Текст книги "Дикая женщина"
Автор книги: Патти Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Патти Берг
Дикая женщина
Оригинал: Patti Berg «Born to Be Wild»
Бобу, по миллиону и одной сумасшедшей и прекрасной причине
Глава первая
В запретном есть невыразимо притягательное очарование
Марк Твен
– О господи?
Лоурен Ремингтон жирно перечеркнула название «Зиппос Деликатессен» – последнее в списке поставщиков провизии, размещенном в «Желтых страницах» города Палм-Бич. Нельзя же доверить магазину деликатесов – тем более с таким названием – приготовление и сервировку угощения для свадьбы Бетси Эндикотт и Ричарда В. Д. Страйблинга Четвертого.
Выбор Бетси пал на «Генрис» – самого модного поставщика изысканной пищи в Палм-Бич. Она хотела, чтобы гости на свадьбе ели потрясающие вареные перепелиные яйца-пашот с икрой белуги, медальоны из жаренной на рашпере семги с цитрусовым соусом и креветки с соусом карри и манговым чатни[1]1
Чатни – индийская кисло-сладкая фруктово-овощная приправа к мясу. – Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примеч. пер.
[Закрыть].
Она хотела, чтобы высокие красивые официанты Генри, одетые в смокинги от Армани, торжественно вышагивали по лужайкам от одного почетного гостя к другому. Словом, Бетси хотела, чтобы ее свадьба стала самым потрясающим событием сезона.
«Бедная Бетси. Она будет очень разочарована», – размышляла Лоурен, барабаня ручкой по «Желтым страницам».
Как ни прискорбно, Генри вчера утром покинул этот мир. Божественный акт, который нельзя отложить или отклонить ни по одному контракту. Это значит, что Генри не будет готовить канапе для приема у Бетси. Вдобавок весь его персонал, включая лучших в округе шеф-поваров, будет на его похоронах, назначенных на тот же день, что и свадьба Бетси Эндикотт.
Лоурен вздохнула. Кто еще способен за три дня приготовить роскошный пир?
Уставившись на синюю линию, бегущую через надпись «Зиппос Деликатессен», она старалась представить изысканные закуски, которые бы приготовили в месте под названием «Зиппос». Вдруг ей привиделся сандвич в форме субмарины шести футов длиной, сочащийся майонезом, американским сыром и салями. А потом она вообразила, как от всех гостей будет разить чесноком!
Она поспешно нарисовала на «Зиппос» зигзаг и обернулась к своему дворецкому:
– Дела обстоят не очень хорошо, не так ли, Чарльз?
Единственный человек, которому она могла пожаловаться на свою проблему, подошел к ней, бесшумно ступая по блестящим черно-белым квадратам кафельного пола кухни. Его лицо было совершенно бесстрастно, как обычно, когда он обдумывал, что сказать. Высокий, всегда подтянутый седой англичанин был частью ее жизни. Он никогда не говорил не подумав и медлил с ответом даже сейчас, узнав о смерти Генри.
Положив ногу на ногу, Лоурен рассеянно разгладила на колене голубой шелк брюк и наблюдала, как Чарльз размешивает чай в изящной чашке лиможского фарфора. Пар от «Эрл Грей» клубился вокруг него. Чай распространял вкусный аромат, но в настоящий момент она бы не отказалась от коробки черного шоколадного печенья «Годива».
Чарльз поставил чайник на кухонный стол и направился к двери. Лоурен с тревогой подумала, что он намерен оставить ее один на один с неприятностями. Она всегда, – ну, почти всегда, – ценила его советы, а сейчас они ей просто необходимы. Слава богу, он повернулся к ней лицом.
Соединив руки за спиной, Чарльз прочистил горло. Лоурен знала по опыту, что это плохой знак.
– Извините, мисс Ремингтон, но дела действительно обстоят неважно.
– Это не совсем то, что я ожидала услышать.
Он опять прочистил горло:
– А вы не собираетесь связаться с мисс Эндикотт и сообщить ей об осложнениях?
Глаза Лоурен сузились от негодования. Она потерпела неудачу во многом, но она добьется успеха как устроитель свадеб!
– Свадьба Бетси через три дня, – напомнила она Чарльзу. – Она прилетает сегодня из Парижа со своим платьем, а завтра заходит в порт яхта, зафрахтованная Дики для их кругосветного путешествия во время медового месяца.
Она вскочила со стула, пересекла кухню и посмотрела на качающиеся за окном пальмы, на лужайку, сбегающую к песчаному пляжу и на темно-голубой океан.
Лоурен помнила, с каким восторгом Бетси говорила о свадьбе, помнила, какими задумчивыми были ее глаза, когда она сказала: «Дики действительно меня любит». Лоурен уже пару раз ошибалась подобным образом, но она не хотела разрушать мечты Бетси. Лоурен была не настолько изнурена любовными и матримониальными неудачами, чтобы думать, что все браки заканчиваются разводами.
Кроме того, она искренне верила, что Дики действительно любит Бетси и они великолепно подходят друг другу. А хорошие люди заслуживают изысканной, безупречной свадьбы.
Она была полна решимости преуспеть.
– Нет, Чарльз, я не собираюсь говорить Бетси, что поставщик умер или что я не в состоянии найти подходящее место для роскошного приема, который обещала ей устроить, если она доверит его организацию мне. – Она не стала признаваться, что Бетси согласилась нанять ее вопреки протестам своей семьи. – Бетси одна из моих близких и давних подруг, и я сделаю все, чтобы ее свадьба прошла без помех.
– Я в вас уверен, мисс Ремингтон.
Чарльз никогда не умел лгать. Лоурен оценила его старания.
– У нас есть что-нибудь к чаю? Какое-нибудь печенье? – спросила она. – Хочется чего-нибудь шоколадного.
Она решительно водила указательным пальцем по списку поставщиков в надежде обнаружить хоть что-нибудь подходящее. Все было бесполезно: она уже говорила со всеми знакомыми шеф-поварами, с местными клубами, в которых бывала или состояла членом, с поварами, рекомендованными Чарльзом.
Но осталась ни с чем, потому что никто не хотел браться за подготовку столь пышной свадьбы за столь короткое время. Очевидно, ей придется поискать что-то не совсем обычное – но определенно не «Зиппос».
Лоурен откусила кусочек от обильно политого шоколадом печенья и задумчиво посмотрела на Чарльза, искусно передвигающегося по кухне. Она никогда не обращала внимания на то, как естественно он здесь смотрится. Она подозревала, что он водит дружбу с миссис Фиск, ее поваром, которая, к сожалению, была в отпуске на Таити. Возможно, Чарльз знаком с кулинарным искусством и умеет так же хорошо приготовить блюдо, как и сервировать его?
Макая печенье в чай, Лоурен изучала ряды кулинарных книг на дальней стене кухни. Раз за разом она наблюдала, как миссис Фиск справлялась в них о рецептах и неожиданно выставляла на стол кулинарные шедевры, которые, казалось, не требовали особых усилий. «Как трудно, должно быть, готовить канапе», – с тоской подумала она.
– Мне кажется, я знаю, что делать, – объявила она Чарльзу.
– У вас есть решение?
– Конечно. Мы сами приготовим стол.
Чарльз склонил к ней голову, и его белые кустистые брови поползли вверх:
– Вы, мисс Ремингтон?
– Мы оба, Чарльз.
– Но я не кулинар, и, простите меня за откровенность, вы тоже не готовите.
– Я что-то приготовила для вас однажды, когда была подростком, и, если не ошибаюсь, вы сказали, что было вкусно.
Чарльз опустил глаза.
– Я лгал, мисс Ремингтон.
Она улыбнулась, чтобы скрыть разочарование и помочь Чарльзу преодолеть смущение. То, что она не умеет готовить, для нее не новость. Она пристально посмотрела на расплывшиеся от слез очертания страницы, вспоминая другое время, когда она старалась понравиться мужчине таким вот старомодным способом – действуя через его желудок.
Лет в двадцать она надеялась при помощи вкусной еды удержать дома своего первого мужа. Но Чип, к сожалению, предпочитал лошадей своей молодой жене с ее стряпней и проводил все время на ипподроме, где спускал огромные деньги.
А потом был Лиланд Ланкастер – второй муж, – который предпочитал ликер ее стряпне и секс с другими женщинами общению с женой. После двух неудачных браков она больше не беспокоилась о приготовлении пищи. Окружающие ее мужчины интересовались не хозяйственными ее талантами, а слиянием своих наследственных денег и ее состояния.
Она слишком поздно поняла, что ее супругов не волновала ни семейная жизнь, ни дом, полный детей, ни просто ее любовь – все то, к чему она так стремилась и что так и осталось лишь мечтой.
Но сейчас ей придется отбросить прочь все свои горькие воспоминания и опасения. Необходимо срочно найти человека, способною создать изумительные канапе.
Она не допустит, чтобы Бетси в самый главный день своей жизни ударила в грязь лицом.
Чарльз подошел к столу и добавил несколько печений на тарелку.
– Вы уверены, что обзвонили всех поставщиков из справочника, мисс Ремингтон?
– Всех. Даже «Барбекю Плохого Буббы».
Чарльз провел пальцем вниз по странице, медленно просматривая каждую запись.
– Я полагаю, что вы могли пропустить одного. Лоурен склонилась над страницей:
– Где?
– Вот здесь, – он ткнул в страничку. – Вы чуть не зачеркнули его вместе с «Барбекю Плохого Буббы».
Лоурен мгновение рассматривала запись, потом рассмеялась:
– Вы же не думаете всерьез, что эта фирма под названием «Рожден свободным. Обслуживание» может соответствовать стандартам высшего общества Палм-Бич?
– Могу ли я заметить, мисс Ремингтон, что вы начинаете говорить, как ваша матушка?
Лоурен заскрежетала зубами. Она не сноб – никогда им не была и не будет. Она устала постоянно следовать принципам матери, отца, брата, экс-супругов и друзей.
Она хотела поступать так, как сама считает нужным. Ее друзья посмеивались над тем, что она делала последние два года. Они критиковали ее за то, что она бросила австралийского игрока в поло Питера Лейгтона незадолго до их свадьбы, и желтая пресса правила бал, обсуждая ее попытку стать устроителем свадеб.
Никого не интересовало, как много значит для нее преуспеть в этом деле. Она потерпела крах во всех значительных предприятиях своей жизни и теперь стремилась все изменить. Ее бизнес был только первым шагом на этом пути; нельзя допустить, чтобы все было испорчено из-за ее гордости.
Лоурен глубоко вдохнула, пристально посмотрела на номер телефона в «Желтых страницах» и решила, что в чрезвычайных обстоятельствах нужны чрезвычайные меры.
Она схватила телефон и набрала номер. Название «Рожден свободным» не слишком подходит поставщику элитарной свадьбы Бетси Эндикотт, но, похоже, это ее единственная надежда.
Когда она услышала первый гудок на том конце линии, она стала про себя молить о чуде, чтобы поставщик был свободен в субботу и – она скрестила пальцы – способен приготовить что-нибудь помимо жареной курицы или ребрышек.
Пускай жители Палм-Бич смеются над ее попыткой стать деловой женщиной. Ее не волновало, что о ней думают. Самым важным для нее было повысить собственную самооценку, которая сильно пострадала за последнее время.
Она потерпела фиаско в двух браках и провалилась бы и в третьем, если бы вышла замуж за это ничтожество Питера Лейгтона. Журналы писали о ней как о капризной, не очень умной девице. Но они ошибались! Не стоит убеждать в этом всех на свете. Ей необходимо доказать это самой себе.
Макс Уайлд поднес деревянную ложку ко рту и попробовал шипящие свиные ребрышки с горячим и острым соусом барбекю из ананаса и папайи.
– Недурно, – заметил он.
Хелена Фабиано просила приготовить что-нибудь особенное для вечеринки в честь празднования семидесятипятилетия ее мужа Луиджи. За время их совместной жизни Луиджи устал от равиоли и лазаньи, и Макс планировал сделать все по высшему разряду.
Сегодня вечером он опробовал меню для субботнего праздника на своих детях. Райан и Джеми никогда не ошибались, когда говорили, что рецепт фигня – это их выражение, а не его. Если хотя бы одна пара больших пальцев опускалась вниз, то есть голосовала «против», Макс проводил всю ночь, совершенствуя рецепт. Он не виделся с Луиджи со времен Адама и мог бы отказать миссис Фабиано, но это было не в его правилах. То, что он делает, должно нравиться клиентам. Кроме того, миссис Фабиано ущипнула его за щеку, когда попросила о чем-нибудь особенном. Как он мог ее разочаровать?
– Привет, Макс!
Джед Трумбо, помощник Макса, протолкнулся через раскачивающиеся двери и важно ввалился в кухню. Прежде чем Макс успел его остановить, Джед сунул свой палец в котел с булькающим соусом. «Ш-ш-ш…» Ругательство задохнулось, когда Джед запихнул палец в рот.
– Урок номер тридцать два, – сказал Макс, выключая горелку. – Не суй свой палец ни во что, кипящее на плите. Это верный признак, что оно горячее, чем ад.
Макс пустил в раковину холодную воду и сунул руку Джеда под струю.
– Через минуту станет легче.
– Ты же знаешь, Макс, – Джед тряс рукой под водой, как будто от этого боль быстрее утихнет. – Я не умею обращаться с кухонным оборудованием. Мне нравится работать с тобой, но я чувствую себя уверенней с двигателями.
Макс слишком хорошо знал, что Джед умеет чинить двигатели. Заводить их без ключа зажигания он тоже умел, потому что именно за этим занятием застал его Макс, когда увидел в первый раз. На Джеда не составляли протокол, когда он пытался угнать «корвет-68», принадлежавший Максу, и Макс был уверен, что попытка никогда не повторится.
Джеду было семнадцать, отец его поколачивал, из школы его исключили, и он жил на улице. То же самое могло случиться и с Максом, если бы его не забрал к себе приемный отец. Теперь Макс нашел Джеду жилье, дал ему работу и старался быть для него наставником. Через три недели Макс понял, что Джед разбирается в моторах гораздо лучше, чем в кулинарии.
– Почему бы тебе не сходить в «Дыру» и не поговорить с Джазз или Гейб? – предложил Макс, вынимая из печи поднос с бисквитами из сладкого картофеля. – Подумай, может быть, они помогут тебе найти новую работу.
– Значит, я больше не буду у тебя на подхвате?
– Можешь ошиваться здесь, сколько хочешь, пока не найдешь другую работу. Делай все вовремя и живи спокойно, – Макс бросил Джеду полотенце. – Перед уходом позвони…
– О, дерьмо! – брякнул Джед. – Тут одна леди на телефоне хочет поговорить с тобой об обслуживании свадьбы в эту субботу.
Я сказал ей, что ты занят, но она не хочет слушать.
Макс подавил раздражение и похлопал Джеда по плечу, зная, как сильно мальчик нуждается в одобрении.
– Увидимся в «Дыре».
Джед не стал терять ни минуты. И еще до того, как задняя дверь захлопнулась, Макс схватил телефонную трубку, лежащую на краю кухонного стола:
– Я слушаю.
Он ожидал, что будут кричать. Он был уверен, что женщина на другом конце линии спросит его, какого черта он так долго не мог подойти к телефону, но он не услышал ни слова. Вопреки ожиданиям, до него доходил лишь отчетливый звук постукивания ногтей по микрофону.
– Извините, что задержался, – сказал он. – У меня было срочное дело на кухне.
– Я знаю все о срочных делах, мистер…
– Уайлд.
Ему понравился звук ее голоса. Знойный. Сексуальный.
На его счастье, похоже, ей было не меньше девяноста двух лет.
– У меня срочное дело, мистер Уайлд, – сказала она. – У меня на субботу запланирована свадьба, а мой поставщик умер.
– Генри?
– Пожалуйста, не говорите мне, что вы идете на его похороны.
Ее голос звучал неистово… и намного моложе девяноста двух лет.
– Нет, в этот день я обслуживаю семидесяти пятилетие Луиджи Фабиано.
– Это очень плохо, – сказала она, глубоко вздохнув. – Можно спросить, какие блюда вы готовите для мистера Фабиано?
– Ребрышки.
– Ох, – он уловил отчаяние в ее голосе.
– Что-то не так? – спросил он. – Вам не нравятся ребрышки?
– Я люблю ребрышки. Но это не то, что я планировала для этой свадьбы.
– А что вы планировали?
– Что-нибудь более официальное. Делаете ли вы что-нибудь экзотическое, наподобие вареных перепелиных яиц-пашот?
Макс рассмеялся. Он готовил перепелиные яйца-пашот сначала в кулинарной академии, а затем для огромного количества шумных великосветских вечеринок, когда работал со своим приемным отцом. Яйца были деликатесом – невкусным, совсем не похожим на острые до слез, склеивающие пальцы и вызывающие жажду блюда, которые он любил.
– На перепелиных яйцах-пашот специализировался Генри, – сказал он. – Мой конек ребрышки.
– О боже.
Макс подумал, что мог бы с удовольствием слушать эту женщину часами. Ему нравилось, как она произносит тоном обиженной девочки «О боже», то, как она тяжело дышит в трубку. К сожалению, у него не было времени разговаривать с незнакомкой. Он занят в субботу, а значит, не может помочь леди со знойным голосом.
– Извините, мэм, но у меня заказ на эти выходные.
– Я понимаю, но, как я уже говорила, это срочно. Придет около двухсот гостей. Я не собиралась подавать ребрышки, но… ладно… – она опять вздохнула. – Они хороши?
Леди была слишком разборчивой для женщины в безвыходном положении.
– Они лучшие во Флориде. Но как я уже сказал, я занят в субботу.
– Я заплачу вдвое больше вашей обычной цены.
– Звучит соблазнительно, но я не могу быть в двух местах одновременно.
Она опять принялась постукивать ногтями по столу или по чему-то другому. Вероятно, по чему-то дорогостоящему, принимая во внимание ее предложение.
– В три раза больше вашей обычной цены.
– Деньги хорошо, но…
– В четыре раза, это мое последнее предложение, – она замолчала, давая Максу время подумать. – Пожалуйста.
Он ненавидел, когда женщины говорили «пожалуйста».
– Я подумаю об этом, о’кей? Может быть, я смогу справиться с обоими заказами. Я перезвоню вам через пару часов.
– Я не могу ждать два часа. Мне нужен ответ прямо сейчас. Я даже заплачу вам вперед, если вы беспокоитесь о деньгах.
– Вы даже не пробовали моих ребрышек.
– Послушайте, мистер Уайлд, поскольку ваша еда съедобна, я вас нанимаю. Конечно, было бы хорошо найти что-нибудь не такое приземленное, как ребрышки, что-нибудь более элегантное, но у меня нет выбора.
Если вам нужны рекомендации, я могу вам дать сто телефонных номеров. Я всегда плачу в срок. Позвоните в мой банк. Только скажите, что вы обслуживаете свадьбу Лоурен Ремингтон.
Лоурен Ремингтон? Его глупая детская любовь? Женщина, платье которой он нечаянно облил шампанским, когда был официантом на репетиции ее первой свадьбы? Женщина, которая только посмеялась над недоразумением, потом последовала за ним, поцеловала его и заставила думать, что у хулигана, выбившегося из колеи парня, есть шанс на интрижку с богатой и красивой леди?
Он потер татуировку на руке, напоминавшую о его глупости, и усмехнулся сам себе. Так она выходит замуж… опять. Ничего удивительного, ведь речь о такой изменчивой женщине, как Лоурен Ремингтон.
– Вы меня слышите, мистер Уайлд? Это действительно срочно.
– Я вас слышу, – ему было досадно, что женщина, однажды изрядно помявшая его эго, неожиданно вернулась в его жизнь, и, черт возьми, именно в тот момент, когда опять выходит замуж.
– И кто этот счастливчик? – он хотел знать, кто же на этот раз бедный сосунок, влюбленный в нее по уши.
– Вы о женихе?
Он рассмеялся: как будто могло быть больше одного счастливчика в ее жизни.
– Да, о женихе.
– Дики Страйблинг. Вы его знаете?
Макс был поражен.
– Я его знаю.
Он прислуживал мистеру Страйблингу пару раз. Многие жители Палм-Бич, штат Флорида, были клиентами его приемного отца в те годы, когда его бизнес по обслуживанию во французском стиле на высшем уровне процветал.
Дики Страйблинг был неплохой малый. Представьте себе парня, который носит белые туфли и брюки, морской блейзер и капитанскую фуражку с золотой тесьмой, к тому же настолько богатого, насколько можно вообразить. Именно таких мужчин выбирают женщины вроде Лоурен Ремингтон.
– Дики такой приятный человек, и эта свадьба значит для него все, – продолжала женщина. – Так что не могли бы вы поработать ради меня в эту субботу, пожалуйста? Если не ради меня, то ради Дики.
«Дики – легковерный дурак», – подумал Макс. Похоже, она нежно относится к нему, но не влюблена, а этого недостаточно для прочного брака. И сейчас она хочет, чтобы Макс сделал этот день особенным! Принимая во внимание, как Мисс Палм-Бич унизила его много лет назад и то, что она, возможно, унижает Дики, он без тени сомнения должен был сказать «нет», но он медленно провел пальцами по волосам и сказал:
– Подождите. Разрешите, я посмотрю свое расписание.
Он хорошо знал, что у него нет времени ни на какие фантастические торжества в Палм-Бич, особенно на свадьбу часто выходившей замуж Лоурен Ремингтон, но она сказала «пожалуйста» больше одного раза, и, похоже, она была в отчаянии.
Благодаря своему воспитанию она верила, что может иметь все, что захочет, и, черт возьми, его воспитание не позволяет ему отклонить просьбу того, кому необходима его помощь.
Она уж точно не нуждалась в благотворительности, но черт с ней!
– Хорошо, – он надеялся, что не совершает большой ошибки и ослиное желание увидеть ее вновь не свело его с ума, – похоже, я могу включить вашу свадьбу в свое расписание.
– О, слава богу! Когда вы можете подъехать, чтобы обсудить меню?
Макс посмотрел на свои часы:
– В час сорок пять годится?
Она секунду помолчала, и он был готов побиться об заклад, что услышал сопение на другом конце провода, прежде чем опять зазвучал мягкий, знойный голос:
– Это было бы отлично, мистер Уайлд. Спасибо. Он повесил трубку и уставился на котел с горячим острым соусом барбекю. Соус отличался от вареных перепелиных яиц-пашот так же, как Макс отличался от Лоурен Ремингтон. Сейчас он понял то, чему не придавал большого значения, когда впервые увидел ее.
В тот вечер он должен был разносить шампанское, держать в поле зрения все хрустальные бокалы и вовремя их наполнять. Но он забыл о шампанском, когда мельком увидел невесту. На ее светло-каштановых волосах сверкали золотые отблески свечей, ее улыбка пылала, и он подумал, что никогда не видел создания прекраснее. Она собиралась замуж за мужчину своего круга, но для него это не имело значения.
Наглый и надменный Чип Чейсон жадно пил один бокал шампанского за другим и без устали рассказывал о своих удачах на ипподроме, сравнивая эти победы с завоеванием великолепной невесты.
Максу хотелось заехать по его холеному лицу. Но, передвигаясь по комнате, он обнаружил, что чем ближе к Лоурен он стоял, тем меньше он помнил о Чипе. Он встал за ее стулом, наклонил бутылку «Дом Периньон» к ее бокалу и позволил своему жадному взгляду бродить по ее плечам, по ее кремовой коже и чувственной груди. Шампанское только начало литься из бутылки, когда она взглянула на него своими райскими зелеными глазами. Он был загипнотизирован и, черт возьми, конечно, не видел, как пузырящееся вино перелилось через край бокала и потекло прямо на подол ее модного зеленого платья.
Чип закричал на Макса, а Лоурен рассмеялась, пытаясь утихомирить своего будущего супруга. Макс чрезмерно долго извинялся, а затем пулей вылетел из особняка. Внезапно он почувствовал мягкое прикосновение к своей руке.
– Спасибо, – глаза Лоурен сияли теплотой и участием.
– За что вы меня благодарите? – он был вне себя от гнева и смущения.
– За то, что успокоили мои нервы, – сказала она мягко. – За хороший повод посмеяться.
У нее было мокрое платье, и это должно было ее бесить, но он видел в ее глазах только страх, а не бешенство.
– Простите за платье, – еще раз извинился Макс.
– Ничего страшного.
Лоурен секунду пристально смотрела на него, сохраняя молчание. Он чувствовал себя неловко: его пальцы жаждали коснуться ее, его рот хотел поцеловать ее. Если бы это была другая женщина, он бы так и сделал. Но она была Лоурен Ремингтон, а он всего лишь Макс Уайлд.
Она склонила голову и оглянулась на открытую дверь особняка. Потом медленно повернулась к нему и спросила:
– Куда ты?
– Как можно дальше отсюда.
– Я бы хотела поехать с тобой, – выдохнула она. – Очень хотела…
Она улыбнулась, поцеловала его поспешно, потом развернулась и исчезла за мраморными стенами, которые разделяли их миры.
Всю долгую ночь он думал о ее словах, о ее смятении. Ему нужно было набраться смелости защитить ее от брака, которого она, кажется, страшилась. На следующее утро он показался возле ее особняка, как раз когда она спускалась по ступенькам – совершенство в мерцающем белом наряде.
Он подошел к ней и протянул орхидеи:
– Еще не поздно убежать со мной.
Она побледнела, торопливо оглядела любопытную толпу, собравшуюся вокруг нее, и посмотрела ему в глаза. Улыбка сомнения тронула ее губы:
– Зачем мне бежать? Я сегодня выхожу замуж… и… и я никогда не была так счастлива.
– Но…
Большая рука легла на его плечо и увлекла его прочь от Лоурен, в то время как она приподняла подол своего платья и села в лимузин.
Он повел себя глупо, и этот эпизод пробил огромную брешь в его самооценке. Возможно, Лоурен оставила в дураках многих мужчин. К счастью, Макс уже давно пережил этот день, – или, по крайней мере, думал, что пережил. Сейчас он вспомнил унижение, которое испытал под взглядом многих смеющихся глаз, когда ее лимузин умчался прочь.
Он не хотел любить женщину, чье имя и фото он видел на обложках журналов неисчислимое количество раз, но, несмотря на уязвленное самолюбие, он не мог забыть тревогу в ее глазах в тот вечер. И сегодня по телефону он снова слышал отчаяние в ее голосе.
Он проклинал рыцарство, которое опять заставляло его бросаться ей на помощь. Он ненавидел себя за глупое нетерпение, с которым ждал встречи, потому что у него было предчувствие, что Мисс Палм-Бич принесет ему бесконечное количество неприятностей.
