Текст книги "Дикая женщина"

Автор книги: Патти Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Питер получил по заслугам, но скажи мне, почему тебя назвали снобом?

Потому что она им была. Лоурен поняла это, вспоминая, как тщательно изучала руки Медведя, ожидая увидеть неухоженные ногти только потому, что он приехал на мотоцикле. Разве она не думала, что Чип сноб, когда он таким же образом рассматривал Макса?

Что касается Джазз и Гейб, она даже ничего не знала о них, но сразу предположила, что они будут плохими официантами.

Нет, она даже ничего не предполагала, она просто их отвергла. Она подумала, что ее друзья будут смеяться над ними и над ней, потому что она взяла их на работу. А это, без сомнения, и есть снобизм.

Но Лоурен не могла признаться в этом Сэм. Лоурен была слишком огорчена. Теперь, когда она услышала от Сэм о своем эгоцентризме, она сама должна предпринять какие-то шаги, чтобы избавиться от своих снобистских замашек.

– Кто и почему назвал меня снобом, не так важно, – сказала она Сэм. – Кроме того, уже поздно и мне действительно не следовало тебя беспокоить.

– Ты меня не побеспокоила.

Может быть, она могла изгнать из своей груди часть того, что ее мучило.

– Это длинная история, но когда у тебя будет много времени, я расскажу тебе о Максе…

– Кто это, Макс?

– Ты уверена, что хочешь услышать о нем сейчас?

– Абсолютно.

Лоурен села на кухонный стол, скрестила ноги и натянула на колени шелковый халат цвета морской волны.

– Макс – это мужчина, который собирался обслуживать свадьбу Бетси.

– Я думала, это должен был делать Генри.

– Генри вчера умер. Это было ужасно. Бедный, У него был сердечный приступ, и его похороны в эту субботу, в то же время, что и свадьба Бетси.

– И кто же такой Макс?

– Шеф-повар, который хотел помочь мне. К сожалению, он собирался нанять толпу байкеров в качестве официантов и назвал меня снобом, потому что… хорошо, лишь потому.

Так что он отказался до того, как мы успели подписать контракт, и сегодня вечером мы с Чарльзом ездили в «Костко», потому что я собираюсь обслуживать все мероприятие своими силами.

– Что ты собираешься делать?

– Я решила обслуживать свадьбу Бетси сама. Но, пожалуйста, не говори Джеку, потому что он будет волноваться и захочет помочь мне, а я уверена, что справлюсь со всем сама. Разве так трудно приготовить несколько маленьких закусок!

– Это не так просто, как кажется, – сказала Сэм. – Почему ты не позволяешь нам помочь тебе?

– Потому что у тебя назначен осмотр у акушера.

– Через несколько месяцев.

– Меня не интересует, сколько времени у тебя в запасе, тебе нужен покой, и Джек должен быть рядом с тобой, а не здесь. Верь мне, Сэм. Все под контролем.

В этот момент клуб черного дыма вырвался из духовки.

– О боже! – вскричала Лоурен, бросила телефон и кинулась к плите. – Квише горят!

Пожарные уехали в два двадцать две, захватив с собой последнее шоколадное печенье миссис Фиск с орехом пекан. Лоурен надеялась съесть несколько перед сном, но симпатичные мужчины, увешанные с ног до головы приспособлениями для борьбы с огнем, похоже, нуждались в них больше. В самом деле, их недовольные лица заметно смягчились, когда она отдала им всю коробку.

Почему они были рассержены, ее не волновало. В конце концов, это их работа – управляться с огнем.

Да, она и сказала диспетчеру на 911, что ее кухня горит, в то время как в духовке было только маленькое пламя, но что было бы, если б из-за горящих квише в доме начался пожар?

К счастью, Чарльз покончил с этим адом при помощи совка пищевой соды за несколько минут до прибытия пожарных.

Господи, милый Чарльз. Что бы она без него делала?

Лоурен одной рукой придерживала на груди измазанный сажей халат, а другой держала совок для сора, помогая Чарльзу собрать остатки соды и кусочки обугленных канапе.

Когда они закончили работу, Чарльз выпрямился перед ней, босиком, в короткой пурпурной пижаме, и спросил:

– Могу я сделать для вас что-нибудь еще?

– Полагаю, что нет, спасибо.

– Очень хорошо. – Он прошел через кухню и остановился возле двери. Медленно повернувшись, он посмотрел на Лоурен. – Я обеспокоен, мисс Ремингтон.

– Да?

– Как вы думаете, согласится ли мистер Уайлд обслуживать свадьбу мисс Эндикотт, если я попрошу его?

– Нет необходимости, чтобы вы обращались к нему, Чарльз. Я намерена сделать это сама.

Чарльз улыбнулся:

– Очень хорошо, мисс Ремингтон.

Она не любила пресмыкаться, особенно перед таким мужчиной, как Макс Уайлд, но после сегодняшней ночи у нее не было выбора.

Глава седьмая

Меньше всего Максу хотелось вставать с постели в полчетвертого утра, но сердитый настойчивый стук во входную дверь вынудил его скинуть одеяло и выскочить из постели, пока Джеми и Райан не проснулись,

Он пронесся по холлу, наступил на полуодетую куклу Барби, развалившуюся на полу гостиной, поднял ее, чтобы она не причинила вреда кому-нибудь еще, и дохромал остаток пути до двери.

Выдернутый из постели среди ночи, он не задумался о том, кто это без остановки стучит в дверь.

Он никак не ожидал увидеть Лоурен Ремингтон, когда выглядывал через охранную сетку, но кому еще хватило бы энергии нанести светский визит посреди ночи?

Макс откинул с двери цепочку, повернул засов и с шумом открыл дверь. Протерев свои утомленные глаза, он спросил:

– Вы знаете, который сейчас час?

Улыбка коснулась ее милых розовых губ, и ее зеленые глаза сверкнули.

– Три тридцать, и я прошу прощения за то, что вас разбудила.

Он старался не замечать, как прекрасна она была, стоя под тусклым светом на веранде, но все же почувствовал слабость в ногах.

Он полностью контролировал свои чувства, которые слишком кричали о себе. Она может быть великолепной, но что, черт возьми, она здесь делает посреди ночи?

Макс открыл дверь немного шире, убеждаясь, что может наслаждаться еще более прекрасным видом.

– Извинения принимаются, – подавив зевок, он попытался улыбнуться. – Не могли бы рассказать мне, что вам понадобилось в столь ранний час?

– Вы.

Очевидно, он все еще спал, потому что слышал, как она сказала, что хочет его, несмотря на то, что он выглядел как черт. Он протер левый глаз, чтобы удостовериться, что это не видение. Нет, Лоурен Ремингтон стояла на его крыльце, и она выглядела восхитительно. Большинство женщин в три ночи были бы в пижамах. Некоторые были бы голыми и в объятиях любимых. Но на плечи Мисс Палм-Бич был накинут зеленый джемпер, а под ним было короткое шелковое платье, которое не скрывало ее потрясающие ноги. Взгляд Макса опустился на ее обувь, и он не удивился, когда увидел зеленые босоножки на шпильках.

Пальцы ее ног были голыми, как и ее гладкие длинные ноги, и пока его глаза дрейфовали по ее телу, он захотел узнать, что еще было надето под платьем. Может быть, ему не следовало думать об этом в такое время суток, но никто не мог винить его за то, что он был мужчиной – в любое время суток.

Его глаза встретились с ее красивыми зелеными глазами.

– Милая пижама, – сказала она откровенно сексуальным тоном.

Должно быть, у нее не все дома, если она нашла его мятую белую футболку и черные боксерские трусы, украшенные летящими красными сердцами, милыми.

– Я не ношу пижаму.

Боже, он говорил как вздорный дурак.

– Хорошо, тогда, – сказала она все с той же сладкой улыбкой на губах, – милые шорты.

– Джеми и Райан подарили их мне на день Святого Валентина.

– Барби – тоже подарок?

– Один из множества подарков, полученных от дочери, – проворчал он и бросил полуголую куклу через всю комнату на диван.

– Итак, – сказал он, нацеливая свой убийственный взгляд на Лоурен, – вы собираетесь сказать мне, почему вы здесь?

Смех в ее глазах превратился в нерешительную улыбку.

– Вы мне нужны.

Если говорит такие слова, значит, у нее серьезные неприятности.

– Зачем?

Выводя руку из-за спины, она протянула ему на хрустальной тарелке кучку угольков.

– Не хотите ли немного мини-квише?

– Это они?

Лоурен кивнула:

– Они от «Костко».

Он рассмеялся, увидев ее стряпню, потом скрестил руки на груди и обыденно прислонился к косяку, устраиваясь поудобнее, чтобы выслушать ее щебетание,

– Что случилось?

– Я не поставщик.

Она несмело улыбнулась, возможно надеясь, что он опровергнет ее утверждение. Но он не стал лгать.

– Это очевидно.

– Вы не должны быть таким грубым.

– А вы не должны приходить и стучать в мою дверь в четвертом часу утра.

– Но я это сделала, потому что мне больше не к кому обратиться. Все ужасно. У меня сгорели квише. Я чуть не сожгла весь дом, и пришлось вызывать пожарных. Я понимаю, что вы это уже знаете, но я не повар, и мне очень нужна помощь. Ваша помощь. Я прошу прощения за все, что сказала сегодня. Я была самодовольной, поспешной в суждениях, и, прежде чем вы скажете вашу излюбленную фразу… да, я допускаю, я могла говорить как сноб. Но я не сноб. На самом деле нет.

Она протягивала ему квише, и, стараясь выглядеть снисходительным, он взял тарелку из ее рук.

– Вы мне нужны, Макс, – сказала она мягко. – Бетси Эндикотт – одна из моих самых близких подруг. Она влюблена, Дики любит ее, и я хочу, чтобы у них была прекрасная свадьба, – она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – И мне тоже нужна ваша помощь. Я столько раз в жизни терпела неудачу и… и не хочу опять проигрывать, – слезы скопились в уголках ее глаз, губы задрожали. – Пожалуйста.

Лоурен Ремингтон – неудачница? Черт возьми, она могла быть болтушкой, она могла быть несведущей в физике, и, скорее всего, она не могла отличить одного конца лопатки от другого, но она самая мужественная из всех, кого он когда-либо знал. Ее находчивость больше всего восхищала его.

И, черт возьми, ему никогда в жизни так отчаянно не хотелось поцеловать мягкие, сморщенные губы, обнять женщину и крепко прижать к себе. Но не сейчас. До того как они перейдут к отношениям такого рода, им надо решить несколько важных вопросов.

– Хорошо, я помогу вам.

– Несмотря ни на что?

– Да, но мы должны в первую очередь урегулировать то, что происходит между нами.

– Я тоже думала как раз об этом, до того как сожгла квише. Вы были рассержены на меня бог знает за что, и я хочу выяснить почему. Конечно, сейчас очень поздно, Джеми и Райан спят, и не хотелось бы случайно разбудить их, если вы опять будете сердиться на меня.

– Мы не собираемся будить Джеми и Райана, потому что мы не будем разговаривать прямо сейчас.

– Хорошо. Я еще не ложилась спать, и вы не можете себе представить, как сильно я устала. Может быть, вы приедете завтра днем?

– Я буду у вас в семь утра, – обещал он, рассеянно заправляя прядь мягких, раздуваемых ветром волос ей за ухо. – Привезу контракт, мы можем вкратце обсудить меню…

– В семь. Я редко встаю так рано.

– А я редко встаю так поздно. – Он сдержал смех и отошел от двери. – Доброй ночи, Лоурен.

Она вскинула руку, удерживая дверь.

– Может быть, в девять?

– В семь, – повторил он.

– Но…

– Доброй ночи, Лоурен.

Он закрыл дверь и запер ее.

За дверью было тихо, и он услышал отчетливый стук каблуков Лоурен по кирпичной дорожке. Затем открылась и опять закрылась дверь ее машины. Через секунду заработал двигатель, но она не уехала. Стук каблуков снова стал приближаться к дому, за чем последовал сдержанный стук.

Он с шумом открыл дверь.

Его кожаный пиджак висел на согнутой руке Лоурен.

– Вчера вы оставили его у меня дома.

– Спасибо.

Он взял пиджак и закрыл дверь.

Постучали еще раз. Каким-то невероятным усилием он сдержал свою усмешку.

– Что теперь? – спросил он.

– Какой кофе вы любите – черный или со сливками и с сахаром? – спросила она его с улыбкой.

– Я не пью кофе по утрам. Я бегаю, и мы могли бы сделать это вместе.

Ее рот приоткрылся от изумления.

– Но…

– Мы обсудим свадьбу Бетси утром. На пляже. Во время пробежки.

– Но…

Вопреки ее протестам, он закрыл дверь, запер ее на засов и ждал очередного стука и очередного довода. Вместо этого он услышал удаляющийся стук каблуков. Дверь машины хлопнула, и Лоурен включила зажигание.

Макс подошел к окну, чуть раздвинул занавески и увидел, как красный спортивный «мерседес» выезжает на дорогу, потом на улицу. Даже когда она исчезла из поля зрения, он представлял себе ее улыбку, ее лицо, выражающее счастье, вину и отчаяние только изгибом губ.

Красивых губ. Губ, которые он жаждал поцеловать.

Что, черт возьми, с ним происходит? Он не должен мечтать о Мисс Палм-Бич. Эта женщина не его круга. Хуже того, она дважды побывала замужем. У них нет ничего общего, и – он смотрел на остатки обугленных квише на тарелке, которую держал в своей руке, – она даже не умеет готовить!

Макс прищелкнул языком, когда осознал, как сильно нуждалась в нем Лоурен Ремингтон.

И когда он успокоился, что-то глубоко внутри его сказало, что он, может быть, тоже нуждается в ней.

Глава восьмая

Поднимавшаяся из глубин розового мраморного бассейна Лоурен выглядела потрясающе: ее золотисто-каштановые волосы были откинуты назад, и утреннее солнце, сверкая на воде, бросало блики на ее слегка загорелую кожу. Взгляд Макса последовав за ручейками, извивающимися но ее бедрам, коленях и стекавшим в лужу у ее ног, красивых ног, которые он бы не отказался помассировать поздно ночью так, как он это умел.

Когда она сняла пушистое белое полотенце с шезлонга и прижала его к лицу, он внимательно изучил волнующие контуры веселого ярко-желтого купальника и мягкую, стройную фигуру вод ним. Лоурен Ремингтон не была похожа на модель, у нее не были видны все кости и острые углы, как у женщин, которых он знал. Нет, она была упакована, как богиня, с сочными изгибами, которые мучили его.

Медленного танца с этой женщиной никогда не будет достаточно.

Он выступил из тени, откуда в течение последних пяти минут созерцал женщину, вытащившую его из постели в середине ночи, женщину, чей образ, взгляд, улыбка, слезы и признание в том, что она терпит неудачу, еще долго не давали ему заснуть.

Наконец она увидела его, их глаза встретились, и медленная очаровательная улыбка коснулась ее губ.

– Доброе утро, – сказала она, повязывая кусок легкой ярко раскрашенной ткани на свою талию. Ее губы провокационно изгибались, пока она прогуливалась по патио – медленно передвигающееся совершенство.

Если она хотела загипнотизировать его, она справлялась с этим чертовски хорошо.

Если она думала, что сможет повлиять на него и изменить его намерения, то она глубоко ошибалась.

– Вы готовы к пробежке? – спросил он.

Как будто не услышав вопроса, она села на один из белых плетеных стульев, стоящих у стола со стеклянной столешницей, скрестила свои длинные-предлинные ноги и улыбнулась:

– Вы так быстро захлопнули дверь этой ночью…

– Этим утром, – поправил он, – сегодня рано утром.

– Хорошо. Вы так быстро захлопнули дверь сегодня ранним утром, что я не успела сказать вам, что не люблю бегать. Что я действительно люблю, так это плавать. Это намного более цивилизованно. И после плавания я люблю завтракать, начав со свежевыжатого апельсинового сока. – Она наполнила два хрустальных бокала и протянула один ему: – Вы не откажетесь присоединиться ко мне?

Он бы предпочел присоединиться к ней в чем-то более стимулирующем, но лишь кивнул и направился к столу. Сок выглядел очень аппетитно. Лоурен выглядела еще аппетитнее – в сущности, соблазнительно. Слишком соблазнительно. У него было слишком много внутренней энергии, надо было сжечь напряжение, нараставшее с того самого момента, как она позвонила вчера утром.

Может быть, она не хотела бегать, но он хотел, и если он однажды решил что-то сделать, то сделает это несмотря ни на что Лоурен была уверена на сто процентов, что ее самообладание поможет ей остаться, раз Макс прогуливался по патио и жадно смотрел на ее тело, словно собирался выпить воду с каждого дюйма ее кожи. Она не помнила, чтобы кто-то еще из мужчин смотрел на нее так. Обычно они находили ее деньги более притягательными, чем ее тело.

Скидывая тропический саронг с коленей, чтобы дать ему возможность разглядеть свои самые укромные местечки, она сделала глубокий вдох и постаралась унять бешеный стук своего сердца. Боже, она определенно надеялась, что Макс Уайлд не заметит сильного сердцебиения, даже если станет в упор рассматривать ее!

– Я попросила Чарльза принести нам фрукты и булочки, – она играла роль гостеприимной хозяйки. Это было довольно трудно в такую рань, но она делала все, чтобы не бегать по пляжу. – Прекрасное утро для того, чтобы поговорить и… и прояснить все те моменты, которые вынудили нас так много волноваться вчера. Или, если это слишком затруднительно в такое время, мы можем поговорить о меню, о вашем гонораре… о чем вам больше нравится.

Легкая усмешка искривила его рот:

– Хорошо.

Его голос звучал как-то странно. У нее было отчетливое ощущение, что он собирался говорить не о бизнесе или их непрерывных ссорах, что у него в голове были более смелые планы.

Все же она спросила:

– Что нам следует обсудить в первую очередь? Вино? Сорт икры? То, что вы немногословны по утрам? Его молчание, огонь в его глазах, когда он сорвал с себя футболку и обнажил самый великолепный набор мускулов, который она когда-либо видела, вызвали у нее неконтролируемое сердцебиение. Не очень-то благоприятная ситуация для женщины, которая старается не подпасть под чары этого мужчины.

Он бросил футболку на спинку стула. Его мышцы ходили ходуном. Его русалка-тату рассекала воздух хвостом, и дрожь восхищения прошла рябью у нее внутри.

– Давайте обсудим пробежку.

Это предложение вернуло ее к реальности.

– Почему бы вместо этого нам не обсудить предстоящие события? – Она сделала маленький глоток апельсинового сока и наблюдала за его движениями поверх своего бокала, одновременно изо всех сил стараясь увести тему разговора от физических упражнений. – Вы читали сегодняшние газеты? Все они пишут о яхте Дики, нанятой для медового месяца.

– Я говорил вам, что я не читаю светские новости, – сказал он, наконец усаживаясь напротив нее.

Он сделал большой глоток сока, давая ей возможность изучить движение мышц на его шее, то, как его адамово яблоко поднималось и опускалось, его необычайную грудь и участок темных волос, которые раскинулись по его темно-бронзовой коже, таинственно исчезая под его ремнем.

О господи, она никогда не видела такого красивого мужчины.

– А что вы читаете? – только этот глупый вопрос пришел ей на ум, пока он снимал сапоги и носки.

– В основном спортивные новости. – Он стоял и методично расстегивал пряжку. Она наблюдала за его медленными, соблазнительными движениями и никак не могла проглотить апельсиновый сок. – Мы договорились, что будем сегодня утром бегать, – он щелкнул верхней кнопкой на джинсах. – Исследования показали, что пробежка очень полезна для мозга.

– В самом деле? – пробормотала она, ее взгляд застрял между его бедрами, пока он расстегивал вторую пуговицу и потом третью.

– Да.

Ее взгляд метнулся к его огненным глазам.

– Мой мозг в отличном состоянии, – солгала она.

– Как бы я хотел сказать то же самое.

Он снял джинсы и стоял перед ней, на нем не было ничего, кроме серых беговых трусов.

Хотя ее глаза были прикованы к его мускулистым ногам, она заставила себя сосредоточиться па разговоре.

– Вас что-то беспокоит?

– Ничего такого, от чего не помогла бы хорошая длительная пробежка.

– После бега я чувствую себя вяло, – ответила она. – Вот почему я плаваю. Плавание очень бодрит, оно полезно для суставов, и я могу плавать в уединении на заднем дворе своего дома.

Очевидно, он не услышал ни слова из того, что она сказала, потому что взял бокал с апельсиновым соком из ее пальцев и потянул ее со стула.

– Нам лучше идти, пока не стало слишком жарко.

– Уже слишком жарко, – запиналась она, пока он буксировал ее через патио, – и я выгляжу ужасно, когда потею.

– Я приму это к сведению.

Его смех окутал ее, пока он набирал скорость. Ее ноги ступили на прохладную траву, а потом на нагретый солнцем песок, и вскоре они оказались у воды.

О боже! Она хотела избежать этого всеми способами. Она не могла придумать ничего более унизительного, чем позволить Максу видеть, как трясутся на бегу ее грудь и бедра. Но, похоже, его это не заботило, он только толкнул ее за собой в мягкий прибой, а она старалась держать себя в руках, когда ее волной относило к нему.

– Я нанял другого официанта, – сказал он, его дыхание было ровным, как если бы они просто разговаривали о делах, сидя за столом.

– Хорошо. Сезонный профессионал, я надеюсь,

– Парень из «Дыры».

Ей стало не хватать воздуха, но она нашла в себе силы оставаться спокойной.

– И этот парень из «Дыры», он опытный? – Да.

Слава богу! Она боялась опять показаться надутым снобом, но она так хотела, чтобы по крайней мере один официант знал, что он делает.

– Работал ли он на вечеринках в Палм-Бич?

– Ни на одной.

О боже!

– Но вы сказали, что у него есть опыт.

Макс усмехнулся:

– Он великолепно ремонтирует двигатели.

Это была плохая новость.

– Пожалуйста, не говорите мне, что речь идет о мальчике в засаленной одежде? Я помню, Медведь назвал его Джедом.

– Это он.

– Но он выглядит как хулиган.

Макс рассмеялся, затаскивая ее по колено в воду.

– Он выглядит лучше, когда чистый. Не волнуйтесь, он не привлекался.

– У него были проблемы с законом? – спросила она, упорно работая против прибоя, каждое движение ног давалось ей все труднее.

– Его бил отец, и он положил глаз на хорошие машины. Соедините эти два обстоятельства вместе, и они могут легко наделать бед.

Она не могла представить, что можно бить ребенка, неважно, в чем он провинился. Может быть, у нее были не самые внимательные родители, но они никогда не поднимали на нее руку. Вдруг она подумала: почему Макс так заботится об этих детях?

– Ваш отец бил вас? – спросила она.

– Да, но это уже в прошлом, и я бы не хотел об этом говорить. – Несмотря на то что ему было больно, он усмехнулся. – Жизнь – жестокая штука. Иногда ты ломаешь ее, иногда она тебя. Джед собирается переломить ее, ему только нужно немного поддержки.

Он вытащил ее из прибоя, и ее мокрый саронг прилип ногам. Она вдохнула и понадеялась, что Макс прекратит пробежку, но он, похоже, совсем не устал от энергичных упражнений.

– Я прошу прощения, если я сделала опрометчивые выводы о ваших друзьях, – сказала она, опять задыхаясь. – Я знаю, извинений недостаточно, но до вчерашнего дня я никогда не бывала в среде байкеров. Я слышала несколько ужасных историй.

– Выпивка? Кутежи?

– И того хуже.

– Разве никто в Палм-Бич не пьет и не кутит?

Она на секунду задумалась над этим вопросом, потом рассмеялась:

– Да, только мы облекаем это в более элегантные выражения.

– Да, я понял, что это зависит от случая.

Его страшно горячая и неподражаемо мужественная рука обвилась вокруг ее руки. Единственное, что было плохо, это боль в ногах и стесненное дыхание.

Когда она решила, что уже не в состоянии продвинуться ни на ярд, Макс схватил ее руку и заскользил впереди нее, сохраняя ту же скорость, хотя бежал спиной вперед.

– Достаточно?

Она остановилась. Соленая вода плескалась по ее лодыжкам и икрам.

– Мне было достаточно двадцать минут назад, спасибо. – Она поднялась на пляж, упала на песок, подтянула колени к подбородку и обняла их. – И как сейчас состояние вашего мозга?

– Лучше, – он упал на песок рядом с ней. – А как ваш?

– Я была в отличном состоянии до того, как мы прибежали сюда, хотя я и спала всего лишь два часа. – Она положила щеку на колени и улыбнулась ему. – Я надеюсь, вы не всегда ведете бизнес таким способом.

– Редко.

– Тогда почему мы здесь, когда нам надо так много сделать перед свадьбой Бетси?

Он окинул взглядом ее тело, и она испытала самое неудобное, но все же восхитительное чувство для женщины, которая точно знает, что этот возбуждающий и зрелый мужчина ей совсем не подходит.

– Потому что я нахожу вас сексуальнее, чем ад.

О боже! Никто еще не находил ее сексуальнее, чем что-либо.

– Спасибо, – сказала она, – но, честно говоря, Макс, я не понимаю, что это значит. Для чего вы вытащили меня бегать на пляж?

– Я хотел увести вас подальше от уродства, в котором вы живете.

– Вам не нравится?

– Я ненавижу это.

– Почему?

– Ваш дом слишком большой, слишком обезличенный. – Он зачерпнул пригоршню песка и позволил ему просочиться сквозь его пальцы ей на ступни. Его лицо стало хмурым. Он, похоже, мучился над тем, что сказать дальше. – Это напоминает мне, что вы были замужем за Чипом Чейсоном.

– Почему это так сильно вас задевает?

– Потому что вы заслуживаете лучшего.

Эти слова тронули ее, но она все еще сомневалась:

– Разве я на самом деле достойна лучшего? – Она легла на песок и сама стала пристально следить за облаками, которые проплывали по небу. – Я всегда сама разрушала отношения с мужчинами, которые у меня были.

Макс растянулся возле нее, лег на бок. Опираясь головой на руку, он наблюдал за игрой эмоций на ее лице. Ее уязвимость удивила его. Ей так много было доступно в этом мире, все было для нее, но она, похоже, была не уверена в себе, раз признавалась ему, что часто терпела поражения и что ее отношения с мужчинами всегда заканчивались неудачей.

– Вы слишком строго судите себя, – сказал он.

– Я? А два брака? А два развода? И потом, конечно, эта история в Англии с Питером Лейтоном.

– Вы говорите о том случае, когда вы толкнули его в озеро?

– Это был пруд, поросший лилиями и кишащий квакающими лягушками.

Ее быстрая реакция вызвала у него улыбку.

– Значит, вы на самом деле не ударили его крокетной клюшкой?

Ее милые очаровательные зеленые глаза сузились, когда она бросила короткий взгляд в его сторону.

– Я думала, вы не читаете глянцевых журналов и колонок со светскими новостями.

– Трудно упустить главные полосы газет с горячими новостями, когда вы стоите в очереди в продуктовом магазине.

– Хорошо, если вам интересно, это была не одна крокетная клюшка, а целый набор, и я не ударила его он сам споткнулся о подставку, торопясь выйти из пруда, прочь от лягушек.

Вот таким образом Питер сломал себе руку, но так как он теперь любит поло и пока не может играть, на меня повесили ярлык «Злая ведьма с Запада».

– Так почему же вы толкнули его в… пруд?

– Мне не понравился подарок, который он мне преподнес перед свадьбой.

– Какой подарок? – Макс был не в состоянии удержать усмешку, когда она наморщила свои милые губы. – Набор хлыстов и цепей?

– Я не крепостная, спасибо, но недельная поездка на курорт для тучных была просто унизительной!

Было бы легко поддразнить ее, но она, наверное, слышала достаточно шуток о грубом подарке Питера. Макс поймал себя на том, что он изучает ее тело, каждый его изгиб.

– Питер дурак.

– Спасибо, но, по правде сказать, я сама виновата, что связывалась всегда не с теми мужчинами. Я не собираюсь повторить это опять.

Она была слишком близко, так близко, что он хотел поцеловать ее. Но он ласкал ее щеку, осмеливаясь лишь смотреть на ее губы.

– Вы уверены?

Сомнение на мгновение промелькнуло на ее лице. Они во всем не подходили друг другу. Он знал это, но не мог справиться с желанием; она также знала об этом, и у нее не было никаких сомнений, что надо оттолкнуть его руку.

– Да, – она опять села, обвив руками колени.-. Вместо этого я пытаюсь добиться успеха в бизнесе

– Но ведь вам не нужны деньги?

– Святая Мария, нет. Мой дедушка оставил мне доверительную собственность, которая бы заставила ваше сердце биться чаще, и у меня есть финансовый консультант, он молодчина.

– Тогда почему вы этим занимаетесь?

– Потому что это что-то отличается от того, что я делала раньше. Я хочу зарабатывать сама, а не просто чем-то владеть. У меня раньше никогда не было работы, люди никогда не рассчитывали на меня, и со стороны может показаться, что это хорошо. Я беру небольшую плату за свои услуги, и все идет в фонд моей невестки, учрежденный для бездомных. Мой брат управляет всем предприятием и удваивает каждый доллар, который я зарабатываю.

– Кажется, он хороший малый.

– Он не всегда был таким, но он изменился, когда встретил Сэм – это моя невестка – и обнаружил, что она жила в «фолксвагене», – Лоурен рассмеялась. – Вы даже не можете себе представить, как была рассержена моя мама, когда Джек женился на бездомной. И тогда, когда узнала, что по совету Сэм я организую свадьбы, бедная мама тоже была в замешательстве.

– Она не одобряет ваше занятие?

– Нет, но я стараюсь не волноваться по этому поводу. Я знаю, что хорошо выполняю свою работу, и это делает меня счастливой. Конечно, хотелось бы пореже сталкиваться со смертью поставщиков.

– Я не собираюсь умирать.

– Я благодарна вам за это, – она улыбнулась. – Боже, я говорю только о себе, как будто вы мне совершенно неинтересны…

– Что вас интересует? – спросил он, держа ее руку в своей и опять укладывая ее на песок.

О боже! Они были слишком близко друг от друга, и она была слишком увлечена им. Она знала очень хорошо: если она позволит этому зайти дальше, то в ее жизни будет одной проблемой больше. Ее друзья никогда не одобрят Макса. У ее мамы случится приступ. Но в нем было что-то, что притягивало ее.

– Я бы хотела побольше узнать о ваших детях и почему вы стали шеф-поваром.

Также она хотела знать, так ли хороши на вкус его губы и как они выглядели бы, в то время как ее груди были бы прижаты к его груди.

Он откинул с ее лица прядь волос, и она почувствовала дрожь внизу живота.

– Самое лучшее событие в моей жизни – это появление в ней Джеми и Райана, – сказал он. – Я мог бы говорить о них сутками, но боюсь вам наскучить.

– Мне не будет скучно.

– Нет? – спросил он, поглаживая тыльной стороной ладони ее щеку, подбородок.

– Нет. Ваша жизнь так отличается от моей, и я хочу знать как можно больше. Я смотрю на вас и вижу жесткого, неустроенного человека, хотя у вас есть приемные дети и прекрасный дом. Я вижу мужчину, который выглядит как бескомпромиссный делец, хотя вы шеф-повар. Вы полностью сбили меня с толку.

– Я байкер, потому что мне нравится чувствовать власть над машиной; у меня приемные сын и дочь, потому что люблю детей; у меня красивый дом, потому что я хочу, чтобы у моих детей было то, чего не было у меня; и я шеф-повар, потому что мой приемный отец был шеф-поваром.

– Вы же стали поваром не только поэтому?

Он покачал головой:

– Филипп – мой приемный отец – был единственным человеком, который был терпим ко мне, даже когда я попал в плохую историю. Он никогда не кричал, никогда не бил меня, и хотя я считал, что приготовление еды – бабское занятие, я решил преуспеть в нем, чтобы отплатить Филиппу за все. Потом я понял, что мне нравится проводить время на кухне и создавать блюда, которые запоминаются людям. Я получаю удовольствие от того, что делаю, – от всего.

– Вам очень повезло.

– Я тоже так думаю.

Она опять легла на спину и уставилась в небо. Она боялась своих чувств, но их было трудно игнорировать, особенно когда выяснилось, что Макс Уайлд такой хороший человек.