Текст книги "Дикая женщина"
Автор книги: Патти Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
– И что вас беспокоит?
– Я не люблю сплетен, особенно если они обо мне.
– Тогда расскажите всем правду.
– Что? Что вы принудили меня танцевать с вами? Макс придвинулся еще ближе. Их глаза, их носы, их рты были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Если это правда.
Она не пошевелилась. Казалось, она перестала дышать, глядя в его глаза, и, похоже, старалась выяснить настоящую причину, почему она согласилась танцевать с ним. Черт возьми, может быть, Мисс Палм-Бич тоже хотела его.
Она больше не могла выносить его взгляд, поэтому резко отошла от него и стала бродить по кухне. Она остановилась в центре оранжереи и внимательно посмотрела на заполненный цветами задний двор.
– Я буду танцевать с вами только по одной-единственной причине – потому что я хочу, чтобы вы обслуживали свадьбу Бетси. – Она посмотрела на него опять и решительно скрестила руки на груди. – Если у вас появилась сумасшедшая идея, будто я согласилась танцевать с вами, потому что вы неотразимы, подумайте получше. Вы были грубым и требовательным, такого я не стала бы терпеть от любого другого служащего – но у меня нет выбора, я в отчаянном положении. Если бы вы действительно были неотразимы, тогда я сама просила бы вас танцевать со мной.
– И страдать от сплетен? – спросил он, придвигаясь к ней.
– Я не сказала, что попросила бы вас танцевать на свадьбе Бетси.
– Тогда где? – Он остановился прямо перед ней, совсем рядом с этой высокой, чувственной красавицей. – В каком-нибудь уединенном месте? – Он усмехнулся. – Там, где мы будем одни?
– Это не имеет значения, не так ли? Мы собираемся танцевать на свадьбе Бетси, обо мне будет говорить весь город, и вы возьмете реванш.
Он заправил ей прядь волос за ухо.
– И это все, что вы думаете об этом?
– Не может быть никакой другой причины. – Казалось, она напугана его прикосновением. – По-моему, нам следует сменить тему.
– На какую? Собираемся ли мы танцевать быстро или медленно?
– Конечно нет. Я здесь, чтобы обсудить дела: меню, цены, смокинги официантов.
– Официанты?
– Да, знаете, это мужчины, которые носят серебряные подносы с шампанским и угощением. – Ее глаза сузились. – Ведь у вас есть официанты, не так ли?
– Конечно есть, но… – он огорченно выдохнул, удивляясь, как он мог упустить эту деталь из виду. – Они будут работать на вечеринке по случаю дня рождения мистера Фабиано.
Она всплеснула руками и зашагала по кухне.
– Что вы за поставщик, если не подумали о такой важной детали, как официанты на свадьбе Бетси Эндикотт?
Ответ последовал незамедлительно:
– Я поставщик, который спасает вашу задницу.
Она развернулась на каблуках:
– Хорошо, я бы хотела знать, как вы собираетесь это сделать, если у вас нет ни одного официанта?
– Импровизировать, – заявил он.
– Импровизировать! Вы с ума сошли! Это свадьба Бетси Эндикотт. Вы не можете просто схватить людей на улице, одеть их в смокинги и назвать официантами.
– Я могу сделать кое-что получше, – закричал он, схватил ее за руку и потащил к двери. – Пойдемте, я знаю, где раздобыть официантов, которые нам нужны.
– Вы имеете в виду университетскую столовую или что-то в этом роде? – спросила она, поспешая за ним на высоких каблуках, когда он устремился к мотоциклу.
– Что-то в этом роде, – хихикнул он, хорошо понимая, что ей не понравится его выдумка.
Глава четвертая
Даже мрачная улица, по которой промчался Макс, и рев мотоцикла, отдающийся эхом от стен домов, не оторвали мысли Лоурен от мужчины, талию которого она обнимала.
Он был суровым и опасным и зажигал ее как никто другой. Может быть, потому, что он не уступал ей. О, так много людей в ее жизни указывали ей, как следует себя вести, говорить, ходить, одеваться, но сейчас это было совершенно другое. Макс заставлял ее делать вещи, которые шли вразрез со всеми ее привычками.
И так далеко она еще не заходила. На самом деле ей было очень хорошо – конечно, она не могла ему в этом признаться.
Но она чувствовала в Максе какое-то внутреннее напряжение, что-то, что заставляло его колебаться между презрением к ней и удовольствием от ее компании. Было ясно, что это нечто большее, чем недоразумение десятилетней давности.
Ее невестка Сэм наверняка помогла бы ей разобраться в ситуации. Сэм была одной из самых мудрых женщин, которых Лоурен когда-либо знала. Ей приходилось жить на улице, а также в машине, выдавать себя за подружку брата Лоурен, чтобы заработать достаточно денег на оплату займа.
Лоурен завидовала се находчивости. К сожалению, у нее не было и половины той мудрости, которую Сэм заработала на улице, и она не могла выяснить причину раздражения Макса. Конечно, это совершенно не важно, ведь он всего лишь служащий, но это значило для нее больше, чем она могла себе позволить.
Макс умело развернул мотоцикл вокруг «Дампстера», и она мысленно перешла от разгадки поведения Макса к их предстоящему танцу. У нее было приятное предчувствие, что его движения будут медленными и чувственными. Скорее всего, это будет тот сексуальный танец, о котором она мечтала с шестнадцати лет, когда была вынуждена танцевать с мальчиками вроде Фредерика Харта и Митчелла Бёрка, которые грациозно, безмятежно и – о да! – очень скучно вальсировали с ней кругами котильон за котильоном.
Она сомневалась, что Макс танцевал фокстрот или стал бы ее легко поддерживать, как это делал Чип. О нет. Такой мужчина, как Макс, скорее всего положит ей обе руки ниже спины и крепко прижмет к своим бедрам, к тому же его движения наверняка будут более эротичны.
Разумная женщина стерла бы эту фантазию из своего воображения, но Лоурен чувствовала отвагу, а не мудрость, и позволила своим пальцам бродить по его твердым, ровным брюшным мышцам, исследовать гибкие мускулы на его плечах и руках. Сидя так близко, почти сливаясь с контуром его тела, она вдруг поняла, как много она ожидает от их танца: ее грудь будет прижата к его груди, а не к спине, она будет смотреть в его зовущие карие глаза, а не на развевающиеся черные волосы.
Ее пальцы успокоились, когда Макс повернул на темную улицу, заваленную старыми газетами и пустыми бутылками. Иногда она понимала, какими странными и смешными становились ее мысли. Они с Максом заключили деловое соглашение, что он носит бородку и серьги кольцами. Его внешность не была неправильной. Определенно нет. Его внешность была новой, необычной, другой и, если быть честной… чувственной, но она служила явственным напоминанием, что их миры были катастрофически далеки друг от друга.
Макс остановился возле поставленных в круг мотоциклов, выключил двигатель и снял шлем. Его черные волнистые волосы поймал вечерний бриз, продувающий аллею. Бриз был сильным и неуправляемым, и Макс был порывистым и дерзким, и – о боже! – она должна была бороться со странным притяжением, которое чувствовала к нему.
Сейчас, похоже, был очень подходящий момент.
– Почему вы остановились здесь? – она не вставала с заднего сиденья даже после того, как Макс покатил мотоцикл.
– Вам нужны официанты, ведь так?
Она посмотрела на мотоциклы вокруг, на вывеску «Дампстепс» на стене, на огромные граффити на фасадах складских зданий, окружавших их, и рассмеялась:
– Очевидно, они выстроились в шеренги на полках этих складов, и вы только пройдете между рядами и выберете тех, кого захотите.
Он усмехнулся:
– Почти угадали.
Конечно, он поддразнивал ее. Она отлично понимала, что он не мог найти квалифицированных официантов в здании склада на окраине Западного Палм-Бич.
– В самом деле, Макс, где мы?
– В «Дыре в стене».
«В „Дыре в стене»?» – повторила она про себя, затем нахмурилась.
– Надеюсь, это не бар байкеров?
– Жилище, – поправил он, как будто это слово давало более четкое представление об этом месте. – Я провел здесь много времени.
– Это меня не удивляет, но что мы делаем здесь?
– Спасаем бизнес, как я только что сказал. Вы останетесь здесь или пойдете со мной?
Она понятия не имела, какое дело у него могло быть в старом, ветхом здании склада, но она слышала истории о байкерах и о том, что свободное время они проводят за попойками в компании женщин с сомнительной репутацией. Она не могла заподозрить Макса в чем-то настолько постыдном, но это не означало, что люди, с которыми он общался, не имели никакого отношения к теневой стороне жизни.
– Хорошо, что вы будете здесь делать? – он провел пальцами по своим волосам, но они тут же упали обратно в естественном беспорядке.
Она расстегнула свой шлем и посмотрела на большую черную дверь, на огромные мотоциклы с блестящими болтами, со змеями и огнедышащими драконами на бензобаках. Она представила себе их хозяев, находившихся внутри бара, и быстро приняла решение.
– Я лучше останусь здесь, спасибо.
Макс покачал головой и пошел к двери.
– Поступайте, как хотите.
Хотя Макс выдвинул подставку, она опустила ноги в туфлях с серебряными каблуками на землю и надеялась, что мотоцикл не опрокинется. Она была пяти футов и десяти дюймов ростом[4]4
1 м 77 см. – Примеч. ред.
[Закрыть], весила на несколько фунтов больше, чем следовало, – так, по крайней мере, говорил ее бывший кавалер – но она все же казалась себе крошечной на массивном «харлее».
Лоурен соскользнула со своего места на переднюю выщербленную часть кожаного сиденья и положила руки на руль. Она вдруг перестала чувствовать себя маленькой. Поездка в качестве пассажира не давала ей ощущения власти, она полностью зависела от милости мужчины в шлеме. Но нахождение на месте водителя было возбуждающе, придавало силы и мощи.
– Хорошие ощущения, не так ли?
Лоурен вздрогнула Ее мысли были настолько далеко, что она не заметила наблюдавшего за ней Макса.
– Девушка может привыкнуть к нему, – он усмехнулся. – Тогда согревайте его для меня, пока я буду внутри. Я ненадолго.
Он открыл дверь, и она услышала взрыв музыки – рев гитары и ударных, – затем массивная металлическая дверь с грохотом захлопнулась за ним, и она осталась одна.
Вера в собственные силы оставила ее, когда она поняла, что ее охраняет только яркий солнечный свет, отражающийся от хрома мотоциклов. Было тихо, пустынно, и казалось, что стены постепенно надвигаются на нее.
Состояние одиночества не было ново для Лоурен. Она бывала одна много раз в детстве, когда ее мама неожиданно уезжала, иногда на месяцы оставляя ее в компании Чарльза и няни. Но ведь они всегда были рядом.
Сейчас она была вне своей стихии, слишком далеко от тех мест, где чувствовала себя как дома. Ей следовало бы ходить по магазинам с друзьями и сидеть в кафе «Европа», наслаждаясь креветками, бокалом вина, приятной беседой и игрой пианиста.
Вместо этого она сидела на мотоцикле около жилища байкеров, внутри которого бог знает что происходило.
Лоурен посмотрела на часы. Четыре тридцать две. Если Макс не выйдет к четырем сорока, она пойдет за ним. Она постукивала ногтями по бензобаку, прямо по нарисованной русалке. Зеленые и золотые чешуйки на ее хвосте блестели на солнце. Светло-синие волосы окутывали девушку с рыбьим хвостом, как будто она плыла в глубине океана, и изящные нежные легкие пряди струились по ее шее, как рваный шелк, обрисовывая крепкие чувственные груди.
Лоурен задумалась, что очаровывало Макса в русалках? Когда он начал интересоваться мотоциклами и почему стал шеф-поваром?
Почему у него длинные волосы? Почему он носит бороду и серьги?
Почему она думает о нем опять и почему он так долго не возвращается?
Она повернула зеркало заднего вида, чтобы проверить свой макияж, откопала в своей серебряной сумочке помаду и аккуратно накрасила губы. Потом она слегка взбила волосы. У Фредерико, ее стилиста, был бы сердечный приступ, если бы он увидел, какой урон нанес шлем ее прическе.
– Я готова, – прошептала Лоурен своему отражению, одновременно осторожно поднялась на мотоцикле и разгладила складки на шелковых брюках, ио ес слова потонули в реве двигателя, раздавшегося в переулке. Она еще раз взглянула в зеркало и увидела красный байк, приближающийся к ней на огромной скорости. Наконец мотоцикл громыхнул и остановился возле Лоурен. Мускулистый мужчина уставился на неё, и она, в свою очередь, изумленно смотрела на его широкую безволосую грудь и черный кожаный жилет, слишком маленький для него.
О господи!
Когда он слез с мотоцикла, стало ясно, что он очень высок. Он снял шлем, под которым оказалась красная бандана, повязанная вокруг головы, в ушах блестели бриллиантовые гвоздики.
Мужчина скрестил крепкие руки на мускулистой груди и улыбнулся, обнажая изумительно прямые, жемчужно-белые зубы.
– Вы, должно быть, подружка Макса.
– Знакомая, – она робко улыбнулась.
Он протянул ей руку. Лоурен тотчас посмотрела его ногти, опасаясь, что под ними много густой смазки, но они оказались чистыми, каждый ноготь был закруглен и сверкал белизной, как будто незнакомец только что сделал маникюр.
– Я Уинс Доминго, – сказал он, – но мои друзья зовут меня Медведь.
Лоурен нерешительно протянула руку, и он схватил ее в тиски.
– Рада с вами познакомиться… Медведь. Лоурен Ремингтон, – она старалась говорить спокойно вопреки своей тревоге. – Вы тоже здесь бываете?
– При любой возможности, но это случается очень редко, – он стянул бандану со своей совершенно лысой головы и запихнул ее в шлем. – Внутри намного теплее, чем здесь, – сказал он, вытирая капли пота со лба. – Почему бы вам не пойти со мной и не выпить. Встретиться с ребятами.
После всего услышанного ей не хотелось идти туда.
– Я сказала Максу, что подожду его здесь, но все равно, спасибо за предложение, – она с беспокойством посмотрела на часы. – Он сейчас выйдет.
Смех Медведя прогромыхал по переулку почти так же громко, как его мотоцикл.
– Очевидно, вы совсем не знаете Макса. Если он засел за игру, то выйдет не скоро.
– Игра? Я не знала, что там играют в азартные игры. – Вот о каком деле заботился Макс.
Широкая улыбка показалась на лице Медведя.
– Хочешь, я покажу, что там внутри?
Он схватил ее за предплечье и повел к двери. Лоурен хотела вырваться, сказать ему, что у нее нет никакого желания идти внутрь, но у нее было подозрение, что Медведю еще никто не говорил «нет».
Как она могла попасть в такую историю, когда все, что она хотела, – это нанять поставщика для свадьбы Бетси Эндикотт?
Весь день все шло не так. И теперь ее вели в берлогу беззакония и она очень сомневалась, что Макс спасет ее, потому что, возможно, он впутался в игру в покер и радуется встрече со своей бандой.
Медведь открыл дверь в «Дыру в стене», и оглушительный взрыв музыки завибрировал в ушах Лоурен. У нее дрожали колени, и она не смотрела по сторонам, потому что боялась того, что могла увидеть. Она сделала неглубокий вдох, чтобы ощутить, насколько воздух испорчен дымом сигарет, и подметила только слабый запах пота. Она медленно подняла глаза. В дальнем конце помещения по крайней мере дюжина детей крутила обручи и играла в мяч. В другом конце стояли автоматы с содовой, кофе и закуской. В глубине комнаты дети склонились за столами над открытыми учебниками.
Где мужчина, подкидывающий игральные кости? Где петушиные бои? Где спившиеся мамы байкеров с обесцвеченными волосами?
Почему Макс не сказал ей, что это убежище для детей? И почему он позволил ей думать о худшем?
– Небольшая азартная игра идет прямо сейчас, – сказал Медведь. Его блестящие белые зубы сверкнули в широкой улыбке.
– Я вижу.
Лоурен чувствовала, как краска заливает ее щеки. Очевидно, она предвзято судила о Максе, Медведе и обо всем, связанном с «Дырой в стене». Когда она научится не судить о книге по ее обложке?
Вращающийся баскетбольный мяч остановился рядом с ней, и симпатичный светловолосый мальчик чуть не сбил ее с ног, помчавшись за мячом.
– Привет, Медведь! – прокричал он, подпрыгивая, чтобы дотянуться до ладони крепкого байкера.
У детей, находившихся в помещении, были волосы всех оттенков от розового до зеленого и прически всех стилей от Мохаук до лакированных клиньев.
Все они были одеты совершенно по-разному. Мальчик, который забил мяч в кольцо около Лоурен, выглядел даже довольно изящно, хотя мешковатые шорты висели на уровне его коленей, а не по размеру большая футболка выглядела так, будто принадлежала его отцу.
– Привет, – сказала Лоурен, когда он стучал мячом рядом с ней.
– Привет, – ответил мальчик торопливо, обнажая полный рот серебряных пластинок. – Вы ведь не собираетесь здесь работать, ведь так?
– Н-нет.
– Я так и думал.
– Почему? – спросила Лоурен. Она знала, что у нее не было ключика к трудным детям и их потребностям, но было ли это очевидно?
– Немногие в округе носят бриллианты.
– В следующий раз мне стоит оставить драгоценности дома?
– Пожалуй, это будет безопаснее, – мальчик крутил мяч на кончике пальца, явно рисуясь. – Эй, Медведь, – прокричал он, потеряв интерес к Лоурен, – ты знаешь, что Роб попал в исправительное учреждение этой ночью?
– Да, я слышал, – Лоурен заметила, каким унылым стал голос Медведя.
– Макс говорит, мы не можем ничего сделать, – сказал мальчик, передавая мяч Медведю.
– Я не против помочь кому-то, кто оступился пару раз, – прокомментировал Медведь, – но на этот раз Роб зашел слишком далеко. – Он очень сильно стукнул мячом об пол, потом передал его обратно мальчику. – Вламываться в дом – это уже слишком.
Последнее замечание не обрадовало Лоурен. Она встревожилась.
– Эти дети, они ведь не… не преступники? – спросила она Медведя, когда мальчик повел мяч к дальнему углу склада.
– Некоторые преступники, некоторые нет. К сожалению, мы не в силах вырастить из каждого ребенка образцового гражданина.
– Так вот чем вы здесь занимаетесь. Реабилитируете трудных ребят?
– Если это необходимо. Иногда мы помогаем тем, кто постарше, найти работу или даем им работу у себя, чтобы удержать подальше от улицы. Джед, вон там, – Медведь показал что-то худому молодому человеку в засаленных рабочих брюках, который лудил предметы, походившие на груду деталей от мотоцикла. – Оказалось, что он неважный помощник повара, но великолепно разбирается с двигателями, и так получилось, что у меня только что появился байк, который я хочу разобрать.
– А что с ребятами поменьше?
– Большинство из них имеет только одного родителя, как правило, такого, который не является образцом для подражания или слишком занят, зарабатывая на жизнь, поэтому не уделяет достаточно внимания своим детям. А им нужна помощь в выполнении домашних заданий, им нужен кто-то, кто выслушает их проблемы, и иногда им нужно место, где они смогут жить, особенно если дела дома обстоят не лучшим образом. Вот почему мы здесь.
– Я и не догадывалась, – Лоурен посмотрела вокруг и заметила, что Макс разговаривает с двумя детьми. Один сапог он поставил на край скамейки и склонился над плечом мальчика, показывая ему что-то в книге. – Макс тоже участвует во всем этом?
Медведь рассмеялся:
– Это была его идея и его деньги. Если бы не он, мы бы не смогли все это начать.
О господи! Она посмотрела на Макса еще раз и на мгновение увидела его в светящихся доспехах. Полчаса назад она думала, что он чуть ли не хулиган. Ей на самом деле следовало быть осторожной в оценках людей, которых она знала слишком мало.
Обратив свое внимание на светловолосого мальчика, который бросал мяч в кольцо, она спросила:
– А это кто?
– Вы хотите сказать, что Макс не представил вас?
– Нет. А он должен был?
Медведь почесал в затылке:
– Я думал, что вы с Максом друзья.
– Мы знакомы только по бизнесу, этого достаточно.
– Тогда, полагаю, у него не было причины рассказывать вам о своем сыне.
– Вы имеете в виду этого мальчика с мячом?
– Да. Это Райан.
Этого Лоурен никак не ожидала услышать. Макс даже не намекнул, что у него есть ребенок, а значит, могла быть и миссис Уайлд, о которой он тоже ничего не сказал. Может быть, милая блондинка в облегающих кожаных брюках? Но если он женат, почему он просил у Лоурен танец?
– Джеми вон там, – Медведь показал на девочку в мешковатых джинсах, розовой футболке и бейсбольной кепке «Харлей-Дэвидсон» с вьющимися светлыми волосами, собранными в хвост.
Что еще Медведь сказал о девочке, пока она обдумывала то, что у Макса есть ребенок и, возможно, жена?
– А кто это, Джеми? – спросила она, стараясь уловить суть происходящего.
– Младшая сестра Райана.
О боже! У Макса также была дочь.
– А у Макса есть еще дети, кроме Райана и Джеми?
– Насколько я знаю, нет, – Медведь усмехнулся. – Может быть, вам следует спросить у Макса.
– О чем меня следует спросить?
Лоурен мгновенно обернулась на голос Макса.
– Лоурен предположила, что твои дети разбросаны по всей стране…
– Я спросила не об этом, – уточнила Лоурен. Хотела бы она стереть усмешки с их лиц! – Я встретила Райана, потом Медведь показал мне Джеми, и так как я не предполагала, что у вас вообще есть дети, я только поинтересовалась, сколько их всего.
– Пока двое.
– Вы ждете больше?
Макс засмеялся:
– Может быть, когда-нибудь. Этого никто не может знать наверняка.
Она ненавидела его немногосложные ответы.
– То есть вы и ваша жена не уверены, что хотите иметь еще детей? – спросила она нагло, решившись покончить со своими сомнениями относительно семейного положения Макса, хотя понимала, что не должна интересоваться его личной жизнью.
– Я не женат. И никогда не был.
Она нахмурилась, несмотря на облегчение.
– Но как же насчет Джеми и Райана?
– Приемные дети, – ответил он, потом повернулся к Медведю, тем самым подводя черту под этим разговором.
– У Рико завтра тест по алгебре, который ему необходимо сдать на «отлично», чтобы получить в табель оценку выше F, – сказал Макс. – Алгебра – это твоя специальность, не моя. Джина опять намерена сбежать из дома. Мне не удалось ее образумить.
– Посмотрим, что я смогу сделать, – ответил Медведь.
– Мне тоже нужна помощь, подумай, сможешь ли ты отчистить свой смокинг и сыграть роль бармена в субботу?
– А что будет в субботу?
– Свадьба в Палм-Бич.
Правильно ли она поняла разговор? Макс в самом деле просил Медведя стоять за стойкой бара на великосветской свадьбе Бетси Эндикотт? Она положила руку на запястье Макса:
– Извините, но мне сейчас же нужно переговорить с вами. Наедине.
– Как только я закончу свои дела, – он проигнорировал ее просьбу и опять повернулся к Медведю. – Ты сможешь это сделать?
– У меня ралли в субботу, – сказал Медведь. Мы целой толпой идем к Кейзам на уикенд.
Похоже, Медведь был очень приятным человеком. Он делал благотворительную работу, и у него была потрясающая улыбка, но он не был похож на идеального бармена, и облегчение буквально затопило ее, когда он ответил, что у него другие планы.
К сожалению, Макс не собирался сдаваться.
– Ты помнишь того «индейца», которого ты хотел купить у меня? – спросил он, дружески обнимая Медведя за плечи.
Медленная удовлетворенная улыбка коснулась лица Медведя.
– «Скаут-29»?
– Тот самый, – подтвердил Макс. – Помоги мне в субботу, и я разрешу тебе иногда кататься на нем.
Медведь рассмеялся:
– Мог бы предложить что-нибудь получше. Ты ведь знаешь, как я не люблю пропускать ралли.
Он вырвался из рук Макса и устремился прочь через складское помещение.
– Хорошо, – прокричал Макс, – ты можешь ездить на нем две недели каждый месяц. Мы заключим соглашение совместного пользования, но это мое последнее предложение.
Медведь улыбнулся Максу через плечо:
– Когда и где?
– Я позвоню тебе завтра, чтобы рассказать о деталях.
– Готовь набор ключей к субботе. Я захвачу «скаут» домой после свадьбы.
– Только не забудь освежить свои навыки бармена. Ты можешь напортачить и все испортить.
– Ты никогда ничего не испортил в моей жизни, – бросил Медведь.
Через минуту он уже сидел за столом между мальчиком с прической Мохаук и девочкой с бритой головой, на которой был оставлен только длинный, до талии, «конский хвост».
Теперь, когда дело Макса с Медведем было улажено, пришло время Лоурен обсуждать дела с Максом.
– Вы соображаете, что делаете? – спросила она настолько тихо, насколько возможно, не желая, чтобы кто-либо слышал, как она рассержена. – Вы же не можете допустить, чтобы Медведь стоял за стойкой на свадьбе Бетси?
– А почему бы и нет?
– Он выглядит, как мистер Пропер, ради всего святого.
– Я удивлен, что вы знаете, как выглядит мистер Пропер.
– У меня есть дурная привычка много смотреть телевизор, но я уж точно не имела в виду Медведя, когда мы обсуждали проблему с официантами.
– Может быть, пойти и попросить ваших друзей помочь нам? Чипа, например?
– Вы же знаете, что это невозможно.
– Тогда нам придется иметь дело с моими друзьями, – его усы легонько подрагивали, когда он улыбался. – Итак, что вы думаете о «Дыре в стене»?
– Я думаю, это славное место, и полагаю, что вы и ваши друзья-байкеры делаете превосходную работу направляете детей на правильный путь. Но я не хочу разговаривать о «Дыре в стене» или о том, что вы заставили меня думать, будто это низкопробный кабак. Я также не хочу сейчас обсуждать то, что у вас есть приемные дети, или другие ваши поступки.
Я хочу обсудить кандидатуры бармена и официантов, начиная с Медведя.
Макс рассерженно скрестил руки на груди:
– Медведь стоит за стойкой бара в субботу, или у вас не будет бара. Выбирайте.
– Вы даете мне не так много вариантов.
– У меня нет времени для вариантов, и у вас тоже.
Лоурен стиснула зубы и пристально посмотрела на Медведя. Его улыбка и смех были заразительны. Он выглядел как интеллигентный, легкий на подъем человек. Сомнения улетучились, когда она осознала, что вынуждена уступить.
– О’кей, Медведь может стоять за стойкой бара, но только при одном условии.
Глаза Макса сузились:
– При каком?
– Он никому не скажет, что его зовут Медведь.
– Разумно.
– Я рада, что в конце концов вы согласились со мной. Теперь, как он выглядит в смокинге?
Лоурен заметила, что Макс сжал челюсти от раздражения.
– Хорошо, – сказала она, прежде чем он успел возразить, – неважно, как он выглядит в смокинге, учитывая обстоятельства. Итак, мы решили проблему с барменом. Что вы собираетесь делать с официантами?
Его карие глаза стали холодными. Он выглядел как человек, который не потерпит никаких возражений, но она подозревала, что до конца субботы их будет еще много.
– Об официантах я уже позаботился. – Вслед за ним она посмотрела на баскетбольный корт. – Это Гейб, – он указал на низенького, лысоватого мужчину с длинным «хвостом» и округлым животом. Он был одет в черную футболку с надписью «Гейб» на груди. Надпись на спине гласила: «Я тот парень, от которого тебя предостерегала мама!» – Он свободен в субботу и согласен помочь.
– Боюсь, Гейб нам не подходит, – заявила Лоурен, Макс проигнорировал ее слова и указал на платиновую блондинку в красном топике и в обтягивающих джинсах. Ее руки и даже грудь были покрыты тату.
– Это Джазз. Она и Гейб работали у меня, когда надо было кого-то заменить в последнюю минуту.
– Мне нужно нечто большее, чем заместители, для свадьбы Бетси. Мне нужны официанты-профессионалы. Высококлассные официанты. И их должно быть больше двух.
– С Джеми и Райаном четыре.
С минуту она пристально смотрела на него, не говоря ни слова. Ей требовались опытные официанты, но никак не дети и определенно не Гейб и Джазз, которые совершенно не соответствовали празднику в Палм-Бич.
– Я уверена, что ваши друзья – и ваши дети – милые люди. Я уверена, что они могут обслуживать барбекю вообще без проблем. Но похоже, вы забыли, что у меня в субботу состоится не барбекю.
– Похоже, кое-кто забыл о некоторых вещах.
– О каких?
– Если не ошибаюсь, вы сказали мне, что вы не сноб. Хорошо, может быть, вы не сноб, но вы, черт побери, очень разборчивы.
– А вы, похоже, забыли, кто из нас работодатель и кто служащий.
Макс поразил ее своим хмурым видом.
– Я не припоминаю, чтобы мы подписывали контракт, и не помню, чтобы мне были переданы какие-либо деньги. Я вижу ситуацию так, мисс Ремингтон: вам отчаянно нужен поставщик, но я больше ни минуты не буду ломать голову над тем, как провести два мероприятия одновременно.
– Очень хорошо, – сказала Лоурен коротко, чтобы он не сомневался, что их соглашение расторгнуто. Она хотела плакать, конечно, но не могла позволить, чтобы он увидел ее отчаяние. Без сомнения, он получал удовольствие, наблюдая, как она страдает.
Она гордо выпрямилась.
– Здесь есть телефон?
– Для чего?
– Мне нужно вызвать такси.
– Не беспокойтесь. Я привез вас сюда. Отвезу вас тоже я.
Он начал вышагивать по помещению.
Лоурен не хотелось опять садиться на этот мотоцикл, особенно с Максом Уайлдом.
– Я бы предпочла такси.
Макс остановился как вкопанный, и она видела, как были напряжены его плечи. Он медленно повернулся к ней, с очень скверным выражением на лице.
– За всю свою жизнь, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, – я никогда не встречал такого упрямого, невыносимого, испорченного…
– Трех прилагательных достаточно, спасибо, – перебила она, прежде чем он назвал ее отродьем. – Теперь, будьте добры, покажите мне, пожалуйста, где телефон.
– Отлично! – он устремился в зал, и Лоурен едва поспевала за ним. – Здесь, – огрызнулся он, впихивая ей в руку трубку телефонного автомата.
– Не могли бы вы подержать ее минутку?
Если бы он мог ее убить, растереть ее в порошок, он бы сделал это немедленно. К счастью, ему удалось успокоиться, и он расслабленно прислонился к грязноватой стене. Несмотря на спокойный вид, он продолжал буравить ее взглядом, пока она пыталась найти в своем кошельке что-нибудь крупнее двадцатицентовой монеты.
Обычно у нее были с собой мелочь или мобильный телефон, но на этот раз ни того ни другого не оказалось.
– Вот, – произнес Макс, протягивая ей двадцать пять центов.
– Спасибо. – Она взяла у него монету и была шокирована неожиданным ударом электричества от соприкосновения рук. Трясущимися пальцами она бросила монетку в монетоприемник, потом наклонила голову и еще раз улыбнулась. – У вас есть телефонный справочник?
– Нет.
– Вы случайно не знаете номер телефона местной службы такси?
– Нет.
Она уставилась в потрескавшийся бетонный пол, стараясь не глядеть в его ледяные глаза, и пожалела, что не приняла его предложение отвезти се домой. Сейчас ей придется попросить об этом, и можно себе представить, какой торжествующей улыбкой он уничтожит ее.
Лоурен медленно подняла глаза:
– Тогда, полагаю, я приму ваше предложение отвезти меня домой.
Нет, это была не убийственная улыбка, а самодовольная усмешка.
– Я знал, что вы об этом попросите.
Макс быстро шел по залу. Стук его сапог отдавался эхом в тишине здания. Она торопилась следом, постукивая каблуками. Когда смолкла музыка? Когда все присутствующие стали смотреть на них? Господи, они, должно быть, увидели интересное шоу.
Хлопнув дверью, Макс остановился у мотоцикла, давая Лоурен возможность запрыгнуть на заднее сиденье, и через несколько минут «харлей» полетел по переулку.
