Текст книги "Частный дознаватель (СИ)"

Автор книги: Павел Журба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Но-но, не надо тут! – прилипала развернула меня, чтобы я мог видеть её лицо, и произнесла, выговаривая каждую буковку: – Запомни: если что-то не нравится в жизни, то переделай, а не ной, какая судьба злодейка.

– Из уст приживающей на улице особы это звучит несколько лицемерно.

– Конечно, всё в это упирается. Теперь я не могу раздавать советов, ведь я – нищая, ни в чём не смыслящая идиотка. Ты это хотел сказать?

– В общих чертах.

Я ожидал, что после этих слов в мой адрес посыплется поток самых желчных оскорблений на свете, но дама, к моему удивлению, лишь звонко рассмеялась.

– Значит, мистер детектив раскусил мою стратегию и теперь не пытается разуверить собеседника и доказать, что он этого, дескать, не говорил. Хитёр бобёр… А теперь вставай!

Дама поднялась и насильно потащила меня в ванную. Не найдя там ни одного полезного инструмента, она подошла к мешку и достала оттуда бутылочку спирта и вату. С этим-то добром садистка и зажала меня в угол, где принялась насильно обтирать. Было больно. Смертельно больно. Но я стойко держался, стараясь не издавать звуков и уж тем более не плакать.

– Главное, не пусти слезу, иначе я подумаю, что ты мямля и импотент, и убегу от тебя, чтобы замёрзнуть на улице… Примерно такая у женщин логика.

«И где обычная официантка раздобыла такую любопытную постиронию?»

– Хорошо, не буду. Но слюни-то пускать можно?

– Не возбраняется. – по-военному ответила дамочка и закрыла крышечку от бутылки со спиртом. – Что ж, теперь мы можем поспать. Так и быть, даю тебе улечься на матрасе: я только что прощупала ванную и поняла, что ты замёрзнешь в этом чугунном тазике.

– Уж спасибо.

С чистой совестью и обеззараженными ранами, я вновь улёгся на матрас, в этот раз твёрдо планируя уснуть. И пока у меня получалось: накрывшись одеялом с головы до ног, дамочка умолкла.

«Проснувшись, я первым делом заскочу к служанке. Затем – к де Вилларе. А уж потом… Потом… Ох… Как же хорошо. Лежать, зная, что завтра тебя ждёт ужасно долгий и непонятный день, во время которого твоя голова будет звенеть, как свадебные колокола. Просто замечательно…»

Одеяло дёрнулось. Послышался тихий писк. Сначала я подумал, что гостья чихнула, и стал размышлять, стоит ли говорить «будь здорова» во время сна, но потом писк повторился, и я понял – дама почему-то смеётся.

– Я только что поняла, что даже не спросила твоего имени. Глупо. Имя спасителя ведь надо спрашивать всем порядочным попрошайкам.

– Ри… твою мать.

– Что? – дамочка повернулась. Мы почти соприкасались носами. Кто-то бы назвал это романтикой, но только не я: на провонявшем потом матрасе лежали два убитых работой и насильниками тела… Не то чтобы нас изнасиловали, но всё равно – даже столкновение с такими личностями изматывает.

– Лойд. Лойд де Салес.

– Ух ты! – официантка встрепенулась. – Я читала о тебе в газетах. Ты расследуешь пропажу той знатной шлюшки, Адель де Вилларе.

– И почему сразу шлюшки? Неужели женщинам везде надо проявлять мизогинию?

– Какой вы умный, мистер детектив. Используете научные термины… К вашему сведению, Лойд де Салес, это никакая не мизогиния. Просто Адель, по слухам, действительно была той ещё стервой.

– Не соглашусь.

Дама странно на меня посмотрела. Так, будто открыла во мне что-то новое.

– И почему же ты не согласен?

– Мне хочется спать.

Я попытался отвернуться, но девушка схватила меня за бок, чтобы удержать. Похоже, ей долгое время не хватало собеседников.

– Ответь, и я отстану… Честно. – демоница улыбнулась, и её зубки сверкнули в темноте.

«Ладно, и чем чёрт не шутит…»

– Видишь ли, я сам когда-то был влюблён в женщину… Лёгкого поведения.

– То есть в проститутку. – хитрюга просто издевалась надо мной: конечно же, она так не считала, эта прогрессивная кокетка, но ей нравилось изводить меня.

– Нет, нет, не в проститутку. Хотя, может и так. Какая разница? Знаешь, если ты знаком с дамой, торгующей телом, то спустя время у тебя пропадает всякое желание использовать это слово по отношению к маленьким наивным девчонкам, полагающим, будто, переспав с парочкой идиотов, они стали взрослее. В чём дворянка из газет может назваться шлюхой? Это зажравшаяся девчонка не знает, что такое зарабатывать на хлеб сыну, подставляя задницу каким-то больным уродам, не знает, как больно осознавать, что ты не можешь выйти на улицу при свете дня, потому что тебя избегают, словно вора. Я не знаю Адель де Вилларе, но готов поклясться, что она обычная развратная заносчивая стерва, но никакая не шлюха.

Дама слушала меня очень внимательно. Под конец даже задрала бровь, словно очень удивилась или наконец что-то поняла. Но я знал: это миф. Молодые девушки не понимают проблем других девушек.

– Ты интересно мыслишь, Лойд, но всё-таки слишком предвзято. Почему девушка из высшего общества обязательно должна быть заносчивой стервой?

– Ты обещала мне один вопрос и глубокий сон.

– Внимательный мальчик. Что ж, спи.

Девушка наконец отстала от меня. Я попытался улечься, но после моего монолога сделать этого никак не удавалось: девушка распалила огонь в печи моего мозга и заставила болтать, о чём думаю, а это, хочешь не хочешь, пробуждает разговорный аппетит. Я многое хотел сказать моей гостье, но из-за своей сварливости не мог вымолвить и слова, потому что бы тогда показалось, что я напрашиваюсь на беседу, от которой недавно сам же и открестился. Поэтому я просто лежал и ждал, пока она заговорит. Но девушка не говорила.

– Спишь? – спросил я спустя несколько минут терзаний.

– Чего ты хотел?

Я сдержанно засмеялся.

– Как тебя зовут?

Девушка по достоинству оценила всю иронию ситуации и затем, на выдохе, произнесла:

– Сабрина…

Глава 18

Ох, уж эти подростки! Думают, что главное – иметь побольше друзей. Достаточно и одного. Одного-единственного, но своего.

Бездомный Бог (Noragami).

Кто любит утро? Слышать звон будильника, сознавать, что впереди тебя ждёт очередной, заполненный ненужными проблемами, как мешок с краденным, день; зевать, еле двигаться – но не из-за того, что ты не можешь, а из-за того, что просто-напросто не хочешь. Правильно – никто не любит. И я не исключение: рано вставать мне категорически не нравится. Ещё совсем недавно меня обязывала к этому любимая работа, – буквально позавчера я спешил на встречу с каким-то любителем свежих булок, – но, вот невезение, уже сегодня я должен спешить по совершенно иному делу, не очень-то и важному на первый взгляд, и всё теперь думаю – а зачем, собственно, я этим всем занимаюсь.

– Хватит дуться, мистер нищеброд!

Гостья уже переоделась: в форму официантки. Чтобы не соблазнять меня короткой юбкой, девушка надела фартук… Или ей было ровным счётом наплевать, кто там посмотрит на её юбку, и она надела фартук, потому что масло могло испортить одежду.

– И ничего я не злюсь.

«Главное: не смотреть на часы. Пару минут назад они показывали 6:15. Смертельно опасное время для таких, как я – избитых детективов»

Сливочное масло на сковородке приятно зашипело и отвлекло меня от суицидальных мыслей, посещающих голову каждого человека ранним утром.

– Мне нельзя масло. Я слежу за фигурой.

– А по тебе и не скажешь. Когда ты последний раз трогал турник? – мой повар на сегодняшнее утро оскалился.

Я уже вознамерился рассказать об ужасном влиянии масла на общую калорийность рациона, как тут мой нос уловил аромат жаренного бекона… И я поплыл. Не потому, что был бесхребетным слугой желудка, а из-за того, что находился в теле вечно голодного юнца.

Я встал, пододвинул трёхногое «кресло» и грузно на него опустился.

– Почему не достаёшь тарелок? – Сабрина развернулась на пол оси и с требованием зажала в руке подобие поварёшки.

– Помнится, кое-кто обещал выполнять всю работу по дому и не будить меня в шесть утра.

– Увидев такую халабуду, мои планы сразу же поменялись. Где это видано: жить в комнате, совмещённой с кухней, столовой и гостиной?

Я поднялся и достал из тумбочки пару относительно чистых вилок.

– У тебя весьма большие претензии для того, кто живёт на улице. Столовая? Знаешь, даже в богатых домах не всегда она есть, что уж говорить о стандартных квартирах, и, тем более – о комнате.

– Врёшь. В любом нормальном доме есть столовая. Это первое по важности помещение в здании.

– Ага. Наверное, на втором месте в твоём списке идёт комната для курения кальяна? А уборная, должно быть, и вовсе на последнем, ведь тем, у кого есть столовая, даже не надо мыться: они боги, и кожа у них всегда чистая, как у младенца.

Девушка недовольно фыркнула. Затем она разложила мясо и яичницу по тарелкам, и мы принялись есть. Молча.

«Надеюсь, Беатрис будет дома. Она многое должна знать о хозяйке. В том числе и тех, с кем аристократка встречалась… Чёрт. Поганый Симон. Неужто этот сопляк и вправду вырубил меня дротиком? Какой у засранца мотив, если только не скрыть своё преступление?.. А потом его убили. Ядом. А я даже не имею выхода к рынку сбыта. Проклятье…»

Кто-то меня пнул. Я поднял голову и уставился на единственного человека в комнате. Дамочка показательно задрала нос.

– И что тебе от меня надо?

– Это и ежу понятно: чтобы ты извинился за нанесённое мне оскорбление.

– Ёжик, наверное, уже очень устал: затаскали его, беднягу. Всем от него что-то надо. А его кто-то об этом спросил?

– Нет. У ежей нет прав в мире людей. Поэтому они и ёжики. Будь эти остряки умными, они бы так и назывались – люди.

– Чего?

Манипуляторша забавно надула губки.

– Извиняйся, чего! Я ещё обижена…

– Тогда пошла вон из дома. – моментально парировал я и, уверенный в своей победе, плутовски опёрся на спинку стула. Но не слишком развязно: чтобы не свалиться.

Дама «злобно-кокетливо» улыбнулась и послушно возвратилась к трапезе. Уж не знаю, где она отыскала яйца и бекон в шесть утра, но за это ей – большое спасибо.

Когда мы закончили есть, я скинул грязную тарелку в раковину и, утерев лицо полотенцем для рук, полез в шкаф. Ничего интересного там не нашлось, впрочем, я, как удачно сложилось, многого и не требовал: всего-то новые штаны и рубашку.

Пока я одевался, девушка уже успела спрятать свой мешок, натянуть туфли с ужасно длинным каблуком и накрасить губки у входного зеркальца, в котором, вероятно, де Салес обычно проверял ровность своего жалкого пробора.

– Работаешь посменно?

– Неа. – налету ответила дамочка, издеваясь над дверным замком, то бишь, переводя с ироничного на человеческий, пытаясь его открыть. – Работаю по пятнадцать часов в день, но с большими перерывами. Обычно мы проводим свободное время за настольными играми или бильярдом.

– Да у тебя рай, а не работа, как я погляжу. А мужчин туда берут?

– Не таких страшненьких. – негодница показала мне язык и вышла на крыльцо. На прощание она хлопнула дверью.

«И зачем я её приютил. Одни хлопоты и злая ирония. Мужчине нужно приходить домой и знать, что за ним опора, а не красивенькая склочная язва… Хотя, эта язва вполне ничего. Будь я на лет десять моложе… Постойте»

Дверь резко отворилась.

– Эй, Лойд, – из дверного проёма вылезла накрашенная головка. – Не знаю, как обычно говорят сожительницы, но… Целую!

Дверь опять закрылась.

«Что это, как не кнут и пряник? Манипулятор даёт кроху положительных эмоций, а потом обильно поливает это негативом. По итогу жертва ждёт нового всплеска доброты и привязывается, как бобик, которого часто бьют, но иногда кормят… Кажется, я слишком глубоко копаю»

Дверь резко отворилась.

– И я тоже тебя целую… а?

В комнату вошёл остроухий человек. Я не помнил его имени: сны быстро выветриваются.

– Ну привет, Лойд. – убийца достал из-за спины арбалет. – Думал, никто не узнает, что один паскудник-детектив выжил? Рассчитывал скрыться?

– Ага. И именно поэтому вчера прошёл половину этого грёбаного города на своих двоих.

Эльф скорчил кислую мину.

– А ты прав. В твоих действиях нет логики… Значит, ты больной. Поздравляю.

– Зато ты здоровый, как я погляжу.

На остроухом не было живого места: весь в синяках и ссадинах.

«Он где-то повредил ногу. Весь его вес держится на правой. Нужен лишь толчок»

– И где мольбы о пощаде, де Салес? Или я слишком мерзок, чтобы просить у меня прощения? Что, потомку работорговца не пристало кланяться в ноги эльфу?

– Да у тебя комплексы, мой друг. Иди полечись…

В воздухе просвистел арбалетный болт. Он вонзился в стену на высоте моей макушки: за секунду до выстрела я упал на пол.

– Эй, ловкач!

«Перед выстрелом убийца всегда отводит корпус назад и дёргает ногой. Редкий умелец может побороть это рефлекторное движение и стать настоящей загадкой. Этот глупый фрукт – не исключение… Остаётся лишь узнать, сколько зарядов хранит его оружие…»

– Не сбежишь!

Я опрокинул столик, и арбалетный болт, пробив его насквозь, вонзился в половицы, чуть не пригвоздив мою руку к полу.

– Что за… Де Салес, и где научился!

Через дырку в столе я увидел, как озадаченный моей ловкостью убийца тянется к сумке.

«Блеф, чтобы выманить меня из укрытия, или возможность? В любом случае, надо выходить из-за стола, потому что уклоняться вечно вряд ли удастся…»

Я привстал и, захватив столик за ножки, двинулся на противника. Тот не успел перезарядиться: бросив и сумку, и арбалет, убивец спешно достал стилет и принялся тыкать им под столик, надеясь порезать мне ноги.

Я бросил импровизированный щит и вмазал в открывшуюся рожу соперника. Попал удачно – расквасил нос. Подлец вылетел из дома и, за неимением ограждения у крыльца, грохнулся на землю. Я высунул голову и стал наблюдать, как это жалкое подобие убийцы пытается встать на ноги: удар об твёрдую поверхность знатно сплющил его, и он еле передвигал конечностями.

За открывшимся представлением наблюдали соседи. Я замечал в окнах и на балконах знакомые лица.

– Пора с этим заканчивать. – я достал из сумки болты и зарядил выброшенное противником оружие.

Убийца в это время стоял на лестнице, грязный и жалкий. Уж не знаю, чего он хотел: в таком состоянии он бы не уделал и подростка.

– Эй, красавчик! – обратился я к мистеру убийце, чтобы тот поднял голову. – Ничего не хочешь сказать?

– Что уж тут скажешь. – мужчина перестал держаться за стенку и пожал плечами. – Я неудачник. Стреляй.

С балконов послышались крики: «Убей!». Видимо, рядом со мной проживал очень добрый, а главное – чуждый к проблемам меньшинств народ.

Смирившись с участью жертвы, убийца закрыл глаза и, покачиваясь, смирно вдыхал свежий воздух.

«Мне очень хочется пробить этому прохвосту грудину, но будет ли это решение правильным? Тут, как ни крути, всё же есть стража, и она, конечно же, сразу сбежится на труп. Мне сейчас проблемы не нужны…»

Я разрядил арбалет и бросил его смертнику под ноги.

– Свою порцию убийц с острыми ушами я уже перестрелял на завтрак. Иди, гуляй.

Неудачник раскрыл зажмуренные глаза и начал удивлённо ими хлопать. Пожалуй, он смотрел на меня с таким непониманием, что я даже засомневался, а верно ли поступил.

Но времени на раздумья не было: меня ждало дело. Поэтому я вернулся в комнату и закрыл за собой дверь, а затем, не особо стыдясь, немного порылся в оставленной убийцей сумке. Там не нашлось ничего интересного, кроме странных склянок и пачки стрел к арбалету.

Сказав заключительное «не густо», я пошёл к шкафу, чтобы взять ключ от дома. В это время на пороге квартиры появился злосчастный убийца. Он держался за дверной косяк и шмыгал сломанным носом.

«Похоже, ловкач решился попытать счастья снова. Надеюсь, в этот раз он будет более осторожен, ведь живым я ему не дамся…»

– Эй, – обратился ко мне убивец, потянувшись к сумке и достав оттуда склянку с бурой жидкостью. – Ты знаешь один из главных постулатов моего рода, рода Иори? – странная микстура прикончилась существом за один глоток, и затем пустая склянка была учтиво брошена им на пол.

– Нет. Не догадываюсь.

Я как ни в чём не бывало взял ключ и собрался на выход, но болтун перегородил мне дорогу.

– Закон гласит: «если кто-то даровал существу жизнь, то принимающий подарок обязан возместить старания дарителя и ответить ему тем же».

– А попроще?

– Куда, сука, проще! – остроухий встрепенулся. Энергии в нём почему-то изрядно прибавилось. – В общем, с сегодняшнего дня я твой личный телохранитель.

Теперь была моя очередь удивлённо хлопать глазками.

– Но ты ведь взял на меня заказ и уже наверняка получил аванс.

– Как получил, так и отдам. Не велика потеря. Гораздо страшнее – нарушить один из постулатов рода Иори.

– Значит, про убийства за деньги в вашем славном своде правил ничего не говорится?

Губы эльфа искривились в адской усмешке.

– Ты прав, такого там нет… Так куда мы топаем?

– Мы? Никуда. Я – на улицу, так что выйди из дома.

Я прогнал честолюбивого дурака и запер за нами дверь.

– Ты не понимаешь, Лойд. Это дело принципа, защитить твою жизнь от неминуемой смерти. И хочется тебе или нет, но я буду ходить за тобой по пятам.

– Помиловал на свою голову, – я начал быстро спускаться со ступенек, планируя отстать от больного по дороге, но, что удивительно, больной не отставал – он бежал быстрее меня. В таком темпе мы прошли пару улиц, а затем я окончательно выдохся.

– Хервый из тебя бегун.

– Пого… Погоди. – я поднял руку, чтобы хохотун дал мне перевести дух. Когда же мне удалось восстановить дыхание, я не мог не спросить: – Какого хрена? Пять минут назад ты дышал на ладан, а сейчас – как огурчик.

– Лойд, ты идиот.

– А у тебя тупые уши. Хватит обмениваться несуществующими фактами, к делу: откуда такой прилив сил? Неужели из той склянки?

– А я думал, ты уже тронулся умом. – эльф хмыкнул. – Да, из баночки. Особый экстракт из крови дракона, белого вина, омелы и Лавиорта. Даёт силы на несколько часов, зато потом хочешь жрать, как буйвол, и всё тело ломит, будто наркомана в одиночной камере.

– Хм…

«Проклятье! Только этого убийцы-нахлебника мне здесь не хватало! Но он может много знать… Нет, он мне не нужен!»

– Можно считать, что этим ответом ты удовлетворил своё желание мне помочь?

– Это был вопрос жизни и смерти?

– Да.

– Обманщик.

– Незачем спрашивать, если боишься ответа.

– Я и страх – вещи несовместимые. А вот тебе следует испугаться. Какие-то громилы, одного из которых зовут Красным Гарри, открыли на тебя охоту. Они хотят скинуть Лойда де Салеса с часовой башни на потеху городу. И Эти ребята не шутят.

– Красный Гарри?.. Знавал я одного такого. Чуть не прибил его

– Брешешь. Тот Гарри длинный, как мой хер, и шириной с сарай для коров.

– У тебя хер под два метра?

– Я выразился метафорично.

– Стоит запомнить такую прекрасную отговорку.

Убийца хмыкнул.

– Лойд, ты открываешься с новой стороны. Ещё вчера я видел в тебе пьяную сволочь без капли самоиронии и ума, а уже сегодня – ты просто сволочь. Прогресс.

– Просто я ещё трезвый… Но сейчас не об этом. Я решил: ты поможешь мне в раскрытии дела.

– За деньги, разумеется?

– А как же спасение моей жизни?

– Работать на тебя и спасать – сугубо разные вещи.

– А если работа связана с сохранением моей жизни? Например, если я её не выполню, то меня отправят под пирс.

– Жозефина де Вилларе не настолько коварна.

– Так ты всё знаешь?

– Весь город знает. Про тебя пишут в газетах и судачат на улицах. Думаешь, почему мой клиент заказал твою голову? Для его репутации это был бы замечательный подъём. Почти до небес.

– Бедняга. Мне его почти что жаль.

– Не ёрничай. Возможно, после моего провала он наймёт другого. В городе много убийц.

– Если они такие же, как и ты, то у меня есть все шансы собрать целый гарем телохранителей.

– Урод.

Такому остроумному ответу мне было совершенно нечего противопоставить, поэтому я молча двинулся вперёд и поинтересовался у ближайшего прохожего, как мне попасть на улицу каменщиков. Мне во всех красках описали особые приметы, ведущие к данной недвижимости, и погнали куда-то на юг. Туда я и направился. Остроухий не отставал.

– И скажи, в чём здесь логика: ты не собираешься помогать мне в раскрытии дела, но идёшь за мной по пятам, как шпион.

– Не ищи логики в поступках эльфа: мы движимы высшими чувствами.

– Или глупостью.

– Что ты сказал?!

– Что нам надо на улицу каменщиков: я снова заблудился…

Глава 19

Бей гада! Главное завалить, а там запинаем.

Братва и кольцо

Гулять со странным парнем, называющим себя эльфом – та ещё задачка: на вас постоянно смотрят, оборачиваются вам вслед и, что греха таить, иногда плюются под ноги. Меня очень занимала причина такого отвращения, поэтому я не преминул спросить об этом самого виновника курьёзных ситуаций:

– Эй, Эйва… Эйвариллиан, почему на нас так странно смотрят?

– Думаешь? – остроухий усмехнулся. – Наверное, это из-за того, что у меня острые уши.

– И что в этом такого? У меня вот, длинный нос… Был. Кхм.

Мой собеседник остановился посреди загруженной людьми улицы.

– Лойд, ты прикидываешься?

Прохожие смотрели на нас, как на умалишённых, и в особенности – на меня. Это доставляло знатное неудобство, хотя, справедливости ради, и не столь смертельное, чтобы возжелать спрятаться в какой-нибудь тихий уголок.

– Я не прикидываюсь.

– Тогда издеваешься? Правнук работорговца не знает, почему общение между человеком и эльфом вызывает подозрения?

Я быстро нашёлся с ответом:

– После удара молотком по голове мне начисто отшибло память.

Убийце нечем было крыть, поэтому он оказался вынужденным брякнуть что-то такое, чтобы закрыть моё любопытство, и это несмотря на ошивающихся по близости зевак и сплетников.

– Как знает самый маленький ребёнок человека, благодаря сказкам, басенкам и песенкам, всякий ныне живущий эльф раньше пленил его доисторического человеческого собрата и изредка держал его на свободном выгуле, как животное. Люди тогда были чем-то навроде бесплатной рабочей силы: покажешь человеку огонь – и он забесплатно перепахает тебе поле, чего эльф-сосед никогда за просто так не сделает. И плевать вам всем, что уже сменилось три поколения эльфов, и только мой прапрадед, которому перевалило за три тысячи лет, помнит, каково это – видеть слабого человека. Для людей все мы – бывшие работорговцы. Даже я, полукровка. Мой отец проливал кровь за империю, а я и сейчас не могу зайти в некоторые районы города и вынужден опасаться различных группировок «мстителей», расхаживающих в белом одеянии с разрезом на лице. Такой ответ тебя устроит, де Салес?

– Делаешь акцент на моей фамилии? Думаешь, люди должны относиться к тебе не предвзято, когда ты сам этим грешишь?

– Три тысячи лет и сто – большая разница, Лойд. Настолько большая, что и не сравнить. За три тысячи лет можно потерять всякое представление о прошлом, а за сто – помнить, в какой нужник сходил тот или иной генерал.

– Тогда почему же люди так хорошо помнят события тысячелетней давности? Может, дело не только в прошлом?

– Ой, только не надо тут ля-ля! Ты прекрасно знаешь, что сейчас эльфы оккупировали территорию полуросликов, с которыми вы, людишки, стали очень дружны, и теперь мы вновь попали в ваш чёрный список. Этой новости неделя, её ты уж точно не должен был забыть!

– Так бы сразу и сказал: «мой народ убивает союзников государства, в котором я живу, поэтому меня здесь терпеть не могут и всякий челочек, кто со мной якшается – потенциальный пособник оккупации и терроризма». Тогда бы я сразу понял, почему окружающие смотрят на меня с таким презрением…

– Болтать ты мастер.

Вокруг нас собралась небольшая толпа зевак. Надо было идти, только я не знал в какую сторону, поэтому мне пришлось спросить об этом эльфа.

Но нам не дали тронуться с места: путь на улицу каменщиков перегородила группа подростков.

– Эй, почему ты общаешься с этим отребьем? Хочешь нажиться на оккупации гримншира? – плюгавый юнец подбоченился и с ожиданием на меня посмотрел. Он хотел ответа, и молчание, должно быть, его бы не устроило.

Эльф наклонился ко мне и шепнул на ухо:

– Скажи, что я попросил у тебя мелочи. Встретимся на улице каменщиков.

Не имея ничего против, я так и поступил: обозвал эльфа попрошайкой и направился в сторону, чтобы спросить у прохожих дороги. Группа мальчишек в это время взяла эльфа в круг и стала его допрашивать.

– Что, мало тебе денег, которые вам даёт государство? Сидите на пособиях, как сущие граждане империи, и ещё побираетесь по улицам? – юнец набрал побольше воздуха в грудь и «ударил» по эльфу мощным плевком.

Я ожидал, что убийца начнёт драку, но никакой реакции с его стороны не последовало: он просто утёрся и попросил пройти. Ему не позволили этого сделать, и начали толчками гнать в проулок под одобрительные возгласы прохожих.

Вскоре жизнь на улице вернулась в прежнее русло, а все крикуны умолки и поспешили по своим делам.

«Иногда, как правило – в часы меланхолии, к государственному служащему неожиданно приходит осознание, что многим жителям страны, которой он так верно служит, им, так громко кричащим о безграничной любви к государству, на самом деле не нужно, да и, честно говоря, не очень хочется защищать родных и близких, друзей и дом – им нужно, даже прямо-таки жизненно необходимо сорвать на ком-то свою животную злость, возникшую от неразделённой любви, унижений на работе, плохой погоды и прочего; от несоответствия потаённых желаний и самой жизни, в конце концов.

Мальчишка мечтал об особняке, но приходит в съёмную квартиру и начинает искать виноватых. Кто обрёк его на путь нищеты и бесчестия? Конечно, какой-нибудь слабак, который не даст сдачи и которому можно от души врезать. В этом плане в королевстве было много патриотов: они ловили неугодных, били их дубинками с гвоздями, а потом, когда их приводили на допрос, искали в глазах дознавателей одобрение. И они его, как правило, находили»

Я направился в проулок, куда повели эльфа, и встретился с моим телохранителем лицом к лицу. Он утирал стилет от крови: плюгавому бедолаге перерезали горло и засунули его перочинный ножик прямиком в глазное яблоко. Оно наполовину вытекло, как яичница-глазунья, и выглядело весьма скверно.

– В какой раз ты меня удивляешь, Лойд. Решил поиграть в героя? Растолкать пятерку сопляков и получить моё одобрение?

– Решил, что будет забавно понаблюдать, как тебе надирают уши.

Эльф понятливо кивнул и спрятал стилет.

– Дерьмо не убивают на людной улице. Его режут в темноте… – заметив, что какой-то паренёк ещё дышит, убивец подошёл к нему и принялся пинать. На каждый стук сапога об тело он повторял: – Представь, у него есть мама. И папа. И брат! А у меня, что есть у меня, Лойд?

– Не жалуйся на жизнь тому, кто живёт в одной единственной комнате без кровати. И отстань от парня. – я оттолкнул жалобщика, впрочем, он позволил себя оттолкнуть, и окинул избитого юношу беглым взглядом. Бедняга всё ещё дышал.

– Живучий сукин сын, – Эйвариллиан вновь достал стилет. – Придётся доработать…

– Эй! Стоять! Ни с места!

Я сразу понял, что означают данные возгласы. Я сам их неоднократно выкрикивал… Повернувшись, я увидел в десятке шагов патруль стражи, приведённый каким-то любезным старичком с гнусной ухмылкой на лице.

– Вот они, господин стражник! Я своими глазами видел, как остроухий бил, а этот с ним болтал! Шпи-ён!

«Твою мать! Переродиться и сразу же загреметь в тюрьму за шпионаж и массовое убийство…» – я посмотрел на эльфа. Негодяй как ни в чём не бывало забирал у убитого мальчишки пузатый кошель.

«Ещё и разбой, славно!»

– Подымите руки, и так, чтобы я их видел! – в нас нацелилось шесть арбалетов. Похоже, старик привёл сразу два патруля.

Эйвариллиан смирно поднял руки и направился в лапы стражников. По пути он успел сказать мне: «как только подойдёшь к левому проулку, остановись и жди сигнала».

Я незаметно посмотрел на то место, о котором говорил эльф, и пришёл к выводу, что хуже возможности для побега было не сыскать – узкий, настолько, что может задеть плечи, коридор, весь в грязи и с лестницей на конце. Но делать нечего: за неимением другого плана, я медленно направился к стрелкам и, как только моя нога стала напротив проулка, остановился, в то время как эльф уже почти подошёл к страже.

– Эй, в чём дело? Хочешь болт в грудину? – обратился ко мне главный в шестёрке стражников и показательно похлопал по своему арбалету. – Что, не хочешь? Тогда иди сюда… Иди сюда, говорю!

Я оставался неподвижен. Коленки у меня, признаюсь, самую малость дрожали.

– Сукин сын, в тюрьме из тебя инвалида сделают. Это я тебе гарантирую. – стражник опустил арбалет, достал наручники и направился ко мне в компании коллеги, в любой момент готового всадить мне болт в голову.

Как только неумелый стражник закрыл собой тело эльфа, тот резко опустил руки и, невзирая на угрозу стать ежом, достал из сумки какой-то шарообразный свёрток и бросил его об землю. Послышался хлопок, всех присутствующих оглушило, а улицу заволокло густым дымом. Я решил, что это был сигнал, и рванул в коридор между домами.

– Стой, сука! Стой! – главарь стражников произвёл выстрел, и арбалетный болт пробил стену дома.

«Ещё бы чуть-чуть, и острие попало бы мне прямо меж лопаток…»

Я бежал, не останавливаясь, и почти ничего не слышал: от хлопка у меня заложило уши. Я не догадывался, несётся ли за мной эльф, и узнал о нём только когда остановился у лестницы, чтобы набрать в грудь побольше воздуха:

– Дрыщ поганый, лезь наверх, отдышишься на том свете! – внезапно появившийся убивец толкнул меня вперёд и буквально заставил карабкаться по лестнице.

Я начал лезть. Эйвариллиан не отставал от меня не на шаг. Стражники передавали друг другу команды:

– Они лезут на крышу! Окружить дом! Сержант, вызывай дополнительный патруль!

«Кажется, теперь я понимаю, почему такой драчун, как эльф, не захотел драться при свидетелях…»

Над моей головой кокетливо просвистел арбалетный болт. Он пробил одну из ступенек и вынудил меня потянуться повыше. В таком положении легко свалится на землю: разжав слабые пальцы, я повалился на голову эльфа и чуть не сбросил его с лестницы.

– Де Салес, бл*ть! Качай руки! Гантели, отжимания, рукоблудство!

Какой-то меткий стражник, уже оправившийся от слезоточивого дыма, произвёл выстрел и снёс добрую половину лестницы над моей головой. Забраться по ней больше не предоставлялось возможным.

Не придумав ничего лучше, я опёрся на эльфа и выбил припрятанные за бывшими ступеньками оконные ставни. Открылся узкий проход. Я занырнул в него, как дельфин в море, и оказался на смердящем мочой ковре. За мной в помещение забрался эльф. Он пролетел ещё дальше и свалился на тумбочку. Сразу за ним в раскрытое окно влетела стрела и пробила дверь.

Я встал с ковра и дал дёру в коридор. Остроухий погнался за мной, держась за отбитую голову. На первом этаже послышались тревожные крики.

– О, боже! Что тут творится!

– Мисс, отойдите от лестницы, над надо на крышу! Там притаились преступники!

– Какой ужас!

Я был вынужден согласиться с писклявым возгласом: ситуации хуже и представить было нельзя.