Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Лоурен легко рассмеялась, звук тяжело отдавался в ее ушах.

– Это всегда возможно, – проговорила она, стараясь смягчить свой голос, – но если его украли, это могло случиться где угодно. В самолете, в Рио, у нее дома.

Селеста помолчала минуту.

– Мне неприятно поднимать этот вопрос, дорогая, я знаю, что тебе нравится тот мужчина, который обслуживал свадьбу Бетси, но на него работают люди с дурной репутацией. В особенности один.

– И кто же это, мама? – спросила Лоурен, рассерженная, что мать могла подумать такое о Максе и его друзьях.

– Хорошо, Банни сказала мне, там был молодой человек, который любовался драгоценностями. Она была под впечатлением того, что он говорил о ее груди, но сейчас она не сомневается, что он высматривал, что можно украсть.

Лоурен не хотела даже слышать об этом. Не сейчас. Никогда.

– Это был Райан, мама.

– Ты знаешь его?

– Он сын Макса, и я знаю, по какой причине он смотрел на украшения Банни.

– Тогда почему ты не рассказываешь мне?

– У него зашкаливают гормоны, – она буквально услышала, как мать открыла рот от изумления; гормоны молодого человека – это то, о чем леди не должны разговаривать! – Я знаю, ты собираешься сделать из этого выводы, но Райан разглядывал грудь Банни, а не ее ожерелье. Макс долго разговаривал с ним, чтобы это больше не повторилось.

– Я надеюсь на это. Но если не мальчик взял ожерелье Банни, то, конечно, это мог сделать один из этих людей.

– Ты ошибаешься насчет Макса и его персонала, и я думаю, что ожерелье исчезло не во время свадьбы.

– У этих людей был доступ во все комнаты в твоем доме в течение нескольких часов, могу заметить. Ты слишком хорошо о них думаешь.

– Друзья Макса не воры, – твердо заявила Лоурен. – Джазз – полицейский. Медведь – стоматолог, а Гейб – социальный работник.

– Это не значит, что у них не может быть склонности к воровству.

– То же самое можно сказать о каждом из гостей, которые были на свадьбе Бетси.

Лоурен услышала расстроенный вздох матери.

– Этот мужчина тебя обманывает, Лоурен. Проснись и пойми, что он живет в другом мире…

– Он живет в прекрасном доме.

– Только не говори мне, что ты была там!

– Конечно я там была. Мне нравятся его друзья, мне нравятся его дети. Макс теплый и искренний и…

– И он точно знает, что имеет власть над тобой. Не будь дурочкой, Лоурен.

– Я не дурочка, мама. Я отлично знаю, что делаю.

– Он заберет у тебя все, что ты имеешь.

– И что например, мама? Особняк, который холоден и пуст, потому что мне не с кем его делить? Драгоценности, деньги и модные машины, которые не лягут со мной ночью в постель?

– Ты выглядишь смешно.

– Я говорю правду!

– Сейчас ты не в своем уме, поэтому просто послушай, что я тебе скажу.

Лоурен не хотела слушать, но она никогда не решалась повесить трубку, разговаривая с матерью. У нее не хватило мужества и в этот раз.

– Это дурной мужчина, Лоурен. Ты позволила ему войти в твою жизнь, и он не собирается просто уйти со всем, что ты имеешь, – эти вещи совсем не важны для тебя – но он собирается забрать твое сердце. Послушай моего совета, Лоурен, никогда не позволяй мужчине украсть твое сердце, потому что, когда это произойдет, когда ты обнаружишь, что он тебе не подходит, ты станешь очень одинокой и озлобленной женщиной.

Короткие гудки не удивили Лоурен. Слишком много разговоров с матерью заканчивались тем, что Селеста бросала трубку, когда Лоурен пыталась спорить с ней.

Она медленно положила трубку, свесила ноги с кровати и села. Она была только в трусах и бра и готова была поклясться, что не помнит, как попала в постель.

Также она не помнила, как добралась до дома из салона Энни, это тоже было для нее загадкой.

Положив руку на спинку кровати, она попыталась встать и едва удержалась на ногах. Комната кружилась вокруг нее. Во рту была вата. И материнский вздор плавал в голове.

Макс не был вором. Друзья Макса не были преступниками. Она никогда бы не поверила в это, даже через миллион лет. Кроме того, она была уверена, что Макса совсем не интересовали ее деньги.

Потерять из-за него сердце – это совсем другое дело. Он хороший и добрый, и он обитает в барах байкеров, в которых ошиваются всевозможные сомнительные личности. Он честный и терпеливый, но это не имеет значения для ее друзей и семьи. Если что-то идет не так, они во всем обвиняют такого человека, как Макс.

Его никогда не примут в ее мире, и, господи, хотела ли она вернуть его, принимая во внимание то, как она себя сейчас чувствовала?

Она кое-как проковыляла в ванную комнату, стянула с себя нижнее белье и уставилась на себя в зеркало. Черные тени и густая тушь размазались у нее под глазами. Липкие волосы торчали в разные стороны. На нее пристально смотрела незнакомая женщина, которая старалась быть кем-то, кем она не была, только чтобы угодить мужчине. Эта мысль расстроила ее больше, чем слова матери, больше, чем похмелье, больше, чем что-либо еще.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Впервые в жизни она хотела добиться взаимности от того, кого любила.

Она не хотела меняться, чтобы завоевать или удержать мужчину.

Лоурен услышала, как Чарльз постучал в дверь.

– Одну минуту, – прокричала она ему, ее слова отдавались в голове. Схватив расческу, она постаралась привести свои волосы в порядок, плеснула холодной воды себе в лицо и сняла халат с двери.

То, что она увидела в зеркале, ошеломило ее. Она придвинулась к зеркалу, повернувшись спиной к двери, и уставилась на некое подобие рыбы, вытатуированное на ее ягодице. О боже, это была не рыба. Это был тритон, с оттопыренными мышцами и бицепсами, с черными до плеч волосами и кольцами в ушах. Что она наделала? Слезы опять полились у нее из глаз. И главное – что она собирается делать теперь?

* * *

Макс шел между плотными прилавками универмага в отделе дамского белья, желая укрыться от любопытных глаз. Его не слишком заботило, что подумают о нем люди, но он еще никогда не покупал бюстгальтера, и делать это с одиннадцатилетней девочкой было в тысячу раз труднее.

Для них обоих.

Ну почему Джеми понадобился на завтра спортивный лифчик, и она не могла пойти без него в школу? Чем ее не устраивают простые хлопковые вещи, которые клерк предлагал ей померить?

– Они ужасны, Макс! – громко заявила она.

– Ты не будешь носить их на верхнюю одежду. Их никто не увидит, – констатировал он так тихо, как мог, все еще пытаясь высказать свою точку зрения.

Джеми уперла руки в боки:

– Придется переодеваться, и все девочки будут смотреть на меня.

– Я уверен, они тоже носят тренировочные бра,

– Мама Никки Константин сводила ее в «Секрет Виктории», чтобы купить ей первый лифчик, он хорошо держит, и она выглядит взрослее.

– Хорошо, я не мама Никки Константин, я твой папа.

– Ты не папа!

– Хорошо, я скоро им стану, но это не имеет никакого значения. Я не хочу, чтобы ты выглядела взрослее. Все!

Огромные слезы навернулись на глаза Джеми и потекли по щекам.

– Боже!

Продавщица открыла от изумления рот, и Макс чуть не всплеснул руками от расстройства. Он посмотрел на лифчик, который держала в руках женщина, и сказал:

– Мы возьмем дюжину этих.

– Вам не надо так много, сэр.

– Тогда дайте мне столько, сколько, на ваш взгляд, нам нужно, чтобы мы поскорее убрались отсюда.

– Возможно, вам следует приехать снова, когда вы будете в лучшем расположении духа.

Его глаза сузились, когда он пристально посмотрел на нее:

– Мое настроение в порядке, оно просто отличное, только я не люблю покупать бюстгальтеры!

– Райан думал, что тебе было бы лучше поехать со мной в «Секрет Виктории», – рыдала Джеми. – Он сказал, у них есть женские бра, и они, наверное, понравились бы тебе больше.

Черт возьми! В тот момент он ненавидел женщин, в особенности одну, ту, которая исчезла из Палм-Бич, не попрощавшись, без «Я ненавижу тебя» или «Между нами все кончено». Черт ее побери!

Он звонил снова и снова, чтобы поговорить с Лоурен в тот первый день, и Чарльз постоянно говорил ему, что ее нет. Ей было плохо, они оба это знали, и Макс понимал, что она спала во время его первых двух звонков. Но Мисс Палм-Бич не могла спать целые сутки. Она наверняка получила его сообщения, но не потрудилась позвонить, она просто сбежала. Черт ее побери!

Он выложил наличные за лифчики, схватил сумку, которую Джеми отказалась нести, крепко сжал руку девочки и зашагал из магазина, размышляя о том, что Джеми растет слишком быстро и что он сделал большую ошибку, отдав свое сердце Лоурен Ремингтон. Она была интриганкой, притворщицей, испорченным отродьем, которое ловко разжевывало мужчин и выплевывало их. Он знал это давно, и он попал прямиком в ее ловушку.

Но, черт возьми, он все еще хотел ее!

Глава двенадцатая

Утро среды началось, по обыкновению, с фанфар. Джеми отказалась идти в школу, потому что над ней немилосердно издевались из-за ее новых бюстгальтеров в понедельник и во вторник. Райан не сделал домашнее задание и не хотел идти в школу, потому что был уверен, что учитель поставит ему оценку F.

– Ты знал неделю назад, что это задание надо было сделать к сегодняшнему дню, – ворчал Макс, пока чистил морковь, чтобы приготовить детям ланч.

Райан стучал баскетбольным мячом, усмехаясь словам Макса, как будто школа и домашнее задание были не так уж важны.

– Я забыл.

– На стене в твоей комнате висит календарь заданий. Еще один есть на холодильнике и один в твоем дневнике. «Я забыл» не принимается во внимание.

Райан вел мяч под ногой без запинки.

– Не надо все сваливать на меня только потому, что ты описался…

Макс бросил на Райана взгляд, означающий «Следи за своим языком».

Райан, как обычно, закатил глаза:

– О’кей, ты не должен все сваливать на меня только потому, что ты поругался с этой Лоурен Ремингтон.

– Я не поругался.

– Так мне сказал Медведь.

Макс грубо обтесал морковь, сделал глубокий вдох и бросил кусочки в два пластиковых пакета. Да, он сошел с ума. Усталость не помогала. В последние два дня он обсуждал с адвокатом усыновление, собирал документы, чтобы доказать, какой прогресс сделали дети с тех пор, как живут с ним, обслуживал ланч автомобильных дилеров и деловой обед.

Несмотря на безумный набег на «Эннис тату», он работал в режиме нон-стоп. Ему снились кошмары. Джеми отказалась с ним разговаривать, Лоурен до сих пор не позвонила, и это унижало его гордость и разрывало ему сердце. Сыщик не звонил. Он нанял повара, чтобы тот помог ему на деловой встрече прошлым вечером, потому что он боялся уйти из дома и пропустить звонок Херри. Но от него не было пи слуху ни духу. Даже послания, которые он записал на автоответчик Херри, остались без ответа.

Казалось, единственный, кто еще не отвернулся от него, был Райан, теперь их разговор зашел в тупик.

Макс провел руками по волосам. Он так устал, чувствовал себя обиженным и сердитым, но он не должен вымещать свои страдания на детях.

Он напил свежевыжатый апельсиновый сок в бокал и толкнул его через стол Райану; тот умудрился сразу выпить половину, пока вел мяч.

– Итак, – Макс прислонился к холодильнику, – какова настоящая причина, из-за которой ты до сих пор не сделал задание?

– Я за… – Глаза Макса сузились, когда Райан снова завел старую скверную песню. – Хорошо, я ненавижу историю, учитель скучный, и я бы предпочел играть в баскетбол.

– У тебя есть какие-то планы? – спросил Макс.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты собираешься делать? Бросить школу? Райан наконец положил мяч на стол и выпил еще немного сока.

– Я думал об этом.

– Что это тебе даст?

Райан пожал плечами:

– Свободу делать то, что я хочу.

– Свободу жить на улице, когда ты будешь постарше? Свободу быть бедным, работать в какой-нибудь забегаловке? – Макс сделал глоток сока из бокала Райана и налил еще, продолжая смотреть на мальчика. – Тебе лучше оставаться в школе.

– Почему?

– Потому что ты хорошо играешь в баскетбол. Будь в школе на подхвате, терпи занятия, получай хорошие оценки, и, может быть, ты получишь стипендию. Кто знает, ты можешь закончить учебу достаточно хорошо, чтобы играть профессионально.

Райан рассмеялся:

– Только в мечтах.

Макс бросил сандвичи, морковь и печенье в два коричневых бумажных пакета.

– Я видел, как мечты становятся реальностью, – сказал он, – но я видел и людей, которые тяжело работали, чтобы этого добиться. В наши дни осталось мало сказочных фей с волшебными палочками.

Райан прихватил банановое печенье с пеканом, которое Макс приготовил этим утром, и откусил кусок, глядя на Макса, по-видимому, обдумывая его слова. Макс почти лег на стол, наблюдая за ним и ожидая ответа.

– Слишком поздно что-нибудь делать. Я все равно получу F по истории, – сказал Райан. – У тебя есть предложения?

– Может быть, ты поговоришь об этом с учителем? – спросил Макс.

– Позвони ему.

Макс отрицательно покачал головой:

– Ты не выполнил задания. Ты должен решить эту проблему.

– Что мне сказать ему?

– Не знаю. Попроси какое-нибудь дополнительное задание.

– Я не могу! Это помешает моим занятиям баскетболом.

– Все зависит от тебя, – произнес Макс, потом повернулся к Райану спиной и пошел к холодильнику за молоком.

Возможно, ему следовало разрешить Райану не делать задания. Или, наоборот, он должен был выбросить мячи, проучить сына как следует. Но казалось, что поощрение сработает лучше. Это не было подобием суровой любви, которую, он слышал, некоторые проповедуют, это просто любовь, которую он намеревался дать своим детям.

Телефон зазвонил, и он схватил трубку, надеясь, что это Лоурен или Херри.

– Алло.

– Это Херри. – Он почувствовал облегчение, но и разочарованно оттого, что это не Мисс Палм-Бич. – Прости, я не мог дозвониться до тебя вчера вечером.

Максу не было дела до извинений, он только хотел услышать новости.

– Ты нашел мою сестру?

– Я нашел женщину, которую зовут Шарлотта Уайлд, как я и сказал тебе в прошлый раз. Она именно в том возрасте, у нее темные волосы, карие глаза.

Херри замолчал.

– Что еще ты узнал? – спросил Макс, уверенный, что новость будет плохой.

– Ничего особенного. Женщина, с которой она живет, боится потерять ее, а Шарлотта не помнит своего прошлого.

Макс не хотел этого слышать. Он слишком обольщался, что эта Шарлотта Уайлд может быть его настоящей сестрой, что она не настолько психически изменилась, как его хотели уверить, что она хотя бы обрывочно помнила, что у нее есть брат, и хотела увидеть его опять.

– Ты думаешь, это она?

– Я не знаю.

– Что тебе подсказывает интуиция? – спросил Макс.

– Я не доверяю интуиции, – ответил Херри. – Я следую за фактами, ничего больше. Если ты хочешь быть уверен, тебе надо поехать туда самому.

Макс разочарован но вздохнул. Сегодня вечером он обслуживает вечеринку на дне рождения. Он совсем запустил детей. Прачечная переполнена.

Ему надо позвонить Лоурен – опять.

Но ему необходимо узнать правду о женщине в Фениксе.

Он посмотрел на часы.

– Давай я посмотрю, смогу ли я полететь туда утром или сегодня после полудня. Мне нужно найти сиделку для детей и сделать несколько телефонных звонков.

– Я вылетаю домой завтра, – сообщил Херри. – У тебя есть номер моего сотового телефона. Только дай мне знать, когда прилетаешь, и я предупрежу женщину, что ты едешь.

Макс повесил трубку и положил руки на стол. Он уставился в кухонное окно, не видя ничего, полностью погрузившись в воспоминания о своей маленькой сестре.

Райан оперся на стол рядом с ним:

– Куда ты едешь?

– В Феникс, если получится.

– Возьми нас с Джеми с собой.

Несмотря на суматоху, царящую в его голове, он сумел улыбнуться Райану.

– Зачем? Чтобы у тебя был дополнительный день для занятий по истории?

– Неплохая идея.

– Я так не думаю.

Макс схватил коробку с крупой и высыпал ее на стол.

– Мне надо, чтобы твоя сестра вышла из комнаты, мне надо сделать несколько звонков, и…

– Ты думаешь, эта женщина может быть твоей сестрой? – спросил Райан, скатывая шарики крупы со стола.

– Я не знаю. Надеюсь на это.

Райан насыпал крупу в одну из мисок.

– Я ненавидел, когда Джеми и меня отсылали в разные приемные дома, – он быстро поднял глаза, когда наливал молоко. – Я не надеялся, что увижу ее снова.

Взгляд Райана опустился обратно к чашке, и он положил полную ложку крупы себе в рот. Он никогда не говорил о смерти своей матери или о заключении отца и редко упоминал о том, что они с Джеми были разлучены почти на три года. Макс тоже не поднимал эту тему. Он слишком хорошо знал, что такое разлука, знал хорошие и плохие стороны системы усыновления.

Макс не думал о том, чтобы стать приемным отцом, пока в «Дыре» не появился Райан. Он был обозленным двенадцатилетним сорванцом, хотел сбежать от всех и от всего. Он был жестким, слишком часто сквернословил и был на волосок от того, чтобы ввязаться во что-нибудь противозаконное.

Они были похожи. Филиппу понадобилось несколько лет, чтобы наставить Макса на правильный путь, и Макс понял, что ему понадобится по крайней мере столько же времени, чтобы помочь Райану стать хорошим человеком. У них было несколько больших баталий в начале, но однажды Макс узнал, что у Райана есть маленькая сестра, однажды он нашел Джеми и привел ее в свой дом, тогда проблем стало меньше. Они по-прежнему испытывали трудности, но Макс отказывался сдаваться.

– Хочешь, я отведу Джеми в школу вместо тебя? – спросил Райан, глядя поверх своей каши. – У нее почти все время болит живот, но у тебя дела.

Макс посмотрел на Райана, желая сказать мальчику, как много значит это предложение. Но Райан думал, что он слишком взрослый для каких-либо проявлений любви, поэтому Макс только ответил:

– Спасибо.

– Мы можем пойти в «Дыру» после школы.

– Нет, сегодня приходите домой. Я спрошу Джазз, сможет ли она присмотреть за вами сегодня вечером.

– Я достаточно взрослый, чтобы позаботиться о Джеми.

– Я знаю, но послушайся меня в этот раз, о’кей?

Райан сунул следующую ложку каши себе в рот:

– О’кей.

Макс потрепал Райана по голове, – проявление любви, которое мальчик ненавидел, – и направился в свой офис. Ему надо было сделать миллион дел и еще больше обдумать. У него не было времени на мысли о Лоурен Ремингтон.

Но именно в этот момент он хотел быть рядом с ней, хотел чувствовать ее руки, нежно обнимающие его. Он волновался, что ему предстоит увидеть женщину в Фениксе. Боялся, что она не будет его сестрой; боялся, что будет. Он никогда не делил заботы ни с кем, никогда не знал никого, с кем бы хотел поделиться ими.

До встречи с Лоурен.

* * *

Лоурен стучала пальцами по красной дамской сумочке из крокодиловой кожи, которую она купила вчера в «Бергдорф Гудман», и наблюдала за дорожным движением, в то время как Чарльз вел машину вдоль Оушн-булевард.

Она очень торопилась домой. Она была более взволнованной, чем когда уезжала из Палм-Бич, и ей казалось, что она довольно бездарно провела последние несколько дней.

Импровизированное путешествие в Нью-Йорк за покупками и кутежи на Пятой авеню не разрешили ни одной из ее проблем, не прогнали ни одной из ее тревог, и она не смогла выбросить Макса из головы.

Она постоянно думала о нем. Она жалела, что не позвонила ему, вместо того чтобы сбежать, жалела, что не упала в его руки и устремила свою душу и сердце прочь от него. Он был первым мужчиной, которому она доверилась. О, она плакала на многих плечах, но обычно по пустякам. Она никогда никому не говорила, как сильно ее прошлое докучало ей. Никогда никому не говорила, как боялась быть опять обиженной. Она никогда не хотела делиться своими проблемами с кем-либо.

До встречи с Максом.

Сейчас, однако, было очень вероятно, что он не захочет разговаривать с ней. После рассказа Чарльза о том, что Макс привез ее из «Эннис тату» и уложил в постель, ей следовало, по крайней мере, позвонить ему и поблагодарить. Ей следовало сказать, куда она уезжает, но она просто сбежала, ей нужно было время, чтобы разобраться во всем, что вертелось в ее голове.

Спрятаться в Нью-Йорке было ее способом самозащиты, ее способом не говорить Максу «да» вместо «однажды». Так она пыталась обрести уверенность, что он не сможет разрушить ее жизнь.

Но она не могла убежать от Макса или своих страхов навсегда. Он так прочно обосновался в ее сердце, словно всегда был там.

Телефон зазвонил, когда она вошла в дом, и она взяла трубку:

– Алло.

На другом конце было тихо, и она уже собралась повесить трубку, но потом услышала голос Макса:

– Итак, ты в конце концов решила вернуться домой, или ты была там все это время, но отказывалась отвечать на мои звонки?

Она усмирила свой гнев, потому что Макс был хороший, добрый и прекрасный, а она была ужасна.

– Я была в Нью-Йорке. – Комок застрял у нее в горле, так как она ничего не услышала, кроме тишины на другом конце линии. – Прости, Макс. Я должна просить у тебя прощения за многое. Не знаю, с чего начать.

– Почему бы не начать с объяснения, почему ты уехала? У меня сложилось впечатление, что у нас все шло хорошо. Я думал, мы будем вместе воскресной ночью, или ночью в понедельник, или даже прошлой ночью, но, черт возьми, ты уехала в Нью-Йорк!

– Все действительно было хорошо. Я не знаю другого такого мужчину, как ты.

– Так почему же ты сбежала?

Она села в кресло и уставилась на холодный мраморный пол.

– Я испугалась.

– Чего?

Она не могла ответить ему: она боялась, что перестанет быть собой и потеряет друзей, которые не одобрят ее связь с Максом.

Все это было слишком сложно, чтобы стать темой телефонного разговора. Так что она сказала ему единственную вещь, которую он бы точно понял:

– Я боялась влюбиться в тебя. Может быть, прежде я совершала ошибки, но мне всегда было больно, когда мои отношения с мужчинами плохо заканчивались, Если я отдам себя тебе и что-то пойдет не так, я не думаю, что я приду в себя так же легко, как и раньше,

– Итак, – разочарованно вздохнул Макс, – что ты собираешься делать? Сказать мне, что не хочешь видеть меня, потому что ты боишься влюбиться?

– Нет, – поспешно ответила Лоурен, – я вернулась, чтобы сказать тебе, что я действительно хочу видеть тебя, будем мы любить друг друга или нет, разобьешь ты мое сердце или нет, потому что ты стоишь того, чтобы рискнуть. – Она вытирала бегущие слезы, желая, чтобы он ответил что-нибудь. Она боялась его молчания, – А что думаешь ты, Макс? – спросила она. – Я стою того, чтобы рискнуть?

– Я сказал тебе в субботу ночью, что я хочу тебя. Ничего не изменилось.

Она испытала облегчение.

– Тогда, может быть, нам следует начать заново. Сегодня, например. Мы можем пообедать, пойти потанцевать или просто посидеть на пляже и поговорить.

– Я занят сегодня. Я лечу в Феникс через час и не знаю, когда вернусь.

В устах другого мужчины эти слова звучали бы как отговорка, но она почувствовала озабоченность в голосе Макса.

– Все в порядке?

– Да. – Он немного помолчал и затем вздохнул, – Нет, не все в порядке. У меня проблема. Надо, чтобы кто-нибудь присмотрел за детьми, пока я буду в отъезде.

Он же не собирается просить об этом ее?

– Как насчет Медведя? Или Джазз и Гейб?

– Джазз сегодня вечером работает, а Гейба и Медведя нет в городе.

– В «Дыре» могут присмотреть за ними?

Он опять помолчал. Убийственная тишина. А затем она услышала его голос:

– Я думал, ты поможешь мне.

– Я?

– Да, ты, – обронил он.

– Но я ничего не знаю о детях.

– Им одиннадцать и четырнадцать. Им не надо менять памперсы, и они могут есть пиццу на обед. Мне только нужно, чтобы кто-нибудь побыл с ними, чтобы быть уверенным, что ничего не случится.

За то время, что она видела Райана, он вел себя как мальчик с плаката «Неприятности», а Джеми было совершенно наплевать на чувства Лоурен по поводу любовных связей Макса. Но было кое-что особенное в детях Макса. Она видела себя в Джеми и очень многое от Макса в Райане.

Разве она может отклонить просьбу Макса, особенно после того, как он не раз спасал ее.

– Хорошо, – сказала она, боязливо, но с воодушевлением соглашаясь день или два побыть матерью, – только дай мне несколько минут собрать вещи, и я скоро буду.

– Я твой должник, – голос Макса был полон тепла, которого Лоурен никогда не знала в других мужчинах.

– Ты мне ничего не должен, – ответила она. – Но если ты настаиваешь на оплате, я не против следующего танца.

– Я бы хотел дать тебе больше.

Лоурен откинулась назад в кресле и улыбнулась, думая обо всех изумительных вещах, которые Макс мог ей дать.

– На самом деле я хочу только одного, – призналась она ему.

– И чего же?

– Тебя. Только тебя.