Текст книги "Сто дней (ЛП)"
Автор книги: Патрик О'Брайан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Надеюсь, что нет, сэр, – сказал Хьюэлл, оглядывая жир, слизь, грязь и безвкусные украшения на носу и корме, спутанный такелаж и команду разодетых в невероятные лохмотья головорезов. – Мне не хотелось подниматься на борт в таком виде.
– Вся кают-компания покраснела бы от такого количества румян, – сказал Джек. – Ну, а теперь, мистер Хьюэлл, будьте добры, отправляйтесь. К счастью, ветер меняется, и я полагаю, назад вам не придется грести.
Так и вышло. На рассвете они заметили, как катер огибает мыс, идя круто к ветру и развивая скорость в добрых пять узлов; его команда потратила много времени на то, чтобы почистить лодку и самих себя, и хотя ни паруса, ни такелаж не соответствовали высоким стандартам "Сюрприза", пока боцман и парусный мастер снова не взяли дело в свои руки, Хьюэлл без колебаний поднялся на борт и даже не постеснялся позавтракать с коммодором и судовым хирургом.
– Итак, сэр, – сказал он. – фрегат там, перед старым замком, как вы и говорили, но там еще два вооруженных полакра, или, скорее, обычный полакр и еще один, с косым парусами, – оба из Алжира, как я понимаю.
– Сколько у них было орудий?
– Было очень трудно что-либо разглядеть, сэр, поскольку порты были закрыты, а с бортов свисали парусина и такелаж, но я бы сказал, что у них было, вероятно, двенадцать пушек на одном и, возможно, восемь на другом. Девятифунтовые, я полагаю, хотя не могу утверждать наверняка. На борту было полно народу.
– Береговые батареи, я так понимаю? – Джек плохо умел притворяться, и Стивен заметил искусственную беззаботность в его тоне, но продолжал неотрывно смотреть на кофе в своей чашке.
– Да, сэр, по одной на каждом конце мола. Мне не хотелось слишком привлекать к себе внимание, рассматривая их в трубу, но я думаю, что разглядел по шесть амбразур на каждой. О калибре орудий судить не могу.
– Нет, конечно, нет, – Джек помолчал. – Мистер Хьюэлл, будьте добры, угощайтесь беконом: он справа от вас в накрытом блюде.
–
ГЛАВА ПЯТАЯ
Когда капитан Во, получив соответствующий приказ, поднялся на борт флагмана, он обнаружил, что в каюте капитана все еще уютно пахнет беконом, кофе и тостами.
– Доброе утро, Во, – сказал коммодор, предлагая ему стул. – Мистер Хьюэлл только что представил мне свой отчет о Рагуза-Веккьо, где находится бонапартистский фрегат. Как вы знаете, он пришвартован у мола напротив старого замка. Им очень не хватало припасов и снастей, но теперь, кажется, их снабдили алжирские друзья; в настоящее время с ним еще два судна, полакры, оба вооружены и имеют, возможно, по два десятка орудий на каждого – шести-, девяти-, или, самое большее, двенадцатифунтовых. Есть две береговых батареи по шесть пушек каждая, калибр неизвестен. Теперь, если, как мы думаем, у них есть весь необходимый такелаж, они, скорее всего, выйдут в море вместе со своими алжирскими спутниками: нынешняя ситуация заставляет некоторых людей думать, что Наполеон очень скоро захватит власть. Поэтому я считаю, что мы должны сейчас же разделаться с этим фрегатом. Мы подготовимся к бою, подойдем к ним и предложим сдаться; если они не подчинятся, тем хуже для них. А, может, и для нас: они несут восемнадцатифунтовые. Сегодня постный день, но я распорядился подать говядину вместо сушеного гороха, чтобы лучше подготовиться к бою. Вы можете принять это к сведению.
– Я тоже прикажу подать мясо, сэр, – сказал Во.
– При таком ветре и устойчивом барометре, думаю, мы должны подойти к Рагуза-Веккьо в четыре или пять склянок послеполуденной вахты. Но есть еще береговые батареи, мистер Хьюэлл сообщает, что там по одной на каждом конце мола. Посмотрите на карту, вот здесь. Он не смог определить, какие пушки там установлены, но даже девятифунтовые орудия, которые грамотно наводят, – а вообще-то французская артиллерия очень хороша, – смогут сильно нам досадить на подходе, повредив рангоут и даже мачты. У вас на борту, полагаю, полный комплект морских пехотинцев?
– Да, сэр, под командованием очень способного и опытного офицера, лейтенанта Тернбулла.
– Что ж, на двоих у нас шестьдесят пять солдат. И я подумал, что если мы высадим их здесь, – Он указал на небольшую бухту к югу от Рагуза-Веккьо. – они смогут перебраться через небольшое возвышение на следующий пляж и атаковать батареи с тыла. Мол защитит их от пушек фрегата, как только они доберутся до него. Пусть офицеры морской пехоты ознакомятся с этим планом и сообщат нам свои соображения. Ваш мистер Тернбулл из них старший, судя по всему?
– Да, сэр, и он провел несколько успешных вылазок на суше.
– Очень хорошо. Пусть они все обдумают, пока мы будем заправлять картузы и ставить защитные экраны. Я думаю, нам следует сняться с якоря примерно в четыре склянки: это даст нам достаточно времени, чтобы спокойно пообедать и подготовиться к бою без излишней спешки.
На самом деле, спешки было так мало, что, когда незадолго до назначенного времени Стивен вернулся на корму с бака, где он наблюдал за стаей далматинских пеликанов, – предположительно, летевших из Скутари[54]54
Город Шкодер в Албании.
[Закрыть], – он обнаружил Джека Обри, играющего на скрипке в каюте, где уже было довольно пусто, хотя окончательная подготовка фрегата к бою еще не началась.
Джек выслушал его рассказ о многочисленных пеликанах и их любопытном поведении, – несомненно, связанном с брачным сезоном, – а затем сказал:
– Как вам известно, я мало что знаю о птицах, но позвольте мне рассказать вам о замечательном примере проявления человечности среди особей нашего собственного вида. Офицеры морской пехоты пришли ко мне, чтобы высказать свое мнение о предполагаемой атаке на береговые батареи. Они сочли, что план превосходный, и им очень понравилась идея подобраться поближе под прикрытием мола. Но они предложили, чтобы в этом случае, ради исключения, поскольку погода была на редкость жаркой, их люди надели штаны, а не узкие бриджи и гетры, и чтобы им разрешили снять воротники.
Громко и отчетливо пробило четыре склянки, и было слышно, как мистер Хардинг еще громче отдал приказ крепить рычаги на кабестан. С этого момента не было смысла играть на скрипке или даже разговаривать, потому что, хотя кабестан на шканцах и не был прямо у них над головой, его рычаги, теперь уже установленные, доходили почти до штурвала, и как только несущий трос был закреплен на якорном канате и туго натянулся, а боцман крикнул "И, взяли!", маленький, сморщенный пожилой баковый матрос вскочил на кабестан с флейтой и заиграл песню "Идем по кругу, и по кругу, и по кругу, давайте, ребята, поможем друг другу", и все вокруг заполнилось невероятным хаосом звуков, в котором преобладали ритмичные шаги матросов у рычагов, прерываемые бесчисленными криками, а также неописуемый шум, с которым огромный намокший канат втягивался на корабль, прикреплялся зажимами к тросу, а затем тяжело опускался на нижнюю палубу, где самые сильные матросы сворачивали его в бухты и укладывали.
Фрегат заскользил по воде довольно быстро, затем все медленнее и медленнее, пока боцман не крикнул: "Цепь распрямилась, сэр", а вахтенный офицер не ответил: "Готовы поднять якорь", что мгновенно в глубине корабля своим необычайно пронзительным голосом повторил Эдди Соумс, – матрос-евнух, который всегда был готов посмеяться.
Моряки, которые проделывали все это сотни раз, проворно подняли и закрепили якорь на борту; выполнив это, они поспешили на свои посты, чтобы поднять паруса, но никаких приказов с кормы не последовало. И Джек, и Сомерс видели, что не такие умелые матросы "Помоны" испытывали трудности с кат-гаком, а кто-то даже упал с кат-балки в море.
– Готовы свалиться в воду, – крикнул Эдди Соумс. – Ха-ха-ха!
Однако, похоже, их быстро выловили, потому что вскоре "Помона" расправила большую часть имевшихся у нее парусов, а несколько позже заняла подобающее положение на расстоянии кабельтова за кормой флагмана, и оба корабля медленно пошли вдоль побережья. Теперь они были полностью готовы к бою: все ненужное было убрано в трюм, ядра уложены у орудий, над пороховыми картузами установлены защитные экраны, палуба полита водой и посыпана песком, абордажные топоры и пистолеты заточены и готовы к использованию. В это же время внизу был подготовлен операционный стол Стивена (морские сундуки мичманов, связанные вместе и накрытые туго натянутой парусиной), на потолке в нужном месте подвешен фонарь, а перевязочные материалы, жгуты и бинты были разложены поверх окованных кожей цепей, необходимых для некоторых операций. С одной стороны лежали пилы, ретракторы, крючки, скальпели, бистури (острые и тупоконечные), щипцы, трепаны, односторонние ножи для ампутации и хирургические ножи с двойным лезвием, аккуратно разложенные Полл и ее подругой, сестрой жены боцмана, а на них обеих были накрахмаленные фартуки, нагрудники, рукава и белые шапочки. Конечно же, наготове были ведра и большое количество губок и тампонов.
Они плыли почти прямо в фордевинд, не самый удобный ветер для "Сюрприза", но зато движение корабля почти не ощущалось; а идеальная равномерность легкой качки во многом усиливала впечатление того, что они находились во сне. Чувство времени их покинуло, если не считать череды ударов склянок, и, несмотря на свой воинственный вид, плотно пообедавшая команда остановившимся взглядом смотрела на ровный пустынный берег, медленно проплывавший совсем рядом, и даже начинала подремывать. При таком неспешном движении корабль издавал мало звуков, и было слышно, как Нейсби, запертый в трюме, завывает от скуки.
Джек, штурман и Стивен находились на носу; штурман держал в руках азимутальный компас.
– У меня сложилось впечатление, – сказал Джек. – что, обогнув этот мыс, мы окажемся в мелководной бухте, с противоположной стороны которой открывается вид на Рагуза-Веккьо. А что вы скажете, доктор? Вы ведь там дважды бывали.
– Если посреди нее есть низкий остров, на котором в это время года полно крачек, то я уверен, что вы правы, – сказал Стивен. – потому что даже с середины дальнего склона видна башня разрушенного замка – точнее, самая ее верхушка.
– Мой прибор не так точен, как хотелось бы, – сказал мистер Вудбайн. – но я склонен с вами согласиться.
Оба корабля обогнули мыс, и перед ними, по правому борту, открылась та самая мелководная бухта с низким островом посередине; даже отсюда можно было различить бесчисленных птиц, и Стивен, не удосужившись даже попросить разрешения, взял подзорную трубу коммодора, и, положив ее на кат-балку, начал перечислять виды:
– Чайконосая крачка... Каспийская, ого! Еще одна. Пестроносая... много обычных крачек, прекрасные создания... черная... Полагаю, да, это она, это же белокрылая черная крачка. Я удивлен.
Он повернулся, чтобы поделиться своим удивлением, но рядом уже никого не было. С обоих кораблей уже спускали шлюпки, в которые собирались садиться морские пехотинцы в ярких алых мундирах, со сверкавшими на солнце ружьями.
Шлюпки отчалили, нагруженные по самые борта, – на катере с "Помоны" даже обмотали тряпками весла, – и направились к берегу прямо под тем местом, где башня разрушенного замка едва выделялась на фоне ровного горизонта.
Они высадили солдат, которые на таком расстоянии было едва заметны на берегу, а затем, когда лодки направились к северной оконечности залива, Джек прибавил парусов, чтобы догнать их, и пошел прежним курсом. Через пять минут показалась Рагуза-Веккьо, вымирающая деревушка к северу от разрушенного замка, а в центре залива – тот самый фрегат и два алжирских судна. Лодки сновали взад и вперед по гладкой воде, а легкий морской бриз все еще дул с юго-юго-запада.
На "Сюрпризе" и "Помоне" пробили боевую тревогу. Джек приказал поднять флаг и сказал штурману:
– Мистер Вудбайн, подведите нас на расстояние двадцати метров от их левого борта, а затем обстените марсели. Доктор, прошу вас, будьте готовы переводить.
На борту французского фрегата царила большая суматоха, и казалось, что там пытались отдать причальные канаты. Полакр уже поднял свой единственный якорь, а его спутник вытягивал якорный канат. "Сюрприз" проплыл между ними и французом, обстенил два марселя и остановился, слегка покачиваясь. Джек приветствовал французский корабль обычным морским окриком "Что это за корабль?", а Стивен Мэтьюрин повторил его слова.
Удивительно красивый молодой человек на шканцах в форме капитана и треуголке, которую он приподнял, ответил:
– "Ардент", из императорского флота.
При этих словах раздался необычайно впечатляющий крик "Да здравствует Император!", который издала вся команда "Ардента".
– Мой дорогой сэр, – продолжал Джек, ответив на приветствие. – Францией сейчас правит Его Христианское величество Людовик XVIII, союзник моего государя. Я вынужден попросить вас поднять соответствующий флаг и сопровождать меня на Мальту.
– Мне жаль разочаровывать вас, сэр, – сказал капитан "Ардента", побледнев от ярости. – но это противоречило бы моему долгу.
– Мне жаль настаивать, но если вы не подчинитесь, мы будем вынуждены применить силу.
За время этой беседы, затянувшейся из-за необходимости перевода, алжирские суда не теряли времени даром: теперь они заходили с левого борта "Сюрприза" по носу и корме, а люди на их палубах выкрикивали приказы.
– Открыть порты на обоих бортах, – крикнул Джек.
Орудийные расчеты давно ждали команды, и теперь все разом подняли выкрашенные в красный цвет крышки портов, а через две секунды из них с глухим гулким стуком выкатились орудия.
То же самое произошло и на борту французского фрегата.
– Господа англичане, – обратился к ним капитан "Ардента", – Стреляйте первыми[55]55
Предположительно, эти слова были сказаны французским генералом д’Антеррошем английскому генералу Хэю во время битвы при Фонтенуа в 1745 году, во время войны за австрийское наследство.
[Закрыть].
Кто на самом деле выстрелил первым, так и осталось невыясненным, потому что, как только на борту полакра с косыми парусами прогремел случайный выстрел, обе стороны открыли огонь так быстро, как только могли, и раздался оглушительный грохот, эхом отразившийся от замка и мола, а выстрелы орудий закрыли ближайший берег плотной завесой белого дыма, который то и дело пронизывали ярко-оранжевые языки пламени.
Поначалу стрельба "Сюрприза" была довольно медленной, – у него не хватало матросов, чтобы стрелять с обоих бортов одновременно, – но очень скоро алжирцы поняли, что их легкие суда не выдержат тяжести его ядер, и отступили за пределы досягаемости.
В начале боя грохот канонады со стороны "Ардента" был значительно усилен береговыми батареями, стрелявшими из восемнадцатифунтовых орудий; но даже в суматохе боя матросы "Сюрприза" скоро уловили, что скорость вражеской стрельбы резко снизилась, и те, у кого были свободные секунды, кивали друг другу, улыбались и говорили:
– А, пехтура подоспела.
И едва морские пехотинцы заставили замолчать последнее орудие батареи, как три метких выстрела, выпущенных из ближних к корме орудий "Сюрприза" на опускающейся волне, пронзили борт "Ардента", поразив его крюйт-камеру. Раздался небольшой взрыв, вызвавший пожар, а затем, через несколько секунд, прогремел второй взрыв, гораздо более мощный. Огромный столб дыма и пламени взметнулся в небо, закрыв солнце.
Вся кормовая часть французского фрегата была полностью разрушена, обломки сразу же затонули, а за ними последовала и остальная часть корабля, медленно кренясь и оседая на дно, так что скоро на поверхности воды виднелась только фор-стеньга. Но еще до того, как судно упокоилось на дне, в море обрушились падающие обломки – грот-марс с несколькими метрами мачты, множество крупных кусков рангоута, почти неповрежденных, бесчисленные блоки и огромные тлеющие куски древесины; большая часть всего этого упала на берег, но еще несколько мгновений спустя мелкие осколки продолжали дождем сыпаться с неба, причем некоторые из них дымились.
– Прекратить огонь! – крикнул Джек в наступившей непривычной тишине. – Орудия на место. Мистер Хардинг, спустите те шлюпки, которые у нас остались, – Баркас был пробит насквозь. – и попросите "Помону" подойти на расстояние оклика.
Он побежал вниз, где Стивен как раз выпрямился после того, как наложил шину на разодранную и сломанную руку, которую Полл быстро и умело перевязывала.
– Доктор скоро тебя поправит, Эдвардс, – сказал он пациенту и, отведя Стивена в сторону, спросил его наедине, насколько срочной, по его мнению, является их миссия в Спалато.
– Срочность величайшая, – сказал Стивен.
Джек кивнул и ответил:
– Хорошо. Какие у нас потери?
– Харриса убило ружейной пулей. Шесть ранений осколками, одно тяжелое, и двое ранены упавшими блоками.
В целом, счет у мясника был очень скромный. Джек перекинулся словом с каждым из матросов, ожидавших помощи, и вернулся на палубу. "Помона" уже была рядом.
– Капитан Во, – крикнул он. – У вас большой урон?
– Нет, сэр, небольшой для такой жаркой схватки, хотя она и была короткой. Четыре пороховых ожога, одно орудие перевернулось, четыре пары вант оборвано, повреждения в бегущем такелаже. Несколько раненых упавшими блоками и осколками. Но все шлюпки целы.
– Тогда спустите их на воду, пожалуйста. Подберите уцелевших, кого сможете, и заберите морскую пехоту. Высадите пленных в Рагузе, – новой Рагузе дальше на побережье, – а затем, не теряя ни минуты, следуйте за мной в Спалато.
На последнем этапе их путешествия в Спалато, которое было довольно утомительным из-за капризных ветров, варьировавших от яростного бора, с воем налетевшего с севера и сорвавшего фор-стеньга-стаксель с ликтроса, до легких бризов, дувших прямо в корму и часто сменявшихся полным штилем, а также из-за опасного побережья Далмации с его многочисленными островами, не говоря уже о зловредных рифах, Стивен проводил большую часть своего времени наверху, на грот-салинге. Постепенно он привык сам подниматься на грот-марс, хотя никто на борту не мог спокойно смотреть, как он туда забирался, каким бы спокойным ни было море; и он утверждал, что, несомненно, мог бы подняться еще выше, на салинг, совершенно безопасно для здоровья. Однако это так и не было ему позволено, и Джек просил Джона Дэниела сопровождать доктора, когда тот решал понаблюдать за чем-нибудь с большей высоты, чем лафет носового орудия.
Дэниел когда-то плавал в этих водах на корабле из эскадры Хоста[56]56
Уильям Хост (1780-1828) – английский капитан, командовавший эскадрой во время Адриатической кампании 1807-1814 гг. Некоторые из его подвигов послужили основой для сюжета романов О’Брайана.
[Закрыть], и однажды, преодолев свою застенчивость, не только назвал Стивену различные мысы и островки, но и описал некоторые схватки, в которых он принимал участие, часто приводя точное число потраченных ядер и вес израсходованного пороха.
Стивену понравился этот открытый, искренний и дружелюбный молодой человек, и как-то раз, когда они сидели наверху, он сказал:
– Мистер Дэниел, я полагаю, вы придаете особое значение числам?
– О, да, сэр. Мне кажется, что числа лежат в основе всего.
– Я уже слышал такое утверждение, а один джентльмен, которого я знал в Индии, сказал мне, что в простых числах есть совершенно особая прелесть.
– Безусловно, – кивнул Дэниел. – они божественно прекрасны.
– А вы можете объяснить, почему они вам так нравятся?
– Нет, сэр, но я чувствую это всем сердцем.
– Число как восприятие количества, без сомнения, является прискорбно узким пониманием его истинной природы; но сколько, по-вашему, метров отсюда до палубы?
– Что ж, сэр, – ответил Дэниэл, взглянув вниз. – Полагаю, метров тридцать шесть. Или, скорее, тридцать семь, ведь это простое число, – Он посмотрел на доктора, ожидая увидеть на его лице то же удовольствие, что испытывал и он сам, но Стивен только покачал головой.
– Есть такие несчастные люди, которым музыка не приносит никакого удовольствия; боюсь, что я подобным же образом лишен не только радости от простых и иррациональных чисел, но и от математики в целом. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе. Я бы хотел пообщаться с такими математиками, как Паскаль[57]57
Блез Паскаль (1623-1662) – французский математик, один из основателей математического анализа, теории вероятностей и проективной геометрии.
[Закрыть] или Кардано[58]58
Джероламо Кардано (1501-1576) – итальянский математик, опубликовавший фундаментальные труды по алгебре, теории вероятностей и механике.
[Закрыть]...
– О, что вы, сэр, – воскликнул Дэниел. – я не математик в таком возвышенном смысле. Мне просто нравится работать с числами: определять местоположение корабля на основе ряда наблюдений, стараясь допустить как можно меньшую погрешность, вычислять скорость судна, высчитывать сложный процент с десяти фунтов, вложенных тысячу лет назад под два и три четверти процента годовых, и тому подобное.
– В одном из старых бестиариев, – сказал Стивен после долгой паузы. – один мой знакомый антиквар как-то показал мне изображение амфисбены, змеи с головами на каждом конце тела. Я забыл моральное значение этого создания, но я помню его внешний вид и его завидную способность смотреть сразу на нос и на корму, – Он слегка подчеркнул использованные морские слова и продолжил: – Всю последнюю склянку я крутился и вертелся, как душа в муках ада, пытаясь разглядеть "Помону" позади и "Рингл", да благословит его Господь, вместе с легендарным городом Спалато, впереди. Нижняя часть моего тела теперь болит и зудит.
– Хорошо, сэр, – сказал Дэниел. – Полагаю, я мог бы предложить решение, если бы вы сказали мне, что бы вы хотели увидеть первым.
– О, без сомнения, "Рингл".
– Тогда я повернусь и буду смотреть за корму, и если "Помона" покажется в поле зрения до захода солнца или когда бы вы ни решили спуститься на палубу, я дам вам знать. Но прежде чем я повернусь, позвольте мне попросить вас еще раз взглянуть на Браззу, большой остров, расположенный далеко за мысом Лесина. Слева от Браззы вы увидите низменную местность, а когда мы подойдем немного ближе, – узкий проход между ней и Браззой. На самом деле, его уже можно увидеть в подзорную трубу.
– Да, я его различаю: очень темный и узкий пролив.
– Ну, судя по тому, как убирают паруса, я полагаю, мистер Вудбайн намерен провести нас по нему, несмотря на ветер на траверзе. Ему эти воды очень хорошо известны. Он не очень длинный, слава Богу, и корабль у нас маневренный, а когда мы его пройдем, прямо перед нами будет Спалато.
И действительно, скоро ужасы очень темного и крайне узкого прохода были забыты, и перед ними открылся Спалато, а заходящее солнце отбрасывало слабый, но удивительно красивый отблеск на огромный прямоугольник дворца Диоклетиана.
И прежде чем "Сюрприз" успел полностью выйти из прохода, раздался громкий голос впередсмотрящего на фор-марсе:
– Эй, на палубе. На палубе! По правому борту вижу "Рингл".
Джек немедленно отдал несколько приказов, и прежде чем фрегат достиг открытой воды, он уже двигался с голыми реями, направляемый к берегу лишь легким течением. К тому времени, как "Рингл" подошел к борту "Сюрприза" и Рид с доктором Джейкобом поднялись на борт, уже стемнело, и над водой можно было видеть множество светлячков.
Джек отвел их обоих вниз, но у Джейкоба так сильно текла кровь из раны, которую он ухитрился нанести себе, когда поднимался по борту, вероятно, острым концом треснувшего планширя, что Стивену пришлось увести его в лазарет, где он зашил ему рану, а затем попросил Полл перевязать ее, замочить бриджи в холодной воде и найти пару чистых парусиновых брюк, которые подошли бы по размеру. Во время всей этой суматохи Джейкоб спросил:
– Я полагаю, вы не получали моих сообщений?
– Нет, ни одного. Посланцы братства уже отправились в путь?
– Три дня назад. Ваши друзья в Кутали приняли меня очень благосклонно и многое мне рассказали. Позвольте поведать вам о главном. Во-первых, шейх Азгара пообещал необходимую сумму для наемников: весть об этом пришла больше недели назад. Русские и австрийцы все еще медлят, и говорят, что с обеих сторон присутствуют подозрения и недоброжелательность. Энтузиазм бонапартистов среди мусульман достиг высшей точки, когда паломник, возвращавшийся из одной из шиитских святынь в дальнем Атласе, сообщил, что, проезжая через Азгар, он видел, как в присутствии Ибн Хазма взвешивали золото. Главы братства встретились в мусульманской деревне, разрешили все трудности, связанные с личными неприязнями и соперничеством, и выбрали пятерых своих наиболее значительных членов, двое из которых были влиятельными фигурами в Константинополе. Они едут в Дураццо, получая лошадей от местных пашей, а там сядут на один из быстроходных хуарио Селима и отправятся в Алжир. Там они будут умолять дея перевезти деньги, то есть сокровище, обещанное шейхом. Возможно, удастся перехватить их между Пантеллерией и Келибией[59]59
Пантеллария – остров, расположенный в Сицилийском проливе. Келибия – город в Тунисе.
[Закрыть].
Джек открыл дверь лазарета и заглянул внутрь.
– Простите, что прерываю вас, – сказал он. – но я лишь хотел спросить доктора Джейкоба, где находится французский фрегат.
– У Марсы, сэр, возле широкого северного пролива. Там недалеко еще стоят несколько торговых судов с берберийского побережья.
– А сколько на нем орудий?
– К сожалению, сэр, я не смог этого узнать, но, по словам его секретаря, достаточно, чтобы он не мог достойно сдаться маленькому фрегату с девятифунтовками.
– Я понимаю, – сказал Джек. – Благодарю вас, доктор.
– Боюсь, я его обидел, – сказал Джейкоб, когда дверь закрылась.
– О, ни в коем случае, коллега, – ответил Стивен. – Прошу вас, продолжайте.
Но Джейкоба так потряс этот холодный неприязненный взгляд, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.
– Да, – сказал он. – что ж, я взял на себя смелость известить нашего друга в Анконе и организовать встречу с главами карбонариев, как только вы прибудете. Надеюсь, я правильно поступил?
– Разумеется. Время уже назначено?
– Как только взойдет луна.
– А в котором часу это будет?
– Полагаю, ночью, конечно, но, боюсь, точнее сказать не могу.
– Я видел луну и днем, несмотря на то, что в присутствии солнца у нее довольно бледный вид. Однако я спрошу у коммодора.
– Любезный коммодор, – спросил он некоторое время спустя. – не знаете ли вы, когда сегодня взойдет луна?
– Через тридцать три минуты после полуночи, и она находится всего на пять градусов ниже планеты Марс. И, Стивен, позволь мне кое-что вам сказать: "Помона" уже находится в проливе, недалеко у нас за кормой. Будь я один, я бы послал офицера, говорящего по-французски, на борт французского фрегата, чтобы сообщить его капитану, что тридцатипушечный фрегат "Помона" с восемнадцатифунтовыми орудиями и "Сюрприз" с двенадцатифунтовыми войдут в гавань завтра с первыми лучами солнца, и что они дадут полдюжины бортовых залпов холостыми с близкого расстояния, на которые он ответит, тоже холостыми. А затем, когда все приличия будут соблюдены, мы все должны будем поднять паруса, выйти широким северо-западным проливом, – если попутный ветер сохранится, как я ожидаю, – и направиться на Мальту. Но не помешает ли это вашим планам?
– Ничуть, и, если хотите, я сам передам ваше предложение на "Цербер".
– Это будет очень любезно с вашей стороны, Стивен. Стоит ли мне все записать?
– Да, прошу вас.
Джек немного поскрипел пером по бумаге и, передавая лист, сказал:
– Вы увидите, что я каждый раз подчеркиваю слово "холостыми", но в своем волнении бедняга может и не додуматься разрядить все орудия до первого выстрела. Если позволите, я бы попросил вас ему об это напомнить... только очень тактично, если вы меня понимаете.
– Какое время было бы подходящим для этого визита? – спросил Стивен, не подавая ни малейшего вида, что услышал его, а размышляя о крупном, четком, немного округлом и даже женственном почерке своего друга, о его способности мгновенно принимать решения в критические моменты и о том, как часто он делал совершенно неуместные замечания.
– Как только вы наденете приличную форму, а Киллик найдет ваш лучший парик. Шлюпка и боцманский стул будут вас ждать.
Капитан и офицеры "Цербера" были интеллигентными господами, а поскольку капитаны обычно собирают вокруг себя единомышленников, все они были крайне недовольны нынешним положением дел. Им не терпелось поскорее выбраться из этого двусмысленного положения, и все они были весьма обрадованы, увидев, как из узкого входа в Порте-ди-Спалато выходит шлюпка, явно с военного корабля. Они долго изучали ее в ночные подзорные трубы, и когда стало ясно, что гости намереваются подняться к ним на борт, вахтенный офицер приказал подать боцманский стул, ведь они уже были свидетелями одной почти фатальной попытки доктора Джейкоба подняться на палубу.
Они окликнули шлюпку подобающим образом и были несколько удивлены, когда в ответ прозвучали слова "сообщение от английского коммодора", хотя и сказанные по-французски, но явно не голосом Джейкоба. Тем не менее, они спустили стул за борт, и Стивен поднялся на борт со всей грацией, какая только возможна в таком транспортном средстве, но, по крайней мере, в приличном, а главное, сухом виде.
Он ответил на приветствие первого лейтенанта и сказал, что хотел бы поговорить с капитаном, после чего его провели в главную каюту.
Капитан Делалан принял его с подчеркнутой вежливостью и молча выслушал. Когда Стивен закончил, он сказал:
– Будьте так добры, передайте коммодору мои наилучшие пожелания и скажите, что я согласен на все его предложения, отвечу на холостые залпы его судов такими же холостыми выстрелами, пойду за ним через Канале-ди-Спалато, а затем проследую на Мальту, – Он кашлянул, немного расслабился и предложил выпить кофе.
Когда они выпили по две чашки и съели по паре далматских миндальных печений, напряжение спало настолько, что Стивен спросил, известны ли капитану случаи, чтобы салют или что-то подобное сопровождались непроизвольным выстрелом боевым ядром, по причине того, что орудие забыли разрядить.
– Нет, сэр, ответил Делалан. – Мне о таком неизвестно. Когда мы отдаем салют или что-то в этом роде, мы стараемся, чтобы орудие производило как можно больше шума. И с этой целью мы достаем ядра из стволов – ведь они, уверяю вас, сами по себе достаточно ценны, как считает наше министерство, – и заменяем их пыжами, а иногда и парой деревянных дисков.
Стивен поблагодарил его и откланялся, сопровождаемый лейтенантом, и не только на шканцах, но и на шкафуте корабля он заметил одобрительные, даже дружеские взгляды матросов. Он пришел к выводу, что секретность была редкостью на борту корабля не только в Королевском военно-морском флоте.
– Мой дорогой Уильям, – сказал он, без происшествий вернувшись на палубу тендера. – полагаю, луна скоро взойдет?
– Примерно через полчаса, сэр, – сказал Рид.
–Тогда, если это возможно, не будете ли вы так любезны одолжить мне вашу маленькую лодку и надежного, серьезного, трезвого матроса, который доставит нас с доктором Джейкобом на берег, скажем, минут через двадцать?
– Разумеется, сэр, буду очень рад помочь.
– Джек, – сказал он, входя в каюту, где коммодор и его секретарь разбирали счетные книги. – прошу прощения за это несвоевременное...
– Завтра утром, мистер Адамс.
– ...но сначала я должен сообщить вам, что капитан Делалан полностью принимает ваши предложения и будет ждать вас завтра с первыми лучами солнца.
– О, я так...
– С другой стороны, посланцы братства уже выехали в Алжир. Сейчас мне нужно написать короткий отчет для Мальты, а потом у меня встреча на берегу. До завтра, брат мой.
