Текст книги "Дикая женщина"
Автор книги: Патти Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава вторая
Лоурен стояла посреди гостиной, рассматривая совершенно белые антуриумы, имбирь и орхидеи на бело-розовом мраморном камине.
– Великолепно. Именно то, что нужно, – обратилась она к мистеру Фридриксу.
– Вы уверены, что не стоит добавить цвета? Немного розового для гармонии с обивкой мебели? Пятнышко желтого или пурпурного?
– О нет, – сказала Лоурен, пересекая комнату, чтобы посмотреть на цветы из другого угла. – Я бы хотела, чтобы белое было темой свадьбы Бетси Эндикотт.
На самом деле, ее мать никогда бы этого не одобрила, но сейчас ее не было рядом. Мистеру Фридриксу тоже не нравилось преобладание белого, но всем надоевшие пестрые букеты выглядят ужасно скучно.
– Очень хорошо, – сказал мистер Фридрикс, с громким щелчком открывая свой ежедневник и изучая записи. – Я лично буду в субботу утром, чтобы проконтролировать все приготовления.
– Дизайнер по интерьеру тоже будет здесь, – сказала Лоурен. – У нее есть ярды белой сатиновой ленты и кружево для кресел…
– Мы с мисс Темплтон уже координируем наши усилия. Конечно, было бы намного легче провести свадебную церемонию и прием здесь, в вашем доме.
У нас бы не было затруднений с транспортом, которые иногда случаются, когда приходится разрываться между церковью и местом проведения приема. – Мистер Фридрикс подвинул в вазе один из стеблей антуриума на четверть дюйма. – Вы можете полностью мне доверять, мисс Ремингтон. Свадьба Бетси Эндикотт будет великолепной.
Может быть, он и чопорный ребенок, подумала Лоурен, но она бы никогда не наняла для подготовки цветов никого, кроме Фридрикса из Палм-Бич. Он был привередой, но обладал безупречным вкусом. Он работал быстро и решительно. Все будет идти по плану, если вы имеете дело с таким человеком, как мистер Фридрикс.
Конечно, она была такого же мнения о Генри.
Она быстро дала мистеру Фридриксу дополнительные указания. Слава богу, он не выглядел кандидатом на инфаркт. Только не это. Однако она подозревала, что у такого педантичного человека, как мистер Фридрикс, имеется в запасе оперативная схема, которой будут следовать его служащие в случае его внезапной смерти. Этот человек ничего не оставляет на волю случая.
Она посмотрела на часы. Час пятнадцать. Макс Уайлд должен подъехать через полчаса… она на это надеялась. Если он опоздает на встречу, она до самой субботы будет волноваться, что угощение для приема будет провалено.
Пока она провожала мистера Фридрикса до дверей, он неоднократно заверил ее, что на свадьбе не будет ни одного увядающего цветка, но ее беспокоило отнюдь не это. Ей представлялись увядший салат и соус барбекю.
– Простите, мисс Ремингтон.
– Да, Чарльз, – сказала она, закрывая дверь за мистером Фридриксом, который уже садился в свой «мерседес».
– Ваша мама на линии.
– О боже.
– Сказать ей, что вас нет?
Чарльз понимал ее чувства слишком хорошо, будь благословенно его сердце, но она не разговаривала с матерью по крайней мере неделю, и хотя их разговоры чаще всего представляли собой монологи матери, она нежно любила свою мать и с удовольствием слушала ее голос.
Лоурен ушла в оранжерею, свое излюбленное место, переполненное орхидеями, пальмами и папоротником. Она мечтала, что здесь будет читать своим детям, укачивать их перед сном. К ее великому сожалению, здесь росли только тропические растения.
Мысли о семье и детях часто занимали Лоурен последние месяцы, когда она узнала, что ее невестка Саманта ожидает двойню. Ее брат Джек долгое время не женился, а потом наконец выбрал женщину, которая, как утверждала мама, ему совершенно не подходила. Но Джек еще никогда не был так счастлив.
Сама Лоурен сожалела о том, что всегда следовала правилам. В свое время она послушалась советов матери, и если бы поступила по-другому, возможно, сейчас она была бы замужем за самым прекрасным мужчиной в мире и се дом был бы полон детей. Лоурен рассмеялась про себя. Нельзя сказать, что одна Селеста, леди Эшфорд, виновата в неудавшейся личной жизни Лоурен, хотя именно она подталкивала дочь к Чипу, Лиланду и даже Питеру.
Нет, Лоурен знала, что она должна взять на себя ответственность за свои прошлые и будущие поступки.
Однако заставить мать понять, что Лоурен сама хотела отвечать за свою жизнь, не было и никогда не будет легкой задачей.
Она села в свое любимое кресло с блестящей белой спинкой и взяла трубку:
– Алло, мама.
– Привет, дорогая. Я только что разговаривала с Банни Эндикотт, и она мне сказала, что Генри скончался. Это так ужасно, и она очень волнуется, что теперь будет со свадьбой.
– Все в…
– Да, да, я уверена, что все в порядке, дорогая, но ты ведь не можешь заставить нас забыть, что случилось на свадьбе Холли Рутерфорд.
Лоурен преклонялась перед людьми с хорошей памятью.
– Это был несчастный случай.
– Это было фиаско, Лоурен. Ты не поверишь, в каком замешательстве я была, когда ножки стола переломились и свадебный торт скатился в бассейн. Меня до сих пор мучают ночные кошмары.
– На свадьбе Бетси столы не будут рушиться, – произнесла Лоурен с расстановкой и рассеянно скрестила пальцы в надежде, что ее планы не провалятся сами собой, как на свадьбе Холли Рутерфорд. – Торт не сможет упасть в бассейн, потому что стол будет стоять далеко от бассейна. К тому же ты забываешь, что за все отвечаю я, а не ты.
– Ты моя дочь, все, что ты делаешь, отражается на мне. Так всегда было и будет. Я очень надеюсь, после свадьбы Бетси ты выбросишь из головы свою безумную причуду стать устроителем свадеб.
– Это не причуда, мама. Это карьера. И мне это нравится.
– Может быть, но мы не можем всегда делать то, что нам нравится. Ты должна делать то, что у тебя получается лучше всего, дорогая.
– И что же именно?
Возникла пауза. Леди Эшфорд старалась вспомнить что-нибудь, что ее дочь делает хорошо. Лоурен могла предложить целый ряд вариантов, таких как разливать чаи, улыбаться и великолепно одеваться, но она хотела добиться большего в своей жизни.
– Джеральд Харкоурт прилетает на свадьбу Бетси, – сказала Селеста, резко переводя разговор на одну из своих излюбленных тем – о мужчинах. – Всякий раз, как мы видимся, он спрашивает о тебе.
– Это всего лишь учтивость.
– Это гораздо больше, чем учтивость. Он уже почти год один, и ты в разводе с Лиландом, сколько, дорогая? Шесть лет?
– Восемь.
– Восемь лет одиночества, если не считать, конечно, твой роман с Питером.
– Мама, я совершенно счастлива одна.
Мать рассмеялась:
– Ты не можешь меня обмануть. Никто не знает тебя лучше, чем я.
«Если бы это было правдой», – подумала Лоурен. Мать плохо знала ее. Она проводила с дочерью слишком мало времени, чтобы понять ее по-настоящему.
– Хорошо, дорогая, мне пора. Мы с Эндрю идем сегодня вечером на прием к премьер-министру. Я приобрела милое платье от Баленсиага в Париже в начале этой недели. Если бы ты была поблизости, я бы взяла у тебя на время то старинное рубиновое колье. Оно бы превосходно смотрелось с моим новым платьем. Эндрю, конечно, полагает, что нитки бриллиантов достаточно, но что мужчины в этом понимают?
– У Эндрю изысканный вкус. Ты не могла найти лучше мужа, чем он.
– Да… Наверное… – Лоурен услышала легкое напряжение в голосе матери.
– Все в порядке, мама?
– Конечно, дорогая. Пожалуйста, не забудь, о чем я тебя просила. Брось это глупое занятие сразу после свадьбы Бетси. И постарайся, чтобы в субботу все прошло хорошо.
Лоурен услышала звук поцелуя и потом короткие гудки.
– Я не брошу это занятие, мама, – сказала она громко, до того как положить трубку, желая преуспеть еще больше, чем прежде.
Она подняла глаза, когда Чарльз вошел в комнату:
– Приехал мистер Уайлд.
Лоурен посмотрела на часы. Час сорок пять, точно. По крайней мере, ей не придется беспокоиться относительно пунктуальности мистера Уайлда.
– Я проводил его в библиотеку, – добавил Чарльз и откашлялся. – Мне сопровождать вас?
Она была благодарна Чарльзу за участие, но иногда он перестраховывается. Она взрослый человек и способна позаботиться о себе.
– Спасибо, Чарльз, – сказала она, направляясь в библиотеку, – но я уверена, что справлюсь с мистером Уайлдом сама.
– Очень хорошо, мисс Ремингтон.
Первое, что бросилось Лоурен в глаза, когда она вошла в библиотеку, была куртка, наброшенная на позолоченную спинку кресла. Черная кожа резко контрастировала с нежной цветочной обивкой кресла. Рядом стоял на полу порядком потрепанный портфель.
Однако самого мистера Уайлда не было в комнате. Французские двери, ведущие в патио[2]2
Патио – открытый внутренний двор.
[Закрыть] с видом на Атлантический океан, были открыты, легкий бриз играл драпировками. Лоурен двинулась к дверям и остановилась, когда увидела снаружи мужчину. Он стоял, облокотившись на балюстраду, и смотрел на прибой.
О боже! Она поняла, почему Чарльз предложил составить ей компанию.
Ветер трепал черные волнистые волосы мистера Уайлда, белая футболка обтягивала широкие плечи и мускулистую спину. Лоурен изумленно уставилась на его фигуру, особенно на бронзовые бицепсы, которые виднелись из-под рукавов.
Он был одет в выцветшие синие джинсы, которые не скрывали его сильные, стройные ноги.
Она позволила своему взгляду неторопливо пройтись вниз по всей длине его «Левайс», к черной коже сапог, которые носят плохие парни на мотоциклах.
В ее голове промелькнула мысль побежать за Чарльзом, но мистер Уайлд обернулся. Ее поразил блеск смутно знакомых темно-карих глаз, и все мысли растворились.
Прошли те времена, когда мужчина приводил ее чувства в смятение, и она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь простой взгляд разжигал в ней огонь такой силы, что нужно было себя остужать. Она была уверена, что такой человек, как Макс Уайлд, не должен волновать ее больше, чем вкусное канапе.
Стараясь сохранять самообладание, Лоурен прошла через патио и протянула ему руку:
– Добрый день. Я Лоурен Ремингтон.
– Макс Уайлд, – сказал он.
У него был глубокий и обаятельный – хорошо-хорошо, эротичный – баритон. Его рукопожатие было сильным и деловым, а мозолистая ладонь была гораздо более мужественной, чем холеные руки, которые она до сих пор пожимала.
И его лицо. Господи, он был совсем не похож на бизнесмена! Слегка искривленный (видимо, в драке) нос с горбинкой, шрам через всю правую скулу, опрятно подстриженные усы и бородка Золотые кольца в ушах довершали облик.
Мать тут же выставила бы этого мужчину. Однако Лоурен нашла его интригующим и… нецивилизованным. Где же она его видела раньше? Мужчины вроде Макса Уайлда – завсегдатаи баров для байкеров и, наверное, стрип-кабаков. Но она там не бывает.
Она также не посещала тату-салонов, но мистер Уайлд, очевидно, поступал по-другому. Невозможно было не заметить зеленый с золотом рисунок на его правом бицепсе, напоминающий хвост плывущей рыбы.
– Это русалка, – пояснил он, заметив ее взгляд.
– Как… интересно, – ее пальцы потянулись к рукаву его футболки, желая отодвинуть его, чтобы рассмотреть всю татуировку, она почти дотронулась до тугой бронзовой кожи, но вовремя смогла себя остановить. Это была деловая встреча, и тату, не говоря уже о сексуальном мужчине, не входили в ее повестку.
Взяв себя в руки и глядя в его интенсивно карие глаза, она вежливо улыбнулась:
– Итак, мистер Уайлд…
– Макс.
О боже, если он будет общаться с ней короткими фразами, они далеко не уйдут. Его голос был ей смутно знаком, он почти лишил ее дара речи.
– Вас что-то беспокоит? – спросил он.
Она собиралась сказать, что, кажется, они встречались раньше, но не помнила где, поэтому решила вообще не упоминать об этом. Она сразу заговорила о деле:
– Вы привезли какие-нибудь варианты меню?
– Да, – в его голосе послышалась досада, как будто он надеялся обсудить что-то другое, – я захватил с собой меню, фото, рекомендации.
И он прошел в комнату мимо нее. У него был широкий шаг, его ботинки тяжело стучали о мраморный пол, и легко было заметить, что он рассержен. Бог знает почему!
Она последовала за ним в библиотеку, и по сравнению с Максом Уайлдом все в комнате показалось ей изящным и хрупким. У нее захватило дух. Высокий, симпатичный, настоящий Марлон Брандо в молодые годы. Если бы она не была осторожна, он бы заметил, что внушает ей страх. От своей мамы она научилась одному хорошему правилу: не позволять тем, кто работает на тебя, брать над тобой верх.
Пока он открывал портфель, она украдкой сделала глубокий успокоительный вздох. Рукава его футболки поднялись на дюйм. Его бицепсы согнулись, и зеленые и золотые чешуйки, покрывающие хвост русалки, заблестели в свете люстры. Интересно, было ли это создание блондинкой? Или нимфа была брюнеткой, или рыжей? Был ли на ней бра, или она была топлесс?
Портфолио с глухим стуком упало на стол, отвлекая ее внимание от татуировки, но не от мужчины, который легко развернул стул в стиле Людовика XVI так, как будто он весил всего лишь несколько унций, затем сел на него верхом.
Она часто задышала, так как ее глаза сфокусировались на его ногах, на пятне на внутренней стороне брюк, на его хорошо выдающихся мускулах, обтянутых хлопковой футболкой. Она была уже не молода для горячих вспышек, но не могла не почувствовать поднимающийся в ее груди жар.
О боже! Во что она ввязалась?
– Итак, с чего начнем? – справилась она с собой. Его взгляд упал ей на грудь, на пальцы, которые вертели бриллиантовый браслет на левом запястье, и она покраснела от смущения.
Впервые в жизни мужчина заставил ее нервничать, и, когда пренебрежительная усмешка тронула его лицо, она с грустью поняла, что он заметил ее волнение.
Не отводя от нее взгляда, он с щелчком открыл книгу в кожаном переплете, заполненную красочными фотографиями накрытых столов.
– Вы планируете обед за столом или фуршет?
Наконец-то они заговорили о деле!
Она приняла свою излюбленную позу деловой женщины.
– Свадьба будет в полдень, я бы хотела, чтобы на столе были легкие закуски.
– Как насчет подноса с овощами и острой приправой?
– Нет, не думаю, что это вообще нужно.
– А жареные цуккини и ребрышки?
– Я уже говорила, что думала о чем-то более… элегантном.
Макс посмеивался, слегка постукивая по страницам книги. Он, кажется, дразнит ее? Или все варианты его меню так похожи друг на друга?
– Сдается мне, что цыплячьи крылышки и свиной окорок тоже отклоняются? – его глаза блестели, он явно находил все происходящее забавным.
– Исключено. Определенно исключено, – сказала она, с трудом сохраняя самообладание, в то время как на самом деле она была сражена этим мужчиной. Торт будет украшен белыми орхидеями, с Гавайских островов доставляют цветы, чтобы придать моему дому экзотический вид, а свадебное платье изготовлено вручную Ив Сен-Лораном.
Ей показалось, что он готов расхохотаться, но ей самой было не до смеха. Пришло время стать серьезной и взять верх.
– Извините, мистер Уайлд…
– Макс.
– Я уверена, вы великолепно готовите барбекю, Макс, и в следующий раз, когда у меня будет барбекю, вы будете первым, кому я позвоню. Но я надеялась, что вы подготовите что-нибудь особенное для Бетси Эндикотт.
– Кто это – Бетси Эндикотт?
Господи, он сводил ее с ума.
– Я полагаю, вы не читаете светскую хронику.
– Никогда. Так расскажите мне, кто это Бетси Эндикотт?
– Невеста.
Он нахмурил брови:
– Я думал, вы – невеста.
– Я? Почему, собственно, я должна выходить замуж за Дики Страйблинга?
– А почему вы вышли замуж за Чипа Чейсона?
Кое-что он, очевидно, читал, раз знал о ее замужестве, но осведомленность еще не повод для грубости.
– Почему я вышла замуж за Чипа, не ваше дело. Что касается Бетси Эндикотт, она моя давняя и близкая подруга, я организую ее свадьбу, и она должна быть великолепна.
Макс опять пристально посмотрел на нее:
– Вы правы, за кого вы выходите или не выходите замуж, не мое дело. А вот то, что вы готовите на свадьбу Бетси Эндикотт, мое дело, и я могу предложить вам голубой сыр, розовые океанические креветки и карибские брошеттес.
То, с какой легкостью он отмечал «галочкой» эти изумительные пикантные блюда, удивило Лоурен.
– А раньше вы готовили карибские брошеттес?
– Я шеф-повар, мисс Ремингтон. Я не вешаю свои дипломы на стену, я не хвастаюсь своей образованностью. Но еда, которую я готовлю, говорит сама за себя, и до сих пор на меня никто не жаловался.
Он оттолкнул стул, и Лоурен последовала за ним из патио. Он опять наклонился над балюстрадой. Она никогда не прощала резких выходок, но его способ выкладывать верительные грамоты – все, включая спину, которая была даже слишком впечатляющей, – действительно отличался от всех ей известных.
– Вам понадобятся две ледяные скульптуры, – сказал он, уставившись через лужайку вдаль, словно ее здесь не было. – У меня есть парень, который может высечь великолепную орхидею.
– Его случайно не Фритц зовут?
Последовал хмурый, недовольный взгляд.
– Нет. А что?
– Он высекал фигуру из льда для вечеринки, которую я проводила пару лет назад. Он был пьян и по ошибке добавил – во всех деталях – мужские интимные принадлежности скульптуре двух влюбленных.
Тень улыбки тронула его губы – наконец-то.
– Думаю, всем было весело.
– Оказывается, я прекрасно владею киркой для колки льда. Это обнаружилось до начала вечеринки.
Эта история его развеселила, приятный смех смягчил его резкие черты, но смеялся он недолго, после чего опять вернулся к делу.
– Я накрою столы с десертом, кондитерскими изделиями, печеньями и сладкими пирогами. Я моту всему этому придать тропический аромат, чтобы придерживаться вашей основной темы, но было бы неплохо добавить немного венских десертов, чтобы удовлетворить гостей, которые жаждут шоколада и взбитых сливок.
– Генри собирался…
– Я не Генри, – напомнил он ей излишне резко.
– Нет, вы определенно не Генри, – согласилась она, – но вы хотите доказать, что с вами так же трудно. – Она увидела гневную морщинку, но возражений не последовало. – Я только хотела сказать, что никогда не любила десерты Генри с легким сладким кремом и шоколадом, и ваше предложение меня устраивает. Теперь, как насчет канапе? – спросила она, не давая ему возможности порадоваться тому, что она предпочитает его стиль стилю Генри.
– Фаршированные грибы с острой говядиной всегда идут на ура. Мы можем подать розовые океанические креветки, филе по-веллингтонски.
Максу Уайлду было о чем рассказать. Но все же ей необходимо было поинтересоваться:
– Есть ли у вас рекомендации?
– Мне показалось, вы были в отчаянии.
Конечно, она была в отчаянии, но не была безрассудно храброй! Макс Уайлд мог иметь ошеломляющие бицепсы, но они отнюдь не доказывали, что он умеет готовить.
– Вы деловой человек, – констатировала она, вежливо улыбаясь. – И следовательно, понимаете, как важно проверить рекомендательные письма перед тем, как нанять кого-нибудь, даже если речь идет о профессионале.
Макс пристально посмотрел на нее, как будто не он, а она нуждалась в рекомендациях. Потом без лишних слов он направился обратно в библиотеку. У этого мужчины была сбивающая с толку манера переходить с места на место. Лоурен пошла следом за ним и остановилась, когда он вытащил из портфеля листок бумаги и швырнул ей:
– Рекомендации.
Его раздражение выдавало творческую личность, но у Лоурен не было времени волноваться по этому поводу.
Взяв листок из его рук, она быстро просмотрела его и огорчилась, не встретив ни одной знакомой фамилии. Она надеялась, что прежде он работал на кого-нибудь из ее знакомых. Тогда она могла бы чувствовать себя увереннее, нанимая это большое животное – пусть даже очень сексуальное – для обслуживания свадьбы Бетси.
– Есть проблемы? – спросил он.
– Конечно нет. Но я бы хотела позвонить некоторым из этих людей.
Макс снял телефонную трубку и протянул ей:
– Лучше позвонить сейчас. Суббота уже скоро. Если вы наймете меня, у меня будет много работы.
Было неловко звонить в его присутствии, по она набрала первый попавшийся помер и, надеясь хотя бы на некое подобие уединения, стала ходить с телефоном в руках по комнате.
Луанн Тугмор дала Максу страстную рекомендацию. Лучшие ребрышки, какие она когда-либо пробовала. Вдобавок она упомянула, что Макс выглядел потрясающе, когда его пригласили остаться поплавать после вечеринки. Ее мечтательный тон позволял предположить, что помимо ребрышек-барбекю Макса Луанн Тугмор попробовала еще кое-что.
Дженни и Дирк Челси наняли Макса для приготовления настоящего гавайского луау. Действительно, он превзошел сам себя, приготовив настоящий пой, нежнейшую и наивкуснейшую свинину, которую только можно представить, к тому же он помог Дженни найти свежую плумерию за половину той цены, которую ей назвали несколько флористов в городе. Счастливая леди охарактеризовала Макса очень хорошо.
Лоурен показалось, что Макс знает подход к женщинам, но она не могла позволить ему найти ключик к себе. Все отзывы были в пользу барбекю, и она хотела попробовать другие его блюда до того, как даст ему работу, несмотря на то, что была в отчаянном положении.
– Прекрасные рекомендации, – признала она, уже не теряя силу духа от его взгляда и совершенно не удивляясь тому, как непринужденно он прислонился к стене, наблюдая за каждым ее движением. – Однако…
– Нет времени на однако, – перебил он, направляясь к столу и убирая портфолио. – Я сообщил вам по телефону, что у меня уже запланирована другая вечеринка в эту субботу. Я уже рассказал вам, что я могу для вас сделать. Если вам нужна моя помощь, мы можем подписать контракт – по моим обычным ценам, даже если вы предложите мне больше – и я обеспечу вас лучшей едой, которую вам и вашим друзьям из высшего общества приходилось пробовать.
– Он был очень нетерпелив. А, может быть, она была слишком щепетильна. – Если вам нужно время, чтобы подумать над моим предложением, то я ничем не могу вам помочь.
Он схватил портфель и направился к дверям.
– Не могли бы вы остановиться и помолчать хотя бы минуту, – сказала она, но он даже не обернулся. – Я только собиралась сказать, что хотела бы попробовать некоторые из ваших блюд до того, как поставлю подпись.
– Хорошо. Тогда поехали.
– Куда? – она едва поспевала за ним.
– Ко мне.
Он остановился возле гладкого черного мотоцикла, припаркованного на подъездной дороге.
– Но…
– Никаких «но», Лоурен. – Он усмехнулся и перекинул ногу через сиденье. К ее ужасу, сквозь изношенные джинсы просвечивало то, что было надето под ними. Макс взялся за руль мотоцикла. – Садитесь.
Лоурен уставилась на мотоцикл, блестящий, хромированный, с мерцающей длинноволосой русалкой на бензобаке. Она посмотрела на непослушные, волнистые черные волосы Макса; на его мужественное лицо, на мощные мускулы и накачанный, сильный живот. Ей было понятно, что он легко может очаровать любую не слишком опытную женщину.
Она, однако, была ветераном войны с мужчинами и намеревалась держать дистанцию.
– Скорее всего, я не смогу сесть на ваш мотоцикл, мистер Уайлд…
– Макс. – Он похлопал по заднему сиденью. – Я спешу и поэтому…
– Да, я знаю, у вас много работы, – констатировала она, – но дело в том, что у меня тоже. Так почему бы вам не съездить к себе и не привезти мне несколько канапе на пробу?
– Почему бы вам просто не поехать со мной и не сэкономить нам обоим кучу времени?
Она не хотела ехать с ним. Она определенно не хотела садиться на заднее сиденье мотоцикла, но ей было просто необходимо попробовать образец его закуски. Она отчаянно нуждалась в поставщике, а этот резкий, слишком самонадеянный байкер был единственным шеф-поваром, которого она смогла найти.
Ведь он, несмотря ни на что, согласился помочь ей. Почему бы и ей не сделать шаг ему навстречу?
– Хорошо. Я только возьму кошелек и машину и последую за вами.
– Я петляю, и не только по дорогам. Вам никогда не угнаться за мной. – Он был доволен гораздо больше, чем хотел показать, потому что уже решил, что повезет ее своей дорогой. – Поехали, – его голос внезапно стал соблазнительным, – байк не кусается, и я тоже.
У нее оставались сомнения.
– Вам нужна помощь, мисс Ремингтон? – услышала она голос Чарльза.
– Нет-нет.
Она подошла чуть ближе к большой черной машине, которую оседлал Макс. Должно быть, она сошла с ума. Поездка на мотоцикле – особенно на том, который ведет Макс Уайлд, – опасна. Но неужели жить рискуя так плохо?
Сделав глубокий вдох, она прокричала Чарльзу:
– Я еду с мистером Уайлдом. Пожалуйста, принесите мне мою сумочку. Серебряную «Прадо».
– Вы уверены? – спросил Чарльз.
Она снова посмотрела на большой черный мотоцикл, потом на сапоги Макса, на его длинные мощные ноги, на плоский живот и на мускулистые руки. Русалка взмахнула хвостом, когда он согнул руку.
У нее мелькнула мысль, что глупо ехать с незнакомцем, чье настроение меняется ежесекундно, затем она повернулась к Чарльзу и сказала:
– Да, уверена.
Макс хохотнул, и она, оглянувшись, увидела ухмылку на его лице.
– Что вас так рассмешило? – спросила она.
Он бросил взгляд на ее голубой шелковый брючный костюм, на бриллиантовое колье.
– Шелк. Бриллианты, – он покачал головой и снова усмехнулся. – Вы одеты лучше всех женщин, которых я когда-либо возил позади себя.
– Спасибо, – снисходительно сказала Лоурен, удержавшись от колкого ответа, который был готов сорваться с языка. Она надела бы что-нибудь более практичное, но у нее не было кожаных брюк. Кроме того, она сомневалась, что он дал бы ей время переодеться. И, если уж быть совсем честной, ей было интересно, как себя чувствуешь, когда едешь на таком мощном мотоцикле.
Она погладила рукой кожаное сиденье, и ее пальцы остановились в сантиметре от обтянутого джинсами зада Макса.
– Вы уверены, что хватит места на двоих?
Макс смерил ее взглядом. Раньше так поступал Питер. Он сделал это. перед тем как затащить Лоурен в тот санаторий в Англии, уверяя ее, что ей полезно сбросить лишние двадцать фунтов веса до их свадьбы. Но Питер всегда смотрел на нее критически, а взгляд Макса воспламенял кровь и заставлял ее трепетать.
– Садитесь, – он держал ее руку, по-видимому чтобы удержать равновесие. – Места предостаточно.
Глубоко вдохнув, она перекинула правую ногу через сиденье и почувствовала, что оказалась очень близко к нему. Ее грудь была прижата к его спине, ее бедра слегка касались его бедер, и ее сердце заколотилось. О боже!
Он скользнул своей рукой по ее ноге, позволяя себе вольность, которой она не ожидала.
– Вы думаете, что вы делаете? – спросила она, сбрасывая его пальцы со своего колена.
Его волосы защекотали ей нос, когда он обернулся к ней через плечо.
– Помогаю вам поставить ногу на приступку. Звучит правдоподобно.
– Спасибо, но я уверена, что могу сделать это сама. Он сердито покачал головой и снова сжал рычаги; она оторвала один из своих серебряных гвоздиков от тротуара и поставила его на блестящую хромированную приступку. Ее босоножки, не говоря уже о ее голубом брючном костюме, точно не были снаряжением мамы байкера, но делать было нечего.
Она нашла правой ногой другую приступку и положила руки на бедра. Она не собиралась обнимать владельца сервиса «Рожден свободным».
Это слишком личный жест, а им предстояла деловая поездка, и ничего больше.
– Наденьте это. – Он обернулся и бесцеремонно напялил тяжелый шлем ей на голову.
– А как же вы? – Вместо ответа он застегнул ремешок под ее подбородком. – Разве это не противозаконно – ехать без шлема?
– Я испытаю судьбу.
Мотоцикл дернулся, и их бедра соприкоснулись. Он включил зажигание, и она почувствовала, как машина задрожала под ней. Вибрация стала сильнее, когда он скрутил концы рукояток, чтобы разогреть мотор. Она не хотела признаваться, но ощущения были восхитительные.
– Вот ваша сумочка, мисс Ремингтон, – прокричал ей Чарльз сквозь рев мотора. – Что-нибудь еще?
– Нет, Чарльз, – сказала она, хватая сумку, как будто это была единственная связующая ниточка между безумием и здравомыслием.
Она бы должна была волноваться о том, куда Макс Уайлд собирается ее везти. Следовало бы поинтересоваться, насколько безопасно он водит. Следовало бояться того, что она может больше никогда не увидеть свою семью и дом. Но в данный момент ее волновало только то, что ее тело прижималось к суровому и очаровательному незнакомцу.
– У вас есть номер телефона мистера Уайлда, если я вам понадоблюсь, – прокричала она Чарльзу через шлем.
– Очень хорошо, мисс Ремингтон, – ответил он, потом лукаво улыбнулся: – Но я постараюсь сделать все, чтобы не помешать вам.
Лоурен хорошо поняла намек Чарльза. Как он мог подумать, что ей интересен такой мужчина, как Макс Уайлд? Когда она вернется домой, ей следует поставить его в известность, что она уехала с Максом Уайлдом, только чтобы заняться приготовлениями к свадьбе Бетси.
Макс опять закрутил обороты двигателя.
– Готовы? спросил он, оборачиваясь к ней.
Слабо улыбаясь, подозревая, что сошла с ума, она обхватила руками талию Макса, сдавшись перед этой необходимостью ради безопасности.
– Готова, – ответила она настолько браво, насколько возможно.
Машина под ними громыхала. Ее сердце бешено стучало, и она услышала смех Макса, когда мотоцикл помчался по проезжей части.
– Держитесь крепче, – прокричал он против ветра. – Это поездка вашей жизни.
