Текст книги "Чары Амбремера (ЛП)"

Автор книги: Пьер Певель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

20

Сидя в пустом вагоне-ресторане, Гриффон то ли завтракал, то ли обедал, а может быть, и ужинал. Не зная, который идет час на Земле или в Ином мире (в Онирии такой вопрос даже не вставал), он выбрал плотный английский завтрак – яйца, бекон, сосиски, тосты и мармелад. Ему составляла компанию баронесса, сидевшая напротив. Она прихлебывала чай – Кенилворт, как и Гриффон – и в одиночку поддерживала беседу, пересказывая всю свою историю с того момента, как Рюйкур от имени французского правительства поручил ей деликатную миссию в Санкт-Петербурге.

Гриффон, прислушивающийся более внимательно, чем могло показаться со стороны, сделал паузу между двумя движениями вилки.

– Мы сталкивались в антикварной лавке, верно?

– Антикварной лавке?

Как же она могла раздражать, когда разыгрывала из себя прелестную дурочку!

– Лавка Аландрена, – пояснил он, чтобы не затягивать сцену. – Дама в черном – это были вы.

– А! Да… Вы меня узнали?

– Не совсем. Просто догадка.

– Вы, помнится, флиртовали с очаровательной молодой женщиной…

– Совершенно невинно.

– Никто вас не упрекает, Луи, – чопорно заявила она.

Он вдруг усмехнулся одними глазами:

– В таком случае – продолжайте, прошу вас.

Баронесса перешла к своей краже со взломом, к убийству Франсуа Рюйкура и колдуну, который чуть не изжарил ее.

– Вы узнали этого колдуна? – спросил он.

– Нет. Но по словам Маленького Владыки Снов – поскольку за ниточки в этом деле дергает Темная Королева, этот колдун, скорее всего, Шарль Мопюи.

– Если Маленький Владыка прав, а я в этом не сомневаюсь, то это не предвещает ничего хорошего.

– Вы знаете Мопюи?

– И слишком хорошо, – сказал он, откладывая столовые приборы. – Мопюи принадлежит к Черному Кругу. Он душой и телом предан Темной Королеве. Как пишется в популярных романах – его душа проклята. Он могуществен и беспринципен, он бы прикончил вас не задумываясь.

– Чтобы об этом догадаться, мне хватило времени с избытком. Без Огюста и Люсьена…

– Лябриколя я помню. Кто такой Огюст?

– Я наняла его три или четыре года назад. У него были прекрасные рекомендации.

Маг догадывался, что это были за превосходные рекомендации, но предпочел не выяснять, кто их давал.

– Я познакомилась с вашим новым дворецким, – легкомысленным тоном продолжала Изабель де Сен-Жиль.

– Этьен. Дворецкий, камердинер, повар, в свободное время – садовник. Жемчужина… Он не может себе простить, что открыл вам мои двери и полностью доверился. И, главное, никак не поймет, как он мог подобным образом поступить…

– Бедненький.

На самом же на лице баронесса явственно читались признаки глубокого удовлетворения.

– Вы его буквально зачаровали.

– Зачаровала? Это игра слов?.. Да вы стали шутником, Луи?

Это прозвучало скорее с нежностью, чем с насмешкой.

– Ха, ха, ха! – молвил Гриффон, не меняя тона.

– Ну-ну, вы же понимаете, что я вас поддразниваю… Вы сказали Этьену, кто я?

– Я сказал ему достаточно, чтобы он перестал волноваться.

После молчания и долгого переглядывания Изабель сказала:

– Ваша очередь.

– Моя?

– Вы должны мне все рассказать, давайте!

Гриффон налил им обоим чаю и подчинился. Обойдя молчанием свою встречу с Сесиль де Бресье, он объяснил, как его расследование в клубе «Ришелье» привело его к подозрению, что Аландрен и Рюйкур занимаются подпольной торговлей магическими предметами.

– Кажется, – заключила Изабель де Сен-Жиль, – судьба снова сыграла с нами шутку, сведя наши дороги. Кто бы мог подумать?

– Это не судьбе вздумалось, чтобы вы спрятали свою добычу у меня дома…

– Вы сердитесь на меня?

– Я давно перестал держать на вас обиду. За что бы то ни было.

Она грустно поджала губы.

– Вы словно пытаетесь забыть меня…

– Сомневаюсь, чтобы кто-то был способен на это.

Она улыбнулась, и снова наступила тишина, на этот раз сближающая.

Поезд катился и мягко покачивал большой пустой вагон, где царил умиротворяющий полумрак от масляных ламп, чей охристый свет бросал светлые блики на шелковистые рыжие волосы баронессы.

Никогда еще она не казалась ему прекраснее, чем в этот момент.

– Когда это было? – вдруг спросила она.

– Что?

– Когда мы виделись в последний раз.

Гриффон задумался, допивая стакан апельсинового сока.

– Думаю, лет пять или шесть назад. Во Флоренции.

– Ну да, верно! – развеселилась Изабель. – Во Флоренции!.. Вы, значит, выбрались из Парижа? Какой подвиг!

Маг слегка угрюмо пожал плечами.

– Со мной такое случается… Иногда.

– После того, как вы меня бросили? Что-то сомневаюсь.

– Потому что я вас бросил?

– Не будем придираться к словам.

Гриффон оживился.

– Нет-нет-нет. Если уж говорить об этом, Аурелия, давайте поговорим. И я прекрасно помню, что…

– Вы назвали меня Аурелией.

Подсеченный на взлете, он запнулся:

– И… и что?

– Так мне это нравится. Вы единственный, кто меня так называет. Это восхитительно.

Она одарила его добрым и нежным взглядом, от которого он растерял и запал, и мысль.

– Вы не сильно изменились, – сказала она, приходя на помощь. – Физически, я имею в виду…

Польщенный, он решил соскромничать.

– О, живот у меня все-таки немного вырос…

– Нет-нет. У вас уже такой был.

«И – хлесть!», – подумал Гриффон. «Вот и заполучи по голове». Он потемнел, надулся и воздержался от прямого ответа.

– Да-а-а, – пробормотал он… – Неизменно любезна.

– Оставьте, мы ведь знакомы так давно. Мы вполне можем говорить друг другу и не такие вещи.

– Это верно, мы обменивались и более пикантными. Кстати, некоторые из них мне как раз припоминаются, и даже кажутся по сей день актуальными. Хотите их услышать? Я буду рад вам угодить.

– Вот упрямец. А ведь все, что от вас требуется, это немного заняться спортом…

Гриффон откинулся на спинку сиденья.

– Вы имеете в виду тех людей, которые одеваются в белое, чтобы гоняться за мячом или колотить по волану ракеткой?

– К примеру.

– Не может быть и речи. Во-первых, это столь же карикатурно, сколь и утомительно. И потом, белый цвет меня полнит. Не говоря уже об удручающей скученности в раздевалках и замечаниях, которые из-за нее выслушиваешь.

Не одурачив даже самого себя, он изо всех сил постарался сохранить серьезное выражение лица. Баронесса фыркнула:

– Тупица.

В этот момент окно брызнуло осколками, и весь поезд обезумел.

* * *

Вагон-ресторан швыряло, словно корабль в шторм. Через разбитое окно в комнату втискивались красные и зеленые вихри. Они походили на туманные щупальца, наделенные собственной жизнью. Вихри взметали занавески, скручивали скатерти, хлестали по лицам. Вскоре они снесли посуду со столов и задули пламя ламп. Виски пронзал сверлящий звук, словно вопили тысячи истязаемых душ. Опрокинутая мебель сталкивалась друг с другом, скользила по паркету, переворачивалась.

Когда ступор прошел, Гриффон возвысил голос, чтобы баронесса услышала его:

– КАК ВЫ? ВЫ НЕ РАНЕНЫ?

Та, с уже растрепанной прической, вцепилась в банкетку.

– НЕТ! – отвечала она с развевающимися на ветру волосами. – НО ЧТО ПРОИСХОДИТ?

– НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ. КАЖЕТСЯ, МЫ…

– СМОТРИТЕ! – вдруг воскликнула она, указывая пальцем.

Гриффон обернулся.

Вихрем в окно внесло некое существо. Оно было ростом с шестилетнего ребенка – голое, со впалым животом, торчащими ребрами, тонкими конечностями и когтистыми пальцами. Существо обтягивала грифельно-серая, покрытая выступающими венами кожа. Круглую лысую голову украшали два выпученных глаза без век и радужки. На уродливом лице появилась хищная улыбка.

– КОШМАР! – воскликнул Гриффон. – БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ!

Кошмары в Онирии – вполне живые существа. Обычно они охотятся только за уязвимыми умами спящих либо бредящих людей, которых затем истязают, принимая облик их самых сокровенных страхов и мучений. Но даже при физической встрече они остаются грозной опасностью. Ведь и тогда каждый находит в них отражение своих собственных демонов.

Для Изабель де Сен-Жиль кошмар вскоре обернулся паукообразным гомункулом, который угрожающе пялился на людей, а его руки и ноги тем временем превращались в гибкие, волосатые лапы. Шишки на черепе гомункула притворились новыми парами глаз. Из пасти полезли ядовитые клыки, похожие на клешни.

Что до Гриффона, то он увидел гримасничающую физиономию человека, которого убил много лет назад и воспоминания о котором все еще преследовали его…

Кошмар прыгнул. Гриффон перехватил его в полете ударом трости и отбросил в угол. Существо, шипя, попыталось подняться, но маг взмахнул в его сторону рукояткой своей трости. Из синего кристалла вырвался луч энергии, который ударил кошмара в грудь и испарил его.

В окно, однако, лезли другие.

– БЕГИТЕ! – вскрикнул Гриффон.

«А куда?» – подумала баронесса, в раздражении возводя глаза к потолку. Эта какая-то мания у мужчин – стремление поиграть в героев!

Приподняв платье, она нашарила в складках юбки хромированный револьвер. Изабель твердой рукой прицелилась и разнесла череп первого из кошмаров, сунувшегося к ней. Существо исчезло в зеленоватом облаке.

Гриффон бросил на молодую женщину взгляд, полный удивления и восхищения… и тут его схватило за горло еще одно разъяренное существо. Сопротивляясь, маг сумел освободиться от противника и сломал тому позвоночник, обрушив его на край стола.

Изабель со своего бока дала отпор вторжению несколькими точными выстрелами. Кошмары в нерешительности сгрудились у окна, дав ей время перезарядиться. Этой передышкой воспользовался и Гриффон. Взявшись за трость обеими руками, он слегка повернул рукоятку и быстрым движением вытащил длинное лезвие. Он отбросил деревянные ножны и дважды рассек воздух. Свистнувшая сталь вспыхнула сверхъестественным блеском.

Свет отпугнул кошмаров. Гриффон, весьма гордый произведенным эффектом, сообщнически переглянулся с баронессой.

– Это что-то новое, – оценила она. – Мои комплименты.

Однако атака возобновилась с новой силой. Гриффон кому-то перерубил руку, кому-то шею, кому-то туловище и устроил среди неистовой своры форменное побоище. Изабель тоже не бездействовала. Под ее пулями уже развеялись в воздухе несколько кошмаров, но один из них все же успел броситься на нее.

Она выстрелила в упор.

Пустой щелчок.

Кошмар прыгнул на нее, выпуская все когти и обнажив зубы. Она уклонилась, отделавшись царапиной на груди, развернулась. Гриффон, ушедший с головой в битву, ничего не заметил, а существо снова атаковало. Бросив разряженный револьвер, баронесса схватила поднос, превратив его в щит. Кошмар, увлеченный инерцией, врезался лбом в металл, но вцепился в его край. Изабель, не выпуская подноса из рук, прижала бьющееся чудовище к полу и изо всех сил надавила на поднос. Существо завопило. Его торчащие из-под подноса руки и ноги хлестали воздух; когти яростно царапали баронессу.

Она почувствовала, что слабеет.

– ГРИФФОН!

Маг отразил атаку. Он бросился вперед и страшным ударом клинка пронзил поднос и пригвоздил к полу кошмара, который тут же растворился в воздухе.

– СКОРО ЯВЯТСЯ ЕЩЕ! – воскликнула Изабель, указывая на окно.

И в самом деле, в нем уже показалось несколько отвратительных лиц.

– Нам их не одолеть, – предрек Гриффон.

Раздались два выстрела, и еще пара кошмаров погибли, не успев и проникнуть внутрь. Стрелком оказался Эрелан, эльф в белой панаме, прибежавший на выручку из соседнего вагона.

– СТАВНИ! – бросил он, подбегая к ним. – НУЖНО ЗАКРЫТЬ СТАВНИ!

Он выстрелил еще раз, пока Гриффон наперекор урагану приближался к окну. Пренебрегая скопищем кошмаров, которые под градом пуль щеголя рвали его запястья и кисти, он ухватился за кольца ставен и потянул. Створки придавили уйму тощих рук, и их заклинило. Гриффону – с помощью баронессы – пришлось отогнать последних кошмаров, прежде чем ему наконец удалось задвинуть щеколду.

Вихри унялись.

Шум стих.

Все успокоилось в разоренном вагоне. Поезд перестал раскачиваться и мирно покатился.

– Кончено, – заявил эльф, вставляя золотые пули в барабан своего револьвера. – Другие вагоны в безопасности. Оставалось очистить этот последний. Но нам пришлось жарко.

Гриффон не слушал. Он поднял стул и усадил на него баронессу.

– Вы ранены, – сказал он.

Измученная, с растрепанными волосами и рваными рукавами, она прижимала к груди покрасневшую салфетку.

– Мелочи, Луи. Узнайте лучше, что случилось.

Он повернулся к эльфу и вопросительно посмотрел на него. Подошли другие вооруженные пассажиры Поезда-Между-Мирами, чтобы убедиться, что здесь все в порядке, и прочесать вдоль и поперек остальные вагоны.

* * *

Маленький Владыка Снов и его придворные собрались в тронном вагоне. Там к ним присоединились и другие, не менее колоритные персонажи, которых ни Гриффон, ни баронесса ранее не видели. Все или почти все они приняли участие в схватке, и большинство были кое-как одеты, растрепаны, перепачканы, и даже ранены. Звучало множество разговоров, размышлений вслух, обеспокоенных реплик. Кто-то наводил порядок в вагоне.

Маленький Владыка носил каску^[26]26
  Имеется в виду т. н. каска Адриана.


[Закрыть] и форму синего небесного цвета, которые во французской армии будут приняты лишь спустя годы, во время войны, которую еще предстояло объявить.

– Сир, что произошло? – спросил Гриффон, краем глаза приглядывая за Изабель, которую перевязывали черно-белые двойняшки.

Изабель пыталась храбриться, но ей было больно, и хотелось одного – прилечь и уснуть. Гриффон и сам выглядел не слишком презентабельно: рукава пиджака и рубашки изодраны; жилет нараспашку, пуговицы отлетели; удар когтя разорвал ему манишку и оцарапал грудь. Несмотря ни на что, баронесса с удивлением обнаружила в осанке изнуренного, принявшего множество ударов, но торжествующего воина определенное очарование.

– Мы пересекли туманность ужаса, – объяснил Маленький Владыка Снов. – Там полно кошмаров.

– Но почему было не объехать ее?

– Это она обрушилась на нас, как буря, Гриффон.

– Такое часто случается?

– Такого не случается никогда.

Затем вернулись после осмотра головных вагонов Эрелан и Гдорл.

– Все в порядке, – объявил эльф. – Опасности больше нет.

Сидящая на плече огра обезьяна-капуцин подтвердила это веселыми ужимками.

– Чувствуется определенный почерк, – сказала Изабель де Сен-Жиль с банкетки, куда она присела передохнуть. – Эта туманность ужаса, накрывшая нас, может быть делом рук только Темной Королевы.

– Ей такое под силу? – удивился Гриффон.

Баронесса и монарх Поезда-Между-Мирами переглянулись.

– Да, – сказали они хором.

Маг покачал головой, задумчиво и отрешенно. Прядь его серебристых волос тяжелой запятой свесилась на глаза; он уже оставил попытки от нее отмахиваться.

– И все же, – сказал Маленький Владыка, снимая каску, – это странно. Кошмары должны были, могли одолеть нас…

– Повезло, что они взяли штурмом только первые несколько вагонов, – заметил щеголеватый эльф.

Гриффон дернулся.

– Хвостовые вагоны не подвергались нападению?

– Нет.

– ВО ИМЯ ВСЕХ КАМНЕЙ КАРНАКА^[27]27
  Карнакские камни – условное название крупнейшего в мире скопления мегалитических сооружений около французского города Карнак в Бретани.


[Закрыть]!

Бросив всё и вся, он помчался прочь и скрылся в задней двери вагона.

– Часто с ним такое? – спокойно спросил Маленький Владыка Снов чуть погодя.

– Да, – молвила баронесса.

– И что на него нашло?

– Он догадался до того, что я только что уразумела, сир.

– А именно?

– А именно, что нас провели.

– А почему ничего не предпримете вы?

– Потому что уже слишком поздно.

– А!.. В таком случае – что скажете относительно чая?

– Только лишь «это будет прекрасно», сир.

21

С высоты птичьего полета парк Бют-Шомон напоминает голову хищной птицы, вместо глаза у нее искусственное озеро, связанное с каналом Сен-Мартен, а крючковатый клюв упирается в пересечение улиц Боливар и Ботзари. Он расположен в XIX-м округе Парижа, на месте бывших гипсовых карьеров. Скалистый и голый холм Шомон (под «Шомоном» следует понимать «лысую гору») долгое время оставался пустынным местом, пока Наполеон III и Осман не превратили его в живописный и зеленый парк, знакомый нам. В 1909 году через него уже пролегала железнодорожная линия, выходящая из туннеля, скрытого деревьями.

Еще стояла утренняя прохлада, когда под сводом этого туннеля раздалось пыхтение паровоза. Впрочем, никакой поезд так и не вторгся в тишину самогó безлюдного парка. Несколько долгих минут ничего не происходило, а затем из дымки туманного рассвета наконец проступили две одинокие фигуры. В глубинах туннеля прозвучал прощальный свисток, а следом послышался гудок и фырканье пара уходящего локомотива.

– День едва занимается, – сказала Изабель де Сен-Жиль, рукой в перчатке придерживая края воротника своей просторной накидки цвета ржавчины.

– Вопрос только в том, какой сегодня день, – заметил Гриффон.

После схватки с кошмарами ему пришлось переодеться. Теперь он носил темный костюм, который подарил ему Маленький Владыка Снов и который, несмотря ни на что, на нем сидел идеально. Баронесса же порылась в саквояже, который прихватила с собой на борт Поезда-Между-Мирами (на сей момент багаж ее нес Гриффон).

– Я думаю, нам туда, – сказал он, указывая меж деревьев, окаймляющих железнодорожную линию.

Они вышли на парковые дорожки, обошли озеро с его скалистым островком и достигли выхода, ведущего на улицу Манен. В этот ранний час ворота были закрыты. Гриффон отщелкнул замок, легонько пристукнув по нему набалдашником своей трости.

Париж понемногу оживал. На перекрестке они стали первыми покупателями у разносчика газет.

– Сегодня пятница, – объявил Гриффон, сверившись с датой в газете-ежедневнике. – С момента моего отбытия прошло меньше двух дней.

– Я, право, ожидала худшего. Какие там новости?

Он не нашел ничего примечательного.

– И все же, давайте узнаем, что успело произойти в Париже…

– Как вы это представляете?

Гриффон размышлял.

Как он и сообразил, нападение кошмаров было всего лишь отвлекающим маневром. Штурмуя только первые несколько вагонов Поезда-Между-Мирами, им удалось отвлечь внимание от хвостовых вагонов, и в частности – от того, где хранились предметы, украденные у Рюйкура. Когда маг ворвался в свое спальное купе, было уже слишком поздно. Разбитое снаружи окно было приотворено. Основная часть добычи лежала на полу, и Гриффон поначалу решил, что ничего не пропало. После он заметил расписную деревянную шкатулку с гербом. Щит все еще лежал там, но зато зияло пустотой вскрытое двойное дно.

Что могло там содержаться?

– Ну что? – сказала баронесса, которая уже теряла терпение, стоя на тротуаре.

– Нам нужен фиакр.

Один такой как раз стоял неподалеку, перед только что открывшимся кафе. Внутри они обнаружили кучера, заставили его допить свой бокал белого вина, и он, в обмен на обещание хороших чаевых, отвез их на бульвар Капуцинок, дом 12. Адрес дал Гриффон.

– Что мы будем делать в Гранд Отеле? – спросила Изабель де Сен-Жиль, садясь в салон.

– Найдем там лорда Дансени, – ответил Гриффон, когда кучер тронул лошадей. – Я встречался с ним в «Премьере» в прошлое воскресенье. Он сказал мне, что остановился в Гранд-отеле, и я надеюсь, что он все еще там. Хотя совершенно в этом не уверен, поскольку в Париже он был всего лишь проездом… Вы его знаете?

– Только по имени и репутации. Вы думаете, он сможет нам помочь?

– Я хочу показать ему расписанную эмблему. Я хорошо понимаю, что это не то, за чем охотилась Темная Королева. Но какой бы предмет ни находился за двойным дном, я убежден, что этот герб оказался на этой коробке не случайно. Должна быть связь.

– Кто знает?

– Дансени – специалист по истории Чудес. Я сильно надеюсь, он узнает геральдику.

– Помните, Эрелан твердо говорил, что она не из Иного мира.

– Знаю… Что бы он ни говорил – мотив единорога, изображенного на этом гербе, необычен. Прежде всего, он редко бывает беспричинным: его символическая ценность велика. И потом, зная, что в деле замешана Лисандра, я сомневаюсь, чтобы герб вовсе не имел связей с Иным миром…

– Довольно здравая мысль.

Лисандра – таково было истинное имя Темной Королевы. Сестра-близнец королевы Мелианы, она родилась на несколько минут раньше ее и должна была унаследовать трон Амбремера. Но легендарная царица Титания решила иначе. На смертном одре она передала корону Мелиане и заставила Лисандру пообещать, что та будет верно помогать сестре своими советами. Не это ли породило в Лисандре обиду, которая вскоре переросла в ненависть и развратила ее душу? Или старая королева решила отстранить от власти свою старшую дочь, потому что угадала в ней семена дурных наклонностей, которые ее обеспокоили?

В любом случае, Лисандра сначала ревновала Мелиану, а потом возненавидела ее, и непрестанно пыталась ей навредить. Хуже всего было то, что Лисандра соблазнила Тарквиния – мужа, выбранного его сестрой. Тарквиний, которого в действительности звали Цер-Шаад’И, был персоной не случайной, а именно – высокородным драконом, и его брак с Мелианой скрепил союз между могущественными народами драконами и фей. Лисандра пустила в ход чары, зелья и заклятия. Она обучила Тарквиния магии и сделала его своим любовником, а также грозным колдуном, всецело ей преданным.

Когда эта прелюбодейная и возмутительная связь стала известна – несомненно, по инициативе Лисандры, – у Мелианы пропало последнее желание сдерживаться от прямого осуждения старшей сестры. Изгнанная вместе с несколькими приверженцами из Иного мира, Лисандра на протяжении столетий набиралась сил – и низости. Она стала Темной Королевой и не переставала плести интриги против Мелианы и трона Амбремера. Что касается Тарквиния, то он был отлучен от престола и осужден на вечное заключение за пределами Трех Миров. Драконы, некогда правившие Иным миром, потребовали, чтобы одного из своих им позволили судить самим. Столкнувшись с отказом Мелианы, которая приказала немедленно привести приговор в исполнение, драконы развязали войну с феями.

* * *

Пройдя во вращающиеся двери Гранд-Отеля, Гриффон с Изабелью пересекли огромный холл и обратились с вопросом на стойку регистрации. Они выяснили, что Дансени собирается выезжать, что его чемоданы уже спущены вниз, и что сам он завтракает в ресторане. Они с облегчением обнаружили его там и после положенных взаимных представлений охотно приняли его приглашение разделить с ним угощение. Послали за дополнительными тостами и чаем. Дансени пил восхитительный «Эрл Грей», чуть его подслащивая. Баронесса и Гриффон из любезности изменили своему любимому Кенилворту.

– Мой поезд до Кале отправляется меньше чем через два часа, – сказал Дансени на безупречном французском с легким английским акцентом. – Но ради того, чтобы оказать вам услугу, я охотно сяду на следующий.

– Я не думаю, что в этом случится необходимость, – успокоил его Гриффон.

Поскольку их могли услышать за соседними столиками, они продолжили беседу на языке Шекспира. Переходя к сути (и стараясь не поставить под угрозу репутацию Изабели), Гриффон объяснил, что привело их сюда и чего они ожидали от английского мага и энциклопедиста. Тот задал несколько кратких, точных и дельных вопросов. Наконец, он предложил:

– Покажите мне этот герб.

Изабель де Сен-Жиль достала герб из своей сумочки и передала его Дансени, который обтер салфеткой руки, прежде чем взять его. Он некоторое время изучал герб, а затем улыбнулся.

– Если я не ошибаюсь, это герб старинного французского рода, сильно пострадавшего от вашей Революции, Ля Тур-Фондвалей… Не желая обидеть вас, Гриффон, я удивлен, что вы не узнали этого герба.

– Почему?

– Потому что Ля Тур-Фондвалем был один из наших, я имею в виду магов, и притом из самых известных.

– Это кто же?

– Ансельм Мудрый.

Гриффон провел рукой по своим густым седым волосам и задумчиво помассировал затылок, рассеянно глядя в пространство. Ему припомнились прекрасное лицо Сесиль де Бресье, а также ее интерес к семейной хронике Ля Тур-Фондвалей.

– Ансельм… – пробормотал он.

– Но кто такой этот Ансельм? – осведомилась баронесса.

Она терпеть не могла оставаться в неизвестности касательно того, что известно другим, а мужчины, на ее взгляд, имели слишком сильную склонность держать женщин в неведении.

– Это было давно, – сказал Гриффон. – В XII-м или XIII-м веке, кажется…

– В XIII-м, – сказал англичанин.

– Тогда Кругов Магов не существовало, – продолжил Гриффон. – За исключением разве что Белого Круга, и то… Если только… Да. С тех пор как Альберт Великий и Фрэнсис Бэкон встретились около 1260 года…

– Некоторые говорят, в 1230 году, – подсказал Дансени.

– Мне это кажется маловероятным. Подумайте, в то время Бэкон не был еще…

– Короче! – вклинилась баронесса. – Так что?

– В те времена жил Ансельм Мудрый, – объяснил Гриффон, немного раздраженно. – Его считают одним из самых могущественных магов нашей эпохи. Более того, его история настолько переплетена с легендами, что некоторые сомневаются в его существовании или предполагают, что в этой мифической фигуре смешаны воспоминания о нескольких магах. Одна из прославивших Ансельма заслуг – та, что он первым собрал вокруг себя конвент магов, процветающую ассамблею, которая несомненно стояла у истоков Магических Кругов, известных нам сегодня. За одно уже это ему обязано все сообщество магов…

– И что с ним стало?

Подождав, не пожелает ли ответить Гриффон, взял слово лорд Дансени:

– Сказать по правде, следы Ансельма в исследованиях историков Чудесного быстро теряются. Но не ранее, чем он и его ученики совершили последний подвиг.

– Какой же?

– Они сразились с Тарквинием и победили его, – сказал Гриффон.

С этой историей баронесса в общих чертах была знакома. Она просто не знала, что Ансельм Мудрый был одним из главных ее героев.

Тарквиния, неверного супруга царицы Мелианы, приговорили к вечному изгнанию. Его магическое узилище – вне времени и пространства – не принадлежало ни одному из Трех Миров. Туда все же можно было попасть через «портал», проход, доступный благодаря уникальным астральным соединениям. Он располагался на Земле, в месте, которое привыкли чтить друиды древней Галлии, и где был воздвигнут круг менгиров, охрану которого Мелиана благоразумно доверила Матери Единорогов. Это почти божественное существо было изначальным единорогом, давшим начало всей своей расе.

– Так вот, – продолжал Гриффон, – случилось, что Тарквинию – никому не ведомо, как, – удалось бежать из темницы. Мать Единорогов, исполняя свой долг, немедленно вмешалась. Она сразилась с драконом в страшной битве, но Тарквиний отломил ее рог и убил ее.

– Призванные на помощь Матери Единорогов, – вспоминала далее историю баронесса, – Ансельм и его ученики прибыли слишком поздно, чтобы спасти ее. В ответ они смогли отомстить за ее смерть, убив Тарквиния…

– Да, – сказал Дансени. – Но эта трагедия имела серьезные последствия. В то время в Ином мире бушевала война между феями и драконами, и последние одерживали победу. Однако когда единороги узнали, что в смерти их матери повинен дракон, они отказались от нейтралитета, который соблюдали до той поры, и вступили в союз с феями. С этого момента драконы больше не могли надеяться на победу. На это потребовалось известное время, но в конце концов они были побеждены.

Изабель де Сен-Жиль задумчиво допила чашечку чая, поставила ее обратно на блюдце и спросила:

– Что стало с Ансельмом?

– Неизвестно, – объяснил английский волшебник. – Некоторые источники утверждают, что он и большинство его учеников отдали свои жизни, чтобы победить Тарквиния. Это вполне возможно. Не будем забывать, мадам, что Тарквиний был не только великим драконом, но и могущественным колдуном…

– Все это, – заметил Гриффон после молчания, – ничего не говорит нам ни о том, что замышляет Темная Королева, ни о том, что содержалось в ларце с эмблемой.

– Нет, – с печальной улыбкой согласился Дансени. – Боюсь, я не оказал вам особой помощи.

– Вы неправы. Думаю, благодаря вам у нас наконец-то появилась зацепка.