собственную игру. Но я понял, что Багряный Орден и Амбремер обеспокоены. Думаю, во многом причина такой обеспокоенности – в Сесили.

– Они боятся за нее?

– Нет… Они не знают, что с ней случилось, но боятся они именно ее самой. Или, скорее, ее исследований. И, как мне кажется, сейчас мы ищем в одном направлении…

– Мне представляется, вам вежливо дали понять, что в ваших интересах заняться чем-нибудь другим.

– Да.

– А заодно перестать со мной водиться.

– И не впервые. В который раз я любезно указал Ее Величеству, что я вожусь с теми, с кем пожелаю.

– Какая смелость! – сыронизировала баронесса.

– А разве нет?

Они обменялись смеющимися взглядами, красноречиво обличающих в них единомышленников.

– И это все? – продолжала Изабель де Сен-Жиль после паузы.

– Если не считать, что мне окончательно отказали в хрониках Ля Тур-Фондвалей, так что мы до сих пор не знаем, что ищем… Да, и это все.

– Тогда наша очередь, – обрадовалась баронесса.

Она указательным пальцем почесала Азенкура меж ушей.

– Азенкур? Просыпайтесь, Азенкур. Пришел час рассказать о ваших подвигах…

Крылатый кот поднял одно веко, второе, вздохнул, встал и долго потягивался – то выпячивая спинку вверх, то прогибая вниз, причем каждый раз при этом широко расправлял свои пушистые крылья. Наконец он с гордым видом сел.

– Так до чего ваша парочка додумалась? – молвил Гриффон. Его подозрительный взгляд так и ходил от баронессы к зверьку и обратно.

– Я – ни до чего, – уверенно сказала она. – Благодарить нужно Азенкура.

– Благодарить его? И за что же, интересно?

Азенкуру такой поворот событий не понравился. Он предчувствовал надвигающуюся перепалку и трусовато прикидывал уже, как бы ее избежать.

– Если кому-то не терпится содрать с меня семь шкур… – заворчал он, загодя обиженно надуваясь.

– Да ведь у вас нет столько шкур.

– Зато есть достоинство. Разбирайтесь тогда без меня.

Одним скачком он перепрыгнул на переднее сиденье. В целом он был собой доволен: превратил неприкрытое бегство в организованный отход. Честь была спасена.

– Вот хитрец! – упрекнула Изабель.

– Но что я такого сказал? – удивился Гриффон.

– Что сейчас важно – это то, что собирался сказать Азенкур…

– И вы знаете, что это?

– Да.

– Я жду.

– Обещаете не сердиться?

– Нет.

Чародейка закатила глаза к небу.

– Азенкур прикорнул в библиотеке, пока королева принимала вас, – выговорила она на одном дыхании.

Гриффон пожал плечами.

– Прекрасно.

– А точнее – он прикорнул в библиотечном запаснике.

Она сделала ударение на слове «запаснике».

– И?.. – уточнил Гриффон, до которого начинало доходить.

– И так получилось, что он уснул возле некоей хроники.

Гриффон вздохнул.

– Идея, естественно, пришла ему самому в голову и сама собой…

– Разумеется! – беззастенчиво соврал вклинившийся мимоходом кот, встав спиной против движения и выставив голову над передним сиденьем.

– Луи, вам бы остыть и выслушать Азенкура, – посоветовала Изабель.

– Простите меня, Азенкур. Я вас слушаю.

Обрадованный крылатый кот поведал историю о героической экспедиции, опасной и полной выдуманных приключений, каковую его Гриффон довольно скоро попросил сократить.

Азенкур, стало быть, проник в подвалы Королевской библиотеки Амбремера. Вскоре он нашел «Доподлинную хронику рода Ля Тур-Фондваль» и, чтобы прочесть ее, уснул неподалеку от нее. Неподалеку, а не сверху на ней, потому что, к сожалению, книга была втиснута на недоступную полку стеллажа. Как следствие, сны крылатого кота были замусорены огромной массой окружающих текстов.

– Это походило на попытки расслышать музыкальную шкатулку посреди хора фанфар, – объяснил он с деланым английским акцентом. – Я старался, как мог, но, несмотря на все усилия, у меня остались о хронике спутанные воспоминания. И даже не буду упоминать о головной боли, которой меня наградил этот опыт…

– Воспоминания спутанные, но полезные, – подчеркнула Изабель, пропуская жалобы Азенкура на мигрень.

Крылатый кот посчитал, что его готовность к самопожертвованию как-то сильно быстро затушевывают. Он собрался было к ней вернуться, но его опередил Гриффон:

– Что она рассказывает, эта хроника?

– Историю старинной французской аристократической семьи, – бросил несколько уязвленный Азенкур.

– Но что еще? Говорится в ней об Ансельме Мудром?

– Да. Ему посвящены две главы.

Оказалось, что Ансельм действительно собрал вокруг себя нескольких учеников – как рассказывал лорд Дансени, эти маги вместе в противостоянии победили Тарквиния, дракона-колдуна и неверного мужа Мелианы, после того как он убил Мать Единорогов, пытаясь сбежать из своего вечного заточения.

– Здесь ничего особенно нового, – заметил Гриффон.

– Подождите, – посоветовала Изабель.

Азенкур продолжил свой рассказ.

Согласно летописи, после битвы с Тарквинием Ансельм и его ученики основали братство – первое в своем роде. Они назвали его Братством Единорога и для каждого из них была изготовлена фигурка упомянутого животного из горного хрусталя небывалой чистоты. Позднее члены братства пустились каждый в собственные похождения, но всякий год, в годовщину смерти Матери Единорогов, они встречались в потаенном месте во владениях Ансельма. Эта традиция, – говорилось в тексте, – продолжалась до тех пор, пока были живы члены Братства Единорога.

– Ну вот, – завершил Азенкур с притворной скромностью. – Это все, что я припомню.

– Действительно, – признал Гриффон, – это уже кое-что… Пожалуй, нам стоит прогуляться по владениям Ансельма.

– Замок Ля-Тур, хотя и заброшенный, все еще стоит в окрестностях Мёдона, – сказала чародейка. – Но у нас есть дела поважнее…

Она умолкла ради пущего эффекта.

– Это какие? – спросил маг.

– Когда я навещала профессора Монжарде, директора Рефюж-де-Сурс, я увидела витрину, полную хрустальных фигурок животных. Одной из них была единорожка. Она стояла в центре, под стеклянным колпаком.

– Зацепка слабовата…

– Она станет покрепче, если вспомнить, что Монжарде – бывший маг. Что, если он тоже бывший ученик Ансельма Мудрого? Бывший член Братства Единорога? Это объясняет, почему Бресье хотела с ним встретиться, не правда ли?

Гриффон молча посмотрел на нее.

– Вы не находите? – добавила она, лукаво подмигнув.

* * *

Они катили бодро и прибыли в Рефюж-де-Сурс к середине второй половины дня. Но как бы они ни поспешали, все же приехали слишком поздно, чтобы встретиться с Пьером Монжарде. Ибо директор ночью был убит, как объяснили двое непреклонных жандармов, которые запретили им доступ к поместью. Однако один из них, отвечая на невинные расспросы баронессы, чуть вышел за рамки самого необходимого:

– Это ночная сиделка обнаружила жертву. Она на рассвете в последний раз обходила парк, и тогда увидела крылатую фигуру, вылезающую из окна кабинета директора.

– Крылатую фигуру? – Изабель при этих словах напустила на себя завороженный вид, как у маленькой девочки.

– По словам очевидицы, это своего рода горгулья.

– Но это так пугающе!

Она искоса взглянула на Гриффона, который вылез из «Спайкера» и расстелил на капоте дорожную карту. Он заявил, что заблудился, и втянул второго жандарма в обсуждение лучших маршрутов обратно до Версаля. Азенкур свернулся клубочком под задним сиденьем. Люсьен, которому от близости мундиров становилось не по себе, стискивал руль, старался выглядеть расслабленным и давил в себе желание начать посвистывать.

– И что же произошло дальше? – спросила чародейка.

– Сиделка побежала в кабинет месье Монжарде, который лежал на ковре с перерезанным горлом.

– С перерезанным горлом!

Она прикрыла рот ладошкой. Гриффон засомневался, не переигрывает ли она. Оказалось, что не слишком.

– Извините, мадам. Не хотел вас пугать.

– Просто вы говорите это с таким спокойствием, с такой уверенностью! Сразу можно сказать, что вы не из тех людей, кто нервничает по пустякам…

Полицейский спесиво надулся. Румяное лицо его запунцовело.

– В жандармерии крайне важно сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах.

– Все-таки человек с перерезанным горлом… Но за что убили этого несчастного? Наверное, пока еще рано о чем-то судить…

Жандарм повел плечами с видом человека осведомленного.

– Есть у нас кое-какие зацепки, – сказал он.

– Уже? Правда?.. Какие же?

Тот замялся и взглянул в сторону своего коллеги.

– Ой! Но вы, естественно, обязаны держать все в секрете, – сказала баронесса, выказывая огромное разочарование. – Я вас прекрасно понимаю…

Она грустно улыбнулась, помолчала, подождала…

Добилась.

Полицейский наклонился к ней и доверительным тоном сказал:

– Кабинет директора был разгромлен. И по предварительным результатам расследования, которое вместе проводят наша служба и присланные сюда инспекторы Мобильных бригад, похоже, что причина преступления – кража.

– Значит, его могли убить ради денег…

Тот покровительственно улыбнулся. Этот полицейский, как и большинство мужчин, обожал быть осведомленным о том, чего не знала хорошенькая женщина, – чтобы получить удовольствие, рассказывая ей.

– Деньги на месте, мадам. Как и золото и драгоценности. Не хватает небольшого хрустального единорога, к которому, по словам нескольких свидетелей, жертва была очень привязана.

Баронесса, похоже, нисколько не поразилась, что его очень удивило и разочаровало.

27

По возвращении к Гриффону они вошли в дом, пока Люсьен парковал машину, и увидели Этьена и Огюста, которые ожидали в прихожей и вместе отрапортовали:

– Тут был легавый, госпожа.

– Заходил инспектор Фарру, Месье.

Маг и чародейка обменялись взглядами.

– Без паники, – сказала она.

– Спасибо, Этьен. Он оставил сообщение? – спросил Гриффон.

– Он оставил свою карточку, Месье.

Маг принял визитку. На обороте было написано: «Позвоните мне. Срочно». Ниже следовала подпись Фарру и номер телефона.

Изабель де Сен-Жиль взяла карточку из рук Гриффона и прочитала ее в свою очередь.

– Фарру… Это не тот ли инспектор, которому поручено раскрыть убийство Рюйкура?

– Тот.

– Я видела вас вместе.

– Когда?

– Я уже говорила вам. Я ехала на автомобиле по улице, когда вы вдвоем вышли из дома этого антиквара, Аландрена.

Гриффон рассеянно кивнул.

– Это верно.

– Он такой красавчик, правда?

Гриффон был не в настроении для шуток.

– Да, разумеется…

Баронесса тут же сменила тон и посерьезнела:

– Как собираетесь поступить?

– Позвонить ему, конечно.

Огюст и Люсьен их оставили, он же тем временем несколько раз прокрутил ручку телефонного аппарата, стоящего на столике, и снял трубку. Маг назвал телефонистке номер, повесил трубку на медный рычаг-вилку и стал ожидать, когда ему перезвонят.

– Фарру, – раздался вскоре с другого конца провода искаженный голос инспектора.

– Это Гриффон.

Изабель прильнула к волшебнику, чтобы приблизиться ухом к слуховой чашечке телефона. Гриффон почувствовал запах ее духов и ласкающее касание ее волос.

Инспектор, думая, что сообщает новости, рассказал об убийстве Монжарде и краже хрустального единорога. Чтобы избавить себя от утомительных объяснений, Гриффон не стал говорить, что ему это известно. Фарру уточнил, что, поскольку была замечена горгулья, покидающая место трагедии, естественным образом напросилась связь с бойней на улице Лиссабон.

– Мои коллеги из Мобильных бригад хотели бы встретиться с вами по этому поводу, Гриффон.

– Я не знаю ничего, что смогло бы их заинтересовать.

– Сомневаюсь, но объяснять это придется все же им.

– Когда?

– Завтра утром.

– Понятно. На набережной Орфевр?

– Да.

Маг уже собирался повесить трубку, когда полицейский его окликнул:

– Гриффон!

– Ммм?

– Вы ведь это уже знали, правда?

– Что именно?

– Смерть Монжарде, кража хрустальной статуэтки… Вы знали это еще до того, как я вам рассказал.

– Откуда такое заключение?

– Просто так. Интуиция…

Наступила тишина, затем полицейский продолжил:

– Я не знаю, в какие игры вы играете, но… Или скорее да, знаю. Вы пытаетесь оказаться смекалистее полиции. Соглашусь, зачастую это нетрудно. Но иногда это главным образом опасно… Не пренебрегайте моей помощью, Гриффон.

– Договорились.

– При необходимости перезвоните мне по тому же номеру. Я всю ночь не никуда не денусь с Набережной.

– Понял, инспектор. Спасибо.

И на сей раз он повесил трубку.

– Ему можно довериться? – спросила баронесса.

– Думаю, да.

– Но вы не уверены.

Он взглянул на нее и уронил:

– Сам не знаю.

* * *

После ужина Гриффон в угрюмом расположении духа долго рассиживался в гостиной, выкуривая сигарету за сигаретой. Сидящая за столом баронесса из уважения к его молчаливости погрузилась в рисование. Наконец маг встал со своего места в поисках спичек и, проходя мимо Изабель, взглянул на ее рисунки.

Он приостановился.

– Что это?

– Хрустальный единорог, которого я видела в кабинете Монжарде. По крайней мере, каким я его помню.

Гриффон знал, что у нее отличная зрительная память и уверенно владеющая карандашом рука.

– В точном масштабе? – спросил он.

– Да.

– Шкатулка, где хранился деревянный герб, у вас?

– В моей спальне, наверху.

– Поищите ее, пожалуйста.

– Зачем?

– Пожалуйста.

Она не стала упорствовать, вышла из комнаты и вскоре вернулась с инкрустированной шкатулкой. Маг взял ее в руки, открыл, обнажил двойное дно и задумчиво провел пальцем по складкам и углублениям, которые сохранились на подкладке. Затем обратил сияющий от волнения взгляд на Изабель.

– Тут могла располагаться статуэтка, подобная украденной у Монжарде, как вы считаете?

– Блестящая мысль.

– Скорее всего – да!.. Теперь мы знаем, что ищет Темная Королева!

Чародейка улыбнулась.

– Мы ни в чем не можем быть уверены, но предположим, что так, – умерила она его пыл. – Давайте предположим, что Темная Королева разыскивает хрустальных единорогов членов братства Ансельма Мудрого. Даже если вы не ошиблись, это ничего не говорит нам о том, что она рассчитывает предпринять.

Уязвленный, на грани раздражения, Гриффон, однако, ничего не возразил. Изабель уже собралась его утешить, когда их внимание – а заодно внимание сонного Азенкура – привлек какой-то шум.

Все повернулись к окну.

В окно постукивал своим желтым клювом черный дрозд.

Заинтригованный Гриффон подошел к окну и открыл его. Птица уже улетела, но оставила на карнизе скатанную в тонкий свиток бумажку. Гриффон вернулся с ней к свету.

– Что там? – заинтересовалась баронесса.

Бумажка – рваная, отодранная, возможно, от какой-то картонной коробки, – была грязной, желтой, мятой и ломкой; бог весть где подобрали этакий клочок. По нему неуверенная рука вывела какие-то коричневатые тонкие каракули.

– Похоже на кровь, – заметила Изабель де Сен-Жиль.

– И, вероятно, написано ногтем, – добавил Гриффон.

– Что там говорится?

Он поднес бумажку к лампе, прищурился и прочитал:

– «Луи, я пленница Темной Королевы в замке Ля-Тур. Сжальтесь, помогите мне. Завтра будет слишком поздно».

– А подписано?..

Они выговорили это вместе – Изабель догадалась, а Гриффон разобрал:

– Сесиль де Б.

Маг на мгновение замолчал, читая и перечитывая послание.

– Это ловушка, – наконец сказала чародейка.

– Возможно.

– Безусловно.

– Если бы я мог позволить себе… – начал Азенкур.

– Нет, – перебил его Гриффон. – Вы не можете.

Он открыл ящик комода, достал карту окрестностей Парижа и развернул ее.

– Будьте благоразумны, – сказала баронесса. – И сами рассудите…

Он не слушал, но она все равно продолжила:

– Ничто не доказывает, что записку написала Сесиль. Вы вообще узнаете ее почерк?

– Я наверняка не узнал бы и своего, если бы писал кончиком ногтя, обмакнув его в собственную кровь. И вы тоже, если на то пошло…

– Это правда, – неохотно признала она. – Но…

– Нашел! – воскликнул он, тыкая пальцем в карту.

– Не ходите туда, Луи.

Он пристально и твердо взглянул на нее.

– Если бы дело касалось не Сесили, а кого другого, были бы вы так осмотрительны, Изабель?

Она не дрогнула, но слегка побледнела:

– Ты становишься оскорбителен, Луи.

Он прошел мимо нее, дошел до коридора, остановился в дверях и, заколебавшись, обернулся.

– Извини, Аурелия. Я понимаю, что ты не такая.

– Уже забыто.

– Но теперь моя очередь попросить тебя саму рассудить. Ты считаешь, это ловушка, ведь так? Ловушка, несомненно расставленная Темной Королевой…

– Да.

– С какой целью? Зачем Темной Королеве устраивать мне ловушку?.. Я ничего не знаю, у меня нет ничего, что могло бы ее заинтересовать. А если она хочет всего-навсего убить меня, к чему ей все эти хлопоты?

Изабель не нашла, что ответить. Он вышел, поднялся наверх и закрылся в своей спальне.

* * *

В гостиную Гриффон вернулся в сапогах, бриджах и куртке из натуральной кожи. За его пояс был заткнут мягкий шлем, также кожаный; на шее у него висели плотные пилотские очки.

Баронесса делала вид, будто читает, сидя в кресле. Когда он вошел, она подняла глаза и попыталась улыбнуться.

– Рыцарь облачился в свои доспехи, – с иронией сказала она. – Вы полетите на биплане?

– Ха-ха-ха! – сказал он, натягивая толстые перчатки.

И прошел мимо нее, но, прежде чем выйти в сад, сказал:

– Поеду на «Непоседе». Я взял револьвер Эрелана.

– Удачи, Луи, – прошептала она, когда он больше не мог ее слышать.

Вскоре в саду завелся мотоцикл, а затем его треск затих в ночи.