Текст книги "Частный дознаватель (СИ)"

Автор книги: Павел Журба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– За мной! – эльф одёрнул меня от лестничной клетки и повёл в другую комнату. Там мы встретились с только проснувшимся толстяком в очочках.

– Воры! Убийцы! – закричал он, как только увидел нас двоих, и спешно потянулся открывать тумбочку.

Эйвариллиан подоспел прежде, чем толстяк достал хоть какое-нибудь оружие, и, сбросив мужчину с кровати, запинал его под шкаф, как бельё любовницы.

– Слышите! Они наверху! – послышались возгласы стражи с первого этажа.

– Бежим! – я оттянул напарника от избитого хозяина комнаты и направился к балкону.

Времени на поиски ключа не было, поэтому я выбил дверное стекло и открыл дверь с внешней стороны. Конечно же, умудрившись порезать руку.

Ругнувшись, я проник на балкон и спрыгнул на какой-то сарайчик, примыкающий к большому каменному зданию. Эйвариллиан последовал моему примеру.

Эльф первый заметил раскрытое в особняке окно и без зазрения совести залез в него и поманил меня за собой.

«Убийство, шпионаж, разбой, нападение на стражу, незаконное проникновение, порча чужого имущества – мне как минимум должны выписать штраф и попросить покинуть этот город навсегда»

– Стоять! Ещё шаг и выстрелю!

Услышав крик, я на миг обернулся в сторону балкона. Это оказалось роковой ошибкой: ретивый стражник нацелился мне в сердце и только и ждал, когда же я шелохнусь…

Послышался выстрел. Отчего-то меня не снесло с места и не опрокинуло на крышу. Я в ожидании опустил взгляд на грудь, но не увидел в ней торчащей стрелки. Стражник же выронил арбалет и свалился с балкона с пробитой головой.

Я повернулся к окну и увидел торчащий оттуда арбалет. Благодарно кивнув, я забрался в дом и направился вместе с эльфом на выход. По пути нас встречали игривые полуголые женщины. Некоторые из них при нашем виде завивали локоны на пальчик.

– Кажется, мы в борделе! – убийца засмеялся. – Вот уж не думал, что в храмовом районе есть притон!..

Перед нами резко раскрылась дверь, и оттуда вышел какой-то добродушный боровичок в сутане. Увидев нас, он с криком прикрыл лицо рукой и бросился обратно в комнату. Я любезно закрыл за ним дверь и побежал в конец коридора.

– Так это ж судья! Какой позор для администрации!

– Это не я! – послышался недовольный возглас из-за двери. – Я его брат-близнец, злостный грешник Педро!

– Верим! – остроухий весельчак захохотал и побежал за мной.

Только я прошёл половину лестницы, как усмотрел за балясинами вошедших в бордель стражников. Они любезно поклонились встретившей их бордель-маман и начали оживлённо её о чём-то расспрашивать.

– Назад! – Эйвариллиан взял меня за шкирку и увлёк за собой. И вовремя: какой-то из стражник уже любопытно посматривал в сторону лестничной клетки.

Мы поднялись обратно и встретились с коридорным широким окном.

– Я ощущаю себе джином, вылетающим из форточек. – пожаловался остроухий и раскрыл окно. В коридор ворвался поток свежего воздуха.

На другом конце улицы находился какой-то мрачноватый район с высокими, почти до небес домами и узкими проходиками между ними.

Эльф снял стилет вместе с ножнами, отдал мне их в руки и, брякнув «делай, как я», вывесился из окна и поехал на бельевой верёвке. Та прогнулась под его весом, но, на удивление, выдержала. Спустя пару секунд Эйвариллиан оказался около мрачного, забитого досками здания и замахал мне ручкой. Пришлось проследовать за ним.

Парить над миром было довольно-таки весело, но лишь попервой: на второй половине пути верёвка под мной треснула, и я стал резко падать. Слава богу, в бытность мою дознавателем меня обучали, как правильно падать, поэтому я успел сделать кувырок и зетам приземлиться на стопы.

– Ловко. – эльф захлопал. – Из тебя бы вышел неплохой домушник. Только бы поработать над техникой… – вдруг, что-то усмотрев, эльф схватился меня за рукав и утащил в тень. Спустя пару секунд перед нами пробежал патруль. Стражники не заметили раскрытого окна и порванной бельевой верёвки и прошли мимо.

Эйвариллиан перестал меня держать. Можно было выдохнуть.

– Мы квиты. Я спас тебя от стрелка.

– Ты прав. Тебе больше незачем за мной таскаться…

– Но, – неожиданно добавил эльф, подняв указательный палец к небу. – Ты не бросил меня в трудную минуту и помог выбраться из этого веселья. Так что…

– Сначала на улицу каменщиков. А там – как пойдёт. – я протянул эльфу стилет.

– Оставь себе. – Эйвариллиан бегло осмотрелся по сторонам и пошёл куда-то на запад. Я потопал за ним.

Глава 20

Мужей очень красивых женщин я отношу к разряду преступников.

Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея. Лорд Генри Уоттон

Улица Каменщиков встретила нас беззвучными фанфарами и невидимым салютом; возможно, местные жители просто немного постеснялись, поэтому и не вынесли нам тортик.

– Что, разочарован?

– Немного. Я ожидал от прислуги де Вилларе большего вкуса. Дворянский род, всё-таки. – я с отвращением посмотрел на исписанную матерными словами стену. В том, что они матерные, я убедился, когда проходящий мимо эльф незадачливо фыркнул.

– И где живёт твой… Кстати, а кого именно мы, собственно, ищем? – помимо ведения светской беседы, остроухий культурно заглядывал в замутнённые окна, из которых не шло света, и осматривал дома на предмет чего-нибудь дорогого. Должно быть, выходило у него из рук вон плохо: в таких домах впору думать о съестном, а не о золочёном сервизе.

– Я ищу девушку. – мельком взглянув на удачно сохранившийся указатель, оповещающий, что всякий проходящий находится на бесславном переулке молотка, я дополнил: – Она может обладать важными сведениями.

– Значит, девушка-прислуга, обладающая важными сведениями?.. Занятно. – убийца задумчиво потёр подбородок. – Как думаешь, Адель сбежала из-под венца или её всё же украли?

– Исходя из моих сведений, склоняюсь ко второму. Большего сказать не могу.

– Ах, ваша знаменитая детективная учтивость. – протянул скептик. – Храните секреты клиенты пуще ока, пока вам не предложат золотой?

– Хочешь дать мне денег?

– Боже упаси. Такая трата средств равносильна походу в ресторан с дамой, которая не отвечает моим скромным мужским вкусам.

– Поясни.

– А что тут пояснять – данная встреча бессмысленна. Отношения с такой женщиной будут для меня мукой, а упущенные деньги и, что важнее, время – горькой утратой. Смысл что-то тратить, если потом будешь жалеть?

Я понятливо закивал. Мне нравился меркантильный подход эльфа к делу. Возможно, из-за того, что буквально вчера меня отшила и затем убила одна премилая проститутка.

– Что же ты резко умолк? Не согласен?

– Нет, нет. Просто когда нечего добавить, лучше промолчать, а не повторять ту же мысль другими словами. Знаешь, будет довольно нелепо, если я просто скажу: «да, я тоже люблю сравнивать свои расходы с затраченным на них временем. Я зарабатываю монетку в час, а потом трачу её на чашку кофе: получается, это чашка кофе стоит час моего времени», ведь ты сказал ровным счётом то же самое…

– Ни хрена не то же. Да и сейчас ты высказался на целых две кружки кофе. Спрашивается, и зачем титьки мял?

– Не знаю…

– А я скажу, почему ты их мял: это всё от того, что у тебя была похожая история. Такая, как я описал… К слову, у меня дар к предвидению. Мне бабушка говорила.

– Тыкни в мужчину пальцем, и я скажу, что его когда-то бросила женщина, об отношениях с которой он позже пожалел. И не надо быть провидцем, чтобы это разузнать.

– Не скажи. Вот спроси меня, была ли у меня дама, на которую я безосновательно потратил много энергетического ресурса, а потом получил шиш и разочаровался в собственной глупости?

– Не буду я тебя о таком спрашивать.

– Ну спроси!

– Нет.

– Что, жалко?

– Нет, просто не хочется. Когда человек хочет, чтобы ему задали вопрос, он уже знает ответ. Такие вопросы задавать не интересно.

– Хорошо, я дам тебе серебрушку.

– Твою мать! – я резко остановился напротив адресной таблички с номером 36. – Из-за тебя я прошёл полквартала!

Надувшись, как ядовитая жаба, я развернулся и побрёл обратно. Любитель экспромта потопал за мной.

– Две серебрушки.

– Ох… Ладно, валяй. Была ли у тебя женщина, на которую ты потратил много времени, но которую не любил?

– Да, была.

– Чего?

Остроухий не терял серьёзности и продолжал ровно шагать по дороге. Лишь шевеление ушей выдавало его с головой.

– Знаешь, когда хочется подтвердить свою компетенцию, то обычно не соглашаешься с оппонентом.

– Главное в споре – сделать неожиданное заявление. Это такой своеобразный перформанс в диалоге.

«Убийца с неизвестным образованием учит меня жизни и сотворению перформансов. До чего я дожил?»

Мы завернули к дому с 14 номером. Мне не нравилось, что цветы вокруг него совсем недавно увяли, но я не придал этому большого значения.

Как только мы ступили на порог, в окне мелькнула любопытная тень.

«Больше, чем кошка. В доме точно кто-то есть»

Я постучался. Дверь была тоненькой, явно не отвечающей базовым требованиям безопасности. После моего удара она отошла сама по себе, и весь её жалкий вид говорил о том, что дверь очень боится повторного стука.

Мы с эльфом переглянулись и без слов договорились разделиться и осмотреть дом. Я так и не понял, как убийца добавился в мою компанию уже после того, как, в общем-то, исполнил свой «телохранительский» долг, но был, в общем-то, не против его присутствия. Помощь бы мне не помешала.

Домик был небольшим – в два этажа, на первом из которых уместилась лишь пара среднего размера комнат. В той, куда направился я, находились камин и пара кресел, а также сильно просевший от старости диван…

Тёмно-зелёная штора внезапно раскрылась, и из неё выпал человек бездомного вида. Он бросился на меня, желая снести всем своим малым весом, и почти исполнил желаемое: я врезался в косяк двухстворчатых гостиных дверей и вылетел в коридор. Но уже там нищего постигла неудача: при попытке перепрыгнуть моё развалившееся тело, он споткнулся и кубарем покатился на улицу. Если это и отвечало его требованиям, то лишь отчасти.

Я встал, посетовал на отбитую спину и вышел за бездомным. Хватило пары оплеух, чтобы гад перестал брыкаться и смирился с участью временно заключённого.

Когда я вернулся в дом с моей юродивой добычей, эльф захохотал.

– Знаешь, я видел на кухне дивный сервиз и незаконченное панно. Думаешь, это его?

Я опустил взгляд на нищего. Он, в свою очередь, стыдливо опустил голову. Такое поведение не раскрывало в нём любителя фарфора и вышивания.

Усадив непонятного субъекта за кухонный стол, я стал задавать классические вопросы к незнакомцам.

– Как твоё имя?

Ответа не последовало. Эльф забрал у меня свой же стилет и, достав его из ножен, пригласительно им махнул. Бездомный сглотнул слюну и тихо молвил:

– Густав. Моё имя – Густав.

– Что ж, Густав, – воодушевлённо сказал я, обрадовавшись хорошему началу. – Ты знаешь, чей этот дом?

– Мой. – вполне уверенно заявил нищий, впрочем, всё же немного просев в плечах при виде оскалившегося эльфа.

– Но, дорогой Густав, этот дом не может быть твоим: здесь проживает Беатрис. Ты её знаешь?

Бродяжка отрицательно закивал. Неуверенно. Это его и погубило.

– Густав, если все люди на земле будут врать, то правда навсегда потеряется в череде лжи. Давай начнём говорить правду первыми и подадим остальным пример. Смотри: я детектив, а мой друг – убийца. А кто ты?

– Густав. – неловко ответил бездомный и сам усомнился в правильности такого ответа.

– Помимо того, что ты Густав, у тебя ещё есть какие-нибудь факты о своей жизни? Например, ты – любитель развешивать на кухне портреты молодых рыжих женщин в одежде прислуги де Вилларе. Я правильно полагаю?

Бедняга вновь принялся отрицательно кивать.

– Ах, я не прав. Тогда почему здесь этот портрет? – я указал в сторону картины, повешенной прямо напротив столика. Художество было с подписью, что говорило как минимум о самолюбии художника.

– Не знаю, мистер. – хитрец развёл плечами. – Вы отведёте меня в полицию, или будете и дальше продолжать сказками пугать?

Я почувствовал, как мой спутник резко дёрнулся. Я попросил его остановиться и встал с места.

– Значит, Густав, ты считаешь, что мы с тобой играем?

– Ну да. Эти любезные вопросы с угрозой, наглый вид. Я вас, юнцов, знаю: только болтать и…

Я врезал негодяю под дых и подтащил его к раковине. Бездомный застонал. Перевернув тело нищего на спину, я подставил его голову под кран и включил воду. Потекла, конечно же, холодная – то, что доктор прописал.

– Ах, Густав, в одном ты допустил ошибку: в том, что вообще пришёл в этот дом… Ну да, ты это уже понял.

Нищий попытался закричать и понабрал в рот воды. В том неудобном положении, в каком он находился, ему только и оставалось, что захлебнуться. Чтобы ускорить процесс, я любезно зажал ему нос и попросил ошеломлённого эльфа придержать нашему клиенту ноги.

– Полагаю, Густав, сейчас ты думаешь, как же рассказать мне очередную байку и выйти сухим из воды, но вот проблема: ты уже мокрый. В прямом и переносном смысле.

Истязаемый так задёргался, что чуть не выбил эльфу зубы. Остроухому стоило большого труда удерживать ноги бедняги в одном положении, однако, ни он, ни бездомный не жаловались.

«Два барашка сидели на поле: один – свободен, другой – в неволе. Один любит Родину, другой – позорит, угадайте, с кем дознаватель сидит на застолье. Кто угадает – тому монетки, кто ошибётся – тому в застенки»

– Не передержим? – с долей обеспокоенности спросил эльф, заботясь о том, как бы наш клиент не откинул ласты.

– Нет. Ещё секунд десять он вполне выдержит.

Мучимый негодник попытался нащупать моё лицо и, конечно же, выдавить глаза, но с каждой секундой попытки его становились всё тщедушнее и тщедушнее, а желание говорить без умолку – больше и больше. В конце концов он прополоскался до такой степени, что, наверняка, должен был назвать мне всех преступников мира, если бы знал.

– Пора.

Я перестал сжимать нос нищего и, промыв ладонь потоком воды из-под крана, бросил бездомного на пол. Храбрец растянулся на кафеле и принялся кашлять. Как только из него вышла большая часть воды, я усадил его на стул и спросил вновь:

– Ты знаешь Беатрис?

Глазки нищего подозрительно забегали, но страх перед повторным купанием всё же сломил его, и он выдал:

– Да, знаю!

Эльф ощерил зубы: похоже, ему пришлись по душе мои методы.

– И что же, она хозяйка этого дома? – продолжил я задавать наводящие вопросы.

– Да!

– И ты в него незаконно проник?

– Да!

– С целью?

– Да!.. – поняв, что сморозил глупость, нищий замешкался.

– Можно поконкретнее? Зачем ты забрался в дом служанки?

– Он пустовал.

– С чего ты так решил?

Бездомный задумался. Это был верный признак того, что он прикидывает, что ему стоит сказать, а что – наглым образом утаить.

Я встал, схватил нищего за шкирку и снова потащил к крану. Это изрядно позабавило эльфа.

– Знаешь, а мне нравится быть детективом. Пожалуй, стоит сменить профессию…

Нищий закричал. Когда он всё же понял, что это ему никак не поможет, он принялся уверять, что в пытках нет необходимости, и что он и так всё нам расскажет. Но я знал: это грязная ложь. Поэтому процедура повторилась.

После второго раза я усадил задыхающегося бедолагу на его любимый стул. Пожалуй, следовало дать бродяжке возможность утереться, но я не знал, где у служанки припрятаны полотенца, и не стал тратить на их поиск время.

– Повторяю вопрос: почему ты решил, что дом пуст?

– Она не приходила сюда больше недели!

– Врёшь.

Густав задрожал.

– Вы… вы дьявол?

– Как хочешь. Скажешь мне правду, и я стану хоть волшебником с длинной палочкой.

Эльфу было так интересно наблюдать за допросом, что он и не заметил, как в удивлении раскрыл рот. Густав же не мог обратить на это внимания: центр его вселенной на данный момент был сосредоточен исключительно на моей персоне.

– В общем, она наверняка укатила отсюда с какими-то подозрительными личностями. И не вернулась.

– Подозрительные личности? Опиши мне их.

– Я их и не видел толком, темно было, – с жертвенным страхом в голосе пожаловался допрашиваемый. – Знаю только, что их было трое. Один – статный, крепкий мужчина, второй – масенький, почти как ребёнок, и третий – худой, среднего роста. Они зашли в дом и вернулись оттуда спустя минут пять. Тот, статный, был очень недоволен – вовсю махал руками и бранился. Те двое его слушали. Затем они, эти двое, взяли из кареты какой-то мешок и зашли обратно. Вернулись они уже с телом… Вот я и решил, стало быть, что Беатрис умерла. Когда я попытался пожаловаться на произвол бандитов в полицию, меня самого задержали и хотели было посадить на полмесяца только за то, что от меня дурно пахнет. Я сбежал из участка и принялся бродить туда-сюда. Потом вспомнил, что дом пустует, вот и вернулся.

– Ты упомянул карету. На ней был герб?

– Да, был. Лев. – нищий вздохнул. – Чую, теперь не будет мне жизни, мистер. Я знал, что всех свидетелей такого ужаса рано или поздно находят и спускают в море с камнем на ноге, но думал, что меня это как-нибудь обойдёт.

– И ты прав.

Нищий удивлённо поднял голову. Я улыбнулся.

– Ты можешь жить здесь, пока тебя не выселит государство. Только двери закрывай.

– И вы меня не сдадите?

– Неа.

Тут бы впору бездомному и обрадоваться, но он начал причитать:

– Но я всё равно нахожусь в большой опасности! В любой момент в дом могут ворваться убийцы и закончить дело. А я всё рассказал вам, так что теперь и лёгкой смерти мне не будет…

– Хорошо, я могу пожаловаться полиции и тебя быстро выселят, а дом через пару месяцев поставят на продажу. Такой расклад тебя устроит?

Нищий таинственно улыбнулся и дал отрицательный ответ.

– Я так и думал.

Встав, я направился обыскивать второй этаж и, если найдётся – подвал. Эльф последовал за мной, болтая под нос:

– Никогда бы не подумал, что ты и в самом деле нормальный детектив. Мой наниматель, имени которого я тебе, конечно же, не назову, именовал тебя самым плохим следователем в империи и обещал, что с твоей смертью контора частных детективов только выдохнет.

– Мой профиль – пытки, а не расследования. Так что в чём-то твой наниматель и прав.

Мы поднялись на второй этаж и прошли в спальную комнату. Первым, что я заметил, было пятно на полу. Его пытались вывести, но сделали это так неумело, что оно превратилось в уродливый, расползшийся на несколько досок след. Более ничего любопытного в помещении не было.

– Здесь мою предполагаемую свидетельницу и убили.

«Что такого могла знать служанка? Пока на ум приходит только, что она знала имя похитителя или же его самого. Возможно, девушка также была замешана в пропаже Адель, как и Симон. И тот статный мужчина, разъезжающий в карете льва – их наниматель, избавившийся от свидетелей… И девушка у него. Но одной информации о льве на гербе не достаточно, чтобы распознать род похитителя, потому как лев – парень весьма популярный. Придётся зайти к торговцу ядами и к гробовщику…»

– Когда ты думаешь, это так пугает. Просто мороз по коже. – эльф зябко подёрнул плечами. – Ты бы хоть иногда закрывал глаза ради приличия…

– Ты знаешь, как можно выйти на торговцев ядами?

– Конечно. Но я тебе ни одного не сдам… Только если ты не отдашь мне половину гонорара. – хитрюга улыбнулся. Он знал, что ему не откажут.

– Значит, за этим ты и стал мне помогать?

– Изначально – нет. Но потом я так втянулся в процесс… – киллер с удовольствием причмокнул.

Мне следовало сбить цену – исключительно из нежелания платить кому бы то ни было.

– Четверть.

– Сорок процентов.

– Тридцать пять и пиво за мой счёт.

Убивец долго думал, но по итогу согласился. Перед тем, как пожать руки, он всерьёз меня предупредил:

– Учти – я пью, как свинья.

– Это как?

– Так же бескультурно и так же много…

Глава 21

Алкоголь – это яд, входящий в уста, но травящий ум. (У. Шекспир).

Пожалуй, в каждом уважающем себя городе есть чёрный рынок. В детстве я думал, что торговлей в таком месте занимаются исключительно чернокожие персоны, но, возмужав, понял, что всё как раз-таки наоборот – это чернокожими персонами торгуют на чёрном рынке, впрочем, совсем не от этого запрещённый торг всё же был назван чёрным.

В Ганрновере, по словам эльфа, находился один из самых крупных чёрных рынков в мире, и, при изрядном желании, среди доступного на «прилавках» ассортимента можно было найти даже ребёнка. Живого, как и полагается – с руками, ногами и каким-нибудь именем. Меня вовсе не интересовали дети, но, признаюсь, весьма прельщало знакомство с торговцем ядами.

Конечно же, я как никто другой понимал, что вычислить человека, купившего яд, почти что невозможно, и не столько из-за скрытности местных бизнесменов, сколько из-за большого числа предложения, но мне ведь и нужно было тыкать в клиента пальцем – мне всего-то необходимо было узнать, как Лавиорт влияет на тело, кто его обычно использует и есть ли у него отличительные признаки.

Далеко ходить, чтобы отыскать рынок, не пришлось: он расположился в относительной доступности от переулка молотка – среди многоэтажек, за парой подозрительных кварталов. Мы постучались в дубовую дверь, эльф назвал пароль и нас запустили во внутренний двор, разделённый на две улицы мрачным серым зданием, из которого уже выглядывали хитрые рожи торговцев.

Внутренний двор походил на крепость, стенами которой служили выставленные по периметру дома, подогнанные друг к другу, как кирпичи. Каждое из зданий имело по паре-тройке вывесок, сообщающих о специализации лавочника. Навскидку данный рынок имел около тридцати-сорока постоянных ремесленников, зарабатывающих исключительно на нелегальной продукции.

Пока Эйвариллиан вёл меня вдоль улицы, я присматривался к вывескам и пытался понять, кто и чем барышничает. Похоже, были на рынке и букмекеры, и скупщики, и кузнецы, продающие запрещённое в этой стране оружие, и, естественно – мастера-отравители. Мы заглянули к самому последнему.

– Эй, Хейни! – бросил в пустоту эльф, как только вошёл в лавку. – Я по делу!

Комната продолжала хранить стойкое молчание. Моего спутника это порядком рассердило.

– Ну же, Хейни, так дела не делаются. Вылезай!

Никто не отозвался. Ситуация начинала походить на какую-то плоскую иронию.

– Похоже, твой Хейни глухой.

– Нет, он просто стесняется. – возразил убивец, нервно перекатываясь с пятки на носок. – Хейни, мелкая душонка, или ты сейчас вылезешь, или я пойду к Джеку!

Не происходило ровным счётом ничего такого, что могло бы заслужить нашего внимания, но, стоило немного прислушаться, и становилось ясным, что под кассой кто-то очень злобно сопит.

– Эй, Хейни! Говорят, некий Джек увёл от тебя Лидию и купил ей билеты в Вербедер, в пятизвёздочную гостиницу. Как думаешь, она ему дала?..

Внезапно из-за кассы вылетел сущий чёрт, только без хвостика. Он взялся за эльфа обеими руками и ногами и принялся яростно его душить. Самому Эйвариллиану это досадное с виду обстоятельство нисколько не мешало, и он продолжал дико и заразительно гоготать. Чертёнок вскоре запричитал:

– Я любил её, ты понимаешь, баклан! Конфеты ей дарил, водил по паркам и выставкам, купил квартиру в центре, из которой видно все сезонные парады! А она… Ай, жизнь моя дурная! Пропади оно всё пропадом, и она, и эта лавка, и моя борода!

Маленький крепыш перестал издеваться над эльфом и повис на нём несчастной тряпкой. Чтобы хоть как-то его обнадёжить, я промолвил:

– Хорошо, что она уехала. Уверен, это были неравные отношения…

Малыш поднял опухшее пьяное лицо, посмотрел на меня – естественно, не узнал, – и, сжав кулаки, подпрыгнул до потолка.

– Ты кого привёл в мой дом, остроухая сволочь! Это же человек!

– Ну да, – не стал спорить спокойный как удав Эйвариллиан. – А что тут такого?

Бородач не стал отвечать: закатав рукава, он набросился на меня, повалил на прилавок со всякими жидкостями и принялся дубасить.

– Получай, сволочь! Будешь знать, как иметь дело с гномами… Ай, пусти меня!

Эльф оттащил драчуна за ухо и начал ему вытолковывать:

– Веди себя вежливо: это Лойд де Салес, мой новый товарищ…

– Тот, на которого у тебя заказ, и которого ты якобы уже убил?

– Ну, да… – нехотя признался эльф.

– Тот, которого ты обзывал неудачником, пустозвоном и вечным первокурсником?

– Ну, возможно… – эльф повернулся и посмотрел на меня с самой невинной улыбкой, а затем тихо-тихо обратился к господину гному: – Кончай болтать, плешивая борода, не то…

– Кстати, и с каких это пор наша золотая мигрантская пара впускает в круг доверия какого-то людского юнца? Сколько дней вы с ним знакомы?

– Пять…

– Один день. – ответил я, не желая врать собрату по любви.

– Сколько?! – Гном с осуждением покачал головой и обратился к эльфу: – Да ты из ума выжил, Эйва-баран!

– Ещё раз оскорбишь меня, и мы пойдём отсюда!

– Ага, а что ещё скажешь? – гном фыркнул и направился к столу с алхимическими инструментами. – Брехло ты, Эйвариллиан, и брехло никудышное. Тебе что-то нужно, и к Джеку ты с этим пойти не можешь. – бородач натянул очёчки, пригладил жалкие три волосинки на голове и с опытом сказал: – Ну, что у вас там? Керийский? Вертруцио? Обычная волчья ягода? С чем пожаловали?

Я подошёл к мастеру и указал на мою шею.

– Дротик. Мне нужно узнать, какой это был яд.

– Вырубило сразу?

– Моментально.

– Магический Керийский. В больших дозах и слона за секунду уложит… А ты явно не слон.

– Уж спасибо. А можно ли дать прогноз поточнее? Я, конечно, доверяю твоему слову, ведь ты первый незнакомец, говорящий с такой уверенностью, но мне хотелось бы узнать побольше информации.

Гном устало ругнулся, подошёл ко мне вразвалочку и попросил наклониться. Я исполнил его просьбу, и бородач принялся осматривать то место, куда попал дротик. Оно всё ещё болело. Мастер надавил на припухлость, и я почувствовал, как по моей шее течёт что-то весьма противное.

– Точно Керийский. Можешь вставать. – добряк хлопнул меня по плечу и вернулся к столу с пробирками.

Меня такой ответ не удовлетворил.

– Как можно определить яд, даже не беря крови на пробу?

Эльф встал между мной и гномом (наверное, были прецеденты) и зауверял меня, не скупясь на слова:

– Лойд, старина Хейни собаку съел на всяких ядах: в своё время он работал прислугой самого императора, пока… Пока не решил заняться чем-нибудь другим. Знаешь, иногда полезно сменить род занятий и посмотреть на жизнь под совершенно другим углом.

«Обычно так говорят про тех, кого выгнали с позором… Любопытно, чем же провинился этот малыш»

Я повернулся к хозяину лавки. Он излучал спокойствие отъеденного кота: похоже, ничто не могло поколебать его уверенности в своём мастерстве.

– Мальчик, не нужно брать крови, если есть ярко выраженные внешние признаки определённой смеси: ранка опухла, по краям стала бордовой, из неё течёт пахнущий Керийским остаток, но при этом везунчик ещё не сыграл в ящик – значит, действие отравы было ограничено магическим вмешательством, потому как Керийский без ограничений – смертелен. И не думай, что ядов у нас на рынке до жопы. Поверь, я знаю, о чём говорю: у большинства отравителей всего несколько веществ и ограниченный к ним доступ – они стоят, как девственность императорской дочки. У абсолютного большинства душегубов в обиходе всего пара-тройка сильнодействующих ядов, к которым смеха ради добавляют всякие травки. Уразумел?

Мне не оставалось места для манёвра, поэтому пришлось согласно кивнуть и смириться с условностью полученных данных.

– Неужели это всё, за чем ты пришёл? – недовольно проворчал гном. – Ежели так, то я пойду и дальше…

– Предаваться горю и мукам? – не сдержавшись, ляпнул я, за что был справедливо наказан грозным взглядом из-под кустистых бровей.

Эльф усмехнулся. Поняв, что мы здесь ещё задержимся, он прошёл вглубь лавки и присел на краю стола с ядами. На том месте лежала новая газета. Похоже, остроухого тут ждали.

– У меня к тебе ещё целый ряд вопросов, – сказав это, я скинул с табуретки ворох какой-то макулатуры и пододвинулся поближе к обиженному отравителю. – И первый: сложно ли достать яд? Сколько стоит обычная отрава, например, Керийский магический или Лавиорт? У веществ несколько рынков сбыта, или все убийцы затариваются в строго определённых местах? Можно ли найти того, кто использовал яд…

– Постой, не гони коней, у них уже яйца по дороге волокутся! – воскликнул гном, окончательно потеряв нить разговора. Чтобы хоть как-то сосредоточиться на происходящем, а не на расположившейся рядом с ядами бутылкой водки, он принялся ожесточённо наминать себе череп и странно булькать. Признаюсь, я смутился.

Заметив моё беспокойство, эльф отвлёкся от газеты и пояснил:

– Не бойся, подобное у него часто бывает – последствия отравления.

Гному такое объяснение не понравилось, поэтому он засвистел, как чайник. Я ловко ответил ему раненой чаечкой. На том и порешили… Простите, не сдержался.

Когда хозяин лавки перестал издавать непонятные мелодии и только изредка пускал в комнату слезоточивый газ, я вернулся к заготовленным вопросам. Мастер стал отвечать, покручивая бороду на пальцах.

– Сам яд достать не сложно: его можно купить у кого угодно и где угодно. Найти же твоего таинственного отравителя можно, только если он использовал очень дорогой яд. Или индивидуальный. А лучше бы и то и другое. Настоящие мастера отравительного искусства делают такие смеси, над которыми мы, практики, гадаем до сих пор. Их не спутать ни с чем другим. Своеобразный гарант качества.

– Я так понимаю, меня усыпили обычным ядом?

– Ещё бы! – гном фыркнул. – Стали бы тратить на тебя убойную дозу легендарного вещества, которым убивали герцогов и полководцев… Но, вынужден признать, магический Керийский – не самый простой из ядов. Мне даже интересно, кто его на тебе использовал. Не наш остроухий друг?

Эйвариллитан опустил газету и косо на нас посмотрел.

– Я не использую яды. Это скучно, долго и энергозатратно.

Мы с гномом весело кивнули и продолжили беседу. Я уточнил, что моим отравителем был слуга де Вилларе, на что бесстыжий пьяница расхохотался до боли животе и чуть не свалился со стула.

– Ой, не могу! Керийский магический – у шалопая-садовника! Пожалуй, ты очень крутой перец, Лойд. Круче только яйца…

– Смейся, смейся. – забурчал я, пристыженный таким показательным отношением к размеру своей персоны. – Мне было не до смеха, когда он на полном серьёзе стал утверждать, что отравитель выкрал у нас двоих сапоги и зачем-то дал ему под глаз.

Бородач развалился на стуле и заржал, как лошадь. Слезы текли по его лицу ручьями, и я даже испугался, как бы хохотун не свалился на пол.

«В такие моменты, столь обычные для большинства людей, я всегда жалею, что у меня никогда не было человека, с которым можно было бы просто поболтать за жизнь. Не одолжить денег, не пойти в новый открывшийся парк или на идиотскую выставку и с умным видом говорить о всякой ерунде, о дивном наложении красок и бесполезных именах, которые прославлены намного более, чем имя героя, спасшего ребёнка из горящего дома, и стоять там, пока не отвалится поясница, а потом убеждать себя, что ты великолепно провёл время и что надо собираться так почаще, а именно так – просто, как пила, и так же действенно…