Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава двадцатая

Коробка «Годивы» и бутылка шампанского «Дом Периньон» помогли Лоурен прожить первый день. В течение второго дня она лежала в постели, стараясь остановить адскую головную боль из-за слишком большого количества шампанского и шоколада.

Поход за покупками помог бы справиться с переживаниями, но она не могла показаться на людях с опухшими глазами и со слезами, беспрерывно текущими по лицу. Кроме того, она не хотела выходить из дома, потому что боялась пропустить звонок Макса, который до сих пор не звонил.

Как он мог оставить ее? Знал ли он, как она несчастна? Заботило ли его это?

Конечно нет! Казалось, это никого не заботило, и она начала сильно жалеть себя.

Потянувшись через кровать, на которой валялись подушки и журналы, которые не принесли ей никакого облегчения, она схватила салфетку, постучала по наполовину пустой бутылке аспирина, который, однако, не помогал ей от головной боли.

Она высморкала нос, скомкала и бросила салфетку в мусорное ведро позади кровати, попала мимо, как и раз пятьдесят до этого.

Когда раздался стук в дверь, она застегнула пуговицы на черной шелковой пижаме и засопела:

– Входите.

Появился Чарльз с серебряным подносом, наполненным изумительными блюдами, приготовленными миссис Фиск. Он прошел через комнату, покачал головой, мельком взглянув на Лоурен, потом прошел к шкафу для посуды.

– Я принес обед, – сообщил он, поставив поднос и забирая другой, оставленный во время ланча – еда была не тронута. Простите, что я говорю это, мисс Ремингтон, но вы собираетесь остаться в этой комнате навсегда?

– Я думала об этом.

– Вы не думаете, что слезами не вернете мистера Уайлда?

– Не похоже, что можно заставить мистера Уайлда вернуться, но я надеялась, что слезы помогут мне получить по крайней мере унцию понимания и участия от людей, которых я люблю.

– Вы находите, что это эффективно?

– Нет, наоборот. Вы единственный посетили меня за эти два дня.

Он усмехнулся:

– Я думал, мое мнение поможет вам скорее встать с постели. Очевидно, я ошибался.

– Зачем мне выходить из этой комнаты? И особенно интересно услышать, как я могу вернуть назад Макса Уайлда.

– Полагаю, что есть много возможностей для этого.

– Не хотите ли поделиться ими со мной?

– Нет.

– Почему?

– Потому что вы всю свою жизнь делаете то, что от вас ожидают. Мне показалось, вы устали от этого, с сегодняшнего дня собирались делать то, что сами хотите. Я думаю, пришло время исполнить ваши намерения. – Чарльз шагнул в коридор. – Доброй ночи, мисс Ремингтон.

Почему Чарльз всегда прав?

Высморкавшись, она бросила салфетку в корзину и промахнулась. Возможно, она пропустила много других вещей за последние два дня и за всю жизнь.

«Возьми себя в руки, – сказала она себе, – и подумай, как вернуть Макса».

Но ее мысли путались. Ей нужна была помощь.

Сняв телефонную трубку, она набрала номер своего брата. Была только половина седьмого в Вайоминге, и она знала, что не прервет ничей сон. Две недели назад она уже поступила таким образом и не могла повторить эту ошибку из-за деликатного положения Сэм.

Ей надо было услышать голос невестки, чтобы почувствовать себя лучше. Она сделала глубокий вдох и постаралась начать спокойный разговор после всех «привет», «как ты?» и «как самочувствие?».

– О Сэм, – заплакала она, – я не знаю, что делать.

– Во-первых, перестань плакать, – инструктировала Сэм, – во-вторых, расскажи, что случилось?

Схватив салфетку из коробки, валявшейся на середине кровати, Лоурен высморкала нос и глубоко вздохнула.

– Я люблю Макса Уайлда.

– И это заставляет тебя плакать?

– Конечно нет. Он меня тоже любит.

– Тогда я не вижу здесь проблемы.

– Мама ненавидит его.

– Эго проблема твоей мамы. Не ваша.

– Он байкер. У него большая татуировка русалки на руке, бородка, и он носит в обоих ушах серьги.

– Похоже, он выглядит как мужчины, которые мне нравились до того, как я вс тротила твоего брата.

– Мне от этого не легче, Сэм.

– Как я могу помочь, если я не понимаю, в чем дело?

У Сэм всегда были вопросы, по у нее всегда были и ответы.

Лоурен глубоко вздохнула:

– Я сказала себе, что не хочу связываться с Максом, потому что он совсем не подходит мне, по, господи, Сэм, он так великолепен и красив, и он заставляет меня чувствовать себя особенной и любимой.

– Тогда тебе следует быть с ним.

– В этом вся беда. Он не хочет меня.

– Но ты сказала, что он любит тебя.

– Он любит, – подтвердила она, – или говорит, что любит, и по этой причине не хочет быть со мной.

На другом конце провода возникла долгая тишина.

– Сэм, ты там?

– Да, я все еще здесь. Могу я задать тебе вопрос о Максе?

– Конечно. Задавай любой вопрос.

– Ты уверена, что он в своем уме?

– Определенно.

– Тогда тебе лучше объяснить мне, почему он ушел от тебя, если любит.

Лоурен целых десять минут излагала ситуацию, и когда она закончила, Сэм просто сказала:

– Я думаю, что он сумасшедший.

– Нет, он не сумасшедший. Он прекрасен, Сэм. Он усыновил мальчика и девочку, и они самые замечательные дети на свете. Он тратит много денег на содержание дома для бедных детей. Он пожертвовал все деньги, которые я собиралась заплатить ему за свадьбу Бетси, в твое благотворительное общество. И я не могу забыть о том, что он готовит прекрасный соус барбекю, и так далее, все остальное довольно личное.

– Ты в самом деле по-настоящему любишь его?

– Я никогда не думала, что можно любить кого-то так сильно. Ты знаешь, – Лоурен опять легла на подушки, – я всегда боялась попробовать что-нибудь новое, перейти границы того, что от меня ожидают, но Макс сделал все это таким легким. Он заставил меня ездить на мотоцикле и присматривать за его детьми, с чем я вполне прилично справилась, и, боже, Сэм, он раскрыл во мне самое лучшее.

– Судя по всему, он стоит того, чтобы за него бороться, но я не могу ничего тебе посоветовать, Лоурен. На этот раз решай сама.

«Он несомненно стоит того, чтобы за него бороться», – сказала себе Лоурен. Она надеялась, что сможет выработать подходящую стратегию и что Макс выйдет на ринг. Победить в этом поединке было намного важнее, чем организовать безупречную свадьбу. В этот момент ее будущее с Максом было поставлено па карту.

* * *

– Ты выглядишь отвратительно.

Макс повернул голову на скрип кухонной двери и голос Джазз. Она была одета в свой лучший костюм для прогулок «откинь-лишние-двадцать-и-я-дам-тебе-работу».

Макс усмехнулся, он всегда удивлялся тому, как Джазз одевалась на работу.

– Ты тоже выглядишь замечательно.

– Спасибо. Стараюсь. Она положила свою сумку на кухонный стол, сбросила свои пятидюймовые каблуки и взобралась на один из барных стульев. – Что у нас на ланч?

– Лосось под горчичным соусом.

– Ты шутишь?

Макс помотал головой:

– Это блюдо сегодняшнего дня.

– Никаких жареных цыплят?

– У меня есть остатки в холодильнике. Хочешь, я подогрею?

– Я сама. Продолжай то, что делаешь. – Джазз слезла со стула, привычно направилась к одному из холодильников, вытащила блюдо с холодным жареным цыпленком и села опять у бара. – Итак, что с лососем под горчичным соусом? – спросила она, снимая полиэтиленовую обертку с тарелки и беря ножку цыпленка.

Макс поднял глаза от лосося:

– Мне звонила одна очень сдержанная, осмотрительная женщина, которая была на свадьбе Бетси Эндикотт. Она спросила меня, могу ли я обслужить интимный ужин, который состоится у нее сегодня вечером.

Ей понравились карибские брошеттес и она умирает хочет попробовать другие мои блюда.

Джазз жевала цыпленка, уставившись на него, как будто он сошел с ума.

– И ты не рад этому?

– Я потратил годы, чтобы держаться подальше от приготовления блюд такого рода.

– Тогда почему ты принял предложение?

Потому что, черт возьми, он хотел понравиться людям Палм-Бич.

– Это моя попытка приноровиться.

Джазз рассмеялась:

– Это возможно?

– Черт его знает.

– Этого хочет Лоурен?

– Я не разговаривал с ней уже неделю. – Он стукнул плоской стороной ножа по куску лососины и расплющил его одним ударом. – Я был занят, пытаясь понять, как мы оба могли быть вместе, не начав вражду между байкерами и светскими снобами.

Джазз схватила салфетку, потянула крышку коробки с печеньем и отыскала свежее овсяное печенье с орехом пекан.

– Она знает, что ты стараешься сделать?

Макс опять опустил нож на рыбу.

– Нет.

– Так почему ты не скажешь ей?

– Потому что у меня может не получиться. Потому что она может постараться уговорить меня выйти из того, что я делаю, или ей придет в голову идея похуже моей.

– Другими словами, ты боишься позвонить ей.

– Почему я боюсь позвонить ей?

– Потому что, если то, что рассказал мне Медведь, правда, ты бросил Лоурен с одним из самых непростительных оправданий, которое я когда-либо слышала, и сейчас боишься, что она не захочет тебя видеть.

– Да, я поступил очень плохо. Я стараюсь исправить ситуацию, и мне не нужна твоя помощь.

Джазз надкусила другое печенье и пристально посмотрела на него.

– Знаешь, Макс, ты был готов все разрушить неделю назад. Может пройти еще несколько недель, прежде чем твое лекарство будет готово. На твоем месте я бы увиделась с ней, пока она не решила, что тебя не стоит ждать.

– Я должен обслуживать три вечеринки на этой неделе. Завтра у меня встреча с адвокатом по усыновлению. И Херри звонит мне каждый день с отчетом об очередных неудачах. У меня двое детей, у меня «Дыра».

– Если ты ее действительно любишь, перестань искать оправдания.

В глубине души он знал, что Джазз права. Но что, если он пойдет к Лоурен и обнаружит, что она уже потеряла интерес к нему и нашла другого мужчину.

* * *

С тех пор как ее друзья прибыли на завтрак, Лоурен скрещивала и перекрещивала ноги не менее пятнадцати раз, с тех пор как ее друзья приехали на второй завтрак.

Она пригласила их, потому что ей нужен был отдых. Придумать, как вернуть Макса, примирить два разных враждебных друг к другу общества, было непростой задачей. Бессмыссленная болтовня – прекрасный способ дать отдых голове.

– Я до сих пор не могу поверить в это, – щебетала Банни Эндикотт, когда они пили чай и угощались сандвичами.

– Во что ты не можешь поверить? – спросила Лиззи Ла Фонтейн.

– Как, разве ты не слышала? – воскликнула Банни, положив руку себе на грудь.

– О чем? – опять задала вопрос Лиззи.

– Китти Витфилд наняла этого поставщика, который изумительно накрыл столы на свадьбе Бетси, чтобы он приготовил интимный ужин для нее и Гая Трешера.

Казалось, слова Банни отдавались эхом по комнате, и Лоурен насторожилась.

– Это не может быть правдой, – открыла рот от изумления Лиззи.

– Но это так, – продолжала Банни. – Мне рассказал об этом мой дворецкий, а он узнал от горничной Китти.

– Что могло толкнуть на это Китти? – спросила Лиззи.

Они не знают Макса, подумала Лоурен, или они не так сообразительны, если считают, что он не достоин обслуживать интимное – или даже не интимное мероприятие в Палм-Бич.

– Он в самом деле прекрасный повар, – присоединилась Лоурен.

Банни посмотрела на нее как на помешанную. Безупречно подведенные брови Лиззи почти сошлись вместе, так сильно она нахмурилась.

– Я не знала, что Гай Трешер был поваром, – сказала Банни.

– И я тоже, – поддакнула Лиззи. – У меня было впечатление, что он не мог делать что-то подолгу, даже с помощью виагры. И как я слышала, даже когда он был в состоянии сделать что-то, это у него не особенно получалось.

– Я слышала в точности то же самое, – продолжала Банни, оставив Лоурен в смущении. – Единственное, что меня удивляет, это как Китти могла влюбиться в такого мужчину, как он. Он ужасно скучный, не говоря о том, что стопроцентный сноб. Я ведь попробовала привлечь его к работе на суповой кухне в Западном Палм-Бич в прошлый День благодарения, и он категорически отказался.

– И я не могла выбить из него пожертвований, когда последний ураган обрушился на побережье. Все, чего я хотела, было несколько предметов одежды, и мы все знаем, что у Гая их предостаточно.

– Постойте минуту! – прервала Лоурен. – Вы хотите сказать, вас не беспокоит то, что Китти наняла Макса Уайлда?

– Ты имеешь в виду повара? – спросила совершенно сбитая с толку Банни.

– Да, того Макса Уайлда.

– Конечно нет, Лоурен. Почему это должно беспокоить… – Банни приложила руку ко рту. Когда к ней вернулось самообладание, она лукаво улыбнулась. – Я забыла. Вы ведь видели этого мужчину?

Сейчас начнется. Инквизиция. Ядовитые замечания.

– Он мой друг, – заявила Лоурен.

Лиззи усмехнулась, дотягиваясь до сандвича.

– На вашем месте, Лоурен, я бы хотела намного большего, чем просто дружить с ним. Вы могли не заметить, но некоторые из нас рассмотрели тело мистера Уайлда па свадьбе Бетси. Совершенно великолепен! И я слышала, что Энги Харт не прошла мимо того мужчины, который стоял за стойкой бара.

– Вот уж он совсем непривлекательный! – колко подметила Банни. – И можете себе представить, он стоматолог! Достаточно квалифицированный, на самом деле. Не могу поверить, я думала, что он вор.

– Мы все делаем поспешные выводы время от времени, – заявила Лиззи. – Это случается.

Лоурен улыбалась, слушая их разговор. Она часто находила своих подруг скучными, поверхностными, в лучшем случае ведущими тривиальную жизнь. Сегодня она, однако, внимательно прислушивалась к ним и обнаружила удивительные вещи.

Почему она не знала, что Банни провела День благодарения, работая на суповой кухне? Почему единственное, что она знала о Банни, было только то, что у нее имплантанты в груди и что она ищет, за кого бы выйти замуж в четвертый раз?

И Лиззи. С какого момента она собирает средства для помощи пострадавшим от стихийных бедствий?

Что еще она не знала о своих подругах? Может быть, она на самом деле была снобом – и во многом, а не только в одном?

Ее жизнь стала лучше с тех пор, как в ней появился Макс. Нс только потому, что он сделал ее счастливой (до того момента, как он безрассудно заявил, что все кончено), но потому, что он помог ей посмотреть с другой стороны на людей, которых уже давно знала.

Внезапно все прояснилось. Она точно знала, что она должна делать, чтобы привести Макса в мир, который она любила, – она собиралась отдать этот мир ему.

* * *

Уже за полночь Макс отвел спящего на ходу Райана в его комнату и наблюдал, как он в одежде и в обуви упал в постель. Выключив свет, Макс закрыл дверь и отнес Джеми в ее комнату. Она уже спала больше часа и не издала ни звука, когда он вынес ее из машины.

Откинув простыни, Макс положил девочку на кровать, снял с нее сандалии, потом натянул ей на плечи простыню.

– Спасибо, что свозил нас в «Мир Диснея», – прошептала она, ее голос потонул среди подушек, – было весело, но лучше бы Лоурен поехала с нами.

Макс сел на край ее кровати.

– Ты так думаешь?

Джеми кивнула, потом положила руки под щеку.

– Я думала, она тебе нравится.

– Она мне нравится.

– Тогда почему ты так давно с ней не виделся?

– Я был очень занят.

– Это не причина.

– Да, хорошо, я планирую позвонить ей завтра.

И всем своим сердцем он надеялся, что Лоурен примет его назад.

Джеми улыбнулась, совершенно удовлетворенная его ответом, и зарылась поглубже в подушки.

– Спокойной ночи, – сказал Макс, целуя ее в лоб.

– Спокойной ночи, папа.

Макс закрыл глаза, наслаждаясь звучанием этого слова. Папа. Джеми впервые произнесла его, с тех пор как адвокат позвонил, чтобы проинформировать Райана и Джеми, что их отец решил от них отказаться. Дети не испытывали никакого сожаления. Уже давно они не видели отца и не слышали ничего о нем, и их настоящий отец довольно быстро перестал для них существовать. Теперь мальчик и девочка, которых Макс действительно любил, были его детьми по закону.

Он встал с кровати, направился к своему офису и свалился в рабочее кресло. Они отсутствовали три дня, и автоответчик показывал много сообщений. Макс нажал на кнопку воспроизведения, решив их прослушать перед сном.

Миссис Фабиано позвонила, чтобы еще раз поблагодарить за вечеринку в честь дня рождения Луиджи. Банни Эндикотт хотела, чтобы он обслуживал интимный ужин, и он мог поклясться, что слышал смех Медведя на заднем плане. Еще два звонка были от предполагаемых клиентов из Палм-Бич, один звонок от Медведя, один от Джазз, и потом он услышал голос Лоурен, мягкий, нежный, сексуальный и немного нерешительный.

«Позвони мне. Пожалуйста».

Звонок был два долгих дня назад. Как глупо, что не позвонил ей перед отъездом. Остается надеяться, что она все еще хочет с ним разговаривать.

Поразительно, но следующий звонок был тоже от Лоурен.

«Извини, что беспокою тебя, Макс. Это Лоурен. Не помню, оставила ли я свое имя на последнем сообщении, так что я решила позвонить еще раз, только на случай, если ты не был уверен в том, кто просил тебя позвонить. Так что теперь, когда ты знаешь, что это я, не мог бы ты мне позвонить, пожалуйста?»

Он усмехнулся. Ее голос был определенно более поощряющим.

Би-ип.

«Это мой третий звонок, Макс. Прошло три часа с моего первого звонка, мне необходимо с тобой поговорить. Пожалуйста. Позвони мне».

Би-ип.

«Четвертый звонок. Я действительно хочу с тобой поговорить, Макс. – На этот раз он услышал дрожь в ее голосе. – Позвони мне. Пожалуйста».

Би-ип.

«Да, Макс. Это опять Лоурен. Я не знаю, почему ты не звонишь мне, но… но, о черт возьми! Я буду в „Дыре в стене» во вторник в полдень. Ты, может быть, не хочешь меня видеть, но я хочу тебя видеть. Пожалуйста, будь там.

Если ты не придешь, что ж…» – Она глубоко дышала. – «Я люблю тебя, Макс. Пожалуйста, будь там».

Би-ип.

«Привет, Макс, это Херри. Кажется, у меня хорошая новость для тебя. Позвони, как только сможешь».

В Калифорнии еще не было половины десятого. Макс схватил телефон и набрал номер Херри.

– Херри Сроу.

– Это Макс Уайлд, Херри. Меня не было в городе, и я только что получил твое сообщение.

– Я рад, что ты позвонил, – сказал Херри. – Я нашел другую ниточку.

– Насколько прочную? – спросил Макс. У него были большие надежды, несмотря на все неудачи в прошлом.

– Многообещающая версия. Это лучший ответ, который я могу тебе дать. Я сумел найти агента на пенсии, который работал с несколькими детьми-актерами девятнадцать-двадцать лет назад. Он хорошо запомнил маленькую девочку, которую звали Шарлотта Уайлд.

– У него есть какие-нибудь записи, какие-нибудь…

– Все, что у него есть, – это живое воспоминание о матери девочки. Лоретта Уайлд.

Макс провел рукой по волосам. Это была первая Шарлотта Уайлд, как-то связанная с женщиной с таким же именем, как и у матери Макса.

– Что еще он сказал тебе?

– Немного. Женщина была деспотом. Он не мог даже пристроить девочку в торговлю или куда-нибудь еще из-за требований Лоретты. Я проверил несколько других версий, выяснил, что Шарлотту удочерили и вышел на след ее приемных родителей.

– Господи, Херри. Почему ты говоришь, что это только многообещающая версия?

– Потому что ее приемные родители не дадут мне никакой информации.

Это было не то, что Макс хотел услышать.

– Почему?

– У меня нет ключа. Он капеллан морского корпуса в отставке. Она домохозяйка. Они живут в Барстоу, и там же они жили, когда росла Шарлотта. Она проходила под именем Шарлотта Маттингли.

Макс повторил про себя имя. Так близко они никогда не подходили.

– Возраст совпадает? – спросил он, уверенный, что Херри не стал бы звонить, если бы не проверил в первую очередь эту информацию.

– Да. Возраст, цвет волос и глаз совпадают.

– Как насчет ее прошлого?

– Сведения достаточно отрывочны. Они путешествовали от одной морской базы к другой, пока не обосновались в Барстоу. Шарлотта была тихим ребенком, так мне сказали ее старые знакомые. Очень религиозна. Она вела группы изучения Библии в школе, не ходила на танцы, не высовывалась.

– Моя сестра любила танцевать и петь. Она привлекала внимание, была полна жизни.

– Послушай, Макс, родители девочки, похоже, очень строгие. Ребенок мог измениться, живя в такой семье, как эта.

Да, Макс слишком хорошо знал, что влияние родителей на детей безгранично – хорошее, плохое, нейтральное.

– Итак, что будем делать? – спросил Макс.

– Я посмотрю. Что-то обязательно прояснится.

– О’кей, звони мне, когда узнаешь что-нибудь еще.

– Еще вот что, Макс. У меня хорошее предчувствие. Я не говорю это слишком часто, но думаю, я разыщу ее.

Макс повесил трубку, уставился на бумагу, на которой он много раз написал имя Лоурен, и написал под ним «Шарлотта Маттингли». Он не верил в сказочных фей и ангелов-хранителей, но понял, что, должно быть, сделал что-то очень хорошее в своей жизни, чтобы заслужить эту новую улыбку фортуны.