Текст книги "Чары Амбремера (ЛП)"

Автор книги: Пьер Певель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

6

Пока весь цвет Парижа посещал благотворительный гала-концерт, проходивший в Опере, Луи Гриффон около десяти часов вечера переступил порог клуба «Ришелье».

Он предъявил свою карточку и, объявив, что его ждет управляющий, был незамедлительно и с большим почтением проведен в пустой, элегантно обставленный кабинет за дверью, закрытой для публики. У Гриффона услужливо отобрали цилиндр и перчатки, но трость свою он отстоял. Маг явился в вечернем костюме: черный, расстегнутый поверх жилета, фрак и накрахмаленная белая манишка.

Вскоре подошел управляющий Каррар – тоже в костюме:

– Добрый вечер, месье. Простите, что не поприветствовал вас лично: находился в зале.

– Полностью вас извиняю. Наш клиент здесь?

– Да. Прошу, следуйте за мной.

Управляющий открыл дверь, скрытую за поворачивающейся панелью книжного шкафа. Гриффон последовал за ним по небольшой лестничке, и они оказались в затемненной комнате, откуда через окно за односторонним зеркалом можно было наблюдать за игорным залом. Зал оказался светлым, просторным и богато убранным. Публика, состоявшая исключительно из одетых в черное мужчин, располагалась вокруг зеленых столов. Там играли в баккару, «красное-и-черное», «двадцать одно». Особенно посетителей влекло к рулетке. Под высокими лепными потолками начинал уже скапливаться дым от сигар и сигарет. Крупье работали усердно и сосредоточенно, делая полагающиеся объявления, оглашая результаты, распределяя выигрыши и сгребая проигрыши. Слуги подавали напитки и небольшие сэндвичи. Время от времени окружающий покой нарушали радостные или ошеломленные возгласы, но по большей части царило культурное умиротворение.

– Который здесь ваш шулер? – прошептал Гриффон.

– Стол 7, – сказал Каррар, указывая пальцем. – Мужчина в круглых очках.

Он указал на высокого брюнета с худым лицом в рябинах.

– Не напомните мне, как его зовут?

– Жером Себрие.

– Он выигрывает?

– С того самого момента, как сел за стол с игрой в «двадцать одно».

Гриффон, казалось, задумался, а после бросил:

– С вашего разрешения, я пойду и взгляну поближе…

Он решительно направился к маленькой лестнице, когда Каррар задержал его:

– Месье Гриффон!

– Да? – отозвался волшебник, оборачиваясь.

– Никаких сцен, да? Учитывая все обстоятельства, я предпочту шулерство скандалу…

Гриффон улыбнулся.

– Не беспокойтесь. Я буду действовать эффективно, но осмотрительно.

* * *

Убрав перстень Аквамаринового Ордена в карман, Гриффон влился в непринужденную атмосферу игорного зала. Он немного побродил с сигаретой во рту, стараясь прятать в ладони набалдашник трости. По ходу этой небольшой прогулки он краем глаза присмотрелся к Себрие – не обнаружив ничего подозрительного. Затем, при первой же оказии, он присел за один стол с ним.

Итак, там играли в «двадцать одно».

В эту игру, от которой произошел знаменитый блэкджек, играют двумя колодами по пятьдесят две перетасованные карты. Игра заключается в том, чтобы вытянуть не менее двух карт, чтобы получить сумму очков, максимально близкую к 21, отсюда и название. Туз приносит 1 или 11 очков – на выбор; картинки оцениваются в 10 очков; остальные карты засчитываются по их номиналу, от 2 до 10. Игроки играют каждый сам за себя против «банкира», который сдает карты. Игроки и банкир начинают с того, что получают по две карты: одну рубашкой вверх, другую рубашкой вниз. Если банкир получает «натуральное очко», то есть если он набирает 21 очко с помощью своих первых двух карт, он собирает ставки игроков – за исключением тех игроков, которые сами получили «натуральную комбинацию» и остаются при своих; соответственно, если у банкира ее нет, получивший «натуральную комбинацию» игрок немедленно забирает банк. Первый игрок слева от банкира может получать – по одной карте, лицом вверх, – столько карт, сколько пожелает. Когда игрок считает, что ему достаточно карт, он говорит: «Хватит», и карты начинают раздаваться следующему игроку. Если его общая сумма превышает 21, он объявляет: «Перебор» и его ставка проиграна. Очередь банкира наступает после всех игроков. Он также тянет карты до тех пор, пока не удовлетворится. Если он перебирает, то объявляет об этом и платит все еще состязающимся игрокам. В противном случае скрытые карты открываются и сравниваются очки. Банкир забирает ставки проигравших и выплачивает тем, кто его обыграл, сумму, равную их первоначальной ставке. В случае набора одинаковых очков с банкиром игрок не проигрывает и не выигрывает: он просто возвращает себе свою ставку.

В клубе «Ришелье» существовало обыкновение, согласно которому банк держали все участники игры по очереди. Играли по-крупному, и Гриффон, которого интересовали не столько собственные карты, сколько Себрие, проиграл больше всех. В игре «двадцать одно» немалое значение играет и удача. В силу роли случайности за игроком остается лишь ограниченное поле для маневра: все его мастерство сводится к тому, чтобы как можно точнее оценить, стоит ли просить дополнительную карту или нет, рискуя при этом превысить роковой порог в 21 очко. Гриффон в этом упражнении не преуспел, и все стало даже еще хуже, когда банк перешел к нему.

Фактически, банкир играет против нескольких соперников, однако эта сложность смягчается тем фактом, что он берет свои карты после игроков и, следовательно, знает их общую сумму очков (исключая скрытую карту). Однако его цель – не столько набрать максимально возможную сумму, сколько набрать очки, которые позволят ему победить наибольшее количество игроков. Напомним, что банкир выплачивает всем победителям деньги из своего кармана. Следовательно, ему лучше уступить победу одному игроку и обыграть четверых других со средним результатом, чем рискнуть, погнаться за непобедимыми очками… и проиграть все. И здесь опять Гриффон не блеснул чудесами. Тем не менее, он показал себя человеком, умеющим достойно проигрывать, – для чего ему не потребовалось исключительной силы воли. Будучи осмотрительным магом, он сумел за свою более чем четырехсотлетнюю жизнь скопить приличное состояние.

За два истекших часа Себрие иногда проигрывал, но редко перебирал отметку в 21 очко.

Гриффон вел подсчет и заметил, что у предполагаемого мошенника случался перебор, по существу, примерно каждые десять или двенадцать раундов. Походило на то, что в этой регулярности крылся какой-то умысел, как будто Себрие заставлял себя заметать следы и не выглядеть непобедимым. Однако он ни разу не перебрал, пока держал банк, и даже демонстрировал в таких случаях пугающее мастерство. Один раунд получился особенно примечательным. О нем следовало бы вкратце рассказать.

Так вот, Себрие банковал, и против него все еще понтировали четверо из пяти игроков, включая Гриффона. Касательно всех из них – или почти всех, – судя по вскрытым картам и принимая во внимание запрошенные ими, создавалось впечатление, что у них собралась сильная рука, и впечатление это вскоре подтвердилось. Как позже стало ясно, Себрие тоже не сплоховал, набрав изначально 18 очков. Этот отличный результат давал ему основания надеяться на победу над большинством игроков, без сомнения, но не надо всеми. Один из них, собственно говоря, объявил, что ему хватит, когда ему сдали картинку, что ясно указывало на то, что его скрытая карта была высокого номинала: у него, должно быть, находилось 8, 9 или 10, но не туз стоимостью 11 очков, иначе он бы немедленно объявил «натуральное очко».

Если вкратце, в этот момент игры Себрие понимал, что ему не победить того игрока. Стоило ли ему сдавать себе дополнительную карту, рискуя перебором и проигрышем всем? Искушенный банкомет, конечно, отказался бы от этой затеи. Но не он. Он взял карту, выпали совершенно невероятные 3 очка, в сумме 21, и он выиграл, не поделившись ни с кем банком, поскольку у игрока с картинкой было всего 20 очков.

Раунд оказался весьма прибыльным и окончательно убедил Гриффона в том, что Себрие жульничает. Конечно же, этот человек, возможно, был настолько же смел, насколько и удачлив, но фортуна, похоже, улыбалась ему неизменно. Была иная возможность: он знал, что вытащит 3, потому что видел карты…

Но как?

Сначала Гриффону следовало убедиться, что Себрие для мошенничества использует магию. Он тихо произнес заклинание, для которого потребовалось лишь легкое движение пальцами левой руки, наложив «Малое обнаружение Искусства». Эффект оказался мгновенным: в глазах Гриффона силуэт мошенника окутался тонким голубым ореолом. Определенно, здесь таилась некая каверза, и каверза магическая.

Следует ли предполагать, что Себрие – волшебник? Нет, потому что тогда «Малое обнаружение» выявило бы мощную ауру. Пользовался ли он чарами, наложенными на него магом-сообщником? Возможно. Гриффон не знал, что бы это могли быть за чары, но поскольку чуть не ежедневно изобретались новые… Наконец, последняя возможность: Себрие использовал магический реквизит.

Сосредоточив внимание на нимбе, все еще окружавшем Себрие, Гриффон приметил на уровне головы более сильное свечение. Оно не так уж сильно, но выделялось, и Гриффон понял, что нашел искомое.

Очки.

Круглые очки мошенника в золотой оправе были зачарованы.

* * *

Себрие покинул клуб «Ришелье» к часу ночи. Гриффон почти сразу же последовал его примеру. Он едва успел забрать свои вещи из гардероба и успокоить управляющего Каррара: «дело Себрие» отныне можно считать улаженным.

Ночь была нежна и спокойна. На звездном небе живописно белела луна. Регулярная цепочка газовых уличных фонарей освещала пустынную улицу. Весь район спал.

Себрие шел бодрым шагом, наслаждаясь последней сигарой. Гриффон, следуя по пятам, увидел, как он свернул на улицу Сен-Марк и направился к припаркованному экипажу. Должно быть, к своему. Похоже, вокруг никого не было. Гриффон решил действовать.

– Месье! – негромко позвал он. – Месье!

Себрие обернулся, сначала обеспокоенный, а затем заинтригованный, узнав партнера по игре. Партнера, которого он облегчил на небольшое состояние. Он пришел требовать свои деньги? Проигравшиеся скандалисты уже не раз напрашивались на дуэли.

– Да? – сказал он, настораживаясь.

Волшебник, однако, расплылся в улыбке. Он приложил два пальца к полям цилиндра и представился:

– Гриффон. Мы сидели за одним столиком в «Ришелье».

– Себрие. Я вас узнаю, месье. Что я могу сделать для вас?

– Кажется, нам в одну сторону…

«Экая досада», – подумал Себрие. «Наверное, будет просить денег». Он расслабился и указал на стоящую невдалеке карету.

– Вон там ждет меня мой фиакр. Извините, но уже поздно. Может быть, как-нибудь случай сведет нас в клубе…

Он хотел было удалиться, но Гриффон вежливо удержал его за локоть и сказал:

– То, что вы нам преподали сегодня вечером, – это настоящий урок игры…

Тот, польщенный, улыбнулся:

– Мне, должно быть, повезло.

– Нет, нет, месье. За этим стоит гораздо большее.

– Вы слишком добры, месье.

– Вовсе нет, вовсе нет.

– Что ж, может быть, мне помог опыт. Если бы вы, как и я, играли с тех пор…

– Нет-нет, – перебил его Гриффон, который был как никогда любезен. – Я думал совсем о другом…

Себрие решил, что речь пойдет о его таланте, и приосанился.

– Могу ли я задать вам вопрос? – невинно спросил Гриффон.

– Конечно, месье.

– Я могу показаться вам нескромным…

– Что за стеснения среди приличных людей? Задавайте свой вопрос, прошу вас.

– Вы так любезны. Итак, вот он: ваши очки, которые вы носите – это они позволяют вам заглядывать на несколько секунд в будущее или, говоря проще, читать невскрытые карты?

Себрие безмолвствовал. Он побледнел, затем покраснел и, наконец, нашел в себе силы пробормотать невнятный протест. Ему показалось, что у Гриффона прибавилось уверенности. И, может быть, даже – хотя возможно ли это? – несколько сантиметров роста.

– Позвольте мне представиться полностью. Меня зовут Луи Денизар Ипполит Гриффон. Я маг Аквамаринового Круга. А вы, месье, – мошенник. Дайте мне, пожалуйста, ваши очки…

Волшебник протянул руку. Себрие отступил назад.

– Я вам не позволяю, месье… Я…

– Ну же, – спокойно сказал Гриффон. – Ни вы, ни я не хотим скандала, верно?

– Но по какому праву?..

– Ваши очки, месье.

Себрие внезапно обрел самообладание. Он выпятил грудь, поднял подбородок, вызывающе привстал на цыпочках и, как это ни смешно выглядело, заявил:

– Я вас не знаю, месье!

Гриффон вздохнул.

Устало глядя на него, он щелкнул пальцами, и очки в мгновение ока перелетели ему в руку.

Испугавшись, мошенник хотел убежать. Но не успел он повернуться на каблуках, как Гриффон бросился вперед и схватил его за воротник. Резкий рывок – и Себрие тяжело упал на спину.

– Мы еще не закончили, Себрие. Я хочу знать, откуда у вас эти очки.

Волшебник не шутил. Нахмурившись, он перехватил трость как дубинку. Синий кристалл навершия слабо засветился, словно озарясь изнутри.

– Эй! – воскликнул кто-то.

Гриффон обернулся и увидел приближающегося кучера в черном плаще и цилиндре. Несомненно, это он управлял фиакром Себрие. Как преданный слуга, он пришел на помощь своему хозяину.

– Подите прочь, месье, – сказал он Гриффону.

Он был высок, массивен, с низким лбом и с огромными ручищами. Он исподлобья смерил взглядом волшебника, но тот даже бровью не повел.

– Не вмешивайтесь, любезный.

Кучер сжал кулаки и взбугрил мышцы на плечах.

– Еще раз, месье: подите прочь. Это совет.

– Вот вам еще один: не делайте того, о чем немедленно пожалеете…

– Вы этого хотели!

Кучер выбросил кулак, но он не знал, что имеет дело – во первых, с искусником по части французского бокса, во-вторых, с фехтовальщиком, и, наконец, с волшебником. Боксер увернулся и ударил противника носком ботинка в голень. Фехтовальщик огрел его тростью по плечу. Что касается волшебника, то этот сопроводил удар трости кратким энергетическим разрядом, который сотряс несчастного с головы до ног и оставил его лежащим без сознания на тротуаре.

Поправляя цилиндр, Гриффон заметил, что Себрие пытается встать, помогая себе руками, и в панике пытается убежать. Губы волшебника едва шевельнулись; его правая рука сделала скорый жест. Стоило мошеннику пуститься в бег, его подтяжки тут же слетели, Мужчина запутался лодыжками в обмотавшихся вокруг них штанах и вновь споткнулся.

Гриффон зашагал к нему.

– На ПОМО…

– Только позови на выручку, и я проломлю тебе череп!

– Пожалуйста, – простонал Себрие, – не бейте меня…

– Я повторю тебе свой вопрос в последний раз. Ты ведь ответишь, правда?

Тот кивнул, его лицо исказилось от страха.

– Откуда взялись очки? – проговорил Гриффон ледяным тоном.

7

Следующим утром Гриффона разбудил внезапный яркий свет, который хлынул в его спальню, когда Этьен отдернул шторы.

– Доброе утро, Месье, – сказал слуга, открывая окно.

Этьен обладал звучным глубоким басом, одновременно мелодичным и замогильным, словно созданным для церквей и панихид.

Гриффон с топорщащимися усами и тяжелыми веками не без труда сел. На глаз ему упала серебристая прядь волос; он оставил это без внимания.

– Доброе утро, Этьен.

– Погода великолепная, Месье. День обещает быть прекрасным.

Этьен – высокий и стройный, темноглазый и с бледным, словно из мела, лицом, – уже стоял у кровати, перекинув через руку халат. Его ярко-рыжие волосы, зачесанные назад от высокого выпуклого лба, лежали строго вдоль по черепу. В своем темном костюме и белом пластроне он был самим воплощением пунктуальности и умеренности. Как всегда, его лицо неопределенного возраста ничего не выражало.

Гриффон встал и надел халат.

– Который сейчас час?

– Десять часов, Месье.

– Я не могу найти свои тапочки.

– Вот они, Месье… Могу ли я спросить Месье, приятно ли он провел вечер?

– Отлично, Этьен. Вечер выдался отличным.

– Месье поздно вернулся…

– Я вас разбудил?

– Я читал, Месье. Месье знает, как мало я сплю.

– Это верно.

Гриффон заперся в туалетной комнате, примыкающей к спальне, а Этьен вышел и почти сразу же вернулся с завтраком. Слуга поставил поднос на столик возле окна и лишний раз убеждался, все ли в порядке, когда Гриффон спросил через дверь:

– Азенкур дома?

– Месье Азенкур спит в гостиной. Он попросил утренние газеты.

– Превосходно. Не приготовите мне бежевый костюм?

– Хорошо, Месье.

– И возьмите себе послеобеденный выходной. Вы мне не потребуетесь.

* * *

Одетый, причесанный и свежевыбритый Гриффон спустился в гостиную, выходящую в сад. Ставни были полуоткрыты так, чтобы пропускать дневной свет, но сохранить при этом часть ночной прохлады. Нигде не увидев крылатого кота, Гриффон тихонько позвал его.

– Азенкур?

Из-за подлокотника показалась хмурая кошачья голова с полуприкрытыми веками, насупленными бровями и сморщившимися ушами.

– Ммммф?

– Доброе утро, Азенкур.

– Good morning^[15]15
  Доброе утро (англ.)


[Закрыть], Гриффон.

– Прекрасный денек, не правда ли?

– Вы бы этого не сказали, если бы вам приходилось таскать меховую шубу в 27 °C в тени.

Голова исчезла.

– Разумеется… – подтвердил Гриффон. – Однако, вы могли бы оказать мне одну услугу.

– И когда же?

Волшебник поскреб висок указательным пальцем.

– Собственно говоря, немедленно.

– Сегодня воскресенье, Гриффон…

– Ну и что?

Нет ответа. Гриффон поразмыслил и продолжал:

– Я и не знал, что у котов есть рабочая недели, как у чиновников…

Все еще укрываясь в глубинах кресла, Азенкур ответил усталым голосом, в котором, однако, проскальзывало раздражение:

– Во-первых, если бы я относился к животному царству, как вы столь неуклюже попытались намекнуть, мы бы не вели этого разговора. Во-вторых, как мне представляется, для выполнения ваших поручений у вас имеется слуга. И в-третьих, вы же знаете, я все воскресенья обедаю. Так что…

– Понятно, – невинным тоном отозвался Гриффон. – Видите ли, мне нужно срочно встретиться со старейшиной Дельвеччио, и я подумал, что, возможно…

Голова Азенкура внезапно вынырнула наружу. Крылатый кот, став крайне внимательным, потянулся и сел, выпрямив передние лапы и навострив уши:

– Со старейшиной?

У него даже пропал английский акцент.

В этот момент в дверях коридора появился Этьен со шляпой-канотье в руке.

– Я ухожу, Месье.

– Хорошего дня, Этьен.

Совершенно загоревшийся интересом Азенкур вскочил на столик рядом с Гриффоном.

– Вы сказали?..

Но волшебник сделал вид, что ничего не слышит, и снова обратился к Этьену:

– Вы решили, что собираетесь делать?

– Да, Месье. Я подумываю прогуляться по берегу Марны.

– Вы, кажется, говорили о старейшине… – настаивал Азенкур.

– Очень хорошая идея, – сказал Гриффон. – Развлекитесь, Этьен.

– Эй-эй!

– Спасибо, Месье. До свидания, Месье.

– До свидания, Этьен.

Слуга ушел, и на сей раз крылатому коту удалось оказаться услышанным.

– Гриффон?

– Да?

– Для чего вы хотите повстречаться с Дельвеччио?

У кота вновь прорезался английский акцент. Гриффон чуть усмехнулся.

– Так вам интересно?

– Я к тому, что коль скоро выдался случай оказать вам услугу…

– Я обещаю все вам рассказать, Азенкур. Но время уходит. Не могли бы вы известить старейшину, что…

– Ну разумеется!

Перспектива встречи с одним из лучших магов столицы околдовала крылатого кота.

* * *

Встреча состоялась днем в «Премьере». Будь Гриффон членом Багряного Ордена, с такой быстротой что-то организовать никак бы не вышло. Однако Аквамарины пренебрегали протоколом, не соблюдали никаких внутренних процедур и пользовались весьма отдаленным подобием иерархических отношений. И, следовательно, заявить, что старейшина Дельвеччио стоял во главе аквамариновых магов Парижа, было бы преувеличением. Все, однако, прислушивались к его советам, и важные решения без его участия не принимались.

Придя пораньше, Патри Дельвеччио обнаружил, что Гриффон уже ждет его у бара.

– Здравствуйте, Гриффон. Как поживаете?

– Здравствуйте, старейшина. У меня все хорошо, спасибо. А вы сами?

Дельвеччио пожал плечами.

– Мое здоровье не хуже, чем можно было надеяться. Сами увидите, когда доживете до моих лет…

– Хотите сказать, когда мне будет девятьсот?

– Мне всего восемьсот семьдесят девять, нахал… Но рассказывайте; раз вы заставляете меня отказаться от воскресной сиесты, дело должно быть серьезным…

Гриффон усомнился, что сиеста вообще когда-либо входила в планы Дельвеччио – даже воскресная.

– Я бы не сказал, что дело серьёзное. Оно неотложное.

– Хорошо. Сейчас вы нам все объясните…

– «Нам»?

– Я взял на себя вольность привести с собой человека, которого хотел бы вам представить, – объяснил старейшина, уводя Гриффона к лестнице.

Патри Дельвеччио был высок. Несмотря на общую худобу, на подходе к шестидесяти – кажущимся – годам он обзавелся тем округлившимся животиком, что приходит с возрастом и пристрастием к хорошей еде. Бородатый, слегка лысеющий – но с длинными и седыми густыми волосами, он походил на доброго друида, который недавно накурился своей омелы. В его смеющихся глазах светился озорной, почти детский огонек. Он был довольно рассеян и славился тем, что брался за десять дел одновременно и всеми занимался понемножку. Однако тот, кто недооценил бы его познания или масштабы его способностей, крупно бы ошибся. В тот день на Дельвеччио были мятый костюм и кое-как застегнутый жилет. Набалдашник трости старейшины представлял собой серебряную голову льва, держащего в пасти фигурный голубой кристалл.

На втором этаже Гриффон и Дельвеччио направились в приватную гостиную, где их поджидал мужчина в коричневом костюме английского покроя. Когда они вошли, он встал и обменялся с магом рукопожатием, пока старейшина их представлял друг другу.

– Лорд Дансени, позвольте мне представить месье Луи Гриффона. Гриффон, лорд Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт Дансени, восемнадцатый носитель этого титула^[16]16
  Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансени (24 июля 1878, Лондон, – 25 октября 1957, Дублин) – ирландский англоязычный писатель и поэт, один из зачинателей жанра фэнтези. Аристократ. Больше известен под именем Лорд Дансени. (Википедия)


[Закрыть].

– Рад наконец-то познакомиться с вами, – сказал Дансени с сильным британским акцентом.

– Равно как и я, милорд.

– Мы среди своих, месье. Прошу, зовите меня Дансени.

– Согласен. Но и вам придется отказаться от «месье» и называть меня Гриффоном.

Лорд Дансени родился в 1878 году, ему было чуть за тридцать. По крайней мере, так утверждали официальные записи. Сей маг, однако, входил в лондонскую ложу Аквамаринового Ордена с 1756 года. Он был известен широкой публике как поэт, автор рассказов и романист, но еще не опубликовал своего шедевра «Дочь короля Эльфландии». Его познаниями об Ином мире восхищались маги всех направлений. Он был поистине ходячей энциклопедией чудесного.

Будучи проездом на несколько дней в Париже, Дансени обедал у Дельвеччио, когда появился Азенкур, доставивший послание Гриффона.

– Вовсе не хочу быть бестактным, – сказал Дансени. – Если желаете, чтобы я удалился, я это прекрасно пойму.

– Оставайтесь, пожалуйста, – ответил Гриффон. – Ваше мнение может оказаться нам полезно.

Трое мужчин заняли места в удобных креслах вокруг низкого столика. Дельвеччио бросил взгляд на дверь, замок которой тут же щелкнул, и после молвил:

– Мы слушаем вас, Луи. О чем пойдет речь?

Тогда Гриффон рассказал, как по просьбе управляющего клубом «Ришелье» ему пришлось разоблачить мошенника, который использовал волшебные очки, чтобы поглядывать в карты. О своей ночной драке он умолчал и просто объявил, что заполучил пресловутые очки.

– Они с вами? – спросил Дельвеччио.

– Вот они, – сказал Гриффон, сопровождая свои слова действием.

Старейшина осмотрел очки, а затем передал их Дансени, чтобы тот изучил их в свою очередь.

– Они изготовлены недавно, – заметил англичанин.

– Я тоже так считаю, – подтвердил Гриффон.

Дельвеччио принял очки обратно и аккуратно повертел в руках.

– Поверхностное зачарование, – сказал он.

Очки и в самом деле подверглись довольно посредственной обработке. Дело в том, что зачаровать предмет возможно двумя путями. Первый способ требует длительной и деликатной работы над объектом, преобразуя его материал до тех пор, пока он не проникнется устойчивыми магическими свойствами. Или же вы можете просто наложить заклинание на объект, который затем обретет недолговечную силу. Та же разница, что между чистым золотом и плакировкой.

– А сказал шулер, откуда у него эти очки? – спросил Дансени у Гриффона.

– Да. Ему их продал парижский торговец антиквариатом. Некий Исидор Аландрен, улица Жакоб.

– Вы его знаете?

– Нет.

Теперь Дансени вопросительно посмотрел на Дельвеччио.

– И я нет… – сказал старейшина. – Впрочем, Гриффон, судя по всему – вы только что приоткрыли край завесы над подпольной торговлей зачарованными предметами, которую в Париже уже давно подозревают… Мои поздравления.

– Мне выпал удачный шанс.

– Шанс и добрый нюх! Теперь надо ковать железо, пока горячо. Что вы предлагаете?

Гриффон потер подбородок. Он уже думал об этом.

– С вашего разрешения, я бы хотел порасследовать. Посетить антиквара инкогнито. Может быть, стоит притвориться коллекционером зачарованных предметов и посмотреть, что из этого выйдет.

– Предоставляю это вам. Действуйте, как найдете нужным.

– Предупредим полицию?

– Еще слишком рано. Подождем и посмотрим, что вы обнаружите.

– А Багрянцы?

Вопрос Гриффона был исключительно риторическим.

– Нет! – сказал старейшина. – Безусловно нет! Бог весть, что они еще придумают!.. И потом, я совершенно не расстроюсь при мысли, что мы им утерли нос…

Философии Багряного Ордена и Аквамаринового расходились. Багряные маги считали своим долгом активно вмешиваться в гражданскую, правовую, политическую и дипломатическую жизнь стран. Что касается членов Ордена Аквамарина, то они были сторонниками принципа «живи и дай жить другим». Они не считали себя выше остального человечества; они не полагали, будто у них есть миссия. Они вмешивались только ради того, чтобы побороть беззаконие и восстановить справедливость. Ими руководили принципы морали и великодушия. Они были скрытыми гарантами свободы, которой так дорожили сами.

Когда обо всем было переговорено, трое магов встали.

– Мы планируем провести остаток дня в Отёй^[17]17
  Живописный район в Париже.


[Закрыть], – сказал Дельвеччио. – Вы с нами, Гриффон?

– Весьма охотно.

Тем не менее лорда Дансени, похоже, не оставляло беспокойство. На лестнице он подхватил Гриффона за локоть:

– Напомните мне имя вашего шулера…

– Себрие. Жером Себрие.

– А вы не боитесь, что он предупредит своих сообщников?

– Нет-нет, – непринужденно ответил Гриффон. – Я убедил его поехать и провести несколько недель в провинции. А может быть, даже за границей.

Дельвеччио тихонько улыбнулся. Он хорошо знал своего Гриффона и не сомневался, что Себрие на некоторое время покинул столицу.