Текст книги "Чары Амбремера (ЛП)"

Автор книги: Пьер Певель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

28

Гриффон свернул с дороги на Мёдон и углубился в лес, в котором прятался замок Ля-Тур. Над волшебником вилась полоска ночного неба, окаймленная ветвями.

Несмотря на темноту и неровности дороги, маг мчал быстро. «Непоседа» был одним из лучших мотоциклов того времени – двухтактный двухцилиндровый двигатель Scott, способный развивать скорость на трассе до 100 километров в час. Правда, пусть странный мотор, работающий на свете, почти не снизил мощности машины, зато Гриффон забыл установить фару, которой изначально не предусматривалось. Впрочем, он прикрепил к передней вилке кожаный чехол со своей тростью, и кристалл на навершии отбрасывал вперед конус синего света; светил он не очень далеко, но все же это было лучше, чем ничего.

Решив, что он приближается к месту назначения, Гриффон уже подумывал притормозить и оглядеться, как вдруг увидел крылатую фигуру, пикирующую на него сверху. Он резко дал по газам, склонившись над рулем. Каменные когти скользнули по нему, едва не оторвав голову. Не сбавляя скорости, он рискнул оглянуться через плечо.

За ним неслась Стила, оставшаяся горгулья Темной Королевы.

* * *

– Вы действительно считаете, что Гриффон кидается в западню? – спросил Азенкур, прерывая слишком затянувшееся молчание.

Изабель де Сен-Жиль обнаружила, что все еще вглядывается в дверь, за которой исчез в ночи волшебник. Долго ли она уже так сидит в задумчивости и тревожится? Она не сумела бы ответить.

– Вы действительно так считаете? – настаивал крылатый кот.

– Я в этом совершенно уверена.

– А он?

– Он тоже это знает.

– Почему вы не пошли с ним?

– Вот этого точно делать не стоило бы.

– А он тогда зачем туда идет?

– Потому что таковы мужчины. Они обожают совершать подвиги, и нужно им это позволять.

Объяснение это – применительно к Гриффону – не удовлетворило Азенкура.

– Должно быть, дело еще в чем-то, – сказал он.

– Ты, конечно, прав. Луи не из тех, кто готов пойти на смерть из пустой бравады. Он слишком умен для этого.

– Тогда что?

– Западня там или нет – вполне возможно, что Сесиль де Бресье в опасности. Одна эта мысль не дает ему сидеть сложа руки, невзирая на риск… В его глазах шанс, даже крошечный, помочь кому-то другому значит больше, чем почти наверняка проститься со своей шкурой. Мне думается, это довольно точное определение настоящего мужества.

* * *

Гриффон рванулся вперед, тогда как Стила, вовсю работая крыльями, догоняла его сквозь облако пыли, поднятой мотоциклом. Деревья по обе стороны дороги проносились мимо с сумасшедшей скоростью. Горгулья немного набрала высоту, а затем спикировала. Гриффон в последнюю секунду вильнул, но не сбился с курса. Заднее колесо «Непоседы» занесло. Существо ухватило лишь пустоту и проскочило дальше, издав разочарованный вой.

Гриффон резко затормозил и в конце контролируемого заноса застопорил мотоцикл. Он увидел, как горгулья промчалась мимо, а после описала широкую петлю, намереваясь возвратиться. Из внутреннего кармана куртки он выудил револьвер Эрелана. Стила уже летела к нему вдоль самой оси дороги. Гриффон вскинул оружие обеими руками, вытянув их перед собою.

Горгулья находилась в сорока метрах.

По словам эльфа, целиться нужно было в сердце. Легко сказать… Тридцать метров.

Все еще восседая на мотоцикле с ревущим двигателем, Гриффон спокойно взял существо на прицел.

Двадцать пять метров.

Ждать. Не паниковать.

Двадцать метров.

Ждать, целиться, ударить точно.

Пятнадцать метров.

Гриффон открыл огонь. Три выстрела.

Существо взвыло, выгнувшись дугой. Увлекаемое инерцией, оно перевернулось в воздухе и едва не столкнулось с Гриффоном лоб в лоб. Тот весь скорчился и обернулся назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как горгулья падает поодаль. Полное лавы гранитное тело при ударе взорвалось; на его месте разлилась магма в сопровождении облака пара, горячего пепла и размолотой в пудру земли.

И ночь снова погрузилась в тишину.

Затаивший дыхание Гриффон с облегчением улыбнулся. Но когда он убрал револьвер в карман и про себя поблагодарил сьера Эрелана, из все еще дымящегося кратера, вырытого Стилой, появились три гротескные фигуры – крылатые и устрашающие.

Три маленьких горгульи, рожденные из раскаленной материи Стилы, уже спешили, набирали скорость и с рыком летели в сторону Гриффона.

Не веря своим глазам, он во весь опор помчался прочь.

* * *

Изабель де Сен-Жиль встала из кресла в гостиной, где царили сумрак и спокойствие, и позвала Огюста и Люсьена, которые тотчас же явились. Гному она сказала:

– Иди и подготовь машину.

– Хорошо, госпожа.

– Ты, Огюст, прихвати свое ружье.

– Мы уходим, госпожа? – спросил колосс.

– Нет. Мы ждем.

Кое-кто из фей – далеко не все – могут заглядывать в будущее. Изабель, или, скорее, Аурелия, когда-то была одной из них. За десятилетия, проведенные вне Иного мира, она утратила этот дар, и теперь у нее оставались лишь смутные, но берущие за самую душу предчувствия, которые слишком редко лгали, чтобы она прекратила им доверять.

Одно из таких предчувствий и начинало овладевать чародейкой. Скоро у нее появится возможность его проверить.

– Этьен! – окликнула она проходившего мимо слугу.

– Мадам?

– Вы можете кое-что для меня сделать.

* * *

Гриффон гнал так быстро, как только мог. Маленькие горгульи, преследовавшие его, были не так сильны, как Стила, и он мог удерживаться от них на расстоянии, если мчал изо всех сил, однако их размер и ловкость позволяли им продираться сквозь деревья. С каждым виражом маг терял в дистанции.

Одна из них уже было догнала его, когда он свернул на боковую тропинку. Листва нижних ветвей хлестала его по лицу. На неровной почве «Непоседе» приходилось туго и маг поневоле крепко сжимал руль: на каждой ямке, на каждом камне переднее колесо мотоцикла так и норовило встать поперек. Позади себя Гриффон разглядел монстров, ошеломленных на миг его внезапной сменой направления, но бросившихся за ним по пятам.

Голова у него шла кругом, он пытался понять, что их породило. Наверняка он плохо прицелился. Наверняка зачарованные пули, пролетевшие мимо сердца, сразили Стилу, но не уничтожили ее до конца. Или, возможно, Темная Королева извлекла урок из смерти первой горгульи и наделила вторую чарами, эффективными против оружия, которое отныне имелось в распоряжении врага. Так или иначе, у Гриффона в барабане оставалось всего три патрона.

По одному на каждую воскрешенную горгулью.

Ослепленный пологом ветвей, сквозь которые он прорывался, маг слишком поздно обнаружил небольшой бревенчатый мостик, перекинутый через ручей. С ревом мотора он влетел на него, и мотоцикл взмыл в воздух. Посадка была жесткой. Гриффона от удара подбросило и он на долгое мгновение завис в воздухе, цепляясь за руль. Он тяжело упал обратно в седло, и тут тропа вышла на грунтовую дорогу. Он инстинктивно повернул налево и снова дал полный газ. Ближайшая горгулья продолжала движение вперед и промахнулась. Остальные двое направились вслед за ним, заходя с флангов.

Дорога была ровной. Гриффон наконец смог выжать всю мощь из своего двигателя и немного оторваться, но это давало, вне сомнения, лишь передышку. Убийцы не сдадутся, и рано или поздно им придется давать отпор. Когда и как? Роскоши выбора магу не предоставили.

За крутым виражом Гриффон увидел ворота, перекрывающие дорогу метрах в пятидесяти впереди. Скорость, темнота, толстые стекла очков до последнего момента не позволяли ему различить черную закрытую решетку. Он затормозил и завернул мотоцикл вбок. Почти ложась набок, машина заскользила, вздымая клубы пыли. Двигатель учащенно взревел, а затем заглох. Шины мягко прижались к кованым железным воротам, широкие створки которых, обвитые цепью, едва открывались.

Гриффон соскочил и повернул к дороге. Горгульи налетали. Прочно уперши ноги в землю, он прицелился в них, сжимая рукоятку револьвера в правом кулаке, который он обхватил снизу левой ладонью. У него было три пули, и ни единой больше. Иными словами, у него не осталось права на ошибку.

Он выждал до последней секунды и открыл огонь. Три создания превосходно выделялись на фоне полной луны.

Бах!

Горгулья разлетелась в дымящиеся обломки.

Бах!

Взорвалась в воздухе вторая.

Бах!

Последняя превратилась в пепел и угли, чуть-чуть не долетев до Гриффона. Его лица коснулось горячее дуновение, слегка припудрив его.

Прошло несколько долгих секунд…

Наконец маг опустил оружие и направился к светящимся останкам. Следовало убедиться, что от злобных созданий не осталось ничего.

Не успел он сделать и трех шагов, как ворота за его спиной со скрипом отворились. Он развернулся и понял, что случай или провидение вывели его к заброшенному поместью Ля-Тур. Из врат за ним наблюдала Темная Королева в черном шелково-бархатном платье. Рядом с нею стоял Шарль Мопюи, позади них – несколько фигур в капюшонах, молчаливых и неподвижных.

Темная Королева улыбнулась:

– Мои поздравления, месье Аквамаринец.

Гриффон отчаянно вскинул глаза к своей трости, которая оставалась в чехле на «Непоседе», но с первым его движением Темная Королева подняла руку в его сторону; словно таран ударил его в грудь. Толчок оторвал Гриффона от земли и отбросил на несколько метров. Маг с болезненным стоном покатился по пыльной земле. Он попытался встать, прежде чем сдаться и потерять сознание.

– Замечательно, – сказала Темная Королева. – Теперь твоя очередь, Мопюи. Ты знаешь, что тебе следует делать.

– Да, моя королева.

Колдун поклонился и исчез со звуком хлопающей на ветру ткани.

29

Ощущение чьего-то присутствия в комнате заставило Изабель оторвать глаза от книги – и невозмутимо ее закрыть. В гостиной только что появился Шарль Мопюи – высокий, тощий и бледный. От огней ламп на его худом лице залегли тени.

– Добрый вечер, – произнес он.

Потревоженный Азенкур вскочил на ноги, выгнул спину и зашипел в сторону непрошеного гостя, шерсть его встала дыбом. Колдун презрительно посмотрел на испуганное животное. Глаза его сверкнули, и крылатый кот, словно подхваченный внезапным порывом ветра, отлетел к стене и ударился о нее с жалобным мяуканьем.

Баронесса не повела и бровью – не без усилия над собой.

– Это было так необходимо? – спросила она бесстрастно.

– Нет, конечно, – с усмешкой ответил Мопюи.

Она, не вставая из кресла, убедилась, что Азенкур, хотя и без сознания, дышит удовлетворительно.

Колдун игривым тоном продолжал:

– Как мне к вам обращаться? Дама Аурелия или баронесса де Сен-Жиль?

Она не ответила.

– Как пожелаете, Изабель…

– Что вам угодно, Мопюи?

– Вы не предложите мне сесть?

– Нет.

Тот тем не менее уселся в кресло и заложил правую лодыжку за левое колено, расправив двумя пальцами складку на брючине. Одетый во все черное Мопюи облачился в плащ с пелериной, доходившей ему до локтей; своего блестящего цилиндра он так и не снял. Светлые волосы колдуна доходили ему до плеч. Его левая рука небрежно покоилась на ониксовой рукоятке трости, на безымянном пальце Мопюи носил перстень с печаткой Черного Ордена, к которому он принадлежал.

– Гриффон у нас, – сказал он.

И больше ничего не сказал, заставив баронессу спросить:

– Как он?

– Был жив, когда я видел его в последний раз. То есть несколько минут назад…

– А Сесиль де Бресье?

– Что за важность?

Они смотрели друг на друга, ничем не выдавая собственных чувств.

– У вас имеется кое-что, нас интересующее… – начал колдун.

– «Нас»? – прервала его Изабель.

– Темную Королеву и меня… Отдайте нам то, чего мы хотим, и Гриффон будет жить.

– И я вам должна поверить?

– Ну еще бы! – бросил он.

Эта мысль, видимо, его позабавила. Он продолжил:

– В любом случае, мне не думается, чтобы у вас был выбор…

– Кто мне подтвердит, что Гриффон у вас в руках?

– Я. И вы же понимаете, что я не лгу, да?

Ей пришлось уступить ему эту небольшую победу:

– Пусть так… Чего вы хотите? Что у меня есть такого, что вас интересует?

Он уставился на нее.

– Вы действительно желаете в эти игры играть? – проговорил он.

– Я не понимаю.

– Отдайте мне хрустального единорога, которого вы нашли.

– Он уже у вас. Вы похитили его у нас в Поезде-Между-Мирами.

– Я с вами говорю не о том единороге.

– О каком же тогда?

– О том, которого вы украли в Рефюж-де-Сурс, из кабинета Монжарде.

* * *

Гриффон очнулся во тьме глухого и сырого подземелья. Он заворочался со скованными спереди запястьями, пытаясь распрямиться и сесть. Его грудь болела при каждом вдохе. От наручников руки зудели, и он узнал прикосновение к коже черного селена – единственного металла, устойчивого к магии. Кожаную куртку с него сняли, карманы брюк опустошили. Его перстень с печаткой все еще был на левой руке, но чтобы трость находилась где-то рядом – он сомневался.

Ничего не видя, он встал и побрел, держась вдоль каменной стены, пока не нашел дверь. Зачарованную деревянную дверь, которая болезненно ударила его током, когда он коснулся ее пальцами.

– Карнак! – чертыхнулся он от неожиданности.

– Гриффон?.. Это вы, Гриффон? – спросил приглушенный голос.

Он замер и прислушался. Его снова позвали.

– Гриффон?.. Кто бы вы ни были, ответьте, прошу вас.

Он тут же прижал ухо к стене, откуда доносился голос.

– Сесиль? – вымолвил он.

* * *

– Хрустальный единорог Монжарде? – спросила Изабель де Сен-Жиль. – Это его не хватает в вашей коллекции?

– Единственный, которого нам не хватает, – сказал Мопюи. – Впрочем, это ненадолго…

– И что вы тогда собираетесь делать?

– Это не ваше дело. Где он?

– Отличный вопрос. Я полагала, это вы его забрали.

– У Гриффона его при себе не было. Значит, он у вас…

– Нет. У меня его тоже нет.

Кулак злобного колдуна сжался на ониксовой рукояти.

– Вы играете в опасную игру, – пригрозил он. – Опасную для Гриффона…

– Я вам повторяю, у меня его нет. Я даже не знаю, для чего он нужен.

Демонстративная невозмутимость чародейки вывела Мопюи из терпения. Он вспылил:

– Отрицать бесполезно!.. Мы знаем, что вы вчера ездили к Источникам! Мы знаем, что вы встречались там с Монжарде под фальшивым предлогом!..

– И что из того?

– И что из того? – Мопюи разозлился. – И что из того?.. Вчера вечером, через каких-то несколько часов после вашего визита, мы отправили Стилу на поиски последнего единорога у Монжарде и…

– …и ваша горгулья ничего не обнаружила, – спокойно закончила баронесса.

Затем она вспомнила, что говорил один из жандармов, дежуривших у ворот приюта: кабинет директора был разгромлен. К чему такое буйство, ведь фигурка на витрине была хорошо заметна? Вот что тщетно искала горгулья. Когда она заявилась, хрустальный единорог уже исчез…

Но кто мог его взять?

Мопюи встревожился. Ему пришло в голову, что баронесса не ломает комедии.

– Вы… у вас его нет?.. Действительно?..

Та, глядя в пространство, не отвечала. Она поразмыслила, а потом улыбнулась догадке. Да, вот оно. Если Темной Королеве не досталось статуэтки, то так могло случиться только из-за того…

– Дайте мне два часа, – сказала внезапно Изабель, вставая.

Колдун последовал ее примеру.

– Куда вы идете?

– Искать вашего единорога.

– Я уже было поверил, что у вас его нет.

– Именно так. Но я знаю, где он.

– Я пойду с вами.

– Нет.

Он широко открыл глаза. Дерзость баронессы поразила его.

– И как вы рассчитываете меня остановить?

– Не я. Он.

Она указала на дверной проем. В нем появился Огюст. Держа палец на спусковом крючке, он направил сдвоенное дуло дробовика на колдуна, который презрительно усмехнулся:

– Чтобы остановить меня, свинца будет недостаточно. Вы забываете, кто я.

– Это вы забываете, где находитесь… Вы в жилище мага. Здесь сработает только магия его законного владельца.

Мопюи стиснул челюсти. Баронесса его добила:

– Какие бы заклинания и талисманы вы ни припасли, здесь они не подействуют никак. А теперь, хотите – можете верить, что Огюст не осмелится выстрелить… Осмелишься, Огюст?

– Глазом не моргнув.

– Решайте сами, Мопюи. Не волнуйтесь, я встречусь с вами и Огюстом в замке Ля-Тур через два часа. Это ведь там держат в плену Гриффона, нет?

– Там.

– Прекрасно… Огюст, подожди здесь с часок, затем сопроводи месье. Я уверена, он найдет способ прихватить тебя с собой. Все понятно?

– Да, госпожа.

Прежде чем уйти, она насмешливо подмигнула беспомощному колдуну. Соответственно указанию, отданному ей часом ранее, Люсьен Лябриколь уже ждал ее за рулем «Спайкера»…

* * *

Гриффон уселся на голые каменные плиты, прислонившись к стене, разделяющей два подземелья. Он предполагал, что по другую сторону Сесиль де Бресье сделала то же самое. Чтобы расслышать друг друга, им оказалось достаточно не понижать голосов.

– Где мы? – спросил он, убедившись, что с волшебницей Багряного Ордена все в порядке.

– В подвалах замка Ля-Тур. Или того, что от него осталось. Его забросили около столетия назад; со времен Террора^[30]30
  Имеется в виду период Великой французской революции, а именно с 1793 по 1794 гг. после провозглашения Первой Республики.


[Закрыть], собственно.

– Что привело вас сюда?

– Мои исследования. А вас?

– Я примчался к вам на помощь.

– На помощь мне? Но как…

– Я угодил в западню, расставленную Темной Королевой. Смешно, не правда ли?

– Простите.

– Не стóит.

– Все равно, это я втянула вас в эту историю.

– Не совсем, честно говоря…

Он подумал об Изабель де Сен-Жиль. Без нее и без ее обыкновения влезать во всяческие неприятности…

– Как долго вас держат взаперти?

– Я точно не знаю. Я уже давно не видела солнца. Наверное, несколько дней.

– Вам не известно, что задумала Темная Королева?

– Нет. А вам?

– Я знаю, что она собирает хрустальных единорогов Братства Ансельма Мудрого. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Да. Как раз Братством Единорога я занималась перед тем, как попасть в когти Темной Королевы. Я никак не ожидала, что наши дороги пересекутся. Я знала, что Амбремер и мой Круг за мной наблюдают. Но чтобы в этом была замешана Темная Королева, это…

Она помолчала, затем продолжила:

– Все началось несколько месяцев назад, когда я начала собирать документы и свидетельства об Ансельме, его учениках и их героической битве с Тарквинием.

– Драконом-колдуном, – уточнил Гриффон. – Тем, от которого отреклась Мелиана, когда узнала, что он был любовником Лисандры, ее родной сестры.

– Которую тогда еще не называли Темной Королевой, да… Я не знаю, как это произошло, но до фей дошли слухи о моих изысканиях и они забеспокоились. Мне нет нужды напоминать вам о тесных связях, которые связывают Багряный Круг с троном Амбремера. Короче говоря, мне вскоре дали понять, что для меня будет лучше найти другой предмет изучения…

– Не так давно королева Мелиана и старейшина Желанкур дали мне тот же совет.

– Скоро вы поймете, почему… Что вы знаете об Ансельме и Братстве Единорога?

Гриффон изложил то, что ему недавно стало известно – в основном от Фалисьера и лорда Дансени. Он рассказал, как Ансельм и его ученики однажды предотвратили побег Тарквиния, которого Мелиана обрекла на вечное заточение и доверила сторожить Матери Единорогов. Маги одолели дракона-колдуна, но не смогли спасти Первую-из-Рода, которую Тарквиний смертельно ранил.

– Это, – сказала Сесиль де Бресье, – официальная версия, та, которую более или менее сохранила История. Истина совсем иная, как мне предстояло шаг за шагом обнаружить…

– Официальная версия?

И вот что она рассказала:

Жил-был молодой блестящий волшебник, жаждущий знаний, по имени Ансельм. На свою беду однажды он встретил чародейку, которая его соблазнила и незаметно для него подчинила своему владычеству. У этой злой чародейки, которую считали волшебницей, была единственная цель: вытащить Тарквиния из магической тюрьмы, куда его заточила Королева фей, как считалось – навечно. Однако чародейка не могла действовать в одиночку, тем более в открытую. Ласками и ложью она заразила Ансельма идеей и стремлением призвать на Землю нематериальную душу Тарквиния, дабы поработить ее и заставить раскрыть все тайны своей науки. Есть могущественное заклинание, сказала чародейка, которое позволит совершить это чудо. Но это заклинание, известное лишь ей, требовало помощи нескольких волшебников. У Ансельма сразу же возникла идея собрать вокруг себя воспитанных им учеников.

– Этой чародейкой была Темная Королева, – предположил Гриффон, вспомнив историческую гипотезу, осторожно выдвинутую Фалисьером.

– Да, – сказала волшебница Багряного Ордена. – Это была она, Лисандра, сестра-близнец королевы Мелианы. Но примите во внимание – Ансельм и его товарищи не знали, кто она такая, как, без сомнения, не знали и того, что Тарквиний был не только могущественным колдуном, но и прежде всего драконом… К тому же они не собирались освобождать его ни при каких обстоятельствах. Лишь похитить его силы…

В самый благоприятный, согласно звездам, день чародейка повела Ансельма и его конвент к каменному кругу, некогда почитаемому друидами, но уже забытому людьми. Это место, находящееся под защитой Матери Единорогов, было одним из немногих «ворот между мирами», ведущих в тюрьму Тарквиния. Маги провели ритуал. Но перед ними возник не призрак дракона-колдуна. Это был Тарквиний во плоти и крови, на пике своего могущества и гнева после столетий одиночного изгнания.

– Вот тут-то и вмешалась Мать Единорогов, – предположил Гриффон.

– Выполняя миссию, возложенную на нее Королевой Фей, она явилась из Онирии, чтобы остановить Тарквиния.

Чтобы противостоять ей, Тарквиний принял свой истинный облик – облик дракона. Разразилась ужасная битва – на виду у не верящих своим глазам, перепугавшихся магов. Все закончилось, когда Мать Единорогов вонзила свой рог в сердце Тарквиния. Тот погиб, но рог сломался, и Мать Единорогов ненадолго пережила своего противника. Предупрежденная в свой черед королева Мелиана прибыла на место трагедии слишком поздно. Тарквиния уже не стало, Мать Единорогов скончалась, а Темная Королева исчезла.

Оставались только Ансельм и шестеро его учеников, – заключила Сесиль де Бресье.

– И Мелиана их не покарала?

– Она покарала их по-своему. Она начала с того, что притворилась, будто прощает, заставила их присягнуть себе и поклясться хранить тайну. Все согласились, и первым – Ансельм. Снедаемые чувством вины, они осознали, что в ответе за смерть Матери Единорогов. Матери Единорогов, вы можете себе представить? Первородный Единорог, из чрева которого появился целый народ!.. По их вине погибло легендарное существо. Можете ли вы вообразить себе худшее преступление для мага?

– Что делает снисходительность королевы Мелианы еще более удивительной…

– Подумайте еще раз. Мелиана поступила как угодно, но только не великодушно.

– Это как так?

– Во-первых, прощая, она заручилась поддержкой нескольких магов, включая Ансельма. Нет ничего лучше, чтобы заручиться чьей-то лояльностью, чем участие в чем-то постыдном и тайном. Будьте уверены, что впоследствии Королева Фей умела напомнить это магам, чтобы использовать их в своих целях…

– А потом?

– Вот тут-то Мелиана и повела себя наиболее искусно… Ведь именно она придумала миф, согласно которому Ансельм и его сверстники прилетели на помощь Королеве Единорогов. Слишком поздно, чтобы спасти ее, но вовремя, чтобы победить Тарквиния. Целью Мелианы было не возвести магов в ранг героев. Ее целью было снять с них ответственность за смерть Матери Единорогов и возложить всю тяжесть вины на Тарквиния. Иначе говоря, на дракона…

Гриффон кивнул.

– В то время, – сказал он, – в Ином мире все еще бушевала война между драконами и феями. И драконы побеждали. Но когда единороги, до тех пор державшиеся в стороне от конфликта, узнали, что дракон убил их мать, они массово присоединялись к рядам фей.

– Это был переломный момент в войне, – продолжила волшебница. – И, как мы знаем, феи в конечном итоге победили.

Гриффон, не вымолвив ни слова, на несколько мгновений задумался.

– Вот почему трон Амбремера подозрительно отнесся к вашим исследованиям, – наконец сказал он. – А также это объясняет, почему я столкнулся с трудностями, когда повторно посетил Королевскую библиотеку.

– Что произойдет, если бы всплыло, что Королева Фей обманом убедила народ единорогов сделаться ее союзниками?

Вопрос был чисто риторическим. Волшебник тем не менее ответил:

– Разразится серьезный кризис. Во всяком случае, достаточно серьезный, чтобы опасно поколебать корону Мелианы…