Текст книги "Сто дней (ЛП)"

Автор книги: Патрик О'Брайан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Стивен все еще не очнулся до конца от своего удивительного сна, и даже после этих стремительных сборов, на ярко освещенной рассветом палубе, ему было трудно сосредоточиться на объяснении Джека:

–...и вот он в своем катере, плывет к нам завтракать. Вы его узнаете, Стивен? Ведь наверняка узнаете? Возьмите мою трубу.

Стивен взял трубу и навел ее на шлюпку, и там, в ярких лучах утреннего солнца, ясно увидел знакомое, счастливое лицо капитана Кристи-Пальера, взявшего их в плен незадолго до сражения при Альхесирасе в 1801 году, а затем принимавшего их в Тулоне во время последовавшего за этим краткого перемирия[42]42
  Речь идет о событиях, описанных в романе «Командир и штурман».


[Закрыть].

– Как я рад его видеть! – воскликнул он.

– Да. Он сразу же поддержал короля, как и все его офицеры. Они в тот момент почти закончили переоснащение на маленькой верфи к югу от Кастельнуово[43]43
  Итальянское название города Херцег-Нови в Черногории.


[Закрыть], за исключением нескольких деталей рангоута и некоторого количества снастей, но многие другие морские офицеры по всему побережью были за Бонапарта или хотели действовать самостоятельно, и некоторые из них готовятся к выходу в море. Он собирался направиться прямиком на Мальту, где у него были друзья, но ветер был неблагоприятный (как и у нас), поэтому он прошел мимо Мессины и в проливах подобрал тот корвет, которым командует его двоюродный брат.

Морские пехотинцы уже начали выстраиваться на шканцах; боцман держал свой церемониальный свисток, а юнги у фалрепов теребили перчатки. Стивен собирался с мыслями, но не так быстро, как ему хотелось бы: сон все еще не отпускал его. Он взглянул за корму, где "Помона" стояла с обстененным фоком, покачиваясь на волнах, и ее вид, хотя как корабль она ему не очень нравилась, еще больше вернул его к реальности. "Рингл", с подобающей скромностью тендера, покачивался с подветренной стороны флагмана.

Французская шлюпка встала к борту, юнги подали фалрепы, и в тот момент, когда капитан Кристи-Пальер ступил на трап, боцман поднес к губам дудку и дал тожественный сигнал.

– Капитан Кристи-Пальер, – воскликнул Джек, с радостью хватая его за руку. – как я рад видеть вас здесь, и вы выглядите на редкость хорошо. Я уверен, мне не нужно представлять вам доктора Мэтьюрина?

– Ну, что вы, – ответил Кристи-Пальер на своем безупречном английском. – Дорогой доктор, как вы поживаете?

Они тоже пожали друг другу руки, и Джек продолжил:

– Но вы позволите мне представить моего старшего лейтенанта, мистера Хардинга. Мистер Хардинг, это капитан Кристи-Пальер, командующий фрегатом Его Христианского Величества "Каролина".

– Очень рад познакомиться, – сказали оба, поклонившись, и Джек повел гостя вниз.

– Прежде всего, коммодор, – начал Кристи-Пальер, занимая свое место за столом для завтрака. – позвольте мне поздравить вас с вашим брейд-вымпелом. Я никогда еще не салютовал ему с таким удовольствием.

– Как любезно с вашей стороны так говорить, и позвольте мне сказать, что мне очень приятно видеть вас здесь в качестве друга и союзника. Помимо всего прочего, я знаю, как у бедного адмирала Фэншоу в Маоне не хватает людей или, скорее, кораблей. Он встретит вас с распростертыми объятиями, хотя бы для того, чтобы сопроводить несколько торговых судов до входа в Ла-Манш.

– Могу ли я попросить вас о рекомендации?

– Безусловно. Положить вам еще сосиску?

– О, прошу вас, спасибо. Я не ощущал такого божественного сочетания запахов тостов, бекона, сосисок и кофе с тех пор, как в последний раз был у своих кузин на Лаура-Плейс[44]44
  Площадь в городе Бат, в графстве Сомерсет, Англия.


[Закрыть].

Они немного поговорили о его кузинах и Бате, а затем приступили к действительно серьезной трапезе. Помощник Киллика Гримбл на суше когда-то занимался разделкой свинины, и, имея жирную, упитанную свинью, он мог приготовить настоящие лиденхоллские сосиски самого высокого качества.

Наконец, когда они добрались до тостов, джема и третьей чашки кофе, Джек Обри сказал:

– Я получил приказ следовать в Адриатическое море. При благоприятном ветре я загляну на Мальту в поисках возможного, но маловероятного подкрепления и последних разведывательных данных из тех мест, а затем отправлюсь в Дураццо[45]45
  Итальянское название Дурреса, второго по величине города Албании.


[Закрыть] и далее с целью усиления роялистов и захвата или уничтожения бонапартистских или каперских судов. Не будет ли нескромным с моей стороны спросить вас, как там сейчас обстоят дела вдоль побережья? Я имею в виду места, где есть верфи, которые так или иначе могли бы меня заинтересовать.

– Это не было бы ни в малейшей степени нескромно, мой дорогой Обри, – сказал Кристи-Пальер. – и я расскажу вам все, что знаю. Но ситуация там настолько сложная, с сомнительной лояльностью, скрытыми мотивами, грубыми ошибками в Париже, что мне нужно собраться с мыслями и все обдумать... и я полагаю, что смог бы дать вам достаточно четкое представление о том, как обстояли дела, когда я покидал Кастельнуово, если бы мне можно было взглянуть на ваши карты.

Стивену было ясно, что Кристи-Пальер считает вопросы, связанные с разведкой, неподходящей темой для общего разговора. Он был полностью с ним согласен и вскоре – после двух чашек кофе – извинился и встал: ему предстояло не только совершить утренний обход, но и провести небольшую операцию.

– Мы снова увидимся с вами в лазарете ближе к концу смотра, – сказал Джек ему и своему гостю. – Я так рад, что мы встретились в воскресенье. Я смогу вам показать одну из особенных церемоний нашего флота – смотр по отрядам.

– В самом деле? – воскликнул Кристи-Пальер. – В таком случае, могу я пригласить секретаря "Каролины" присутствовать? Его очень интересуют такие вещи, и он пишет сравнительное исследование экономики, дисциплины, церемоний и тому подобного в военно-морских флотах разных стран.

– Этот джентльмен говорит по-английски?

– О, ни слова, – воскликнул Кристи-Пальер, рассмеявшись над таким нелепым предположением. – Чтобы Ришар и говорил по-английски? О, нет, что вы. Отлично знает латынь, но английский... о, ха-ха-ха!

– Тогда, возможно, доктор Мэтьюрин мог бы присоединиться к нам в начале смотра, – сказал Джек, вопросительно взглянув на Стивена.

– С удовольствием, – ответил доктор Мэтьюрин, чувствуя себя совершенно спокойно, ведь у него теперь был Джейкоб, и все будет в полном порядке, когда коммодор и его гость придут осмотреть лазарет. Поэтому, когда пробило пять склянок утренней вахты, он был уже на положенном месте, такой неестественно аккуратный, что его вид едва ли не делал честь фрегату. Боцман дал сигнал к смотру, и под протяжные звуки свистка коммодор со своим гостем и мистером Хардингом поднялись на шканцы, сопровождаемые Стивеном и Ришаром.

Здесь, несмотря на качку, в строгом порядке, как фигуры на шахматной доске, стояли морские пехотинцы "Сюрприза", выстроившись поперек судна и глядя на корму, со своим офицером, сержантом, капралом и барабанщиком. На них были прекрасные алые мундиры, белые жилеты, облегающие белые бриджи и гетры; их черные кожаные воротники были аккуратными и настолько тугими, что едва можно было вздохнуть, а ружья, холодное оружие и пуговицы горели на солнце. Обычно, когда они помогали в работах на корабле или входили в состав орудийного расчета, они носили матросскую одежду, иногда со старым сюртуком или фуражкой морской пехоты. Наивысший уровень военного великолепия достигался только тогда, когда они несли караульную службу или в этот главный момент всей недели. Из христианского милосердия Джек сначала осмотрел их, чтобы они могли быть отпущены и больше не страдали на солнцепеке. Когда топот их сапог, бряцанье оружия и барабанная дробь утихли, коммодор перешел к чисто морским вопросам.

– Как вы видите, – бормотал Стивен. – различные отряды, каждый с кем-то из лейтенантов, с подразделениями под командованием мичманов или помощников штурмана, уже выстроились на палубе в заранее определенном порядке. Они одеты в свою лучшую морскую одежду, только что выбриты, а косицы заново переплетены. Подготовка заняла у них два с половиной часа, а потом их тщательно осмотрели соответствующие лейтенант и мичман. И теперь, как вы видите, коммодор проверяет их всех еще раз: видите, он сделал замечание мичману за то, что тот не надел перчатки. Но в целом у него очень мало поводов для недовольства... не к чему особенно придираться в столь опытной и профессиональной команде корабля.

– А пороть никого не будут?

– Нет, сэр. Только не во время смотра.

– Я очень этому рад. Я нахожу это зрелище очень неприятным.

Джек закончил с первым отрядом; он сказал что-то приятное лейтенанту и старшему мичману и двинулся дальше. Группа, которую он только что осмотрел, состояла из матросов ютовой команды и нестроевиков, но на таком корабле, как "Сюрприз", почти все они были настоящими моряками, хотя некоторые могли оказаться чуть менее проворными, чем выглядели. Стивен знал каждого из присутствующих, за исключением тех, кто заменил погибших в недавнем бою, и даже с одним из вновь прибывших он плавал на "Ворчестере". Он перекинулся парой слов с большинством из них, особенно с теми, кого лечил, называя их по именам, пока на полпути не заметил лицо, – открытое, смуглое, морщинистое лицо, типичное для моряка средних лет, с золотыми серьгами в ушах, – имя обладателя которого он никак не мог вспомнить. Матрос прекрасно это понял, для него это было привычно, и он крикнул:

– Уокер, сэр, будьте любезны, и мне гораздо лучше после той пилюли.

Они оба рассмеялись, и Стивен сказал:

– Я сам должен что-то принять, чтобы освежить память.

– Такая фамильярность – обычное дело на флоте? – спросил секретарь "Каролины".

– Только в экипажах, которые долго служат вместе, – ответил Стивен.

– На русском корабле за такое замечание... – начал секретарь, но осекся, когда они подошли к следующему отряду, возглавляемому Хьюэллом, третьим лейтенантом, и тремя сравнительно взрослыми мичманами или помощниками штурмана. Эти люди, все первоклассные моряки, управлялись с орудиями в средней части корабля так быстро, что даже Джек был в высшей степени доволен; многие из них были родом из этого любопытного маленького порта Шелмерстон, где "Сюрприз" когда-то был каперским судном. Стивен знал их и их семьи, неоднократно лечил их от самых разных болезней – от тяжелейших ран и цинги до геморроя, а также от обычных болезней моряков. Многих, если не большинство из них, он всегда называл по именам.

– Ну, Том, – сказал он. – как твои дела?

Коммодор, французский капитан и мистер Хардинг были далеко впереди, так что некоторые из наиболее остроумных товарищей Тома хриплым шепотом ответили за него, – Том снова заделал какой-то молодой женщине ребенка, – и все дружно сдерживали смех.

Церемония продолжалась: баковые матросы, самые старые и опытные моряки на корабле, затем немногочисленные юнги под руководством оружейника, и так далее, через камбуз со сверкающими котлами, которые Джек ритуально протирал, глядя на свой безупречно чистый носовой платок, и до лазарета, где Полл Скипинг и ее друзья навели сверхъестественную чистоту и где оба пациента (с кровавым поносом), не могли даже пошевелиться, притянутые к своим койкам туго натянутыми, без единой складки простынями, и не смели ни говорить, ни двигаться, а лежали так неподвижно, словно их уже охватило трупное окоченение.

Однако лазарет, в каком бы порядке он ни содержался, был лишь прелюдией к кульминации воскресного смотра; и когда Джек, Стивен и Кристи-Пальер вернулись на шканцы, они обнаружили, что все уже готово: стулья для офицеров и что-то вроде кафедры, сделанной из оружейной стойки с развевающимся на ней британским флагом, для капитана.

– Товарищи, – сказал он с многозначительным видом. – в это воскресенье я не собираюсь читать проповедь. Давайте просто споем сотый псалом[46]46
  Гимна из второго издания Женевской псалтири, одна из самых известных мелодий во многих западных христианских музыкальных традициях. Мелодию обычно приписывают французскому композитору Луи Буржуа (1510-1560).


[Закрыть]. Мистер Адамс, – обратился он к секретарю. – Дайте нам ноту.

Тот вытащил из-за пазухи камертон-дудку, громко и отчетливо прозвучала нужная нота, и вся команда бесстрашно присоединилась к своему капитану, распевая псалом, исполненный прекрасной глубины чувства. В левую скулу фрегата дул умеренный бриз, а "Помона" находилась недалеко за кормой; и когда экипаж "Сюрприза" произнес свое громогласное "аминь", до них над водой удивительно отчетливо донесся такой же гимн с "Помоны". Джек постоял, прислушиваясь, затем подошел к кафедре, открыл книгу, которую принес ему секретарь, и громким, серьезным голосом прочитал устав военно-морского флота, вплоть до статьи XXXV: «Если какое-либо лицо, состоящее на действительной службе и получающее полное жалованье на военных кораблях и судах его Величества, совершит на берегу, в любом месте за пределами владений его Величества, любое из преступлений, наказуемых настоящими статьями и приказами, то лица, совершившие такое правонарушение, будут нести ответственность, судимы и наказаны таким же образом, как если бы те же преступления были совершены на море, на борту любого из военных кораблей или судов его Величества». В завершение прозвучала итоговая статья XXXVI: «Все другие преступления, совершенные любым лицом или лицами во время службы на флоте, которые не упомянуты в настоящем уставе или за которые не предусмотрено никакого наказания, должны караться в соответствии с законами и обычаями, применяемыми в таких случаях на море».

Слушая этот до боли знакомый текст (двадцать одна статья включала смертную казнь), Стивен размышлял о своем необычайно удачном утре и очевидной доброжелательности, которая окружала его, когда он прогуливался по палубе. Он редко видел так много из своих товарищей по кораблю одновременно; и уже долгое время те, с кем ему приходилось сталкиваться по долгу службы или в свободное время, были очень серьезны и если не замкнуты, то что-то в этом роде: были слишком заняты текущим делом, не желали говорить долго, даже выглядели смущенными. При этом не было никакого открытого выражения сочувствия, а тем более соболезнований, до тех пор, пока не разбился рог, после чего Бонден, Джо Плейс и еще несколько человек, которых он знал очень давно, сказали, что это было большое горе и они очень сочувствовали его беде.

В тот день Стивен обедал в кают-компании, гостем которой был Ришар. Общее радостное настроение не покидало его. За ним скрывалось черное отчаяние, и он это прекрасно знал; но эти два чувства могли существовать в одном человеке. Некоторая часть дружелюбия кают-компании, несомненно, была вызвана присутствием гостя, а хорошее настроение доктора частично можно было объяснить тем фактом, что он большую часть времени говорил по-французски (язык, на котором он говорил, когда был студентом в Париже, во времена безумного счастья, любви и даже политического энтузиазма), а частично превосходным обедом. Но было и что-то еще, что он должен был приписать своему возвращению в то место, которое после стольких лет стало для него чем-то вроде родной деревни, – в команду его корабля, это сложное сообщество, которое гораздо легче ощутить, чем описать, ставшее частью его естественной среды обитания.

Долгая пауза после обеда в кают-компании, во время которой Джек и Кристи-Пальер продолжали свой разговор в каюте, была посвящена, по крайней мере для Стивена и Ришара, медицинской консультации.

– Я ни в коем случае не собираюсь критиковать кухню британского флота, – сказал Ришар, когда они остались одни. – Отличный обед, честное слово, и на редкость хорошее вино. Но что это была за тяжелая масса, клейкая и в то же время крошащаяся, покрытая сладким соусом, которая послужила десертом?

– Это же пудинг с изюмом, его очень любят на флоте.

– Что ж, я уверен, что это очень вкусно, если вы к этому привыкли, но боюсь, что такая тяжелая стряпня не подходит для моего пищеварения, с детства отличавшегося деликатностью. Если честно, сэр, то я думаю, что сейчас умру.

После обычных вопросов, ощупываний и других манипуляций Стивен предложил мягко вызвать рвоту; это предложение было отвергнуто с содроганием, но небольшой бокал бренди оказал некоторое благотворное воздействие, и они провели остаток времени, без особого энтузиазма играя в пикет и стараясь не заснуть с помощью кофе.

Наконец, однако, они услышали, как боцман засвистел в свою дудку и вахта на палубе, выстроилась у борта, вниз спустился мичман с наилучшими пожеланиями от коммодора: катер "Каролины" отправлялся обратно.

Два капитана попрощались очень дружески, хотя оба охрипли от разговоров; и когда Джек Обри отвернулся от борта, в последний раз помахав Кристи-Пальеру, он выглядел усталым и измотанным.

– Не уделите мне минутку? – спросил он Стивена. – Как бы я хотел, чтобы вы были с нами, – продолжал он, когда они уселись у кормовых окон, наблюдая, как французский корабль берет курс на Маон, а за ним следует его потрепанный спутник.

– Это было бы невежливо.

– Да. Полагаю, вы правы... жаль, что никто не мог вести записи. Он славный малый и отличный моряк, но склонен говорить довольно бессвязно и ходить вокруг да около; и в любом случае, как он не раз повторял, на Адриатике сложилась необычайно сложная ситуация: противоречивые лояльности, есть хорошие офицеры с обеих сторон, но многие еще гадают, к кому выгоднее присоединиться, или, как выразился Кристи, "пытаются перестраховаться" для любого сценария. А некоторые, конечно, просто действуют на свой страх и риск, занимаясь каперством самостоятельно или с алжирскими ренегатами. Большинство из них считают, что Бони победит, и, безусловно, он собрал невероятное количество сторонников... Одной из вещей, которая поразила Кристи больше всего, была полная неразбериха в Париже. Он побывал там в прошлом году и, сделав соответствующие заявления и снова принеся те же клятвы в их адмиралтействе, а также пожаловавшись в нужные инстанции на продолжающуюся задержку оплаты ремонта и переоснащения "Каролины" в Рагузе[47]47
  Историческое название города Дубровник в Хорватии.


[Закрыть], посетил прием в королевском дворце. Там было много гостей, среди которых были люди, которых он никогда не видел, одетые в морскую форму, иногда высокого ранга, которые пристально смотрели на него; царила атмосфера необъяснимой подозрительности и борьбы за должности; было известно, что он приехал с Адриатики, и некоторые из его знакомых по флоту избегали его. Но когда король заговорил с ним вполне доброжелательно и велел морскому адъютанту попросить месье Лезера принять его в тот же день, произошла удивительная перемена: он больше не представлял потенциальной опасности для окружающих. Однако эти изменения не коснулись министерства, там он нашел других чиновников, которые его не знали, вообще ничего не знали ни о нем, ни о его корабле – как там его зовут, а что за фрегат такой? – и которые смотрели на него, прищурившись, и заставили его снова пройти через все формальности. Они сказали, что месье Лезер сейчас занят, но, возможно, он сможет его принять на следующий день после обеда. Так оно и было, и хотя он заставил Кристи-Пальера ждать почти два часа, он все же сказал, что сожалеет об этом, что Кристи поймет, что в такие моменты он сам себе не хозяин, что министерство было бы очень признательно за подробный отчет о положении в Адриатическом море, потому что они опасались, что там что-нибудь пойдет не так, и что капитану Кристи-Пальеру следовало бы встретиться с адмиралом Лафаржем. Кристи-Пальер в юности служил под началом Лафаржа, и они не любили друг друга ни тогда, ни сейчас. Лицо Лафаржа все еще было красным после предыдущей встречи, и все тем же сердитым тоном он спросил Кристи-Пальера, кто, черт его дери, дал ему разрешение приехать в Париж, и, отмахнувшись от объяснений, сказал ему, что Его Величество платит ему не за то, чтобы он распутничал в столице и искал для себя выгоды, – его прямой обязанностью было немедленно вернуться на свой корабль, заняться его ремонтом и переоснащением и ждать дальнейших распоряжений. Адмирал не желал ни слушать его оправданий, ни видеть его снова. Кристи также рассказал мне, что у этого адмирала Лафаржа были сводный брат и кузен на Адриатике, которые, как говорили, поддерживали связь с Бонапартом, когда он был на Эльбе; может, быть, этим и объяснялось его поведение. Я не знаю, что бы это все могло значить, но вот что я вам скажу, Стивен, у меня в голове как-то странно все перемешалось: я не только боюсь забыть половину того, что рассказал мне Кристи, но и так же, как и он, не разбираюсь в этих хитроумных политических делах, и даже еще меньше. Когда мы, наконец, вернулись к его кораблю, – а им действительно пришлось несладко, беднягам, – он сказал, что ему было бы легче объяснить ситуацию в Адриатике, насколько он ее вообще понимает, если бы мы стояли у стола с картами. Давайте сделаем то же самое.

– Разумеется.

– Ну, вот здесь Кастельнуово, на северной оконечности Бока-ди-Каттаро[48]48
  Которский залив в Черногории.


[Закрыть]: «Каролину» ремонтировали и переоснащали на вполне приличной верфи, расположенной прямо за мысом. В бухте были два военных брига, строительство которых уже подходило к концу. Далее, в Рагуза-Веккьо[49]49
  Город Цавтат в Хорватии.


[Закрыть], тридцатидвухпушечный фрегат, почти готовый к выходу в море после длительной реконструкции на двух разных верфях, – почти готовый, кроме некоторых недостатков и почти полного отсутствия тросов и канатов. Им командует ярый бонапартист, которого зовут Шарль де Ла Тур, своеобразный джентльмен, и в каком-то смысле Кристи он нравится. Довольно хороший моряк, и очень храбрый: провел несколько достойных боев, и именно он напал на «Фебу», едва не уведя ее у нас из-под носа. Но голова у него забита романтикой, и он большой поклонник Байрона, даже специально выучил английский. Одно только Кристи терпеть в нем не может – его любовь к Бонапарту. Ла Тур наизусть знает все его кампании, и говорят, что он носит за пазухой одну из перчаток императора. При этом он из очень приличной семьи и великолепно образован. Кстати, надо сказать, что, хотя большинство морских офицеров по всему побережью вполне обоснованно уверены в победе Бонапарта, мало кто открыто высказывался за него. Этот корабль в Рагуза-Веккьо, который, по слухам, частично оплачивается группой алжирцев, пришвартован напротив разрушенного замка. Если продвигаться дальше на север вдоль островов, то там мы увидим по меньшей мере полдюжины небольших верфей, где строятся куттеры, шебеки и бриги, очевидно, предназначенные для каперства, однако в последнее время работы почти прекратились из-за нехватки средств и материалов. Но вот ближе к Спалато[50]50
  Город Сплит в Хорватии.


[Закрыть] можно увидеть «Цербер», вполне готовый к выходу в море, командир которого, всегда недовольный империей или императором, был бы вполне готов сдаться союзникам Людовика XVIII, если бы они появились в превосходящих силах и подняли большой шум. С другой стороны, Кристи действительно беспокоился о количестве тех офицеров, которые пока выжидают, и о том, какой ущерб они могли бы нанести, если бы дела у Бонапарта пошли хоть немного лучше, как они могли бы повредить поставкам на верфи в Валлетте древесины, такелажа и всего, что поступало с побережья Далмации, – Он помолчал. – И еще больше его беспокоил какой-то заговор, о котором он слышал от третьих лиц, но который ни он, ни его самый лучший, заслуживающий доверия информатор до конца не понимали, тем более что английский информатора в любом случае был весьма несовершенным, а греческий и лингва-франка Кристи знал еще хуже. Несмотря на эти сложности, все это его очень обеспокоило. Похоже, что мусульмане этой страны готовятся отправить на север очень сильный отряд опытных наемников, чтобы предотвратить соединение австрийской и русской армий и, если возможно, заставить каждую сторону поверить в предательство другой, и в любом случае задержать их объединенный поход на запад, дав Наполеону время подтянуть свои резервы с юго-востока и занять очень выгодную позицию для ведения кампании. Он почувствовал, что дело очень срочное и поспешил выйти в море, бросив большую часть запасов воды и половину такелажа на берегу.

– Я уверен, что он прав, – сказал Стивен. – И наше адмиралтейство тоже так думает, вот почему мы здесь. Полагаю, вам известно, что Джейкоба, моего номинального ассистента, направил ко мне сэр Джозеф? Он уже несколько лет работает на наш департамент. Он отлично говорит на языках, распространенных в тех краях. Я бы хотел, чтобы вы посадили его на борт "Рингла" и велели Уильяму Риду как можно скорее доставить его в Кутали, – я полагаю, в этом прекрасном городе у нас есть настоящие друзья, – чтобы он разузнал все, что возможно, от Шиахан-бея и его визиря, а также от православного и католического епископов и всех их знакомых, а затем вернулся к нам с такой же чрезвычайной быстротой либо на Мальту, либо, если позволите, когда мы уже будем на пути вдоль побережья Далмации.

Джек Обри некоторое время внимательно смотрел на своего друга, затем кивнул и сказал:

– Очень хорошо. Передайте доктору Джейкобу свои распоряжения и необходимые рекомендации, а я вызову "Рингл", – Он позвонил и, обращаясь к вошедшему Киллику, сказал: – Мои наилучшие пожелания доктору Джейкобу, и я хотел бы его увидеть, как только это будет удобно. Доктор Джейкоб, – сказал он через некоторое время. – пожалуйста, присаживайтесь. Доктор Мэтьюрин объяснит вам причину этого несколько неожиданного вызова, а я тем временем поднимусь на палубу.

На палубе он сказал сигнальному мичману:

– Передайте на "Рингл": Капитану прибыть на флагман.

Когда Уильям Рид поднялся на борт, поблескивая своим крюком, его вид напоминал зоркого, умного пса, который, вероятно, только что услышал, как кто-то снял со стены охотничье ружье. Джек повел его вниз.

– Итак, Уильям, – сказал он, подводя его к столу с картами. – вот Кутали[51]51
  Судя по всему, это вымышленное место. Деревня Куталли в Албании находится далеко от берега моря.


[Закрыть], это прекрасный город, уходящий ввысь, как лестница внутри Монумента[52]52
  Вероятно, монумент в память о Великом лондонском пожаре 1666 года. Внутри колонны этого монумента находится винтовая лестница из 311 ступеней.


[Закрыть], – по крайней мере, таким он был, когда я видел его в последний раз. Подходы к нему простые, и здесь хорошее дно на глубине в пятнадцать-двадцать морских саженей отсюда и досюда: только вам нужно иметь два якоря на носу, если вдруг задует бора. Вам нужно доставить туда доктора Джейкоба. По всей вероятности, вы нас обгоните, поэтому, если не получите других распоряжений, то отправляйтесь в Спалато, как только доктор Джейкоб снова окажется на борту, по-прежнему с максимальной скоростью.

– Есть, сэр, следовать в Кутали, а затем в Спалато, и в обоих случаях как можно скорее, – ответил Рид. – А джентльмен готов?

Готов ли был Джейкоб или нет, но его поспешно доставили на борт шхуны с теми письмами, которые Стивен успел написать своим друзьям в Кутали, с чистой рубашкой, подготовленной Килликом, и его лучшим сюртуком, а в ушах у него еще звучали слова Стивена: "Вся суть в том, чтобы узнать, были ли посланцы братства уже отправлены, и если да, то можно ли их еще перехватить. Деньги не имеют особого значения".

"Рингл" действительно обогнал "Сюрприз" и "Помону", но не так сильно, как это могло бы быть, если бы капитан Во, уже привыкший к повадкам своего судна, не откорректировал его оснастку и не изменил дифферент на корму, так что даже при умеренном бризе в полный бейдевинд фрегат добавил к скорости судна целый узел. Шхуна действительно была еще видна с верхушки мачты, когда они на рассвете обогнули мыс Санта-Мария, но она исчезла из виду вскоре после восхода солнца. Оно поднялось над горами на побережье Черногории, и какое-то время берег оставался темным, хотя небо в зените уже было ярко-голубым. Этот восточный берег был знаком Джеку и Стивену: на этом же корабле они когда-то зашли из Ионического моря довольно далеко вглубь Адриатики[53]53
  Это происходило в романе «Миссия в Ионическом море».


[Закрыть].

Они подошли ближе к берегу, – в левую скулу дул приятный бриз, – и вскоре в море начали появляться многочисленные фелуки, трабаккало, торговые суда различных размеров и с самым причудливым парусным вооружением, направлявшиеся в Бока-ди-Каттаро или выходившие из великолепной огромной гавани, а также рыбацкие суда, в том числе быстрые шебеки с длиннейшими шестами для троллового лова, торчащими с обеих бортов, как антенны какого-то огромного насекомого.

Один из рыбаков окликнул "Сюрприз" и, подплыв к борту, показал улов – одного-единственного тунца, но такого огромного, что он заполнил все дно лодки. Такой рыбой можно было бы накормить двести человек. Жизнерадостный шкипер крикнул Джеку "Дешевый, о, очень дешевый" и сделал жест, означающий, что он что-то ест с большим удовольствием.

– Позвать кока, – сказал Джек и, когда тот встал рядом, вытирая руки о фартук, обратился к нему: – Франклин, спустись в лодку, посмотри, свежая ли это рыба, и если да, назначь справедливую цену.

Франклин считался знатоком рыбы и хорошо владел местным жаргоном.

– Рыба свежайшая, сэр, – крикнул Франклин, глядя вверх из лодки. – Еще теплая.

– Ты говоришь в переносном смысле? – спросил Стивен.

– Не понял, сэр?

– Ты сказал "теплая", как говорят о только что убитом кролике, мясо которого еще теплое?

Кок выглядел встревоженным и ничего не ответил, и Стивен спустился по борту, споткнулся о планширь шебеки и упал на колени в рыбью кровь.

– Ну, вот, сэр, – сказал кок, поднимая его на ноги. – теперь вы изрядно испортили свои бриджи, это теперь будет не отмыть, так что можете с таким же успехом приложить руку к тому месту, куда они его ударили и откуда течет вся эта кровь.

– Ей-Богу, а ты прав, – воскликнул Стивен, вставая и пожимая неохотно поданную Франклином руку. – Это противоречит природе. Я поражен, поражен и восхищен.

После горячего пятиминутного спора кок договорился о справедливой цене, передал ее казначею, который кивнул, а затем сказал Стивену:

– С вашего позволения, сэр, с вашего позволения, – С грот-рея спустили двойной трос, чтобы поднять огромную рыбу на борт.

Стивен снова поднялся на палубу, оставляя повсюду следы.

– Это было чудесно, просто удивительно! – воскликнул он, вырываясь из рук назойливого Киллика. – Я должен сбегать вниз за термометром.

Этой огромной рыбой пообедала вся команда фрегата; и так как был четверг, день починки одежды, то они сидели на палубе, некоторые чересчур объевшись, наслаждаясь легким ветерком, который смягчал жар солнечных лучей.

– Я едва ли могу припомнить более приятный день, – сказал Стивен, отрываясь от своих записей. – а вон там, прямо над возвышенностью за Кастельнуово, пара подорликов, почти в точности там же, где я увидел одного из них в первый раз. Я только жалею, что Джейкоба не было и он не смог увидеть эту кровь тунца. Но какой доклад я прочту в Королевском научном обществе, ха-ха... – Он обмакнул перо, отхлебнул еще кофе и продолжил писать.

– Вахта мистера Хардинга, сэр, – сказал мичман, – и катер у борта.

Джек последовал за ним и, взглянув на царившее в шлюпке безобразие, сказал:

– Отличная работа, мистер Хьюэлл. Не думаю, что кому-либо придет в голову заподозрить, что это шлюпка британского флота.