Текст книги "Чары Амбремера (ЛП)"

Автор книги: Пьер Певель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

33

Над кронами деревьев заалело солнце. В спокойствии рассвета воспевали его пришествие птицы. Мерцала поверхность пруда Ля-Тур, покрывшаяся морщинками под ласковым ветерком. Лес начинал наполняться шумом. День сулил быть прекрасным.

Баронесса стояла на берегу – недвижная и сумрачная, с растрепанными волосами и перепачканным лицом. Она стискивала в руках за края воротник мужской куртки, накинутой на ее плечи. Островка, покрытого ивами и окаймленного тростником, перед ней больше не оставалось; его поглотила катастрофа, которая затопила подземелье и – далеко позади границы между мирами – навсегда уничтожила святилище Единорога.

Гриффон так и не появился.

Вокруг царила суета. Жандармы под руководством Фарру заканчивали обследование местности. Другие присматривали за выжившими прислужниками, ожидавшими, когда их уведут. Закованные в наручники, с надвинутыми на опущенные головы капюшонами, теперь они были всего-навсего жалкой кучкой глупцов, карикатурно выглядящих в своих черных одеяниях из мешковины. Сесиль де Бресье, которую спас инспектор, пока Огюст уносил Изабель, все еще не пришла в сознание; однако ее жизнь была вне опасности. Она лежала на одеяле, а рядом с ней стоял Люсьен и ожидал, когда за ней приедет конная карета скорой помощи. Чувствующий себя неловко Огюст ждал рядом со своей госпожой.

– Вы пришли меня арестовать? – спросила она не оборачиваясь, когда к ней подошел Фарру.

– Арестовать вас?

– Вы ведь знаете, кто я, да? И чем я зарабатываю на жизнь… Не говоря уже обо всех вопросах, которые вы, без сомнения, хотите мне задать…

В ее голосе не слышалось ровно никаких эмоций.

– У меня нет ни малейшего желания надевать на вас наручники, мадам. К тому же – не будь вас…

Собственно, это она, положившись на магическую интуицию – еще до того, как Мопюи пришел торговаться за жизнь Гриффона, – послала Этьена предупредить полицейского о месте и времени, когда должна разыграться развязка этого дела. В то время она еще не знала всех тонкостей и деталей. И все же предвидела верно.

– Не скрою, я надеялась увидеть вас раньше, – сказала она.

– Мы не в Париже, мадам. Здесь не моя юрисдикция… Мне потребовалось время, чтобы связаться с местным отрядом жандармерии и мобилизовать его. Когда телефоны будут установлены повсюду, все, вероятно, будет происходить гораздо быстрее.

Она по-прежнему вглядывалась в заброшенный пруд. Фарру продолжил:

– Все равно, вы хорошо сделали, что доверились мне. Если бы вы с Гриффоном поговорили со мной раньше, может быть…

Он прикусил язык, обругав себя за то, что помянул Гриффона вот так, с упреком. Баронесса не отреагировала.

– Как вы сюда попали? – спросила она после неловкого молчания.

– Извините?

– Когда вы прибыли со всей своей кавалерией в замок, вы нашли привязанных к автомобилю Огюста и Люсьена, правильно?

– Сказать правду, Лябриколь как раз кончал выпутываться…

– Но они с Огюстом не знали, куда нас увели. А досюда от замка ведет тропка в добрый километр длиной. Ночью можно было искать часами и заплутать невесть где, прежде чем найти вход в подземелье.

– Это так важно?

– Я полагаю, да.

– Нам повезло. С нами был один старик. Он-то и привел нас сюда.

Она впервые взглянула на него.

– Один старик?

Фарру смутился и пожал плечами.

– Бродяга, отшельник, он вроде бы обосновался в развалинах замка…

– Где он? Я хотела бы поговорить с ним.

– У нас были дела посерьезнее, и он удрал. Этим людям не по душе форма, понимаете?..

– Как он выглядел?

– Как полоумный старикан, одетый в лохмотья. Косматая седая борода и шевелюра. Он опирался на большую палку, появился непонятно откуда…

– Он говорил только с вами.

– Да.

– И только вы его видели…

– Да.

Он отвечал, словно сомневаясь уже в своих словах, в своей памяти.

– Вы знаете, кто это был? – спросил он.

– Нет, – солгала чародейка.

«Ансельм Мудрый», – подумала она. «Или его призрак. Пришел в последний раз, чтобы попытаться исправить ошибку, совершенную в прошлом…»

– ГОСПОЖА!

Они обернулись.

Их подзывал Люсьен со стороны дерева, под которым лежала Сесиль де Бресье.

Они поспешили туда. На полпути Фарру перехватил полицейский, и Изабель продолжила путь одна. Она опустилась на колени рядом с волшебницей, которая пришла в сознание, хотя все еще была слаба.

– Я хотела поблагодарить вас, – прошептала та, поднимая безвольную руку.

Изабель обхватила ее ладонь своими.

– Забудьте об этом, Сесиль. Отдохните…

– А… Гриффон?

– Все еще там.

– Но Люсьен только что сказал мне, что…

– …что этот проход в Иной мир обрушился, да.

– И это значит?..

– Нет, Сесиль. Он жив. И он обещал вернуться… А если не вернется, я пойду его искать.

Однако показная уверенность баронессы на деле была довольно хрупка; ее голос чуть подрагивал.

– Мне… – выговорила волшебница. – Мне… жаль.

– Чего жаль? – ответила та уже резче. – Я же вам говорю, что он жив! Жив!

– Полегче, госпожа, – прошептал Люсьен.

Она сообразила, что слишком сильно сжимает руку Сесили, и отпустила, глаза ее увлажнились.

– БОЖЕ МОЙ, СМОТРИТЕ! – раздался внезапно с берега крик Огюста.

Исполнившись надежды, Изабель обернулась и встала. Огюст – вместе с Фарру, следующим за ним по пятам, – стоял уже по пояс в воде и с трудом продвигался к человеку в белой рубашке, который вынырнул из глубин и пытался добраться до суши.

Баронесса бросилась вперед.

– ЭТО ГРИФФОН! – воскликнул Лябриколь.

– Сюда! НА ПОМОЩЬ! – крикнул Фарру, бросаясь выручать мага.

Они с Огюстом подхватили волшебника под руки и помогли дошагать до берега. Подоспели жандармы – заинтересованные, но ничего не понимающие. Баронесса протиснулась между ними и бросилась в пруд. Она двигалась размашистыми шагами, с отяжелевшими от воды юбками, поднимая множество брызг, и совершенно обессилела к моменту, когда встретилась с Гриффоном и его спасителями. Она обхватила его голову обеими руками и подняла к нему измученное, но радостное лицо.

– Вы хоть не очень волновались? – сказал Гриффон.

– Болван! Трижды болван!

– Я тоже очень рад снова тебя видеть.

– Но что тебя дернуло играть в героя? А? Что тебя дернуло?

– Ты не могла бы больше не трясти мою голову точно яблоню? У меня был трудный день, и я слегка устал.

Успокоившись и еще сильнее разозлившись, что он заставил ее беспокоиться, Изабель отошла в сторону, чтобы дать Огюсту и Фарру вынести спасенного. Когда тот позволил себе рухнуть на поросший травой берег, она обнаружила, что Гриффон ранен. Рубашка мага, разорванная на боку, порозовела там, где в промокшую ткань впиталась кровь. Сам он все еще сжимал в правом кулаке свою трость-шпагу.

– Всё в порядке, – сказал он. – Ничего серьезного. Как вы здесь оказались, Фарру?

– Я тебе позже объясню, – веско вмешалась баронесса, прежде чем инспектор успел ответить. – Что там произошло?

Гриффон с помощью Огюста сел.

– Когда пещера полностью обрушилась, я прыгнул в озеро и постарался уплыть так далеко, как только смог. Не знаю сам, как мне удалось вернуться.

– Мопюи?

– Я оставил его умирать. Но сорняки цепляются за жизнь долго.

Он закашлялся, выхаркнув немного воды. Изабель отерла ему рот краем своего рукава.

– Спасибо, – сказал он. – Прости… А что Сесиль?

– Жива. Но ты мог бы начать с вопроса, как дела у меня.

– Но я же вижу, что у тебя все чудесно!

– Чудесно? Да ты шутишь!

– Что пошло не так?

– Это неважно.

Если бы Изабель де Сен-Жиль участвовала в олимпиаде по притворству и бесчестности, ее увенчали бы лаврами – а потом дисквалифицировали как явную профессионалку.

– Как подумаю о том, на какой риск ты пошел! – тут же продолжила она, явно желая сменить тему. – И совершенно попусту!

– Попусту? А как тогда насчет этого?

И тогда, широко улыбнувшись, он вытащил из-под рубашки витой рог Матери Единорогов цвета слоновой кости.

– Безусловно, – признала баронесса. – Это уже кое-что.

Эпилог

Прекрасным летним днем Луи Денизар Ипполит Гриффон бодро спускался по ступеням посольства Амбремера в Париже. Свежевыбритый маг – в сером костюме и фетровой шляпе в тон, – левой рукой опираясь на трость, вел под руку Сесиль де Бресье. Последняя, элегантная и улыбчивая, выглядела полностью оправившейся от испытаний, перенесенных в последние дни. В любом случае – она выглядела гораздо лучше, чем когда мы ее оставили незадолго перед тем, как карета скорой помощи увезла ее прочь от пруда поместья Ля-Тур.

На тротуаре волшебник галантно распрощался с волшебницей, благосклонно подавшей ему руку для поцелуя, а затем севшей в фиакр. Гриффон проводил взглядом уезжающую карету, затем пересек улицу и подошел к синему «Спайкеру» с поднятым верхом. Огюст, одетый словно шофер из богатого семейства и в блестящей фуражке, ждал за рулем. Люсьен Лябриколь сидел рядом с ним, оглядываясь по привычке по сторонам.

– Итак? – произнесла Изабель де Сен-Жиль, когда Гриффон нагнулся через проем к заднему сиденью, на котором она расположилась.

– Все урегулировано, – сказал он. – Я передал Большой Рог, он вскоре пополнит Королевскую сокровищницу Амбремера. Как и ожидалось, нас очень благодарят и просят никогда ни словом не заикаться об этой достойной сожаления истории. Это маленький неприятный секрет, который должен остаться между нами и троном Амбремера. Ради всеобщего блага и сохранения мира в Ином мире, разумеется…

– Разумеется, – иронично ответила баронесса в том же ключе, что и Гриффон. – Королеве Мелиане все хорошо, что хорошо кончается, и такая жалость, что она когда-то втянула народ единорогов в войну, которая никого не касалась, кроме фей и драконов…

– Посол дал мне понять, что Амбремер связался с французским правительством от вашего лица. Органы правосудия вас не побеспокоят.

– Это уже что-то… А Темная Королева?

– О ней не упоминалось… Мать Единорогов нанесла ей жестокий удар, и не думаю, что мы с ней скоро повстречаемся в любом из Трех Миров…

– Но она вернется.

– Да.

Они обменялись долгим взглядом. Наконец баронесса кончиком зонта притронулась к плечу Огюста, и тот стал заводить автомобиль.

– Сядете, Луи? – спросила она, когда двигатель запустился.

– Нет, вы же уезжаете.

Он указал на тяжелую дорожную сумку, лежащую рядом с ней, но она настаивала, стараясь не выдать заинтересованности слишком явно:

– В это время года побережье Нормандии великолепно…

– Я знаю, но мне бы хотелось провести какое-то время дома, не выходя наружу.

– У меня сложилось впечатление, что от этой истории у вас остался горький привкус.

– Вовсе нет.

– Что же тогда?

Внезапно посерьезнев, он признался:

– Я слышал о предложении, которое вы получили.

– О котором?

– Вы прекрасно знаете, Аурелия… Вас вернули бы в милость… в обмен на последнего хрустального единорога…

Она нежно улыбнулась ему и положила руку на дверцу. Руку, которую он взял в свои ладони.

– Я представляю, что это была за жертва, – сказал он. – Ты не обязана…

– Ты говоришь глупости, Луи.

Ее захлестнули эмоции. Она убрала руку.

– До встречи, Луи.

– До встречи… И спасибо.

Она пожала плечами с притворным равнодушием.

– Жизнь – это трагедия, над которой можно посмеяться, Гриффон. И все со мной в порядке, не волнуйтесь.

Огюст понял, что пора трогать, и включил передачу. Гриффон провожал машину взглядом, пока она не скрылась за углом, на пути в Нормандию.

Внезапно оказавшись в одиночестве под палящим солнцем, он сказал себе, что давненько уже не бывал в Довиле^[31]31
  Довиль (фр. Deauville) – небольшой городок в двух часах езды на поезде или автомобиле от Парижа, построенный в XIX в. как курортное место для парижской знати. Ах да, он расположен на побережье Ла-Манша, регион Нормандия.


[Закрыть].