Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава пятнадцатая

Самолет из Феникса опаздывал, и Макс чуть не пропустил в Далласе следующий рейс. Он пробежал через терминал и был последним пассажиром, который пошел на посадку. Он втиснулся в кресло в среднем ряду, между чрезмерно надушенной пожилой женщиной и тучным, потным бизнесменом, который постоянно бормотал о дне рождения отца, на котором он опрокидывал одну рюмку за другой.

Макс попробовал уснуть, но самолет потряхивало. В его голове творилась такая же турбулентность, в ней роились мысли о миссис Райан, Шарлотте Уайлд, которую он сегодня увидел, и о его сестре. Усталость подсказывала ему, что он должен прекратить поиски, что он никогда не найдет настоящую Шарлотту, что он теряет время, деньги и силы. Его сердце говорило противоположное.

Он выехал на дорогу к дому в два часа ночи. Огни не горели в домах, было тихо. Если бы это была какая-нибудь другая ночь, если бы кто-то другой, а не Лоурен присматривал за детьми, он бы отослал няню домой и лег спать. Но сегодня ночью ему необходимо было поговорить с той женщиной, которую он хотел держать в своих объятиях.

Он тревожился, что Джеми и Райан мучили ее, превратили день и вечер в сущий ад своими игривыми драками, своими протестами против уроков.

Они могли создавать кучу проблем. Конечно, Лоурен тоже умела создавать проблемы, и у него было чувство, что дети встретили достойный отпор.

Войдя в прачечную, он испытал шок. Носки и полотенца, сваленные в кучу па полу этим утром, исчезли, и спортивная одежда месячной давности, которую Райан вытряхнул из школьной сумки, была выстирана и сложена рядом с фиолетовой дамской сумкой. Он почувствовал сладкий запах духов Лоурен, идущий от сумки, и провел по ней пальцами, когда входил в кухню.

Грязные тарелки, которые он ожидал увидеть составленными в высокие стопки на столе, отсутствовали. Ваза с плумериями стояла в центре стола, и их аромат наполнял воздух кухни, где обычно пахло пряностями, фруктами и мясом барбекю. Изменения не были плохими. В самом деле, он мог бы иногда приносить в дом цветы.

Ключ, оставленный им для Лоурен в горшке папоротника, висящего в патио, лежал на столе возле списка телефонов для экстренных случаев, инструкций по домашнему заданию и режиму дня. Красная линия перечеркивала каждое задание, внизу было второпях написано:

Дорогой Макс!

Большое тебе спасибо за то, что ты попросил меня присмотреть за Джеми и Райаном. Это был второй прекраснейший момент моей жизни. Первый вечер субботы, который я провела с тобой.

Макс хихикнул про себя, сложил записку и сунул ее во внутренний карман пиджака, на случай, если ей когда-нибудь понадобится напоминание, что дети могут быть веселыми или что Лоурен провела лучшую ночь в своей жизни с ним.

Макс бросил свой кожаный пиджак на кухонный стул, подумал, что он был таким же сорвиголовой, как и его дети, и понял, что соскучился по дому. Он скинул сапоги и на цыпочках прошел в гостиную, не желая разбудить Лоурен, если она спала на диване.

Кофейный и журнальные столики должны были быть уставлены пакетами с чипсами и наполовину пустыми банками с содовой. MTV должно было громко трубить по телевизору, который никто не смотрел. Но комната была безупречно чистой, на столе лежали аккуратно сложенные закрытые учебники.

Должно быть, Лоурен подкупила их. Он не мог найти другого объяснения царящему в доме порядку, за исключением того, что Лоурен занималась уборкой сама. От этой мысли он рассмеялся. Мисс Палм-Бич может быть не слишком хозяйственной, но маленькие вещи, которые она сделала, доставили ему удовольствие. Что еще надо мужчине?

Пройдя по коридору, он тихонько открыл дверь в комнату Райана и вошел внутрь, маневрируя между баскетбольными мячами, спортивной одеждой, формой для тенниса и джинсами. Чистота в доме, однако, не распространялась на комнату Райана, на двери которой красовалась красно-белая надпись «НЕ ВХОДИТЬ». Райану нравилось «ощущение» беспорядка, и он не хотел, чтобы кто-то трогал его вещи.

Макс не волновался по этому поводу. Если Райан хотел жить в свинарнике, это его выбор. Рано или поздно он перерастет это.

За два с липшим года Райан накопил невозможное количество спортивных реликвий. Стены были увешаны плакатами Майкла Джордана, Ларри Берда и Кэрима Абдул-Джаббара. На столе рядом с его кроватью стояла шкатулка, где он хранил свою коллекцию баскетбольных карточек, включая подписанные Маджиком Джинсовом, Чарльзом Барклеем и его любимым Вилтом Чамберлейном.

У Макса не было сомнений, что Райан мог получить стипендию по баскетболу. Он поощрял мальчика всеми способами, но он не хотел принимать за него решение. Райан был в состоянии отличить хорошее от плохого, он знал, что должен делать, чтобы продвигаться вперед, но выбирать ему придется самому. Если он запнулся и упал, ничего, надо встать и двигаться дальше. Вот чему научили Макса, и это сослужило ему хорошую службу.

Это не значило, однако, что он не был способен к нежности.

Глядя на кучу валявшихся на полу простыней, на раскинувшегося на кровати Райана, обнимавшего баскетбольный мяч, Макс понял, как сильно он его любит. Он склонился над кроватью и поцеловал сына в голову, что ему не было разрешено, когда мальчик бодрствовал. Филипп целовал Макса точно так же, всегда поздно ночью, когда думал, что Макс спит, Максу не нравились внешние проявления любви, как и Райану.

Но он любил, когда Филипп приходил в его комнату, накрывал его простынями и тихонько приобнимал за плечи. Макс никогда не открывал глаза в такие моменты. Филипп считал, что Макс спит. Максу было приятно, что его любят.

Прокладывая себе дорогу обратно, он закрыл за собой дверь комнаты Райана и направился к спальне Джеми. Там он нашел Лоурен, сидящую в кресле напротив кровати Джеми с открытой книгой на коленях. Ее глаза были закрыты, голова склонена. Она спала. Было не важно, как много раз он видел ее – как она выглядела, когда он видел ее, – он всегда находил ее прекрасной. И этим утром, сидя около его дочери, она была красивой как никогда.

Он захотел разбудить ее, обнять, но не стал нарушать ее сна и подошел к Джеми. Сел на краю кровати и убрал локон с ее маленького девического лба. Поднимая простыню на ее плечи, он поцеловал ее в лоб. Она пошевелилась, ее глаза, затрепетав, открылись, потом опять закрылись, она положила руки под щеку и опять заснула.

Макс медленно встал, заметив в свете луны, что в дальнем конце комнаты у стены стояли высокие яркие пакеты с покупками, богато украшенные именами и эмблемами эксклюзивных магазинов Палм-Бич. Подкуп! Он должен был догадаться.

– Мы повеселились.

Он повернулся к Лоурен. Ее глаза были открыты, она смотрела на него, и он протянул к ней руки… Их пальцы соприкоснулись, он понял, как сильно она нужна ему, как сильно он любил ее тепло, уют, который находил рядом с ней.

Они знали друг друга только несколько дней, но казалось, что целую жизнь.

– Ты выглядишь усталым, – прошептала она, мягко касаясь его груди, когда они вышли в коридор и он осторожно закрыл дверь в комнату Джеми.

– Длинный день.

– Я поняла это из телефонного сообщения, которое ты оставил, – она дотянулась и убрала прядь волос с его лба. – Жаль, ты не нашел свою сестру.

– Я уже не первый раз начинаю это дурацкое расследование заново.

Ее руки задержались на его груди, потом медленно сплелись вокруг его шеи.

– Выпьешь что-нибудь?

– Я нуждаюсь не в этом.

Он приблизил свои губы к ее губам, испытывая гораздо более сильные эмоции, чем от спиртного. Сначала его поцелуй был нежным, но ощущение ее груди напротив его груди и биение ее сердца, совпадавшее с бешеным стуком его собственного, заставило его желать большего.

Он прижал ее к стене, его руки держали ее лицо, ее рот был так близко, когда его язык проскользнул внутрь, танцуя с ее языком и ощущая ее сладость. Он шумно дышал, его тело горело желанием. Боже, он хотел ее. Она была нужна ему, чтобы уничтожить разочарования и сожаления этого дня, но реальность напоминала о себе.

Его поцелуй стал медленным, кротким.

– Я хочу тебя больше, чем кого-либо, – прошептал он, – но не в коридоре, не рядом с Джеми и Райаном.

Она сплела свои пальцы с его пальцами и потянула его за собой вниз по коридору. Когда они дошли до прачечной, она схватила свою большую сумку и туфли со стиральной машины.

– У нас был длинный день, Макс. Тебе надо лечь спать, и мне следует поехать домой.

– Если я лягу прямо сейчас, я буду ворочаться и не засну. Мне надо поговорить о сегодняшнем дне, о тебе и обо мне, о том, к чему мы идем.

Взгляд Лоурен упал на фиолетовую сумку.

– Я принесла купальник. – Ее руки заскользили по его рукам и ощутили напряжение в мускулах на его плечах. – Снаружи тепло, и бассейн ждет. Мы могли бы поговорить, и ты расслабишься.

Расслабиться? Черт возьми, он не мог забыть, как соблазнительно она выглядела, когда выходила из бассейна, он не мог забыть ее соблазнительные изгибы, как его тело твердело рядом с ней.

– Погружение с тобой в воду будет опасным.

– Я намерена только плавать.

– У меня на уме может быть другое.

Ее мягкие нежные губы тронула улыбка.

– Я использую свои шансы.

Он совсем сошел с ума? Он заволновался, когда она направилась в ванную комнату, чтобы переодеться. Как он может пойти плавать в бассейн с Лоурен и не сделать ничего безрассудного? Он не хотел ее в купальнике, не имеет значения, насколько сексуально она выглядела. Он хотел ее обнаженной, и он хотел провести часы, изучая все ее сочные линии, каждый укромный Уголок и щель.

Но не в его бассейне на заднем дворе. Не тогда, когда Джеми или Райан могут проснуться и наткнуться на них. Так или иначе, он должен был сдерживать свое вожделение, но это легче было сказать, чем сделать возле Мисс Палм-Бич.

Он пошел в свою комнату, скинул с себя одежду и надел мешковатые плавки. Встав перед зеркалом, он посмотрел на себя, желая знать, что такая женщина, как Лоурен Ремингтон, находит в нем – особенно сейчас. За день у него на щеках отросла жесткая щетина и появились черные круги под глазами. Видок совсем не вдохновлял.

Несколько быстрых взмахов бритвой позаботятся о щетине. Это был единственный способ как-то скрыть разочарование, но он почистил зубы и немного пришел в себя.

Он волновался, как школьник на первом свидании. Лоурен, однако, была далеко не школьницей.

Схватив пару полотенец из шкафа для белья, он направился наружу, в теплый ночной воздух. Лоурен уже была там, она стояла по грудь в воде и выглядела чертовски привлекательно в освещенной лунным светом воде, плещущей вокруг ее тела. Он бросил полотенца на стул в патио и прыгнул в воду.

Подводные огни мерцали на ее ногах, которые порхали взад и вперед, удерживая ее на поверхности. Он сделал круг около ее тела, глядя на нее, и чувствовал потребность подняться с ней на неземную высоту.

Положив свои руки на ее бедра, он вынырнул на поверхность. Их глаза встретились. Он был только в одном биении сердца от опасности и желания. Он приблизился для поцелуя, но она оттолкнулась от него, смеясь, поплыла к лестнице на противоположном конце бассейна.

– Испугалась?

Он сосредоточился на красивых зеленых глазах, пока шлепал по воде ей вслед.

Она отрицательно замотала головой:

– Не тебя.

– Тогда чего ты боишься? – спросил он, стоя над ней, вода стекала по его волосам на ее запрокинутое лицо.

– Своей реакции. Мне нельзя спешить, но я все равно тороплюсь, и эти два чувства борются во мне.

– Делай то, что подсказывает тебе сердце.

Она положила свою руку на его живот, проводя пальцами по волосам на его груди.

– Сердце подсказывает мне, что касаться тебя правильно.

Он заскрипел зубами, когда она поцеловала его пупок, и жар прошел по его чреслам.

Взяв ее за колени, он мягко развел ее ноги. Он хотел проскользнуть пальцами под ее купальник и почувствовать огонь внутри. Это было бы так легко, но сейчас это не входило в его намерения. Он опустился в воду, сел между ее коленей, и они обхватили его торс.

Как женщина, которая рождена ласкать мужчину, она разминала пальцами мышцы вблизи его позвоночника, держа путь вверх к его плечам, его шее.

– Расслабься, – прошептала она. Его голова упала вперед. Ее пальцы творили свое волшебство. – Расскажи мне о своей сестре, – она положила его голову себе на грудь и стала мягко массировать его виски. – Как ее имя?

– Шарлотта.

– Ты не думаешь, что она поменяла имя? Что ее могли удочерить? И поэтому тебе не удастся найти ее?

– Я думал о миллионе вещей, с тех пор как начал поиски, единственная вещь, которую я никогда не допускал, что она, возможно, умерла. – Он закрыл глаза, поднес ее руку к губам и запечатлел долгий поцелуй на ее ладони. – Сегодня мне кажется, что искать ее бесполезно.

– Почему?

– Я веду поиски с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Я два года ездил из города в город, стараясь отыскать ее следы, но ровным счетом никого не смог найти, кроме своей матери, и это был тупик.

Он положил руки Лоурен себе на плечи, притянул ее груди, растворяясь в ее тепле. Он рассказал Лоурен о том, что его бросили в десять лет, о своей матери, которая уехала с его братом и сестрой и обещала вернуться за ним, о том, как он узнал, что Зак умер.

– Когда я нашел мать, она жила в Брентвуде, в месте, которое сильно отличалось от того трейлера, где я вырос. У нее был богатый муж, жизнь, о которой она всегда мечтала, и она не хотела, чтобы воспоминания или призраки прошлого разрушили то, что у нее было.

– Но она должна была быть счастлива увидеть тебя. Макс засмеялся:

– Я стоял на ее крыльце, словно абсолютно чужой ей человек. Она сказала, чтобы я ушел, но я прошел прямо в ее дом. Она не хотела разговаривать со мной, заявила, что не знает, о ком я говорю, когда я упомянул Шарлотту и Зака, и сказала, что у нее никогда не было сына по имени Макс.

Потом она собралась звонить в полицию. Тогда я ушел и больше ее не беспокоил.

– Прости, Макс.

– Это уже в прошлом. Я не вспоминаю о ней. Я стараюсь не думать о Заке, потому что мне не вернуть его, но я не могу забыть Шарлотту.

– Ты найдешь ее, – прошептала Лоурен и поцеловала его в плечо. Он оттолкнулся от нее и легко поменялся с ней местами, завел ее сочные бедра между своими бедрами, прислонил ее гладкую спину к своей груди.

– Теперь моя очередь снять твое напряжение, – прошептал он, скользя руками по ее рукам, плечам, осторожно массируя ее шею.

Он мог легко пробежать пальцами под ее купальником и свести ее с ума от страсти, а потом удовлетворить свое собственное горячее желание, но она хотела, чтобы он обнимал ее, касался ее, говорил с ней этой ночью. И от этого ему было хорошо.

Он поцеловал ее макушку, погрузив подбородок в ее мягкие волосы.

– Расскажи, как прошел твой день.

Она кружила своими пальцами по его бедру, ее прикосновение доводило его до безумия, он захотел забыть 0 разговоре. Но потом она начала перечислять события дня, и он был подхвачен ее счастливым голосом.

– Я думаю, я могла бы стать хорошей матерью, – сказала она. – Я не хмурила брови и не повышала голос, и когда Джеми и Райан поняли, что меня невозможно запугать, у нас все пошло хорошо.

– Полагаю, поездка за покупками тоже сотворила чудеса?

Она запрокинула голову, и он увидел улыбку в ее глазах.

– Хождение по магазинам – одно из удовольствий в жизни.

– Я видел новый баскетбольный мяч в комнате Райана. Он получил его до или после того, как сделал уроки по истории?

– Конечно после. Я думала, мы никогда не сделаем его домашнее задание. Боже, Макс, он ненавидит историю больше, чем я.

– А что ты скажешь о Джеми? – спросил он, проводя пальцами по верхнему краю ее купальника, борясь со жгучим желанием дотронуться ими до затвердевших сосков, которые он видел через обтягивающую фиолетовую ткань. – Что ты купила ей?

– Вещи, необходимые для девочки. Несколько премилых блузок, пару сандалий, несколько трусиков и лифчиков.

Его пальцы остановились.

– Она попросила тебя об этом?

– Нет конечно. Это была моя идея.

– Но у нее есть одежда, у нее есть сандалии и у нее есть лифчики!

Лоурен повернулась к нему, пронзая его недовольным взглядом.

– Ты называешь эти ужасные страшные вещи, которые купил ей, бюстгальтерами?

– Ей одиннадцать лет, боже мой! Чего еще ей надо?

Что-нибудь нарядное и женственное, именно то, что я ей купила.

– Надеюсь, не в «Секрете Виктории»?

– Конечно нет. Мы были в бутике, где я покупаю себе белье. Я нашла несколько не слишком дорогих вещей.

Все его тело напряглось.

– И сколько стоит это «не слишком дорогое»?

– Сто долларов или около того.

– За сколько? За полдюжины?

– Не будь дураком. Это за один бра и гармонирующую с ним пару трусиков, и я не могла поверить в нашу удачу: у них была такая же вещь в семи разных расцветках.

– И ты купила все семь?

Она сладко улыбнулась:

– Комплект на каждый день недели.

Макс провел пальцами по своим волосам.

– Ты знаешь, Лоурен, мой бизнес идет хорошо. Я заплатил за дом и сделал несколько удачных вложений, которые помогают мне жить комфортно, но если я буду покупать стодолларовые бра после каждой сделки, через год я стану банкротом.

– То, что я купила сегодня, – это подарок. Это вещи для девочки, потому что, если честно, Макс, чтобы покупать бра, нужен совет женщины. Конечно, она скоро из них вырастет…

– Я не хочу об этом слышать.

– Это жизнь.

– Мне интересна только одна пара грудей, – рявкнул он, уставившись на предмет, в который он был влюблен последние дни. – Твои груди – единственные груди, о которых я хочу говорить, единственные груди, о которых я хочу думать, и единственные груди, которых я хочу касаться.

Лоурен улыбнулась:

– О Макс, ты говоришь самые приятные вещи.

– Не привыкай к этому слишком быстро, – он усмехнулся. – У меня уходит слишком много энергии на то, чтобы сказать что-то интересное вроде этого.

– Не подозревала, что это вообще требует усилий, – она придвинулась и слегка поцеловала его губы. – Ты просто не в духе, и все что угодно вылетает из этого прекрасного рта.

– Легко быть не в духе, когда ты рядом.

– Я знаю, – согласилась она, отталкиваясь от него и поднимаясь из бассейна. – Вот почему я ухожу, – она откинула волосы с лица. – Если я останусь еще на некоторое время, ты опять станешь напряженным и не сможешь заснуть.

– Я уже напряжен, и я совсем не хочу спать, я хочу совершенно другого.

Он последовал за ней через патио и завернул ее в полотенце.

– Я знаю, чего ты хочешь делать, – сказала она, поднося его руки к своему рту и целуя кончики его пальцев. – Я хочу того же.

– Тогда не уезжай. Я выключу свет, мы вернемся в бассейн.

– Всему свое время и место, – ответила она холодным голосом, и желание покинуло его, – не сейчас.

– Тогда завтра ночью. Я попрошу кого-нибудь присмотреть за детьми.

Она остановила его другим поцелуем.

– Миссис Фиск, мой повар, вернулась домой сегодня днем. Мама уехала, и мой дом фактически пуст. Почему бы тебе не прийти на ужин в восемь? Вдруг ты сможешь опять сказать мне, что мои груди единственные, которые ты хочешь потрогать.

Он легко поцеловал ее.

– Нет, я тебе покажу это.

Она улыбнулась и торопливо оттолкнулась от него, схватила свою сумку и направилась к машине. Его руки чувствовали пустоту; он хотел, чтобы она вернулась. Но завтра ночью она не уйдет. Завтра ночью у него будет все, о чем он мечтал.

Лоурен запустила двигатель и опустила стекло машины.

– Я попрошу Чарльза принести лучшую бутылку вина из подвала и скажу миссис Фиск, чтобы она не беспокоилась по поводу десерта.

– Хорошо, – сказал Макс. – Мы не будем наслаждаться десертом, мы будем обладать друг другом.

Глава шестнадцатая

Лоурен провела половину утра, примеряя одежду от Ральфа Лоурен, Шанель и Картьер в поисках самого великолепного наряда и аксессуаров для романтического вечера. У нее было такое необычное чувство, что Макс вообще не обратит внимания на то, во что она одета. Возможно, он бы предпочел, чтобы она вообще не была одета, но она хотела выглядеть наилучшим образом, когда он будет срывать с нее одежду.

После полудня она прогулялась к Фредерико, чтобы привести себя в порядок. Паста с креветками была доставлена для нее, пока Фредерико делал ей прическу. Она потягивала минеральную воду, пока Лола делала ей маникюр, а Линда массировала лицо. Она согласилась на «Шабли», когда Ширли намазала воск на ее ноги и другие участки тела. Несмотря на то что она часто проходила через эту процедуру, она все еще напрягалась, и вино помогало ей расслабиться.

– Холли Рутерфорд была здесь сегодня рано утром, – беспечно щебетала Ширли, сдирая полоску застывшего воска. – Эта женщина способна вызвать бурю. Я в сотый раз выслушала историю о ее свадебном торте.

– Она все еще обвиняет в этом меня? – спросила Лоурен сквозь крепко сжатые зубы.

– Ну, конечно, она обвиняет вас, но мы все знаем, что вы ни при чем. – Ширли наклонилась ближе к уху Лоурен: – Миссис Рутерфорд очень мелочна, когда дело доходит до чаевых, не то что вы. Она требует, чтобы мы все называли ее миссис Рутерфорд, а не Холли, она ведь теперь замужняя женщина. – Ширли покачала головой. – Она занимает слишком высокое и могущественное положение, чтобы я или кто-то еще вокруг соответствовали ему, так что у нее нет особых привилегий. И когда доходит до того, кого мы любим и кого не любим, кому доверяем и кому не доверяем, она в самом низу шкалы, а вы, милочка, на ее вершине.

– Это многое значит для меня, Ширли.

– Нам нравится, что вы не болтушка. Холли Рутерфорд говорит без остановки с того момента, когда она приходит сюда, до того момента, когда уходит. Никто в Палм-Бич не избежал языка этой женщины. И сейчас она отпускает ядовитые замечания о людях из Западного Палм-Бич. Можете себе это представить?

Ширли намазывала воск на внутреннюю поверхность бедра Лоурен и продолжала говорить:

– Сегодня она рассказывала мне об украденных драгоценностях.

Лоурен насторожилась при упоминании об очередной краже.

– Что же у нее украли?

– Конечно, нам пришлось услышать некоторые детали. Пятидесятичетырехкаратная подвеска с аквамаринами и бриллиантами. Миссис Рутерфорд очень точно высказалась о размере аквамарина. Она хотела, чтобы мы мы знали, что она до неприличия богата, будто ее высокое положение не говорит само за себя.

– Она сказала, когда произошла кража? Где?

– Она предполагает, что это случилось в прошлую субботу, возможно, на свадьбе Бетси Эндикотт. – Ширли задохнулась. – Матерь божья! Свадьбу Бетси устраивали вы. У вас ничего не украли, не так ли?

– Конечно нет. – Лоурен не собиралась говорить Ширли об исчезнувшем ожерелье Банни Эндикотт. Она не упомянула и о подозрениях Банни относительно друзей Макса. – Держу пари, Холли куда-нибудь положила свое ожерелье, – заявила Лоурен. – Вы знаете, как люди могут быть иногда забывчивы.

– Миссис Рутерфорд сказала, что оно могло затеряться, потому что она не помнит, надевала она пропавшее ожерелье или другую подвеску с аквамарином и бриллиантом на свадьбу. Но она сказала полиции, что оно могло исчезнуть на свадьбе Бетси Эндикотт, потому что Банни Эндикотт клянется, будто одно из ее украшений исчезло в этот же день.

О господи!

– Что предприняла полиция? – спросила Лоурен, когда Ширли закончила с последним пятнышком на внутренней стороне ее бедра.

– Миссис Рутерфорд назвала их шутами, сказала, что их совсем не интересовала ее пятидесятичетырехкаратная подвеска с аквамаринами и бриллиантами. Кажется, они посоветовали ей обратиться в страховую компанию.

– И это все? Никакого расследования?

– Ну, еще она сказала, что свадьбу Бетси обслуживало несколько не совсем обычных людей. Она говорила и говорила не умолкая об этих людях из Западного Палм-Бич.

Очевидно, она не знает, что я живу в Западном Палм-Бич. И потом, скорее всего, она не заботилась о том, что оскорбила меня. Так или иначе, она сказала полиции, что любой из этих людей мог быть вором.

О боже!

– Она также сказала, если я не ошибаюсь, что полицейские ездили к вам домой и говорили с вашим дворецким.

– Они говорили?

– Да, она так сказала. Но почему вы ничего не знаете об этом, если это правда?

Лоурен расшиблась бы в лепешку, чтобы получить ответ на этот вопрос.

* * *

Чарльз сидел за кухонным столом и слушал рассказы миссис Фиск об отдыхе на Таити.

– Он был совершенно великолепен, Чарльз. Просто ошеломителен, и он сделал самый вкусный май-тай[6]6
  Май-тай – тайское блюдо.


[Закрыть].

Роза – ты помнишь ее, это моя подруга из Майами? Так вот, Роза думает, что этот бармен гей, но мне все равно. Я могла сидеть у этого бара на пляже и любоваться на него весь день.

Лоурен покашляла:

– Простите, что прерываю.

– О, не беспокойтесь об этом, мисс Ремингтон, – со сдавленным смешком ответила миссис Фиск, потянувшись к свежеиспеченному печенью. – Я только рассказывала Чарльзу о бармене, которого я встретила на Таити.

Вот если бы мне было двадцать пять, а не шестьдесят три, я бы в момент раскусила этого молодого человека, гей он или нет.

– Я рада, что вы прекрасно провели время.

– Все было замечательно, спасибо. – Миссис Фиск откусила печенье. – Между прочим, я выбрала главное блюдо для сегодняшнего вечера. Новое блюдо, о котором восторженно говорил мой друг, – трубочки из теста со спаржей и с лисичками. И Чарльз принес из подвала великолепный «Шато Сент-Джин-Шардонне-96».

– Уверена, ужин будет великолепен, как всегда, – сказала Лоурен, но она сейчас думала совсем не об ужине. Ее больше всего волновали обвинения против Макса и его друзей. Она в упор посмотрела на дворецкого: – Могу я с вами переговорить, Чарльз?

– Конечно.

Он проследовал за ней в оранжерею. Лоурен вышагивала по ней из конца в конец, пока Чарльз не спросил:

– Вас что-то беспокоит, мисс Ремингтон?

Она остановилась, сцепила руки за спиной и метнула на него быстрый взгляд.

– Здесь была полиция?

Взгляд Чарльза быстро опустился к розовому мраморному полу.

– Ну, они были здесь, когда вы находились в Нью-Йорке.

– Не возражаете, если я спрошу почему?

– У них было несколько вопросов о пропаже украшений во время свадьбы Бетси Эндикотт.

– Понятно. – Она зашагала снова, недовольная, что Чарльз был настолько скрытным. – И вы помогли им?

– Я ничего не мог им рассказать, – проговорил он вяло, словно был раздосадован, что полиция вообще здесь появилась. – Я сказал, что не видел ничего необычного во время свадьбы и приема. Я сказал им, что не заметил никого подозрительного, также я не видел, чтобы кто-нибудь бродил возле дома, высматривая, что украсть.

– Они спросили вас о ком-то в отдельности?

Его седые брови собрались вместе.

– Они спросили о мистере Уайлде, и я сообщил им, что ни у вас, ни у меня не было никаких оснований для подозрений и что мистер Уайлд превосходный повар. Когда они спросили о его помощниках, я хорошо отозвался о них. И еще я уведомил, что один из них полицейский.

Лоурен улыбнулась:

– Спасибо, Чарльз.

– Рад стараться. Я проинформировал офицеров, что на свадьбе мисс Эндикотт и мистера Страйблинга было около двухсот гостей и что я с радостью дал бы им список имен, адресов и телефонных номеров, потому что любой из этих гостей – богатый или нет – мог скрыться с драгоценностями. Я также упомянул, что миссис Эндикотт и миссис Рутерфорд взяли себе за правило демонстрировать свои безделушки всем присутствующим.

– Вы могли пойти немного дальше с этим последним заявлением, – заметила Лоурен, которая тоже наблюдала, как Холли показывала свое последнее приобретение и Банни выставляла напоказ свои безделушки.

– Получилось так, как должно было быть, – добавил Чарльз в свою защиту, – я чувствовал, что их действия нужно направить.

– Можно мне задать вам еще один вопрос, Чарльз?

– Конечно.

– Почему вы не рассказали мне об этом?

– Я полагал, что сам могу рассеять все слухи, и не видел необходимости беспокоить вас.

– Я ценю это, но в будущем, пожалуйста, уведомляйте меня обо всем, чтобы я не узнавала подобные новости от женщины, которая намазывает воском мои ноги.

Он заложил руки за спину.

– Обязательно.

– И вот еще что, – сказала Лоурен, прохаживаясь по комнате и пристально глядя Чарльзу прямо в глаза.

– Да?

Она обняла руками его шею, прижавшись щекой к его щеке.

– Я только хотела, чтобы вы знали, что я люблю вас, всегда любила и буду любить.

Лоурен почувствовала, что Чарльз растроган, она ощутила, как его рука мягко похлопала ее по спине.

– Чувство взаимно, – произнес он, прочищая горло, когда он высвободился из ее объятий. – Если вы простите меня, я позвоню мистеру Фридриксу, чтобы он доставил главное блюдо сегодняшнего вечера. Еще что-нибудь?

Теперь была очередь Лоурен уставиться в мраморный пол. Она откашлялась:

– Если это не трудно, не могли бы вы поставить бутылку «Дом Периньон» в мою комнату во время сегодняшнего ужина.

Легкая краска залила щеки Чарльза.

– Полагаю, я могу сделать это. Можно мне также предложить черное шоколадное печенье «Годива»? Оно хорошо подойдет к шампанскому.

Лоурен улыбнулась, думая, что оно вполне подойдет и к Максу Уайлду. Она всегда получала удовольствие от десертов, политых шоколадом.

– Вы позаботитесь обо всем, не так ли, Чарльз?

– Конечно.

– Я вам крайне признательна.

– Я напомню вам об этом перед Рождеством, – сказал он с усмешкой, потом чинно вышел из комнаты, не оглядываясь на Лоурен.

Выбросив из головы мысли об украденных драгоценностях, Лоурен взяла свою адресную книгу со стола и пробежала глазами по именам, выискивая друзей, которые недавно объявили о помолвке.

Она получала удовольствие, устраивая свадьбу Холли Рутерфорд, и этот прием стал грандиозным успехом за исключением происшествия с тортом. И хотя умер Генри и свадьба Бетси почти рассыпалась в прах, Макс пришел на помощь, и все прошло безупречно.

Теперь, когда жизнь выглядела веселой и яркой, настало время немного продвинуть бизнес.

Пейг Карлайл, дочь давней маминой приятельницы, стояла первой в ее списке.

– Как ты? – спросила Лоурен после вступительных слов и взаимных приветствий.

– Я счастлива как никогда, – воскликнула Пейг. – Мы с Джеффри купили дом в Ньюпорте. Мы его полностью обновили. Лиллиан Спрэдлинг, декоратор, которая оформляла дом моих родителей в «Виноградниках», подбирает мебель и украшения.

– Это здорово, – сказала Лоурен.

– Да. Конечно, это почти годовой проект, но Лиллиан обещала, что мы сможем переехать следующей весной после нашей свадьбы и медового месяца.

– Значит, вы уже назначили дату?

– Двенадцатое февраля. Осталось меньше Года.

– Господи, год пролетит за делами, когда так много надо сделать, выбрать место для свадьбы и приема, найти подходящее платье, сделать безупречные приглашения. Иногда я удивляюсь, как много деталей надо учесть.

– Я знаю, к чему ты клонишь, – сказала Пейг пренебрежительным тоном, который удивил Лоурен. – Я знаю, что ты имеешь в виду, Лоурен, но мне нужна профессиональная организация моей свадьбы. Очень многое может пойти наперекосяк, когда за это берешься ты.