Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

На этот раз Лоурен не дотрагивалась до него, а нервно держала руки на своих бедрах, даже когда они наклонялись на поворотах. Она не беспокоилась о том, что упадет или ударится. Единственная вещь, которая ее волновала сейчас, был тот факт, что свадьба Бетси Эндикотт будет вписана в книги рекордов как самое большое бедствие в истории Палм-Бич.

Может быть, она слишком бурно реагировала на ситуацию с официантами? Может быть, ей не следовало так расстраиваться по поводу того, что он назвал ее снобом, ведь ей приходилось слышать о себе замечания и похуже.

Прямо сейчас, однако, все это не имело значения. Она должна была придумать, как убедить Макса обслуживать свадьбу Бетси, и как можно быстрее.

Но как?

Когда Макс резко остановился перед ее мраморным розовым особняком, она медленно сползла с мотоцикла и стала тянуть время, снимая шлем.

Макс выхватил его из ее рук.

– Я понимаю, мы во многом не согласны, – сказала она, встав перед мотоциклом, чтобы не дать Максу возможность уехать прочь, не выслушав ее.

– Мы не согласны во всем.

– Но ведь мы уже обсудили меню, и, если я уступлю вам и пойду на ваши условия, вы согласитесь обслуживать свадьбу Бетси? Я бы могла найти официантов…

Он только покачал головой:

– Нет.

Такого ответа она не ожидала.

– Почему?

– Потому что вы хотите слишком многого, – сказал он очень серьезно. – Потому что еда, персонал и даже шеф-повар от «Рожден свободным» никогда не смогут отвечать вашим высоким требованиям.

– Это неправда.

Он развернул мотоцикл так, что она оказалась прямо перед ним, так близко, что могла чувствовать горький, жестокий холод его глаз.

– Вам многое досталось само собой, – сказал он. – Вы богаты. Вы красивы. Черт возьми, Лоурен, сегодня я несколько раз поймал себя на том, что хочу большего, чем иметь деловые контакты с вами. Но знаете что? Из-за этого вашего высокомерия мое мнение изменилось.

Его слова причиняли ей боль, но она не могла уступить.

– У нас по-прежнему могут быть деловые отношения.

Он отрицательно замотал головой, и она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

– Хорошо, – заявила она, – мы можем привлечь ваших официантов.

– Слишком поздно. Я собираюсь сконцентрировать свои усилия на вечеринке в честь дня рождения мистера Фабиано.

Он запустил двигатель.

Слезы наворачивались на глаза, и Лоурен сдержала их.

– Вы моя последняя надежда, Макс. Если вы откажетесь, что я буду делать в субботу?

Он рассмеялся:

– Если откровенно, меня не волнует свадьба Бетси Эндикотт. Но…

– Но что? – перебила она, и губы ее задрожали.

– Но я не намерен оставить вас с носом.

В ней затеплилась надежда.

– Вы не?…

– Нет, – он усмехнулся. – В Западном Палм-Бич есть фирма «Костко». Они торгуют замороженными квише[5]5
  Квише – пироги с заварным кремом и различной начинкой.


[Закрыть] и легкой закуской из креветок, которые не так уж плохи. Почему бы вам не дать им шанс?

– Но…

– У меня больше нет времени на какие-либо «но», Лоурен.

– Пожалуйста.

– Слово «пожалуйста» срабатывает только один раз, но не больше.

Вскоре мотоцикл прогремел вниз по улице, унося с собой последнюю надежду Лоурен удержать Макса.

Она пристально смотрела ему вслед, пока рев мотоцикла не затих вдали. Утомленная событиями этого дня, она пришла в отчаяние. И вдруг она подумала о счастье Бетси и распрямила плечи.

Если Макс считает, что он выиграл, если полагает что уничтожил весь ее оптимизм, что свадьба Бетси не пройдет успешно, то он сильно ошибается. Палм-Бич переживет лучшую свадьбу в эту субботу, и когда все закончится, Лоурен расскажет Максу о своей победе – наперекор ему!

Глава пятая

Что-то белое пролетело перед глазами Макса, отвлекая его внимание от бумаг, лежащих прямо перед ним на столе. Пара закатанных в клубок носков заскользила по кафелю и резко остановилась от удара о кувшин.

– Перестань кидать в меня вещи! – кричала Джеми между взрывами смеха.

– Это твои носки, – кричал ей в ответ Райан. – Ты можешь носить их больше одного раза, прежде чем бросать в стирку?

Макс схватил пульт управления, направил его на СD-плеер и включил на полную громкость «Пурпурный туман», но Джими Хендрикс не мог соперничать с шутливой ссорой Джеми и Райана. Они почти пятнадцать минут каждый вечер спорили по поводу того, кто будет мыть посуду и кто заложит грязное белье в стиральную машину. Чаще всего они старались привлечь Макса на чью-либо сторону. Но он давно понял, что дети достаточно сообразительны, чтобы решить эти проблемы самостоятельно, и сохранял нейтралитет.

Когда последний дрожащий аккорд гитары стих в комнате, Райан отступил в прачечную, Джеми, надувшись, направилась к кухонной раковине, а Макс ушел с головой в работу, сосредоточившись над мириадами десертов и рецептов главных блюд, так как он придумывал новое меню для фирмы «Рожден свободным».

Хорошо, что он сегодня встретился с Лоурен Ремингтон вместе, думал он, пока небрежно вписывал несколько незначительных изменений в рецепт сдобного пирога «Легкая поездка». Он старался вести простую жизнь и сводил работу к минимуму, предпочитая как можно больше внимания уделять Джеми и Райану. Меньше всего ему была нужна претендующая на его время богатая, испорченная, высокомерная леди.

Конечно, ей тоже не нужен был такой мужчина, как он, который одновременно и желал, и презирал ее. Боже, между ними могло произойти что-то важное прямо здесь, в этой кухне, и вскоре после этого он грубил ей и сердился на нее. Он знал заранее, как она отнесется к идее пригласить Медведя, Гейб и Джазз официантами.

У него не было выбора, потому что получить квалифицированную помощь в подготовке и проведении светского события – особенно за короткое время – было нелегким делом. Но он мог сказать ей, кого он хотел нанять в качестве официантов, намного раньше, и объяснить, что эти ребята работали у его приемного отца, когда были моложе, и хорошо разбирались в таких делах. Но нет, он хотел поиздеваться над ней, хотел, чтобы она страдала из-за своего высокомерия, и все пошло прахом. Если бы он узнал, что Джеми или Райан обращаются так с кем-нибудь, он бы спустил с них шкуру.

Макс сходил с ума, когда думал, как сильно он ее хочет, особенно после того, как оказалось, что она другого сорта, как он и предполагал.

Черт, теперь он сам думает как сноб, глядя сверху вниз на человека, которого плохо знает, о котором судил на основании журнальных статей и инцидента, раздутого им сверх меры. Разумный мужчина прямо сейчас пошел бы к ней и спросил ее, почему она выходила замуж и развелась дважды, почему она отвергла своего последнего жениха. Он допускал, что это случилось из-за ее непостоянства, но, возможно, есть и другие причины. Он просто не представлял, как можно жить в браке с таким мужчиной, как Чип.

К тому же Максу приходилось читать несколько довольно мрачных историй о неосмотрительности ее второго мужа, Лиланда Ланкастера, незадолго до смерти. Но он также знал из прессы об эскападах Лоурен, об увеселительных прогулках в обнаженном виде по пляжу в Рио или флирте с женатыми мужчинами.

Он хотел изгнать ее из своих мыслей, но она оставалась там, словно умоляя дать ей еще один шанс, узнать ее поближе, прежде чем он будет осуждать ее слишком сурово.

Почему бы не позвонить ей утром? Не будет ли слишком хлопотно обслуживать ее проклятую светскую вечеринку? Он думал о ее мягкости, о сладком запахе ее духов и о том, как она попыталась сделать невозможное, чтобы достойно выйти из затруднительного положения. Черт возьми, он хочет увидеть ее еще раз. У него был хороший шанс, но Мисс Палм-Бич может уничтожить его, как всех других мужчин в своей жизни, но разве он когда-нибудь поворачивался спиной к опасности?

Резкий металлический звук заставил его поднять глаза от бумажного пятна, лежащего перед ним.

Джеми держала сковороду с намыленным медным дном в одной руке и алюминиевую кастрюлю в другой, и вредная усмешка освещала ее веснушчатое лицо.

– Я знала, что это привлечет твое внимание.

– Простое «Эй, Макс» тоже сработало бы. – Он положил ручку и закрыл записную книжку, собираясь уделить все внимание Джеми. – О’кей, я весь во внимании.

– Кто та леди, с которой ты приезжал сегодня?

– Лоурен Ремингтон.

– Она ведь не твоя новая подружка?

«В настоящий момент нет», – подумал Макс. Хотя он собирался позвонить ей завтра и извиниться. Им надо многое выяснить. Черт, после сегодняшней жестокой сцены он мог бы даже позволить взять над собой верх.

– Возможно, я буду обслуживать свадьбу для нее, Джеми закусила губу, и Макс знал, что она хотела сказать больше, но вместо этого полоскала котелки и выставляла их на столе. Она положила локти на край раковины и скребла лопаточку. Затем медленно подняла глаза от своей работы.

– Ты собираешься встретиться с ней еще?

– Я не знаю.

– Значит ли это «Сомневаюсь» или «Да, думаю, что так»?

Макс засмеялся:

– Это больше похоже на «Не знаю», но я поставлю тебя в известность, если положение изменится.

– Думаю, это «Сомневаюсь», – сказала Джеми, шлепая в воду тряпку для мытья посуды. В свои одиннадцать она считала себя главной женщиной в доме и не хотела, чтобы кто-то вторгался на ее территорию.

Конечно, в жизни Макса было не так много женщин, особенно в последние пять лет. Перед тем как его приемный отец заболел, он жил в Голливуде и в других частях страны, работал и искал сестру и брата.

После смерти отца Макс был слишком занят бизнесом, чтобы у него оставалось время на романы. Филипп оставил Максу все, чем владел: дом, всю недвижимость. Он также оставил ему бизнес по поставкам, который почти обанкротился, но Макс превратил предприятие «Классный выстрел» в фирму «Рожден свободным», изменив концепцию дела на барбекю и специализированные вечеринки в стиле шестидесятых годов с отреставрированными машинами, мотоциклами и громкой музыкой. Он так организовал «Рожден свободным», чтобы доказать, что он и его персонал способны работать на двух и трех заказах в день, семь дней в неделю, и то, к чему он стремился, у него получилось.

Но у него были и другие цели. Например, он хотел осуществить мечту Филиппа открыть пристанище для бедствующих и нелюбимых детей. Макс был в неоплатном долгу перед Филиппом, поэтому он вложил всю свою энергию и все свое время в «Рожден свободным», пока у него не появились деньги, чтобы открыть организацию «Дыра в стене». «Дыра» все еще была его гордостью и радостью, но когда два года назад появились Джеми и Райан, центр его жизни переместился. Спасибо друзьям, которые заходили в «Дыру» и заботились о ее ежедневной работе.

Сейчас наступило время для появления в его жизни постоянной женщины.

Конечно, если бы он постоянно унижал женщин так, как он унижал Мисс Палм-Бич, ни одна из них никогда бы не пожелала его.

Телефон на кухне зазвонил, и Макс схватил его, одновременно нажимая на пульт, чтобы уменьшить громкость музыки.

– «Рожден свободным», – он надеялся услышать голос Лоурен Ремингтон, потому что хотел разобраться, что их разделяет.

– Привет, Макс. – Глубокий мужской голос определенно не принадлежал Лоурен – он принадлежал сыщику, которого Макс нанял, чтобы разыскать Шарлотту и Зака, – и Макс почувствовал сильное разочарование. – Как дела?

– Хорошо. Есть новости?

Макс ненавидел тишину на другом конце провода, В последний раз, когда Херри так молчал, он кое-что узнал о брате Макса, и новость не была приятной.

– Возможно, я нашел Шарлотту, – сказал Херри, – но не обольщайся.

– Ты убил во мне надежду найти Зака, когда сообщил, что он погиб в автокатастрофе. Но я все еще надеюсь увидеть Шарлотту, так что не говори мне, что она тоже умерла.

– Я только пытаюсь тебе сказать, что нашел женщину по имени Шарлотта Уайлд. Может быть, это твоя сестра, а может быть, и нет.

– Где она?

– В Фениксе. Я еду туда во вторник,

– Ты говорил с ней?

Опять тишина, потом вздох Херри долетел до уха Макса.

– Я разговаривал с женщиной, с которой она живет.

Он ненавидел, когда Херри ходил вокруг да около.

– И?

– Она… она умственно отсталая.

– Это невозможно. Она была в порядке, когда я видел ее в последний раз.

– Ей было четыре года, когда ты видел ее, и, насколько мне известно, в таком возрасте невозможно оценить чьи-то психические способности. Но, может быть, эта женщина и не твоя сестра.

Макс не видел свою малышку-сестру и младшего брата двадцать лет, с того момента когда их мать оставила Макса на одного из своих старых дружков и исчезла с Шарлоттой и Заком, которых, возможно, бросила где-то в Калифорнии. Он отчаянно хотел найти Шарлотту, но к такому он не был готов.

– Расскажи мне о ней, – сказал он, расстроенно проводя рукой по волосам. – Как она выглядит? Сколько ей лет?

– Ей двадцать четыре. Черные волосы. Карие глаза.

Скудное описание вполне подходило, но это почти ничего не значило.

– Что еще ты знаешь о ней?

Любит ли она по-прежнему танцевать и петь? Красива ли она?

– Я не знаю только одного. Женщина, с которой она живет, разговаривала уклончиво. Вот почему я еду в Феникс. Я не могу тебе сказать больше, пока не увижу ее и не попробую поговорить с ней. И как я уже сказал, она может и не быть Шарлоттой Уайлд. Уже не в первый раз я думаю, что нашел кого-то, но узнаю, что шел по ложному следу.

– Я хочу найти мою сестру. Я хочу увидеть ее, – сказал Макс с нажимом. – Мне все равно, в каком состоянии она находится. Если женщина в Фениксе моя сестра, я хочу знать об этом, даже если тебе покажется, что лучше не говорить мне об этом.

– Не беспокойся, Макс. Я позвоню тебе во вторник вечером, даже если новости будут плохими.

Макс сжал пальцами виски, когда повесил трубку. Вот уже много лет он ищет свою семью и нашел только мать, женщину, которая не желала его видеть, женщину, которая давно начала новую жизнь и не хотела, чтобы он был ее частью. Это было даже хорошо, потому что она его тоже не интересовала. Все, что он хотел от Лоретты Уайлд, – это узнать о брате и сестре, но она вычеркнула их из своей жизни так же легко, как не допустила туда Макса.

– Ты в порядке? – спросила Джеми, ее маленькие мыльные пальцы коснулись его руки.

Кивнув, Макс соскользнул с барного стула и направился к раковине. Он наклонился, чтобы быть на уровне глаз маленькой девочки, и прикоснулся к ее лицу.

– Я тебе когда-нибудь говорил, как я рад, что у меня есть вы с Райаном?

– Раз или два, – она опять прикусила губу, и он не мог не заметить беспокойство в ее глазах. – Ты оста вишь нас у себя, когда найдешь свою сестру?

Макс рассмеялся:

– Я хочу, чтобы вы всегда были со мной.

– Но ты не усыновил нас.

Он поднял Джеми и посадил ее на край стола. 3атем он опустил руки в теплую мыльную воду для мытья посуды, заканчивая рутинную работу, которую она ненавидела.

– У тебя есть отец, – напомнил он ей.

– Он в тюрьме. Я даже не помню его.

– Хорошо, зато он помнит тебя и не хочет тебя потерять.

– Райан думает, что тебе следует поговорить с нашим отцом. Ты мог бы убедить его отказаться от нас.

– А что ты думаешь?

– Что ты мой единственный папа.

Он вытер руки и присел на стол рядом с ней.

– Для тебя на самом деле так важно, чтобы я тебя официально удочерил?

Джеми кивнула и вложила свою маленькую руку в его большую.

– Хуже всего, что для меня тоже, – Райан только что вошел в кухню и прислонился к холодильнику. – Иногда мне кажется, что ты не хочешь нас усыновить.

– Не то, что не хочу, я просто мало думал об этом.

– Почему? – спросила Джеми. – Разве ты не хотел, чтобы Филипп усыновил*тебя?

Он постарался вспомнить, были ли у него какие-нибудь чувства по поводу того, чтобы быть усыновленным. Филипп Бернард был значительно лучшим отцом, чем родной отец Макса, и этого Максу было достаточно.

– Мы никогда не говорили об этом, – сказал он. – Я всегда знал, что он любит меня, хотя он не говорил об этом часто. И большего мне не требовалось. – Он улыбнулся Райану и Джеми. – Вы же знаете, что я люблю вас?

Джеми кивнула, но Райан уставился в пол. Ему было нелегко выражать эмоции в свои четырнадцать лет.

– Да… наверное.

Максу было пятнадцать, когда Филипп взял его к себе. Он был трудным ребенком, не нуждался ни в ком. Он узнавал себя в Райане. Джеми, напротив, была тихой, спокойной, чувствительной и все еще маленькой девочкой – его маменькой девочкой.

Два года назад, когда он привел Райана домой, ему только исполнилось двенадцать. Он был зол па Макса, зол на весь мир, сидел в углу и угрюмо глядел вокруг. Девятилетнюю Джеми Максу удалось забрать к себе два месяца спустя, и в самый первый вечер она залезла к нему на колени, посмотрела на него своими чудесными, по-младенчески голубыми глазами – глазами, полными слез, – и попросила не отвозить ее или Райана обратно слишком скоро, потому что она устала переезжать из одного приемного дома в другой, устала жить без брата, устала привыкать к новым правилам в каждом новом месте.

Макс понимал эти чувства слишком хорошо.

Воспоминания заставили его обнять Джеми и прижать ее к себе. Два года назад, когда Макс интересовался возможностью усыновления, он узнал, что отец Джеми и Райана не отказался от детей и дал клятву, что выйдет из тюрьмы и будет их воспитывать.

Но их отец так и не связался с ними. Он даже не пытался сотрудничать с системой и отказался от досрочного освобождения. Макс пришел к выводу, что этот парень останется в тюрьме до конца своих дней.

Но что будет, если он все-таки освободится? Что если он заберет Джеми и Райана? Что если он опять нарушит свое обещание? И что если, когда он снова напьется в машине, с ним окажутся не мать или парочка приятелей, а его дети?

Что если он попадет в другое лобовое столкновение, и Джеми и Райан станут его новыми жертвами?

Эта мысль мучила его, и он осознавал, что нужен Райану и Джеми.

Он поцеловал Джеми в лоб.

– Завтра я позвоню адвокату по поводу усыновления.

Он почувствовал, как руки Джеми обвились вокруг него. Райан пристально разглядывал пол, затем медленно поднял голову, и Макс не мог не заметить влагу в уголках его глаз. Слова «я люблю тебя» висели на кончике языка Райана, но остались невысказанными. Иногда слова не нужны – он знал это по своему собственному опыту.

Макс подошел к Райану и поставил его перед собой, чувствуя сильное сердцебиение, и слеза скатилась по его щеке.

Завтра он будет предпринимать шаги, чтобы быть уверенным в том, что никогда не потеряет Джеми и Райана и что они никогда не потеряют его. Потому что он слишком хорошо знал боль от утраты любимых людей.

Глава шестая

Прокрадываться по ночам на кухню было не в привычках Лоурен, но она никак не могла выбросить из головы коробки с замороженными мини-квише, которые они с Чарльзом купили у «Костко». Она понятия не имела, не будут ли они на вкус как картон. Такие же мучительные мысли преследовали ее последние три часа по поводу нарезанного шоколадно-сырного торта, не говоря уже о закусках из креветок и о чем-то под названием «тортилла роллапс», которые планировалось захватить из гастрономического магазина ранним субботним утром. Что подумали бы Бетси и Банни Эндикотт, если бы узнали, что Лоурен купила деликатесы для приема в магазине эконом-класса?

Как бы они отреагировали, если бы узнали, что Лоурен решила обойтись без официантов на торжестве? Вместо этого гости будут ходить от стола к столу, если захотят что-нибудь съесть или выпить.

Конечно, во всем был виноват Макс Уайлд. Как он смел намекать – нет, он не намекал, он бесстыдно обвинил ее в том, что она сноб. Потом он сбежал – нет, он унесся как ураган – прочь от самой выгодной в его жизни работы!

Ну ладно, она покажет ему и всем в Палм Бич, как хорошо она может все устроить без услуг профессионального поставщика.

«Гордыня идет впереди падения», – заявил Чарльз характерным британским шепотом, толкая доверху нагруженную тележку вверх по одному из проходов «Костко» и вниз по другому. Снова и снова он повторял, что следует позвонить Максу Уайлду и уговорить его передумать, но она непреклонно заявляла: «Нет!». Макс Уайлд был бесчувственным, бессердечным, и он бросил ее, дезертировал. Ничего не скажешь, поступок настоящего мужчины!

Щелкнув электрическим выключателем, Лоурен вошла в черно-белую кухню миссис Фиск. Здесь она сидела много раз, болтая с Чарльзом и миссис Фиск о том, что происходит в Палм-Бич и Ньюпорте, куда они часто отступали во время жаркого и жестокого флоридского лета.

Лоурен не переставала удивляться, что ее дворецкий и повар узнавали о том, что происходит за закрытыми дверями других домов задолго до того, как она могла услышать преувеличенные версии историй от своих друзей. Поэтому она слушала все отчеты и сообщения Чарльза и миссис Фиск, рассеивала слухи, когда могла, и держала за правило никогда не распространять информацию.

Слушать сплетни – это одно. Распространять их – совсем другое. Она уже давно устала от скандальных статей о своих собственных эскападах. Все знают, что глянцевые журналы и мельница сплетен преувеличивают все без меры, но уж слишком часто злобные слухи причиняли боль ее близким и ей самой.

Конечно, предполагалось, что люди ее круга – сородичи по состоятельному обществу – нечувствительны к разговорам за спиной и перемыванию костей. Макс Уайлд, должно быть, думал, что она сделана из стали. Почему же еще он так издевался над ней?

Она не хотела вспоминать о Максе, но было трудно думать о ком-то или о чем-то еще посреди глубокой ночи, когда в доме было тихо. Совершенство ее кухни заставило ее вспомнить беспорядок в его прачечной него теплую и гостеприимную кухню. Сразу возникла мысль о том, как сильно отличаются их миры.

Она хотела знать, сидит ли когда-нибудь Макс Уайлд в своей кухне, обсуждая невзгоды своих друзей и соседей. По какой-то причине она не могла представить его за таким занятием. Вместо этого она воображала, как он посылает мяч Райану, пока переворачивает ребрышки-барбекю, или объясняет математическое уравнение Джеми, пока шинкует лук.

В ее кухне никогда не царила домашняя атмосфера. Здесь не было развешанных повсюду котелков и кастрюль, не было корзин с помидорами, бананами и апельсинами. Миссис Фиск хранила печенье в проветриваемой коробке под одним из столов, тогда как у Макса для печенья была отведена красно-черная коробка с мотоциклом, находившаяся на стойке. Лоурен любила свою кухню, пока не побывала на кухне Макса

Макс. Почему его имя и все, что связано с ним и его жизнью, постоянно вертится у нее в голове? Она вообще не должна думать о нем, тем более вспоминать его горячие карие глаза, пристально следящие за ней через кухонный стол, пока он выдвигал свои требования.

Какой невозможный мужчина! Ей было необходимо забыть о нем, но это было невозможно.

Он был груб с ней, издевался над ней, и это породило цепную реакцию, которая довела их до ссоры. Если бы она все знача заранее, то не была бы настолько резкой и согласилась бы нанять его друзей, ведь он старался всячески помочь ей. Она не знала, что такое «скаут-29», но подозревала, что это мотоцикл, тот, который он лелеял, который, без сомнения, стоил кучу денег.

И он предложил его Медведю – ради нее.

Может быть, ей следовало еще раз извиниться, но он уже отчетливо и ясно показал, что больше не хочет иметь с ней дел.

Пауза.

Убрав непослушную прядь волос за ухо, она открыла дверцу холодильника, вытащила пакет мини-квише и быстро пробежала глазами инструкцию, написанную невозможно мелким шрифтом на боковой стороне коробки. «Выпекать десять минут при температуре триста семьдесят пять градусов», – прочитала она. Десять минут на каждый квише – это ужасно долго. Для почти двухсот гостей, которые придут в субботу, с дюжинами подносов, которые необходимо наполнить пикантным угощением, нужно готовить намного быстрее. Открывая шкафы один за другим, она наконец нашла листы для выпечки, затем включила духовку, быстро повернула рукоятку плиты на пятьсот градусов, осторожно положила квише на поднос и поставила его в духовку.

Двенадцать двадцать семь. Примерно в двенадцать тридцать две она проверит квише.

Лоурен долго мерила шагами комнату, потом бросила взгляд на свои наручные часы, но прошло только пятнадцать секунд. Наверно, быть поваром ужасно скучно.

Взяв с полки одну из поваренных книг миссис Фиск, она стала перелистывать страницы, разглядывая соблазнительные деликатесы. В животе заурчало, и она опять в нетерпении взглянула на часы.

Прошло полторы минуты, осталось три минуты тридцать секунд. Достаточно времени для короткого телефонного звонка.

Схватив со стены телефон, она набрала номер брата. В Вайоминге было только десять двадцать восемь. Джек и Сэм еще не спят, и она может рассказать Сэм о свадьбе Бетси и посмотреть, дадут ли ей какой-нибудь совет. В конце концов, это Сэм посоветовала Лоурен стать устроителем свадеб.

Прозвучало три гудка, прежде чем Лоурен услышала раздраженное «Алло».

Боже мой! Наверное, Джек уже спал.

– Я тебя не разбудила? – спросила Лоурен брата.

Она отчетливо услышала ворчание на другом конце провода.

– Сейчас десять тридцать, Лоурен. Что случилось?

– Что за глупый вопрос? Все в порядке. Все совершенно великолепно. У тебя тоже все отлично?

– За исключением того, что ты оторвала меня от сладкого сна, за исключением того, что Сэм с трудом засыпает и сегодня впервые за много недель заснула спокойно, а ты разбудила ее, за исключением того…

– Господи, спасибо тебе, она не спит. Могу я с ней поговорить? – Лоурен знала, что брат мог часами говорить «за исключением того», и не хотела слушать его сейчас.

– Подожди секунду.

Где-то далеко она услышала скрип кровати, жалобы Джека и жизнерадостный смех Сэм, которая увещевала своего мужа не быть таким брюзгой. Лоурен улыбнулась. Если бы ее брат и невестка не выбрали для жизни забытые богом задворки Вайоминга, она бы построила себе дом рядом с ними, чтобы проводить каждый день в компании Сэм.

– Привет, Лоурен.

– Извини, что разбудила тебя, – начала Лоурен. – Я знаю, уже поздно, я знаю, ты беременна, и… О боже, я была настолько погружена в свои проблемы, что ни на мгновение не задумалась, что ты сейчас вынашиваешь близнецов, что ты можешь себя ужасно чувствовать, и…

– У меня все в порядке, – ответила Сэм, – твои племянник и племянница сейчас начали бороться. Это не всё, один из них постоянно толкает меня в мочевой пузырь, другой икает, и они оба не любят спать. Не могу даже представить, во что превратится наша жизнь, когда они наконец родятся.

Лоурен бессознательно положила свою руку на живот, гадая, познает ли она когда-нибудь счастье материнства. Похоже, это было крайне сомнительно, принимая во внимание ее прошлое и склонность разрушать отношения с мужчинами. Но она по-прежнему лелеяла надежду, что в один прекрасный день у нее будет семья, о которой она всегда мечтала.

Она постаралась не думать о своих собственных желаниях и сосредоточиться на Сэм.

Ей предстоит прекрасное время. Конечно, может быть, будут и не совсем удачные дни.

– Мама сказала мне, что она порекомендовала тебе взять няню, но ты наотрез отказалась.

– Твоя мама во всем права, и зачем мне няня? Я сама в состоянии вырастить своих детей. Джек уверяет, что всегда будет со мной. Бо мечтает о брате и сестричке. Пастор Майк уже запланировал крестины, и Кросби ворчит, что придется кормить еще два рта. Я не решаюсь сказать ему, что собираюсь кормить детей грудью по крайней мере до года. Судя по тому, как он легко взрывается, я думаю, он втайне с нетерпением ждет, когда же в доме появятся дети. Но довольно о нас. Расскажи мне о свадьбе Бетси Эндикотт. Она ведь уже через пару дней, да?

– В субботу, – констатировала Лоурен, но в тот момент она думала не о свадьбе Бетси или о своих заботах. Она думала о доме и о большой счастливой семье. О такой семье, как у Сэм и Джека. О детях, похожих на Макса.

– У тебя какие-то проблемы? – спросила Сэм. Участие в ее голосе вернуло Лоурен к реальности, обрывая мысли о розовощеком младенце в колыбели и муже с женой, изумляющихся чуду, которое они произвели. Она не хотела волновать Сэм своими заботами о будущем сейчас, когда у невестки достаточно поводов для беспокойства.

– У меня все в порядке, – соврала Лоурен. – Я только хотела услышать твой голос и рассказать о милых детских вещах, которые я купила. Я нашла место под названием «Бейби Гэп», там есть прелестные вещички. Я немного увлеклась покупкой ботиночек, одежды и серебряных ложек от Неймана Маркуса, но я хочу сделать тебе сюрприз, когда ты получишь свертки.

– Я позвоню тебе, как только их доставят. А сейчас, – мягко произнесла Сэм, – скажи, что тебя беспокоит?

– Ничего.

– Я знаю тебя лучше, чем ты сама, Лоурен, колись!

Что она могла сказать? Она не хотела рассказывать Сэм о Максе, потому что она обещала невестке не связываться с мужчиной, пока ее бизнес не пойдет на лад. Она не могла сказать ей о проблемах с поиском поставщика, потому что Сэм рассказала бы Джеку, а Джек выслал бы на помощь кавалерию. Она не нуждалась в помощи брата. Ей нужно было доказать ему и самой себе, что она со всем может справиться самостоятельно. Была, однако, одна мысль, которая изводила ее весь день, и она знала, что Сэм скажет ей правду.

– Сегодня меня обвинили в том, что я… сноб, – сказала Лоурен, ее голос понизился до шепота, когда она произнесла это обидное слово. – Как ты думаешь, это правда?

– Ну…

– Не лги мне, Сэм, и, пожалуйста, не говори вежливые слова, только чтобы пощадить мои чувства.

– Ты не сноб.

– Спасибо, – сказала Лоурен с облегчением. – Я не могла себе представить, что ты и все вокруг думают, будто я слишком высокомерна.

– Ты не даешь мне договорить, – констатировала Сэм, обрывая поток слов Лоурен.

– Договорить? Но ты сказала, что я не сноб.

– Ты нет. Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречала, но иногда… – Лоурен возненавидела звук вздоха своей невестки, – иногда ты немного эгоцентрична.

Лоурен помолчала мгновение, чтобы поразмышлять над словами Сэм. Если бы это сказал кто-то другой, она бы незамедлительно придумала опровержение, но она сама попросила Сэм сказать ей правду.

– Я не знала, что я эгоистична.

– Я не сказала «эгоистична», Лоурен. Ты даже не самодовольна. Господи, я не знаю никого настолько любящего и самоотверженного, как ты. Но иногда ты настолько увлекаешься тем, что нужно сделать, или тем, что ты хочешь сделать – отправиться за покупками, стать устроителем свадеб или… или позвонить кому-нибудь поздно ночью, – что не учитываешь чувства других. Иногда ты уже составила мнение, прежде чем выслушать, чего хотят или в чем нуждаются другие.

Лоурен рассмеялась:

– Я не думаю, что я когда-либо сознательно поступала так, чтобы кого-то обидеть. Только когда я однажды толкнула Питера в озеро, то молилась, чтобы в нем водились крокодилы.

Сэм тоже рассмеялась: