Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Чем могу помочь?

Макс сжал руку Лоурен немного крепче.

– Нам нужна комната.

Он перевел взгляд с Макса на Лоурен, потом опять на Макса. Лоурен презирала похотливую улыбку хозяина, ненавидела его за то, что он знал, для чего они пришли, потому что, господи, у них даже не было с собой зубной щетки!

– У меня есть несколько комнат на выбор, – сообщил он, открывая перед ними книгу с фотографиями. – Две наших лучших, «Синяя Борода» и «Жар джунглей», уже заняты на этот вечер. Свободны комнаты поменьше, такие как «Глаза ночи» и «Качающиеся пальмы». Однако, я полагаю, вам может понравиться наша самая фантастическая комната, «Блаженство шейха».

– Хорошо, мы возьмем ее, – сказал Макс, кладя кредитную карточку на стол и заполняя бумажную форму, лежащую перед ним.

Мужчина отдал Максу ключ, пока зал, куда идти, и минуту спустя Макс вел Лоурен по извилистому коридору, освещенному фальшивыми свечами, вставленными в светильники, похожие на лампы Аладдина.

Они оказались в лифте, обтянутом изнутри красным бархатом, и медленно поднялись на четвертый этаж. Когда дверь открылась, они увидели только одну комнату на лестничной площадке.

«Блаженство шейха».

Лоурен не могла поверить, что это происходит, особенно когда Макс открыл дверь и они вошли внутрь,

– О боже, – пробормотала Лоурен. – Это определенно не «Риц».

Макс закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди, наблюдая, как она исследует комнату. Кровать выглядела так, словно ее специально спроектировали для оргий. Большая, круглая, она была завалена подушками с кистями ярко-красного, синего и желтого цветов, и вся поверхность была задрапирована белой тонкой тканью. Потолок был выкрашен под цвет синего полуночного неба, большие зеркала в форме звезд и луны были прикреплены над головой. Мельком Лоурен увидела на лице Макса, который рассматривал зеркала, крайне удовлетворенную улыбку.

Восточные ковры и подушки лежали на полу, и на одном конце комнаты был устроен оазис, горный водопад и бассейн с настоящими немного пыльными пальмами по краям.

Эта комната была такой причудливой, и вдруг Лоурен пришло в голову, что это самое великолепное место для занятий любовью.

– О чем ты думаешь? – спросил Макс. Желание обладать ею росло с каждой секундой.

Она медленно повернулась, мягкость ее улыбки была освещена матовыми огнями.

– Я думаю, нам следует перестать разговаривать и вернуться к тому, на чем мы остановились на пляже.

Он пересек комнату и притянул ее к себе, стремление узнать ее, почувствовать, увидеть все, что он себе представлял, завладело им. Он хотел ей сказать так много вещей, но слова могли подождать. Сдавливая ее прекрасные мягкие груди своей грудью, он захватил ее рот.

Он чувствовал обжигающий жар ее пальцев на своих щеках, погружавшихся в ее волосы гак глубоко, что он едва мог дышать, но это казалось ненужным. Ее поцелуй вдохнул в него жизнь, надежду, счастье, эмоции, которые он никогда прежде не испытывал с женщиной.

Его руки кружили по ее спине. Собрав тонкую ткань ее платья, он поднял ее и положил руки на ее нежные, горячие обнаженные бедра. Ее поцелуй углубился, ее язык кружил вокруг его языка, ее рот засасывал его, и стон вырвался из его горла.

– Господи, Лоурен.

Она чуть не закричала.

– Я сделала что-то не так?

Он отрицательно замотал головой, глядя на беспокойство и испуг в ее глазах.

– Почему ты об этом подумала?

– Я делала все не так с Питером. Я была непристойна в постели. Я слишком толстая.

– Ты великолепна, а Питер дурак, – он выдыхал слова в ее губы. – Я не хочу слышать о других мужчинах. Они не существуют. Пока я с тобой, я твой единственный мужчина. – Он взял ее лицо в свои ладони. – Ты понимаешь это?

Она кивнула.

– Теперь поцелуй меня.

Она поцеловала, и он почувствовал соль ее слез на своих губах. Они должны были остановить его, заставить его замедлить темп, но вместо этого они разожгли огонь внутри него, и он захотел дать ей больше любви, чем она когда-либо имела в своей жизни.

Схватив край ее платья, он потянул его выше, выше, прерывая жаркий поцелуй, чтобы снять с нее шелковую ткань. Посмотрев на нее, он глубоко задышал.

– Ты прекрасна, – прошептал он, и мягкая улыбка осветила ее лицо.

Медленно он опустил красные бретельки бра с ее плеч и запечатлел медленный поцелуй на впадине ее горла, где он мог ощутить запах ее духов, попробовать жар ее тела, почувствовать пульсацию крови в ее венах.

Ее голова откинулась назад, и нежное мурлыканье журчало на ее губах. Ее страсть, ее возбуждение привели его в неистовство, он вообразил себя всемогущим, но уловил момент, когда она опять прикоснулась к нему, и он опять стал подчиняться ей. Она могла делать с ним все, что хотела, абсолютно все.

Оставляя свои руки на ее губах, он заскользил языком по кружевному краю ее бра, слушая ее стон, чувствуя ее жаждущую дрожь. Его ладони скользили по ее талии, вверх но спине, пока он не коснулся застежки ее бра. В считанные секунды он освободил ее сочные груди.

Шелк упал из его пальцев на пол, а его рот, его губы, его язык слегка касались ее сосков, покусывали, дразнили, пока она не коснулась его, нажимая своей рукой на его твердую, желающую плоть.

Его тело содрогнулось. Он почти потерял способность продолжать, когда ощутил скользящие по нему пальцы, почувствовал, как она сжала пряжку его ремня.

Заниматься этим медленно с Лоурен было невозможно. Он подхватил ее на руки и понес на кровать, полную подушек.

Ее глаза светились, как изумруды, когда он откинул покрывала и положил ее. Она протягивала к нему свои руки, приглашая его прийти к ней, но первым делом он снял пиджак и рубашку. Затем сбросил на пол сапоги, скинул носки, потом из кармана брюк высыпал пакеты из фольги, бросил их на прикроватный столик.

В следующий момент он был свободен от одежды, и его тело сгорало под ее взглядом, когда она привстала на локтях и изучала его.

– Я никогда не знала, что мужчина может быть таким прекрасным, – сказала она, и он сумел сдержать смех.

Он тяжело дышал, стараясь успокоить свое дыхание.

Скользя пальцами по полоске ткани, он медленно спустил трусики с ее ног, любуясь их изгибом, бархатистой мягкостью ее кожи. Теперь их разделял только воздух. И он сократил расстояние всего до нескольких сердцебиений.

– Я мечтал об этом, – шептал он, в то время как его руки, пальцы, губы и язык исследовали самые сокровенные изгибы ее тела, приближаясь к горячей и влажной пещере любви, которая была готова принять его.

Как и обещал, он поцеловал чуть ли не каждый дюйм ее тела, его желание и возбуждение росли с каждым ее вздохом.

И когда он подумал, что он не может больше сдерживаться, он захватил ее рот и нежно поцеловал:

– Я хочу тебя.

– Я знаю, – ответила она, и тогда, господи, он почувствовал ее пальцы. Они кружили по нему, нежное давление заставляло его разбухать от желания, что было за пределами его буйного воображения.

Откидываясь на спину, он увлек ее за собой. Она легла сверху на него, потом медленно заскользила своим языком вниз по его телу, останавливаясь там, где ему больше всего хотелось.

Ее рот был горячим и влажным, и она делала изумительные вещи своими губами, зубами и языком, сводя его с ума.

– Тебе нравится? – спросила она, поднимая голову, чтобы посмотреть на него…

Пряди волос упали ей на лицо, превращая ее в дикое создание, вертевшее в руках свою добычу.

Он стонал, в такт движению ее губ, ласкавших его; ее ногти нежно царапали его грудь.

– Продолжай так, и ты не узнаешь, что я могу сделать с тобой.

Она рассмеялась, сидя верхом на нем, ее груди качались перед его лицом.

Он потянулся к ним и сжал ее прекрасную грудь. Она перегнулась через кровать, достала пакетик из фольги и разорвала его. Медленно, очень медленно, она надела на него презерватив.

– Я никогда раньше этого не делала, – она улыбнулась.

– Что именно ты не делала раньше? – спросил он, удивленный ее словами.

– Я никогда не надевала презерватив на мужчину, и я никогда… она облизала свои губы, и он подумал, что сейчас взорвется. Я никогда не хотела попробовать мужчину. До этого момента.

Если было возможно вырасти еще на два пли три дюйма в длину и в диаметре, Макс поклялся бы, что это сейчас произошло.

– Это я тоже никогда прежде не делала, – сказала она, держа его горячий, тугой пенис и ведя его в полость своей сладкой, благословенной теплоты.

– О, дорогой!

Ее глаза были закрыты, ее дыхание участилось, и он опять достиг ее грудей, наслаждаясь вскриком, который сорвался с ее губ.

Медленно, пробуя, она толкнулась вверх, потом опять опустилась, и он увидел улыбку на её губаx. Снова и снова она двигалась вверх, вниз, вверх, вниз. Её губы кружились, двигаясь вокруг и вокруг до тех пор, пока она не нашла правильный угол, и тогда она поехала на нем верхом упорно, сильно и быстро, пока он не увидел лихорадочный экстаз на ее лице.

Вдруг он захотел быть сверху, ведя ее к краю страсти и за его пределы. Когда он повернул ее под себя, ее ноги легко обвили его талию, и он заскользил своими руками под ее бедрами и поднял ее, чтобы она встретила каждый его толчок.

– О Макс!

Его имя слетело с ее губ в глубоком, страстном крике.

Ее пальцы нежно играли с его волосами, тянули его к ней, она целовала его потный лоб, губы, пока они двигались вместе, медленно, ритмично, соприкасаясь сердцами, душами.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Эти три слова никогда не звучали так по-настоящему правильно, и он знал, что он чувствовал то же самое.

– И я люблю тебя, – выдохнул он, и вместе они ворвались в рай, потом вернулись обратно на землю, мягко, медленно.

Лоурен проснулась в середине ночи, закутанная в простыни. Подушка возле нее была пуста, и она испугалась, что Макс ушел. Она вскочила в постели и тогда увидела его, стоящего возле оазиса. Вода бежала из водопада за его спиной.

Она сидела долго, любуясь им, ожидая, что бешеный стук ее сердца успокоится, в то время как он смотрел на нее. Наконец она смогла спросить:

– Не можешь заснуть?

– Не могу не трогать тебя.

– У тебя есть мое разрешение касаться меня везде, где ты хочешь.

Он улыбнулся:

– Тогда иди сюда.

Повиноваться мужчине никогда не было так легко. Никогда не было так приятно пристально смотреть на мужчину. Он взял ее руку и повел ее в грот, повернув спрятанную за папоротником круглую ручку, заставил воду литься на них. Вода была теплой, мягкой, и Макс стоял перед Лоурен, его руки нежно исследовали ее груди, изгибы ее талии и бедер.

Мышцы напряглись на его руках, и она увидела, что его татуировка-русалка почти плыла с каждым сокращением его бицепсов.

– Что тебя привлекает в русалках? – спросила она, кружа своими пальцами по мягким волосам на его груди.

Он повернул ее спиной и пристально посмотрел на татуировку на ее ягодице:

– Ты первая расскажи, что привлекает тебя.

– Мой интерес – результат слишком большого количества выпивки и небрежности, из-за которой русачка слилась с мужчиной.

– Какую татуировку ты на самом деле хотела? – спросил он, ведя своим пальцем но рисунку, который занимал довольно много места на одной из ее ягодиц.

– Крошечной орхидеи было бы достаточно. Как дошло до этого, остается только догадываться.

Он встал на колени, чтобы изучить рисунок поближе, и она была уверена, что он покраснел.

– Что это? – удивился он, и она поняла, что он заметил самый ужасающий фрагмент рисунка.

– Это очевидно.

– Да, – согласился он, скользя своим тяжелым гладким телом по ее телу. Он только усмехнулся, когда они оказались лицом к лицу. – Очень славно, что у тебя есть вытатуированный Макс на попе.

– Ты думаешь, я сделала это намеренно?

– А что мне остается думать?

– Что я, должно быть, проклинала тебя во сне, и Тату Энни нашла это смешным. И если ты когда-нибудь вымолвишь хотя бы слово об этом кому-нибудь…

Он прервал ее слова поцелуем.

– Ты всегда можешь ее свести.

Она нахмурилась, покачала головой.

– Я привязалась к ней. Теперь, – попросила она, проводя ладонью по его бицепсам, – расскажи мне о своей русалке.

– Об этой? – он усмехнулся, согнул свою руку и показал мощный танец мускулов.

– И другая на твоем мотоцикле. Возможно, однажды ты был влюблен в русалку.

– Я любил только тебя, – ответил он, поворачивая ее и прижимая ее спину к своей груди.

Взяв мыло, он начал нежно намыливать ее грудь, живот и лоно.

– Это очень мило, – проговорила она, застонав, – но, Макс, я действительно хочу знать о твоей русалке.

– Я сделал ее в ту ночь, когда ты вышла замуж за Чипа.

Он прошептал ей это в ухо, и его мыльные пальцы достигли ее ног, кружась вокруг, заставляя ее стонать и стонать, но она все же сумела спросить:

– Почему?

– Это длинная история, – его пальцы вошли внутрь, и ее ноги ослабели. – Ты уверена, что хочешь знать все детали?

Его голос скрежетал, когда он говорил. Его губы пробежали по ее плечам, вверх, к изгибу ее шеи, пока его пальцы делали абсолютно восхитительные вещи в той части ее тела, которая очень нуждалась в его внимании.

– Я хочу знать все.

Она удивлялась, как много из своего прошлого он еще может открыть, когда она почувствовала его тугую плоть, прижатую к своей спине, ощутила собственное пульсирующее желание вновь иметь его внутри. Она все еще умоляла:

– Расскажи мне, Макс.

– Я был зол. Давление его пальцев возросло, и она склонила свою голову ему на грудь, тщетно стараясь сохранять ровное дыхание. – Я попросил Медведя поехать со мной в Майами.

Его большой палец играл с ее маленькой пульсирующей точкой, и ее тело вздрагивало.

– О боже, Макс. Пожалуйста, продолжай.

– Рассказ? – дразнил он. – Или это?

Его рот мучил чувствительную точку за ее ухом, пока его руки творили свое волшебство на каждом видимом и невидимом месте ее тела.

– Продолжай и то, и другое, – попросила она. – Пожалуйста.

– Там был магазин татуировок в обшарпанной части города, и Медведь уговорил меня нанести рисунок.

Он повернул ее вокруг, прижимая спиной к гладкой скале.

– У Медведя их уже была дюжина. Я не хотел ни одной.

Его губы путешествовали вдоль ее шеи, захватили ее грудь, лизали, сосали, слегка покусывали и почти довели ее до безумия.

– Там был смышленый ребенок, он сидел в комнате ожидания и смотрел «Маленькую русалку». Он язвил, говорил мне, что его мама имеет миллион татуировок и что я цыпленок, потому что боюсь.

Лоурен слышала разрыв другого пакетика из фольги, пока Макс продолжал говорить, и бросила свой взгляд на его благословенную возвышающуюся плоть. Она открыла рот, чтобы дышать, когда он медленно стал надевать презерватив.

– Медведь и мальчик подстрекали меня, – сказал Макс, двигаясь ближе, еще ближе. – И я вошел за занавеску и сказал мужчине, чтобы он сделал у меня на руке русалку с ярко-зелеными глазами, коричнево-золотыми волосами и сочными грудями.

Лоурен чувствовала биение напряженного тяжелого тела Макса между своих ног и закричала, когда он пронзил ее.

Обхватив руками ее бедра, он закинул ее ноги себе за спину и вошел в нее. Мощные движения его тела прижимали ее к стене.

– Эта татуировка – напоминание о том, чего я никогда не мог иметь, – проговорил он, – напоминание, что два разных мира никогда не могут соединиться. Я верил в это до сегодняшней ночи. Ничто не может разлучить нас, Лоурен. Ничто.

Она обвила его шею своими руками, толкая его плотнее, плотнее, наслаждаясь ощущением его, двигающегося внутри нее, тем, как его тело придавило ее к стене, настоятельностью, желанием, непреодолимой безграничной потребностью в нем, когда он вел ее туда, где она никогда не была, представлял ее миру наслаждения, которые она никогда не мечтала найти. И впервые в жизни она почувствовала, что по-настоящему любима.

Глава девятнадцатая

Светящийся просвет на утреннем небе содрогнулся от рева стартовавшего двигателя. Мгновение спустя облака раскрылись и выпустили на свободу льющийся потоком ливень.

«Восхитительное начало дня», – подумала Лоурен, обнимая талию Макса руками и крепко прижимаясь к нему, когда его мотоцикл вырвался с парковки постоялого двора «Фантазия».

Они ехали по залитым дождем одиноким улицам почти полчаса, и в это время Лоурен думала о восхитительных вещах, которые сделал с ней Макс в течение ночи, и о том, как он шептал ей в ухо милую чепуху, которая заставила ее покраснеть. И они опять будут вместе завтра утром, прямо после того, как Райан и Джеми уйдут в школу.

На этот раз Лоурен испытала удовольствие от пробуждения в семь утра, потому что она планировала прыгнуть обратно в кровать с самым желанным партнером.

Чем ближе они подъезжали к Палм-Бич, тем дальше уплывали облака. Наконец солнце осветило тротуар, и потоки яркого света ослепили их. Макс сбавил скорость, пока они огибали углы, ударил по нескольким лужам, которые невозможно было пропустить.

Они брызнули грязной водой на ее ноги и замоченное дождем платье, и вскоре байк повернул на круговую дорогу перед ее домом.

В этот момент все хорошее закончилось.

Селеста стояла около открытой двери «Бентлей», ее глаза сузились от гнева.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мама. – Лоурен соскочила с мотоцикла, отдала Максу шлем и кожаный пиджак, в который была одета. Она провела пальцами по волосам, стараясь придать себе презентабельный вид, – невыполнимая задача, принимая во внимание, что ее платье прилипло к телу и вода стекала с него. – Я бы обняла тебя, – обратилась Лоурен к матери, стараясь поднять Селесте настроение, – но я в беспорядке.

Селеста не удивилась:

– Ты хорошо провела вечер?

Лоурен сжала руку Макса.

– Это был лучший вечер в моей жизни.

– А как я провела этот вечер, тебя хотя бы чуть-чуть интересует? Тебя вообще заботит, что ты унизила меня на глазах у Джеральда? – спросила Селеста, захлопывая дверцу машины. – Согласна, разговор о краже драгоценностей мог быть из ряда вон выходящим, но у тебя не было причины убегать от своих гостей просто потому, что мистер Уайлд был оскорблен.

– Я тоже была оскорблена, мама.

– Чем?

– Тем, как ты третировала моего гостя.

Макс положил свою руку на ее руку:

– Ты не должна защищать меня.

– Единственный, кого я защищаю, это я сама, отрезала Лоурен и опять обратилась к своей матери: – Ты двадцать девять лет твердила мне, что я унижала тебя тем или другим способом, и я провела двадцать девять лет, стараясь исправить все свои ошибки, но я не могла сделать тебя счастливой.

Она чувствовала, как Макс сжал ее руку, знала, что он хотел остановить ее прежде, чем она пожалеет о сказанном, но слова выскакивали сами собой.

– Я люблю тебя, мама, но я больше нс могу жить

под твоим диктатом. Я счастлива с Максом, и меня не волнует, что кто-то подумает.

– Посмотрим, но как ты будешь себя чувствовать, когда твои друзья будут сплетничать за твоей спиной или когда они перестанут приглашать тебя на вечеринки?

Селеста сделала глубокий вдох, и Лоурен осознала, что она никогда не видела мать в таком гневе. Лоурен совсем не хотела причинить ей боль, но она устала от раздражения и наставлений своей матери, хотя сильно любила ее.

– Мои так называемые друзья уже судачат обо мне, – сказала Лоурен. – Мне намекнули на это вчера, когда я еще пыталась заниматься организацией свадеб.

– И этим все не закончится, – бросила в свою очередь Селеста. – И ты возненавидишь мужчину, который явился причиной всех твоих несчастий. Я знаю, потому что это случилось со мной и твоим отцом. Пожалуйста, Лоурен, послушай меня. Ты можешь думать, что любишь мистера Уайлда, но если ты останешься с ним немного дольше, то потеряешь все, что у тебя есть.

– Моя жизнь была совершенно пуста, мама, так что я не понимаю, что мне терять,

Селеста покачала головой:

– Тебя не убедить?

– Впервые в жизни у меня пет сомнений в том, чего я хочу.

Очевидно, такой ответ не удовлетворил Селесту, и она повернулась к Максу:

– Если вы любите мою дочь, мистер Уайлд, вам следует оставить ее.

– Я не могу этого сделать.

– Отец Лоурен сказал однажды то же самое. Он не покинул бы меня вопреки протестам моей матери, и так же, как Лоурен, я была влюблена. Я делала все ради него. Я оставила свой дом, свой образ жизни, потому что я думала, что единственное, в чем я нуждаюсь, это его любовь, и все закончилось плохо. – По щеке Селесты скатилась слеза. – Пожалуйста, – умоляла она, и даже Лоурен услышала муку в ее голосе, – если вы любите мою дочь, оставьте ее.

Больше ничего не говоря, Селеста села в машину, захлопнула за собой дверь и уехала прочь.

Лоурен глубоко вздохнула, когда увидела, как машина поворачивает на дорогу. Она с такой уверенностью заявила, что ее не волнует мнение друзей и семьи, но в глубине души знала, что это было не до конца правдой. Однако она также знала, что любит Макса, что он самое важное в ее жизни.

Взглянув на Макса, она увидела беспокойство и следы сомнения в его глазах. Она постаралась улыбнуться, но вместо этого ее губы задрожали от страха, что он оставит ее.

– Твоя мама права, – проговорил Макс, проводя пальцами по своим волосам. – Оставшись со мной, ты потеряешь все, чем жила прежде. Тогда ты станешь обижаться на меня, а я не хочу этого.

О боже, она нс желала слышать эти слова. Только не от Макса.

– Мама ошибается.

Он покачал головой:

– Нет, она права. Твой бизнес терпит крах отчасти из-за меня.

– Люди посмеивались над моими попытками вести бизнес задолго до того, как я встретила тебя.

– Да, но, наняв меня обслуживать свадьбу Бетси, ты только подбросила дров в огонь.

– Ты думаешь, меня это волнует?

– Я знаю, что тебя это волнует, – сказал он, сжимая ее руки. – Это твое дело, Лоурен. Тебя все касается, и ты постоянно волнуешься о том, что думают люди. В этом нет ничего плохого. Черт возьми, большинство людей должны любить тебя, но если мы будем вместе, ты станешь ежесекундно переживать о том, что говорят люди, что они думают, и будешь страдать.

– Так что ты собираешься делать, Макс? Уйти от Меня?

– У меня нет выбора. Я люблю тебя, но…

Она цинично рассмеялась:

– Ты не любишь меня, Макс. Если бы ты любил, то остался бы со мной, и мы бы справились с этим вместе.

Его пальцы напряглись, и она увидела гнев в его глазах.

– Я действительно люблю тебя, поэтому я намерен покинуть тебя.

– Это самое смешное из всего, что я когда-либо слышала.

– Не от меня. Ты думаешь, меня заботит, смеются ли люди за моей спиной? Ты думаешь, меня заботит, что твоя мать невзлюбила меня? Что до обвинений в адрес моих друзей, я жил с таким ярлыком всю свою жизнь, и они легко отскакивают от меня. Но, черт возьми, Лоурен, я люблю тебя так сильно, что мне будет больно каждый раз, когда над тобой станут насмехаться, каждый раз, когда ты будешь спорить со своей мамой, или когда потеряешь своих друзей и самоуважение, потому что я знаю, как важны все эти вещи для тебя.

Слезы лились из ее глаз.

– Я не хочу потерять тебя.

– Я тоже не хочу потерять тебя. Но мы оба знали с самого начала, что наши миры очень разные.

Лоурен оттолкнула его, стирая непокорные слезы со своих щек.

– Я бы никогда не назвала тебя предателем. Господи, Макс, я была замужем за мужчинами, которые не заботились о наших семейных отношениях. Я полюбила тебя, потому что ты был совсем не похож на них. Я думала, ты будешь бороться за меня, любить меня несмотря ни на что. Но я ошиблась.

– Я действительно люблю тебя, Лоурен, но я боюсь причинить тебе боль.

Она рассмеялась и позволила слезам катиться по лицу.

– Знаешь что, Макс, – сказала она, обреченно поднимаясь по ступенькам своего большого одинокого дома, – ты причинил мне такую боль, как никто и никогда.