Текст книги "Частный дознаватель (СИ)"

Автор книги: Павел Журба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

«Больше никогда не возьмусь за допрос без парочки гвоздей в кармане…»

– Подытожим. – чтобы негодяйка проснулась, я хлопнул в ладоши. – Вы с сестрой были не разлей вода и регулярно ходили по различным питейным заведениям. Обычно с вами присутствовал Реймонд, но иногда встречались и другие мужчины, готовые оплатить ужин двух красоток.

Дамочка кивнула.

– В каких заведениях вы обычно отдыхали?

– Так, – дама начала загибать пальцы. – Серебряная ложка, Милая Роза, Чёрный принц, Рубин, ну и куда уж без Эйвариллиана…

– Есть бумажка и ручка?

Я записал все названия клубов, все важные имена, которые могут встретится мне на пути (знакомые, друзья, товарищи и денежные мешки), а также улицы, где находятся клубы. Моей первой целью была Серебряная ложка на имперском проспекте, в которой отдыхал Реймонд и работал… Джейми Пастушок.

– Я так устала. – бедняжка вылезла из мягкого кресла и упала на кровать. – Все допросы такие надоедливые и долгие?

– По большей части. – я пожал плечами. – А что? Хотите стать детективом?

– А вы научите меня? – Вивьен зачем-то подняла ножку… Ах, вот зачем.

– Видите ли, – я неловко встал и отвернулся: негоже тридцатилетнему мужику пялится на прелести юных дев. – Я только приехал в город и мне рано заводить такие знакомства…

Сонную соблазнительницу мои слова нисколько не успокоили.

– Что вас так смущает детектив? Неужели эти кружевные…

В комнату ворвался Броуди де Вис. В одной руке он нёс клеры, а в другой чай.

– Госпожа…

Послышался звон – упал чайник.

– А я доверял вам, мистер де Салес! – произнёс старик, словно имел на меня какие-то планы.

– Постойте, Броуди, это маленькое недоразумение! – я резко встал с кресла, чуть не запутавшись об лежащее на полу одеяло, и от безысходности воскликнул: – У неё ногу судорогой свело!

– Я вам покажу судорогу! Я вам покажу!

Лакей попытался броситься на меня с кулаками, поэтому я спрятался по ту сторону кровати. Вивьен ухохатывалась.

– А я, дурак, и чай хороший сделал, и лучший чайник взял! А вы… развратник!

Наблюдавший за всем из дверного прохода Симон ехидно посмеивался. Старик бросился загонять меня в угол.

– Стойте, я ещё не поговорил со слугами и не осмотрел комнату Адель!

Седой герой резко остановился.

– Резонно. – и поправил мундир.

Глава 9

Говорят, что интерьер комнаты – зеркало души. Трудно с этим не согласиться, если у тебя шикарный пентхаус… А если же тебе не повезло, и всё твоё имущество – коммунальная квартира, то смело можно назваться скептиком, не верящим в глупые поговорки, пословицы и прочую народную мудрость; не идущим за серыми массами, так сказать. Как ни посмотри, а везде сплошные плюсы.

– Когда осмотрите комнату, Симон выведет вас на улицу. – предупредил старик, злобно косясь на меня из-под хмурых бровей. Похоже, он всё ещё дулся на меня из-за нелепого стечения обстоятельств.

– Меня не проведут до дома? – я на секунду отвлёкся и чуть не врезался в отливающие серебром доспехи. Весь коридор состоял исключительно из различного рода бесполезного металла.

– И зачем, позвольте спросить, мы будем сопровождать взрослого человека на другой край города? – старая вешалка издала ироничный скрип.

«И что же ответить?» – я задумчиво взялся за подбородок и остановился посреди коридора. «Я никак не могу сказать, что совершенно не знаю города и потеряюсь, как только выйду за пределы поместья – меня тут же сочтут идиотом и отправят в ближайшую больницу…»

– Видите ли, – мягко начал я, стараясь избегать режущих слух выражений. – У меня очень болит голова! – ох, и ловко же я выкрутился…

– Надо меньше пить. – пробурчал торговец бесполезными мудростями. – От вас несёт, как от прожжённого алкоголика!

– И что же вы раньше об этом молчали? – я подозрительно сощурился. – Боялись, что не возьмусь за дело?

Симон крайне внимательно наблюдал за развитием конфликта, но ещё не решался принять чью-либо позицию. Это не ускользнуло от внимания его старшего товарища, и, чтобы переманить садовника на свою сторону, старик рискнул прибегнуть к пошлой браваде:

– Я? Боялся? – старый лакей громко фыркнул. – Да от вас толку, как от козла молока.

Я гневно насупился и потребовал немедленных объяснений. Моя скисшая рожа изрядно подняла юному садовнику настроение и вынудила его переметнуться в стан врага. Соперник почувствовал вкус победы.

– Объяснений? Извольте. – дедуля подбоченился и выдал: – Вы совершенно не умеете вести допрос.

Заслышав такую глупость, я неприлично захохотал, вызвав на лице лакея выражение обиженного непонимания. Он-то, щедрая душа, явно не понимал, с кем на самом деле толкует о методах дознания, и наивно полагал, будто его советы чего-то да стоят.

– А я согласен с мистер де Висом! – ляпнул юнец, вызвав у обоих спорщиков, то бишь у нас, головные боли.

Как приятно наблюдать за губами старика, скривившимися в адской гиперболе!

– Хоть ты не говори ерунды, – проворчал седой хрыч. – Откуда тебе знать о правильном проведении следствия?

Парень набычился.

– А я книги по следствию читал! И не одну, а целых три!

«Весомый аргумент»

– И чем же вам двоим не угодил мой допрос? Есть конкретные советы?

Упрямая парочка вмиг замолкла и невинно подняла глаза к потолку, словно их вдруг очень заинтересовала позолоченная лепнина.

– То-то же. – я выпятил грудь и приказал проводить меня в покои госпожи Адель.

Да самого конца нашего пути старик молчал, как партизан. Я же размышлял о превратностях судьбы, нелёгкой доле детектива и, в частности, о допросе: после беседы с госпожой Вивьен я разговаривал со слугами. Пожалуй, они и вовсе не сказали ничего путного, и лишь навели меня на мысль, что хозяева очень неумело что-то скрывают…

* * *

– Добрый день, мисс. – я уже было потянулся к кружке чая, но вовремя вспомнил, что чая в этом доме мне больше не наливают.

– Мы уже с вами здоровались. – горничная печально вздохнула.

Наблюдавший за разговором Броуди де Вис еле сдерживался, чтобы не наброситься на меня с кулаками: после минутного происшествия он был очень зол и его так и тянуло на рукоприкладство. Именно поэтому его подопечный стоял за дверью с красным ухом.

– Итак, – я достал украденный… одолженный на время следствия блокнот. – Вы являетесь личной служанкой мисс Адель де Вилларе, то бишь второй матерью?

– У госпожи лишь одна мать, и это…

– Но-но-но! – я пригрозил даме пальцем. – Мы здесь не в этикет играем. Отвечайте честно, иначе следствие зайдёт в тупик!

– Хорошо. – женщина сдержанно кивнула.

– Меня интересуют классические вопросы. – и желание поскорее отсюда убраться. – Какой образ жизни вела Адель?

– Разгульный. – без тени смущения ответила служанка. – Из-за этого постоянно возникали проблемы с подсчётом бюджета на месяц.

– Вы ещё и экономка?

– Ну да. – дама пожала плечами. – У нас все выполняют по несколько служебных обязанностей…

Я одобрительно цокнул и продолжил:

– Теперь о круге общения вашей подопечной. Не водила ли она в дом друзей?

– Хм, – собеседница призадумалась. – Не водила. Но я помню, что она рассказывала о каком-то там виконте…

– Случаем, имя этого виконта не Реймонд?

– Да, да, это он! – воскликнула собеседница, на миг потеряв самообладание. Сие прискорбное обстоятельство не могло остаться незамеченным: извечный блюститель этикета, неподражаемый Броуди де Вис, нервно затопал носком туфли.

«Этот старик как кость в горле…»

– Что ж, – я откинулся на спинку кресла и поправил мои длинные пряди. – Мы плавно приближаемся к главному вопросу… Были у нашей милой леди враги, недоброжелатели, завистники, переживания юности, от которых хотелось выть, лезть на стенку и вскрыть вены? – кажется, я перегнул палку…

– Нет, не было. Адель – идеальная в этом плане барышня. Со всеми дружила и никого не обижала… Лишь изредка подшучивала. Да что там – все соседи знали её в лицо и часто довозили до дома!.. Безусловно, в женском обществе часто происходят склоки, но все они, как и у обычных девушек из низшего общества, решались хорошим разговором. Глупые обиды никогда не доходили до угроз. Что же касается переживаний… Были, как и у всех. Обычные. «В этом платье я слишком толстая, тот мальчик мне не очень нравится, вчера услышала в туалете клуба, как меня обзывают падшей женщиной, и всё в таком духе…»

Спустя три минуты:

– Не было, и быть не могло! – де Вис покрепче взялся за кресло. – Какие враги могли быть у нашей Адель?.. Ну да, она часто перегибала палку и могла довести очередного кавалера до дрожи в коленках, но это ведь не повод, чтобы красть её из дома! А переживания… Классические! Сугубо классические. «Как бы не показаться нищей в старой карете, какие серьги арендовать на вечер выпускников, что делать с запачканным вине ковром…»

Спустя три минуты и два оскорбления:

– Ну как сказать, – малышка-горничная зарделась и мило сложила ручки. Я был готов жениться на ней прямо сейчас, невзирая на последствия. – Недоброжелателей было много… Нет, вы не подумайте! – испугавшись, что брякнула что-то лишнее, красавица подпрыгнула в кресле. – Просто госпожа часто затыкала за пояс всяких там… Хамов, в общем! – явно вспомнив что-то весёлое, девушка хихикнула. – Вот, например, приставал ко мне в прошлом году один щёголь. Буквально поджидал около выхода каждый день! Один раз госпожа заметила это, подошла к нему и сказала, – дама поманила меня ручкой, приложила ладошку к моему уху и мило прошептала: – Если ещё раз тебя тут увижу, Себастьян, то всей округе растреплю, какой у тебя маленький…

Спустя две минуты удивлённых покашливаний:

– В общем, врагов уйма! – заключила горничная с чувством выполненного долга. – А с переживаниями… Да не было их, переживаний! – карапузик деланно засмеялся.

Спустя три минуты безуспешных попыток вывести малышку на чистую воду с помощью щекотки:

– Да я откуда знаю, – Симон пожал плечами. – Много всяких уродов было. Лезли к ней, как будто заговорённые. Ублюдки. Но одно хорошо – всех их она благополучно отшивала… Переживала, конечно, по всяким там женским мелочам: «не та причёска, что обо мне подумают какие-то там сестры, какой парфюм выбрать…»

– А ты довольно хорошо знаешь о её переживаниях.

Мальчишка оборвался на полуслове, не успев сказать мне «пока».

– Ну так… Одного возраста. Общались, постольку-поскольку.

– Понятно, – я сопроводил юношу на выход и крикнул: – Следующий!

– Так нет следующего. – внезапно ответил спрятавшийся за комодом старик. От неожиданности я чуть не схватился за сердце.

– Как это «нет»? А Беатрис?

– Уже неделю на связь не выходит. Честное слово, как сквозь землю провалилась!

«Совпадение?.. Слишком уж подозрительно. Два человека не пропадают в одно и то же время, только если не устроили маленький заговор…»

– Где мне найти её дом?

– Сейчас посмотрим, – лакей достал из кармана маленький блокнотик и принялся его листать. – Так… Улица каменщиков, переулок молотка, дом 14.

«Местные довольно креативно подходят к городских названиям. Интересно, если тут улица красных фонарей? А если и есть, то какие переулки там прячутся? Так и вижу: переулок чулок, порванных бюстгалтеров, падшего достоинства и мерзких рыночных отношений… И кто это говорит, а, Донаван?»

– Что ж, – выдал я классическую фразу и захлопнул блокнот. – На этом, пожалуй, мы сегодня закончим…

Старик буквально засиял.

– …Осталось осмотреть комнату пропавшей.

Старик перестал сиять. Буквально.

* * *

– Пришли. – без особого энтузиазма объявил Броуди де Вис, и отдал мне маленький ключик. – Думаю, не надо объяснять, что после того, как осмотрите комнату, вы должны вернуть ключ.

Я забрал кусок тёплого металла и успокаивающе похлопал старика по плечу.

– Не бойся, ворчун, не в моих правилах делать дубликаты в комнаты красивых клиенток.

Лакей вспыхнул, как сигнальный огонь, и, кажется, даже на пару секунд задумался о том, чтобы отобрать у меня ключик, но здравомыслие всё же взяло верх: он просто пожелал мне удачи и скрылся во тьме коридора. Преодолев порядочное расстояние, дедок отозвался откуда-то из глубины особняка:

– Меня не будет до самого вечера! Ко всем вопросам обращайтесь к Симону!

Заслышав слова учителя, юноша радостно заулыбался: наконец, праздник показался и на его обмазанной фекалиями улице.

– Слышал, де-тек-тив? – нагло бросил юнец. – Я тут главный. И ко всем вопросам…

Послышался щелчок дверного замка. Я мигом забыл о надоедливом оболтусе, приоткрыл дверь и вошёл в покои госпожи Адель де Вилларе.

В комнате было душно и пахло тяжёлыми духами. Окон давно не открывали, и они были занавешены шторами, но солнечный свет всё же проникал в помещение сквозь щели между портьерами: он весьма выразительно подсвечивал летающую по комнате пыль.

– Эй, – мальчишка постучал по дверному косяку. – Ты тут больно не хозяйничай: сам понимаешь, это комната девушки. – и назойливо стал в дверном проходе.

– Пошёл вон.

Не успел мальчишка и набрать в грудь побольше воздуха, чтобы дать достойный ответ, как я выдворил его из помещения и приказал следить за выходом.

– Но…

– у тебя важная миссия, паренёк. – перебил я надоедливого собеседника. – Ты охраняешь меня от всяких гадов, в любой момент готовых ворваться и помешать следствию. Усёк?

По лицу Симона было видно, что он крайне недоволен сложившейся ситуацией.

– …Усёк. – поняв, что и выбора по большому счёту у него нет, согласился младший лакей и стал посреди коридора. – Я защищу тебя от любой напасти!

Я довольно хмыкнул и закрыл дверь с обратной стороны. Не то чтобы я действительно боялся каких-то идиотов, вознамерившихся пройти в комнату: просто мне не хотелось, чтобы садовник видел меня за работой. Так уж вышло, что я совершенно не выношу, когда за мной наблюдают посторонние… Да и не только посторонние, если так подумать – даже подчинённые или коллеги. Может, мне не хотелось раскрывать перед ними свои маленькие приёмы и секреты, а может, не хотелось раскрываться самому: когда ведёшь допрос, твоё нутро, гнилое или не очень, всегда прорывается наружу, и ты раскрываешься перед человеком полностью, почти как во время секса, и всё, что тебе остаётся – надеяться, что твоя новая сторона придётся наблюдателю по вкусу. Моя сторона никогда никому не нравилась, и я привык работать под осуждающими взглядами.

– Комната чисто убрана, беспорядка ни в чём не наблюдается… – я подошёл к портьерам и раскрыл их настежь. В залу забил солнечный свет, благодаря чему у меня возникло полное представление о помещении: – В центре комнаты большой ковёр. По левую руку от входа, если смотреть со стороны вошедшего, большая двухместная кровать. Застлана. По разные стороны от кровати две маленькие тумбы, с подсвечниками. Над кроватью потрет. Судя по всему, это хозяйка комнаты. По правую руку от входа большой шкаф для хранения вещей и длинный буфетный столик с прикрученным зеркалом и множеством разнообразной косметики. – записав данные в блокнот, я прошёлся по помещению и поверхностно осмотрел все углы. В одном из них, за портьерой, я заметил стеллаж, заставленный плюшевыми игрушками: медведи, единороги, кошечки и прочие отбросы детских мечтаний.

Я присел на корточки и провёл указательным пальцем по полу – слой пыли был тонким, хотя жертва пропала уже как неделю назад. Это означало ровно одно: в комнате уже убирали, и, скорее всего, если здесь и было что-то интересное, то оно давно спрятано от моих глаз служанкой.

– Ничего. Допрос никогда не делается в один день: дознаватель лишь разогревается и прощупывает почву под ногами…

Я подошёл к шкафу и отворил дверцу. На меня посыпалось множество женских блузок и рубашек. Одну из них, в чёрно-белую полоску, я поднял с пола и понюхал.

«Будь здесь Броуди де Вис, он бы открутил мне голову…» – я усмехнулся. Но, справедливости ради, стоит уточнить, что в моём порыве не было ничего извращённого: я лишь хотел почувствовать запах духов, а рубашка подходила для этого лучше всего – она неплохо держит аромат.

– Ваниль. Карамель. Тягучая. Дикие ягоды…

Я очень хорошо разбираюсь в духах: мать и её подружки обожали различного рода ароматы. А ещё они любили выходить ночью на улицу и брать за ночь большие деньги. Ну да это так, скромное дополнение к жизни настоящей девушки.

Я прощупал один из отсеков шкафа на предмет двойного дна и, не заметив подвоха, закинул выпавшие вещи обратно и с треском захлопнул дверцу. Затем я подошёл к кровати, снял обувь и залез на матрас. Вид сверху открывался весьма посредственный: на шкафу не скрывали ничего интересного, а на потолке даже не высматривались подозрительные бреши, из которых бы открывался хороший вид на комнату. Я уж было решил, что помял нежные пуховые перины зря, но тут в мои глаза бросился портрет хозяйки.

Адель де Вилларе совершенно не походила на мать, впрочем, как и её сестра. Только если у Вивьен в глазах сквозила напускная игривость и лёгкость, которую так любят невнимательные мужчины с ущемлённым комплексом защитника, то у Адель, наоборот, во взгляде ясно читался строгий характер и какая-то странная, затаившаяся в уголках глаз печаль.

При виде человека, как правило, я могу уверенно сказать, что он за фрукт, но при просмотре этого портрета всё, что я мог высказать, так это, что девушке явно не нравилась её жизнь… А также то, что она обладала определённой долей красоты и обаяния: длинные шелковые волосы, почти до пояса, выразительные голубые глаза, эта ледяная гордость…

Я составил полный портрет и, обувшись, вновь вернулся к шкафу. Я осмотрел почти все отсеки, досконально проверил каждый из них, даже самый простой и скучный, и уже было отчаялся найти что-то интересное, как вдруг наткнулся на отдел с нижним бельём… Прозвучало весьма скверно.

– Одежда говорит о женщине лучше всего, но только, когда ей за тридцать: в двадцать вкусы так же переменчивы, как и настроение.

Надеясь непонятно на что, я принялся рыться в кружевных стрингах и бюстгалтерах, и был вознаграждён: под отсеком самых открытых и бесстыжих трусов я нашёл намёк на двойное дно.

– Конечно же, где хранить свои тайны, как ни в том месте, куда боятся совать нос все порядочные личности? – я выскреб всё нижнее бельё и без зазрения совести скинул его на пол. – Одно радует – я весьма непорядочная личность…

Дверь скрипнула, и я моментально повернулся на звук.

– Открыта. – констатировал я и так общеизвестный факт и затем добавил: – А вот окно закрыто, и сквозняка нет…

Я двинулся в коридор маленькими шагами.

– Симон!.. Симон? – когда я заметил торчащие из дверного прохода ботинки, было уже слишком поздно: что-то вошло в мою шею, и я отключился…

Глава 10

– Откуда у одного человека столько врагов?

– Общительный я… и пьющий.

Симпсоны (The Simpsons)

Передо мной сидел эльф: острые уши, странная форма челюсти, зелёная накидка. Даже среди толпы праздных выпивох он… выделялся.

– Ещё по одной, мальчики? – мужчина в кухонном фартуке постучал по бутылке.

– Плесни! – ответил я писклявым голоском с примесью рома, после чего продолжил активно что-то вытолковывать: – Эх, Эйвариллиан, славная ты душа, как же сложно учиться магии, если у тебя нет связей!

Некто со странным именем согласно икнул и принялся помешивать дрянной коктейль с торчащей из бокала пальмой.

– И дело даже не в занижении твоих результатов, хотя это и так, – пояснил я, особо не ударяясь в детали. – Вся проблема в том, что ты не можешь показать свои способности: влиятельные сынки и дочери крутых курв никогда не простят, если ты перетянешь одеяло на себя.

– А я думал, что ты просто неумеха, вот и взял академический, чтобы на взятки преподавателям накопить. – без обиняков признался остроухий. – Сам знаешь, какая дрянная слава о тебе ходит у товарищей по цеху: и дела ты бросаешь, и образования детектива у тебя нет, и вообще – в агентство ты попал, потому что рук у нас не достаёт…

– Что за вздор! – я вмазал по столу и чуть не сломал тоненькие пальцы. Из глаз потекли вечные спутники боли: слёзы. – Я тебе так скажу, Эйвариллиан: все работники в нашем агентстве – грёбаные взяточники.

Собеседник изрядно обозлился, но виду не подал.

– Не веришь? – я опрокинул рюмку водки и поднёс к носу петрушечку. – Вот возьмём нашего начальника – Сержио де Кампастелло. Как он заработал деньги на открытие агентства? Способностей к магии у него нет, в армии он никогда не служил и наследство от богатых родственников точно не получал.

– Как-то да заработал, раз сидит в кожаном кресле и подписывает бумажки. – с раздражением произнёс остроухий. – Впрочем, а наше какое дело? Есть такая поговорка: «победителей не судят». Она применима ко всем случаям в жизни.

– По-твоему, если человек чего-то добился, то он теперь обладает правом неприкосновенности? – полюбопытствовал я, всем своим видом показывая, что мнение собеседника претит моему крутому кодексу. – Если мудак совершил мудацкий поступок, то мне всё равно, кто он там: герой, богач или бедняк в прожжённых трусах. Всё едино – я буду почитать его за гада и плюну ему под ноги при первой же возможности.

Собеседник был готов наброситься на меня прямо там, невзирая на толпу завсегдатаев «Золотой утки», и лишь чудо сдерживало его от моей наглой щетинистой физиономии.

– Но ты ведь согласишься с тем, что всё можно купить? В том числе и неприкосновенность. – спустя какое-то время спросил остроухий и тихонько забарабанил по столу. У него были длинные, кровожадные пальцы: как у убийц и пианистов.

– Пожалуй, соглашусь. Деньги в нашем мире решают всё. – я осилил ещё одну порцию водки и кинулся заедать её нарезкой солёных огурцов.

Эльф успокоился и вновь запил бурду с декоративной пальмой.

– Это значит…

– Но, – внезапно добавил я, самую малость отдышавшись. – Всё зависит исключительно от суммы.

Собеседник сокрушённо вздохнул.

– И сколько ты хочешь?

– За что? – я притворился, что совершенно не понимаю, о чём мы толкуем.

– Не прикидывайся, – остроухий допил коктейль и теперь ничто не сдерживало его руки: паучьи пальцы потянулись к цветастым склянкам на зеленоватом поясе. – Ты ведь знаешь, что выхватил счастливый лотерейный билет, о котором многие мечтают годами… И можешь дорого его продать. Очень дорого.

– А если я откажусь?

– Зачем слепому дураку стеклянный глаз? – в свою очередь спросил взяточник.

Я непонятливо захлопал глазками.

– Хорошая поговорка, хоть и бессмысленная. Я позаимствую.

Остроухий усмехнулся.

– Скажу честно: я изначально не хотел, чтобы тебе давали эти деньги. Большие деньги. Но раз уж так вышло, – болтун незаметно положил в ладонь одну из склянок. – То престань кормить меня байками и хлестать водку. Просто ответь на предложение, и я пойду по своим делам.

Не без удовольствия, мне пришлось ещё немного поморозить собеседника с ответом: я допивал последний шот. И только после этого, войдя в нужные кондиции, я вдохнул побольше воздуха и уверенно выдал:

– Нет.

Мой ответ не стал для незнакомца неожиданностью; более того, мне показалось, что именно такого развития событий он и ждал: за считанные мгновения пройдоха поднёс к моему носу какое-то противное снадобье и ввёл меня в странный сон, похожий на транс, – я всё ощущал, но не мог пошевелиться, – и удержал моë деревянное тело от падения со стула.

– Что, Лойд опять перебрал? – спросил бармен, с недоверием смотря на моего собутыльника.

– Похоже. – остроухий криво улыбнулся и слез с барного стула. – Не бойтесь, я донесу его до комнаты в целости и сохранности.

– Хорошо бы, – фыркнул бармен. – А то кто за квартиру платить будет?

Остроухий взвалил меня на плечо и потащил на верхний этаж. Как только мы скрылись от посторонних глаз, он скинул меня на пол и хорошенько пнул по рёбрам. Я начал блевать.

– И где ты спрятал ключ, паршивец? – урод принялся рыться по моим карманам и вскоре отыскал маленький медный презент. – Удачно, что ты отказался. Нет, правда. – красавчик захихикал. – Кто знает, вдруг бы ты и вправду раскрыл пропажу той богатенькой сучки? Тогда пиши пропало: самые крутые детективы сидят без дела, а у какого-то идиота появляется повод для открытия собственной конторы, без посредников и заëмов.

Выродок поднял меня на третий этаж и, оперев моё тело об стену, принялся открывать дверь, ведущую в квартиру. Как только послышался щелчок дверного замка, взяточник закинул меня в комнату и пошёл принимать ванну: я успел облевать и его.

– Так, Лойд, спокойно, – я поглубже вздохнул, и мои мысли немного прояснились. – Легенды не умирают.

Я пополз к матрасу. Где-то там валялась хорошая магическая бурда от отравления. Я приготовил её ещё в то время, когда для меня была доступна университетская лаборатория.

Добравшись до желаемого, я схватил элексир зубами и выдернул крышку. Смесь пролилась на пол, поэтому пришлось слизывать её, как последней скотине. Но это дало свои результаты: мышцы перестали упорствовать, и я смог подняться и взяться за оружие. Для пущей уверенности пришлось спрятаться близ двери в ванную комнату.

– Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя иск…

Дубинка врезалась в лицо эльфа и сломала ему нос.

– Ах ты, сука!

Я ворвался в ванную комнату и бросился на противника. Мне удалось захватить одну из его ног и опрокинуть сволочь на плитку. Бедная керамика треснула.

– Мразь! – я согнул руку в локте и впечатал её в наглую смазливую рожу, надеясь сломать вражине челюсть.

Второй удар сделать не получилось: остроухий брыкнул меня ногой, и я вылетел в комнату.

– Даже умереть нормально не можешь! – с гневом воскликнул эльф и достал из-за спины молоток.

Я неловко встал с пола и поднял дубинку. Она упёрлась противнику в грудь.

– Какая тебе разница, эльф, кто будет вести дело?

– А тебе? – в свою очередь спросил гад, после чего бросился на меня, держа в руке строительный инструмент.

Мне удалось уклониться от удара противника и отбить ему рабочую руку. Одна беда: пройдёт ещё пара минут, и я свалюсь от алкогольного отравления.

– Скотина! Мало вас, эльфов, зашугали, – я собрал побольше слюны и плюнул животному на новый дублет. – Мать твоя, остроухая шлюха, должно быть сказочно рада, что её сын убивает честных людей!

– Утырок! – ловкач попытался достать меня молотком. – Ты и честный человек – не смеши! два года назад Лойд де Салес торговал наркотиками в трущобах и искал детей на продажу в Халифат!

– Всё-то ты знаешь, шлюхин сын! – я махнул дубинкой и чуть не проломил эльфу голову. – Но ты так и не понял главного: мне нужно это дело, чтобы начать новую жизнь. И уверяю: ты мне никогда не поме…

В глазах вспыхнули пьяные искорки, и я на секунду потерял равновесие. Остроухий не мог этим не воспользоваться: он подлетел, как фурия, и проломил мне голову молотком…

* * *

Я проснулся от того, что кто-то хорошенько ударил меня по голове.

– Прости, пожалуйста, – прозвучал до боли знакомый голос, отдающий ехидством. – Кто ж знал, что таскать людей так трудно?

«Какой дурной сон посетил меня этой ночью! Предательство любимой женщины, безумный город, похищение знатной особы… бывает же такое!»

– Рубиус, я опять заснул в кабинете и забыл закрыть за собой дверь? – мне очень хотелось продлить состояние сладкого беспамятства до того момента, пока в комнату, с помпой и оркестром, не ворвётся майор, – как всегда, – с очередным требованием заполнить бесполезный, но нужный для «галочки» отчёт.

– Э-э, – младший дознаватель замялся и, если судить по звуку удаляющихся шагов, спешно направился в угол комнаты.

– Сколько раз повторять, Рубиус, – с удовольствием заговорил я, почти не скрывая радости. – Мужчина не должен мямлить перед коллегами, а в особенности – перед начальством: это делает из него мальчика на побегу…

Меня неожиданно облили холодной водой.

– Рубиус! – я разомкнул слипшиеся веки и уже приготовился к самой выразительной речи в истории наставничества, как вдруг, чуть не лишившись кончика языка, резко сомкнул челюсть с выражением самой глупой на свете обезьяны: открывшийся вид навсегда убил во мне красноречие и склонность к анализу.

– Стой, Симон! – всё, на что мне хватило сил: поднять ладони вверх, покорно ожидая заготовленной участи. – Ты ведь этого не хочешь, верно?

– Прости. У меня нет выбора. – и поднял садовник жестокую руку, что в страхе держала много горячих голов, и облил меня из графина с цветами, и хрюкнул сердечно, вот гад, вот урод!

От постигшего меня разочарования я был готов незамедлительно броситься в окно. И лишь одна потаённая мысль сдерживала мою оскорблённую натуру от этого желания – я находился на втором этаже, и если бы свалился, то лишь сломал бы ногу.

– Собака! – я сомкнул пальцы в кулак и обозлённо ударил по полу. Рука онемела.

– Ты так хотел увидеть какого-то Рубиуса? – юноша хмыкнул. – Хорошо ж тебе вмазали, детектив. Имя-то хоть не позабыл?

– Конечно же не забыл! – уязвлëнно воскликнул я, вставая с пола. – Ричар…

Малец приготовил новый графин.

– Стой, стой! – я отпрыгнул к кровати и закрылся подушкой. – Что, уже и пошутить нельзя? Я Лойд де Салес!

«Ничего не скажешь: звучит!»

– Что ж, Лойд де Салес, вынужден тебя обрадовать: вашу уважаемую персону вырубили в первом раунде.

Сначала я не понял, о чём говорит юноша, вероятно, упражняющийся в остроумии, но как только заметил под его глазом хорошенький фингал, то события последнего дня мигом вспыли в моей голове, как тело должника в речке.

Пожалуй, самым интересным было то, что на нас обоих не было сапог. У парня – ещё и носков.

– И как это понимать? – я обвëл свои дырявые чулки красноречивым взглядом.

– И на что это ты намекаешь? – с прищуром спросил юноша и сложил руки домиком. – Я не порчу носки плохим людям, даже такому, как ты!

«Следствие зашло в тупик»

– Нет, ты не понял. Где мои… Наши сапоги?

– Украли.

В тот момент моё лицо, должно быть, напоминало каменное изваяние.

– Зачем вору лезть в дворянский дом ради кражи сапогов… – и тут я внезапно вспомнил о тайнике под женскими трусиками. – …Твою мать.

Я бросился к интимной тумбочке. Вопреки логике и здравому смыслу, мальчишка не стал меня останавливать и дал вдоволь порыться в кружевном белье своей хозяйки. Более того, садовник явно насмехался надо мной и думал, что я какой-то недоманьяк-идиот: презрительное выражение не покидало его лица до тех пор, пока я не перестал рыться в шкафчиках.

– Ну что, выбрал?

Я прекратил бессмысленное созерцание двойного дна и взглянул на собеседника.

– Советую эти, – мальчишка поднял с пола красные шëлковые стринги. – Как всем давно известно: красный – цвет страсти.

– И с кем я разговариваю…

Осуждение в моём голосе не помешало собеседнику и, – если судить по тому, чем мы занимаемся, – подельнику, бросить глупое занятие. Юнец выкинул красные труселя в угол и достал голубоватые, из батиста. Я начал закипать. Это не скрылось от глупого извращенца…

– Ты прав, чёрный всегда в моде!

…Только вот причины моего гнева он не понял.