Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Весь Палм-Бич будет судачить о ней! Конечно, предостаточно сплетен разлетится по городу завтра, потому что Холли Рутерфорд слышала ее спор с Максом, а Холли не гнушалась сплетнями.

Хорошо, позволим языкам молоть чепуху. Она устала быть вежливой, отвечать ожиданиям, быть светской Лоурен Ремингтон. Она будет безрассудной, беззаботной Лоурен Ремингтон, которая не плачет полчаса подряд из-за того, что ее бросил мужчина.

Бросив журнал на стол, она взбежала по лестнице и промчалась в свою спальню, где она могла быть кем хочет, потому что об этом никто никогда не узнает. Почти два года назад она купила одежду, которую Питер презирал.

«Это слишком цветасто, – говорил он ей. – Слишком обтягивает твою фигуру». Так что она запихнула ее подальше и забыла о ней до сегодняшнего дня.

Она стояла перед шкафами с одеждой, стараясь вспомнить, куда она запрятала жакет бомбардировщика из змеиной кожи и шелковые брюки. Ни в гардеробе с ее вечерними платьями, ни там, где она хранила свою обувь, их не было. Скорее всего, они были со спортивной одеждой, в которой она изредка нуждалась.

Толчком открывая скользящую дверь, она вступила в стенной шкаф, разглядывая лыжные жакеты, костюмы для бега и смешной наряд для поездки на собаках, который она купила по настоянию Чипа сразу после их свадьбы. Там, между украшенным бахромой жакетом из оленьей кожи и пляжным покрывалом, которое она надевала последний раз в шестнадцать лет, надеясь привлечь хотя бы немного внимания своей матери, мерцала змеиная кожа.

Она вытащила ее из шкафа и расправила на своей кровати. Такой наряд великолепно подходил для того, чтобы постучать во входную дверь байкеров, в которую ей не следовало до сих пор стучать, или для того, чтобы изменить свой однообразный стиль одежды.

Она включила СD-плеер, и голос Фила Коллинза наполнил комнату, проясняя ее сознание, пока она искала сексуальный черный бра и подходящий пояс. Она собиралась внести в свою жизнь кардинальные изменения. К счастью, у нее было несколько выдвижных ящиков с дамским бельем, переполненных теми капризными вещами, которые она имела мужество купить, но никогда не носила.

Вдруг она вспомнила о паре черных оригинальных вещиц от Маноло Бланик, которые выглядели крайне дерзко!

Лоурен разделась догола, потом скользнула в пояс, тотчас же осознавая, почему она никогда не носила его раньше. Несколько раз она дернула пояс и крошечную полоску шелка впереди, решив, что его можно использовать. Конечно, не было такого случая, как сейчас, чтобы его примерить.

Бра был совершенно непристойным, тонкое черное кружево едва прикрывало пару грудей, которые Питер однажды предложил ей уменьшить. Она громко рассмеялась, довольная тем, как звучал ее смех, звенящий в комнате. Питер был гораздо ревнивее Макса – она была совершенно уверена в этом! Бедный Питер, ему очень не нравилось, что она была наделена сверх меры тем, что, по его мнению, она несомненно должна была скрывать.

Довольно думать о Питере, да и о мужчинах вообще. Это была ее ночь, ее время торжествовать.

Она вступила в мягкие брюки из искусственной змеиной кожи, ей нравилось ощущение шелка на бедрах. Она скользнула в подходящий жакет, застегивая молнию на нем так, чтобы небольшой кусочек черного кружева выглядывал из-под него.

Затем она принялась укладывать волосы. Немного геля, немного лака, и она быстро откинула их с лица. Надела несколько платиновых браслетов на запястья, немного свисающих бриллиантов в уши, потемнее накрасила глаза, добавила румянца и алой помады, потом надела туфли на каблуках и встала перед зеркалом в полный рост.

Ей понравилось то, что она увидела. Дерзко. Сексуально. Достаточно эротично!

Она опустила молнию на жакете на несколько дюймов, позволяя еще больше показаться бра – не говоря уже о груди.

– Безупречно, – произнес мужской голос.

Она обернулась. Макс прислонился к дверному косяку – невероятное видение в выцветших джинсах, футболке и кожаном пиджаке. Несмотря на то что он выглядел великолепно – «увидеть и умереть», – и несмотря на то что ее сердце бешено заколотилось, она и не подумала выказать радушие.

– Что ты здесь делаешь?

– Я забыл портфель.

Она быстро окинула взглядом комнату:

– Его здесь нет.

– Я очень хорошо знаю, что здесь есть и чего здесь нет.

Это было самое соблазнительное приглашение, которое она когда-либо слышала, а она слышала больше чем предостаточно в своей жизни. Ничто не звучало так привлекательно. Он заставил ее плакать, из-за него у нее были опухшие глаза и головная боль, Она не собиралась быть вежливой… пока.

– Интересно, как ты попал в мой дом?

– Я стучал. Я даже звонил в дверной звонок, но никто не ответил.

– Это не объясняет того, как ты оказался внутри. – Ты влез через окно или по-другому?

– Я вошел через кухню. Тебе следует запирать двери, когда ты одна в доме.

– Да, конечно. Никогда не знаешь, какой отвратительный тип бродит по дому.

Он усмехнулся, прошел через комнату и сел на розово-белый полосатый стул. Контраст между оборками стула и нарядом Макса был шокирующим. Она всегда любила этот стул и его место в комнате. Ей вдруг захотелось перетянуть его черной кожей.

Он вытянул ноги, скрещивая колени, и выглядел очень расслабленным, как будто его пригласили остаться. Его горячие, пылкие глаза прошлись по ее телу – по каждому его дюйму, – и медленная удовлетворенная улыбка коснулась его губ.

– Новый имидж тебе идет.

– Спасибо, – она задолжала ему эту любезность, принимая во внимание его комплимент. Потом она поразила его своим сердитым видом. – И долго ты тут стоял?

– Совсем недолго.

– Что ты видел?

– Недостаточно.

Его ответы были бессмысленными. Она хотела быть уверена, что он не видел, как она позировала с ремнем, чтобы найти для него правильное положение, что он не видел, как она изгибалась и трясла грудями, пока они безупречно не легли в тесный черный бра.

Она хотела услышать, что он делает в ее комнате, ведь раньше, кажется, питал к ней отвращение. Она знала, что сам он не признается, и просто посмотрела на него пристально и спросила:

– Зачем ты поднялся сюда? Ты ведь отлично знал, что твой портфель не мог оказаться выше первого этажа?

– Я пришел не только за портфелем.

– Разве?

– Я пришел, потому что ты задолжала мне танец.

– Я предлагала тебе танцевать со мной на приеме, но ты уехал от меня. Ты думаешь, я забыла? Могу ли я забыть наш последний разговор, представить, что его никогда не было?

– Хорошая идея.

– Я не забуду его так легко.

– Я тоже. Но сейчас все совсем иначе, – произнес он тихим, искренним голосом, заставляющим ее поверить, что в его холодном, жестоком сердце есть чуточка тепла для нее. – На этот раз я позаботился, чтобы не позволить тому, что случилось, помешать нам.

– Наша проблема не в этом, ты же сам понимаешь, – голос Лоурен звучал обиженно. – Я дважды была замужем. Я чуть не вышла замуж в третий раз. – Она сделала глубокий вдох. Ей бы хотелось, чтобы ее жизнь была другой. – Это мое прошлое, Макс. Я не горжусь им, но ничего не могу изменить.

Он встал со стула и подошел к ней, взял за руки, посмотрел своими горячими глазами в ее глаза.

– Развод идет вразрез со всем, во что я верю, и я бы солгал, если бы сказал, что твое прошлое не пугает меня. Но прямо сейчас мысль о том, что тебя не будет в моем будущем, также чертовски пугает меня.

– Пожалуйста, не говори больше ничего, проговорила она, ошеломленная своими чувствами, смесью желания и страха. – Из-за тебя у меня уже дважды за день опухли глаза, и я не хочу плакать снова.

– О’кей, я обещаю, ни слова больше, – он крепко прижимал ее к своей груди.

Она не знала, кто дышал тяжелее, он или она, но она забыла о дыхании в тот момент, когда его рот захватил ее губы.

Раскрываться ему навстречу было так просто, как никогда прежде. Ощущение его языка напротив ее губ, его легкое скольжение по ее зубам, потом игра с ее собственным языком, – у нее закружилась голова от желания. И она никогда еще так не нуждалась в мужчине. Он был совершенно не похож на мужчин, которых она знала прежде, совсем не похож на мужчин, которых она желала прежде.

Она даже не знала по-настоящему, к чему стремилось ее сердце. До этого момента.

Теплые руки заскользили под ее жакетом и прижали ее крепче, в то время как восхитительная музыка вокруг них стала нежной и сочной.

Их тела начали двигаться вместе, медленно и легко, абсолютно синхронно. Комната вертелась вокруг Лоурен, и она вся растворилась в его страсти, во вкусе его поцелуя, в кончиках его пальцев, скользящих вниз по изгибу ее позвоночника.

Она никогда не была так близка с мужчиной во время танца, никогда мужчина не прикасался к ней губами так страстно, что она чувствовала каждое медленное, соблазнительное движение.

И она никогда не испытывала такого вожделения. Никогда не хотела быть с мужчиной так сильно.

Она мечтала прикасаться к нему, путешествовать пальцами по каждому миллиметру его великолепного тела. Она хотела заниматься с ним любовью, и это пугало ее.

«Не слишком увлекайся, – внушала она себе, даже когда не устояла перед заклинанием его поцелуя. – И что бы ты ни делала, не позволяй ему взять себя».

Вдруг она ощутила его пальцы на молнии своего жакета, услышала, как нейлоновый зубчик пошел вниз, вниз, вниз.

Она оттолкнула его, задыхаясь, отбежала к высокому окну спальни и посмотрела на залитый лунным светом океан.

Сильные руки легли на ее плечи и прижали ее спиной к его груди.

– Что-то не так? – прошептал он ей в ухо.

– Все слишком быстро.

Он покусывал ее мочку.

– Я думал, что скорость была великолепная.

Вопреки голосу своего разума, она немного наклонила голову, чтобы ему было легче дотронуться до ее чувствительной кожи.

– Я подумала, что это слишком медленно для тебя, – выдохнула она, пока его губы дразнили уголок ее рта.

– Хорошо, – сказал он, поворачивая ее вокруг и прислоняя к окну. Он уперся рукой рядом с ее головой и близко наклонился. – Я хочу заняться с тобой любовью. Прямо здесь и сейчас.

Она безумно хотела того же, но это все было слишком стремительно.

– Я не могу.

– Почему? – спросил он, осыпая ее шею поцелуями, которые заставляли желать большего. – Тебе ведь нравится?

– Конечно да, – задыхалась она. – Ты не знаешь, как сильно я хочу тебя, но до тебя я слишком часто увлекалась. У меня было слишком много неудачных опытов, и это не прошло для меня бесследно.

– В отношениях не бывает гарантий, – он пристально посмотрел в ее глаза, как будто хотел прочитать ее мысли. – Я не могу пообещать тебе, что не причиню тебе боли, но ты тоже не можешь мне этого обещать.

– Пожалуйста, пойми, Макс. Должно пройти время. Нам надо узнать друг друга лучше, прежде чем мы даже сможем подумать о гарантиях или обещаниях.

Его взгляд проследовал к ее губам, к ее груди, его пальцы проделали тот же путь, скользя по ее коже, пока он не поймал молнию жакета. У нее перехватило дыхание. Она вся трепетала, и ее рот дрожал, она отчасти опасалась, отчасти желала, желала знать, возьмет ли он то, к чему стремится, и надеялась, что он просто так не уйдет.

Медленно он повел молнию вверх, пока кружевной черный бра не исчез под тканью. Потом он переплел свои пальцы с ее пальцами и потянул ее к двери.

– Что ты делаешь?

– Везу тебя в город.

Господи, она не знала прежде мужчину, чье настроение менялось бы так быстро и драматично.

– Так внезапно?

– Я люблю экспромты.

– Но я не одета, чтобы идти куда-то.

Он покрутил ее и смерил взглядом. Искры чуть ее сыпались у него из глаз, когда он опустил молнию вниз на дюйм.

– Ты отлично смешаешься с толпой гам, куда я тебя отвезу.

– Пожалуйста, не говори мне, что мы собираемся навестить Джазз на одном из ее излюбленных уличных углов.

– Нет, гораздо лучше.

– Не мог бы ты хотя бы намекнуть? – попросила она. Ее каблуки скользили по мраморному полу, она еле поспевала за ним.

Но все же она заметила его усмешку, когда он перекинул ногу через мотоцикл.

– Ты на самом деле хочешь знать? – спросил он.

Она села за ним, обняла его за талию и кивнула.

– Моя настоящая жизнь. Мое настоящее обиталище.

Он запустил двигатель и выехал на дорогу.

Всевозможные образы злачных мест пронеслись перед ее глазами, но она ничего не могла с этим поделать. Она хотела знать, в какую историю влипнет на этот раз.

Глава одиннадцатая

Салон «Эннис тату» находился на окраине Западного Палм-Бич, где рев нескольких дюжин мотоциклов и свист и крики одетых в кожу байкеров не привлекали внимания полицейских поздней воскресной ночью. Черт возьми, «Эннис тату» не было тем местом, куда Макс выезжал в свет. Обычно он проводил свободное время в бассейне, дома перед телевизором или играя с детьми.

Но он хотел увидеть раскованную Лоурен. И «Эннис тату» вполне подходил для этого.

Медведь говорил, что он будет сегодня показывать «скаут» ребятам, с которыми ездил на «стургис-ралли» каждый год, так что Макс знал, что здесь можно найти хотя бы одно знакомое лицо. Медведь не просто преувеличивал, он пускал пыль в глаза. Этот большой парень и Макс оценили по достоинству «индиан-29», который был в центре всеобщего внимания в «Эннис тату». Классический байк, на котором восседал Медведь, стоял на покрытом арахисовой кожурой данс-поле, а вокруг две дюжины парней слушали, как он стал владельцем этого мотоцикла. Медведь беззастенчиво лгал, что он выиграл его и кучу денег, играя в покер с юнцом из Майами.

– Это неправда, – возмутилась Лоурен.

– Медведь любит приукрашивать свои истории. Примерно так же, как рыбак говорит о размере выловленной призовой форели, – говорил Макс, стараясь перекричать шум. Он оттащил Лоурен от этой толпы, которая плавно перетекала в другую, и, плотно обхватив ее за талию, повел к бару. – Никто не верит ему, но все вникают в каждую деталь, словно принимают факты за чистую правду. Так же будет с другим парнем в следующий раз.

– Понимаю. Это как если бы я рассказала тебе, что целую неделю загорала на песке в Монте-Карло, а ты бы развил тему и добавил, что провел неделю у бассейна во дворце и что принц Монако угощал тебя своим особенным лимонадом?

– Это было в прошлом году, – Макс усмехнулся и притянул ее еще ближе. – Я хотел бы пригласить принца остановиться у меня сейчас.

Лоурен улыбнулась, красные и желтые неоновые огни мигали в ее искрящихся глазах.

– Я уверена, тебе было бы ужасно скучно. Принц приятный человек, и его дети тоже, но, если честно, Макс, Монте-Карло и дворец не могут сравниться с «Эннис тату».

– Тебе на самом деле здесь нравится?

– Здесь все… другое. Ты сюда часто приезжаешь?

– Раза два в год, иногда меньше.

– Мне показалось, ты сказал, что это твое обиталище.

– Если бы я повез тебя туда, где обычно обитаю, на оставшийся вечер нас бы оседлали двое детей.

– Только не говори, что ты домосед!

– Если бы ты спросила меня об этом несколько лет назад, я бы рассмеялся. Сейчас, я думаю, это не так уж плохо.

Он заказал два пива, когда они протолкались сквозь толпу к бару, потом повел Лоурен в только что освободившийся кабинет.

Сделав глоток холодного пива, он посмотрел на нее поверх запотевшей кружки, думая, что он никогда не видел такой хорошенькой женщины. Было жарко, кругом толпились люди и пульсировали неоновые огни, и он удивился, когда она приложила свою ледяную кружку к груди. Это не было похоже на характерный жест Мисс Палм-Бич, и так не вели себя посетители бара байкеров.

Какие еще сюрпризы есть в запасе? Каждый следующий момент с Лоурен он узнавал что-то новое, что заставляло его любить и желать ее еще больше.

Она сделала глоток пива, поставила кружку на стол и слизнула пену с верхней губы.

– Я уже давно не пила пива, – сказала она, – и уже очень давно не была в таком месте, как это.

– Я думал, что это будет впервые для тебя.

– Второй раз. В первый раз я была в таком баре, когда училась в последнем классе школы.

– Это ведь не была часть учебной программы?

– Нет конечно. Мы с Бетси Эндикотт сбежали из школы однажды ночью и остановились в каком-то грязном месте. Бедная Бетси. Она чуть не заболела от страха и потратила много времени, стараясь вытащить меня оттуда, но мне было очень весело. Я не знала, конечно, что пью клубничный дайкири вместо фруктового пунша, и даже не подозревала, что если выпью три этих штуки за час, то стану ужасно несдержанной.

Макс поставил локти на стол и наблюдал за ее оживленным лицом.

– Что ты делала?

– Боюсь, частичный стриптиз.

– Ты сделаешь это для меня, если я закажу тебе клубничный дайкирис?

– Мне уже не семнадцать, и я не такая доверчивая, какой была в те времена.

– Тогда как я могу уговорить тебя, чтобы ты разделась для меня?

– Закажи мне еще пива, продолжай мне улыбаться, как ты это делаешь сейчас, и кто знает, что случится.

Макс подошел к стойке, взял тарелку с арахисом и, вернувшись, стал дальше слушать болтовню Лоурен.

– Хочешь рассказать мне, почему ты сделала только частичный стриптиз? – спросил он, наблюдая, как она опять прижала кружку к груди.

Его глаза были прикованы к ее шелковистой коже, к черному кружеву ее бра, и он хотел раздеть ее сам. Но, черт возьми, она не хотела торопиться, и он собирался дать ей все, что она захочет, надеясь, что однажды она, в свою очередь, даст ему все, о чем мечтает он.

– Здесь жарко, – сказала она, – как той ночью.

– Хочешь на воздух?

– Нет, мне нравится музыка. Пиво вкусное. Компания самая замечательная, – она сделала еще один долгий глоток, глядя на него поверх кружки. – Я хорошо провела время той ночью, даже слишком.

Я танцевала со всеми и, не задумываясь, влезла на стол, стянула через голову свою блузку, потому что было слишком жарко, и стала изображать движения, которым меня точно не учили в классе бального танца мистера Стравинского. Мужчины смотрели на меня, огни мигали, и мое сердце начало бешено набирать обороты. Прежде чем я расстегнула последнюю пуговицу, я упала, – она захихикала. – Все вокруг завопили так, словно я палила из автомата.

Макс не мог остановить ее смех.

– Только не говори, что ты свалилась прямо на людей.

– Там было много подонков, подстрекавших меня к стриптизу, и я прошу прощения, но мне не было семнадцати, они меня напоили и заслужили все увечья, что я им нанесла, свалившись на них. – Она сделала большой глоток холодного пива и оставила свои руки на столе, наклонясь ближе. Ее хорошенькое лицо было в нескольких дюймах от него. – Я до сих пор слышу, как мужчины пронзительно орали, и если бы бедная Бетси не вытащила меня оттуда, я уверена, меня бы побили. Не помню, как она дотащила меня обратно до школы, и не помню, как ложилась в постель, но помню ужасное пробуждение.

– Что случилось? – спросил он.

Она взяла арахис из тарелки, очистила от скорлупы и бросила один из орехов себе в рот.

– Директор школы увидела мое лицо на первой полосе местной утренней газеты и начала кричать, что я порчу репутацию школы.

Моя бедная мама была вне себя, когда журналы опубликовали свою версию случившегося, сообщая, что они не могут разместить запрещенные цензурой снимки. Закончилось тем, что мой отец, у которого я жила, после того как меня отчислили из школы, в наказание заставил меня чистить конюшни. – Она бросила еще один орешек между зубов и медленно облизала свои губы. Макс не отрывал глаз от ее рта. – С тех пор я не бывала в подобных барах и не пила дайкири.

– Ты потом вернулась в пансион?

– Боюсь, это совсем другое. Я хотела бежать прочь от этого. – Она глотнула пива и наклонилась вперед. – Можно дать тебе совет?

– Давай.

– Никогда не посылай Джеми в пансион или Райана в военную академию. Там ужасно скучно и, на самом деле, Макс, детям нужно, чтобы их растили их собственные родители, не дворецкий, даже если он один из самых славных людей в мире, не няня и тем более не абсолютно чужие люди.

Макс почистил другой орешек и положил ей в рот, ему нравилось чувствовать, как ее язык обвивается вокруг его пальцев и слизывает соль. Он гадал, понимает ли она, что делает с ним, удивлялся, как он до сих пор не сошел с ума, ведь она была самая эротичная женщина, которую он когда-либо встречал.

Все эти дни он страстно желал Лоурен, но сегодня ночью он понял, что, возможно, ждал от нее даже большего.

– Ты хочешь иметь детей?

То, с какой легкостью он задал этот вопрос, удавило его. И, кажется, Лоурен это удивило не менее.

Она подняла свое пиво и пила медленно, глядя на него. Если она старается обмозговать, почему он задал ей этот вопрос, она не найдет ответ в егo глазах, потому что он сам не знает себя.

– Я всегда хотела иметь детей, – сказала она мягко. – Много детей. Но я понятия не имею, как ухаживать за ними и как я вообще могу быть хорошей матерью, если у меня никогда не было хорошего примера перед глазами?

– Думаю, подскажет инстинкт. Мой отец исчез, когда мне было восемь, а мама оставила меня на одного из своих многочисленных приятелей, когда мне было десять. У меня тоже не было хороших примеров, пока Филипп не взял меня к себе.

– Но ты хороший отец.

Он пожал плечами.

– Я импровизирую каждый день. Иногда совершаю ошибки, иногда делаю правильные вещи. Я еще не нашел книгу, в которой есть ответы на все вопросы, так что я стараюсь, как могу.

Выскользнув из кабинета, он взял из ее рук пиво, потому что она уже выпила слишком много, и вытащил ее на данс-пол.

– Ты будешь хорошей матерью, когда придет время, – прошептал он ей в ухо и завершил разговор, когда «Степпенвольф» взял их в свою «Магическую поездку по ковру».

Ее кожа была теплой и влажной, и ему нравилось чувствовать ее щеку напротив своей, когда они ритмично двигались, их губы, их бедра, ее мягкая грудь и его грудь покачивались вместе одновременно с вибрирующей мелодией.

Ее пальцы сплелись в его волосах, и его руки нашли свой путь под ее кожаным жакетом к изгибу ее талии, к выпуклости ее бедер.

– Больше никогда не танцуй обнаженной ни для кого, кроме меня, – сказал он, захваченный их чувственным танцем, мысли о ее давней выходке вертелись у него в голове.

– Не думаю, что я вообще буду танцевать обнаженной для кого бы то ни было.

– Почему?

– Потому что мои бедра и грудь трясутся во время танца.

– Я знаю. – Его язык и губы быстро исследовали чувствительную впадину за ее ухом, и он подумал о разведке других частей ее тела, особенно тех, которые трясутся. – Я не сводил глаз с тебя тогда, на пляже,

– О боже.

– Мне нравилось смотреть на тебя. Мне нравится все в тебе. Твоя честность, твоя энергия, то, что ты делаешь и как ты делаешь, как легко это тебе удается.

– Я всю жизнь устраиваю вечеринки, вот почему кажется, что я легко устраиваю свадьбы.

Он отстранил ее от себя настолько, чтобы посмотреть в ее глаза.

– Почему ты всегда стремишься умалить то, что делаешь?

– Потому что я потерпела неудачу во всем, что имело для меня значение.

– Например, в чем?

– Я тебе говорила об этом раньше, и ты бросил мне это в лицо. Я плохая жена.

– Но у тебя были скверные мужья. Ты когда-нибудь думала, какой хорошей ты можешь быть, если тебя будут поддерживать, вселять в тебя уверенность и удовлетворение собой и тем, что ты делаешь?

Она только посмотрела на него, и слезы навернулись на глаза. Черт возьми, ей когда-нибудь говорили, какое она чудо?

Он бы обязательно сказал ей это, но Медведь хлопнул его по спине и бесцеремонно вытащил Лоурен из его рук.

– Ты монополизировал эту маленькую леди слишком надолго. Теперь моя очередь.

Комната гудела от «Веры» Клиаватер, «Возрождения» «Степпенвольфа» и нескончаемого потока излюбленной музыки байкеров, и Лоурен меняла партнеров так часто, что Макс не мог их сосчитать. Она смеялась, покачивала своими восхитительными бедрами, и каждый хотел с ней потанцевать. Наконец Макс вмешался, замедляя ее темп, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к нему, пробуя пиво и орешки у нее во рту и соленый пот на ее шее. Она была горячая и эротичная, и она слишком много выпила, но он был уверен, прошли годы с тех пор, как она позволяла себе расслабиться, и он отпустил ее.

Это было большой ошибкой.

– Ты не видел Лоурен? – спросил Макс Медведя, когда потерял ее из виду в толпе.

– Минут десять-пятнадцать назад. А что?

Макс провел пальцами по волосам.

– Я не могу найти ее.

– Она ушла домой с другим?

– Она не могла.

Медведь поднял брови:

– Ты уверен?

Он даже не задумался об этом теперь. Раньше он считал, что эта женщина имеет успех у мужчин и повисла бы на каждом, кто обратит на нее внимание. Но только гнев и ревность заставляли его так думать. Он был довольно хладнокровным этой ночью.

– Уверен.

– Ты проверил туалет?

– Нет, но проверю. Смотри внимательно, может, она появится, хорошо?

– Да.

Макс устремился к тусклой красной надписи «Выход». Он посмотрел в мужском туалете, на всякий случай, если она случайно забрела туда. К счастью, он увидел там только мужчин. Господи, он не должен был позволять ей столько пить.

Он постучал в дверь женского туалета и, когда ответа не последовало, заглянул внутрь. Пусто.

Куда она могла пойти?

Протиснувшись через толпу, он вышел на улицу, перебирая в уме варианты: она в переулке с другим байкером, или, не дай бог, осталась с кем-нибудь еще, или ее могли увести, когда она была не в состоянии соображать.

Он опять бросился внутрь, прокладывая себе дорогу сквозь толпу, спрашивая каждого, кто его знал, и даже незнакомых людей, не видели ли они высокую красивую женщину в жакете из змеиной кожи. Все отрицательно качали головой, пока он не подошел близко к артистической гостиной Энни, хозяйки клуба.

Парень, стоявший в очереди, чтобы заказать песню, показал Максу на дверь:

– Думаю, она там.

– О господи!

Макс дернул дверную ручку.

– Я занята, – послышался из комнаты женский голос. – Встаньте в очередь, и я обслужу вас позже.

– Мне не нужна тату, – закричал Макс. – Я хочу знать, кто с тобой внутри?

– Кажется, она сказала, что ее зовут Лоурен. Я бы спросила ее, но она вырубилась на полпути. Черт!

– Открой дверь и впусти меня!

– Не могу, пока не закончу.

– Но она пьяна, и я не думаю, что она на самом деле хочет татуировку.

– Милый, – ответила ему Энни, – она знала, что она делала, когда попросила об этом, и выложила хорошие деньги, чтобы заплатить. Сейчас, если ты не возражаешь, я продолжу.

У Макса вырвался вздох отчаяния, и он прислонился к стене и стал ждать. Следующие пятнадцать минут были самыми долгими в его жизни.

Наконец дверь открылась, и Энни – девица, от пяток до макушки покрытая татуировками, – вышла из комнаты и пристально посмотрела на него.

– Это ты ждешь женщину?

– Да.

– Хорошо, она умерла для мира. У меня клиенты ждут, так что вытаскивай ее отсюда. – Энни протянула ему клочок бумаги. – Это инструкция, как ухаживать за моим произведением. Мой номер телефона тоже здесь… на всякий случай.

– Спасибо, – сказал Макс и гордо прошествовал в комнату, где увидел Лоурен, раскинувшуюся на подушках на столе, лицом вниз, глаза закрыты, рот широко открыт. Она храпела.

Наклонившись, Макс вскинул Лоурен на плечо, схватил ее кошелек и направился в бар.

– Премилое зрелище, – колко заметил Медведь.

– Скажи только слово об этом кому-нибудь, и ты труп.

– Я и не думаю это делать. Итак, как ты собираешься доставить ее домой?

Макс сунул в руку Медведю свои ключи:

– Я звоню ее дворецкому, и мне нужно, чтобы ты поехал за нами на моем мотоцикле. Я привезу тебя сюда обратно, после того как уложу ее в постель.

Медведь положил свою руку на свободное плечо Макса:

– Она того стоит?

Макс не был уверен во многих вещах в своей жизни, но сейчас у него не было ни капли сомнения в том, что он ответил Медведю:

– Да, она этого стоит, и, черт возьми, она стоит еще большего.

У Лоурен было ужасное чувство, словно она заснула на стройке и большой, крепкий парень ошибочно принял ее голову за старый асфальт, который нужно вскрыть отбойным молотком.

Боль и громкий шум стихли на момент, потом начались опять.

– Простите, мисс Ремингтон.

Со скрипом приподняв тяжелое веко, Лоурен увидела, как расплывчатая фигура Чарльза подходит к кровати.

– Я ведь не умерла? спросила она, сжимая ладонями ноющие скулы.

– Нет еще, но ваша мама на телефоне. Она уже в четвертый раз сегодня звонит, и я не мог отделаться от нее опять.

– В четвертый раз? Где я была, когда она звонила три раза?

– В разной степени агонии, наступившей вследствие потребления слишком большого количества алкоголя.

– О боже.

– Вы поговорите с вашей мамой сейчас, или у вас есть отговорка, которую я мог бы использовать, чтобы объяснить ей ваше отсутствие? Я абсолютно уверен, что исчерпал все варианты.

Лоурен провела пальцами по жирным волосам, и у нее возникло чувство, что выглядит она еще хуже, чем чувствует себя. Но каким-то чудом она доползла до телефона.

– Я поговорю с ней.

– Очень хорошо, мисс.

– Прежде чем вы уйдете, Чарльз, скажите, не знаете ли вы какого-нибудь средства от похмелья?

– Я что-нибудь придумаю.

– Спасибо, – пробормотала она, когда он выходил из дверей. Сделав глубокий вдох, она подняла трубку: – Алло, мама.

– Лоурен, дорогая, я так рада, что ты наконец-то дома. Случилось ужасное.

– Что случилось, мама? – спросила Лоурен, заставляя себя слушать внимательно, так как в голосе матери звучала нервозность. – Ты в Рио? Там произошел несчастный случай?

– Да, Банни и я в Рио. Нет, здесь не было несчастного случая. Мы с Банни готовились выйти этим вечером, и она открыла свой кейс с драгоценностями, когда обнаружилось, что ее изумрудное ожерелье пропало.

Лоурен вздохнула с облегчением:

– Успокойся, мама. Я уверена, что Банни всего лишь забыла его упаковать. Ты же знаешь, какой забывчивой она иногда бывает.

– Я бы подумала то же самое, дорогая, но она показывала его мне перед свадьбой Бетси. Она никак не могла решить, какое ожерелье ей надеть, и мы перебрали несколько, пока она не нашла подходящее. Ты не видела его, может быть, оно лежит на полу в спальне, где Банни переодевалась?

– Нет, мама, и я уверена, что Чарльз сказал бы мне, если бы он нашел его.

– Оно стоит целого состояния.

– Банни точно не оставила его дома?

– Она не прикасалась к кейсу с драгоценностями со свадьбы. Мы уехали в Рио гак поспешно, что она все взяла с собой, вместо того чтобы вернуть в свой депозитный сейф в банке.

Лоурен почти слышала сердцебиение своей матери волнение, которое она испытывала из-за того, что Банни потеряла свою драгоценность.

– Я поеду к Банни, если ты хочешь, – предложила Лоурен, потом удивилась, как она вообще может доехать туда в таком состоянии. – Мне ничего не стоит поискать.

– Она уже позвонила своей горничной, прислуге, говорила с дворецким и поваром, не говоря уже о шофере, чтобы он посмотрел, не затерялось ли оно в машине. Ехать бесполезно, дорогая. Мы с Банни убеждены, что его украли.