Текст книги "Коллекция Брэйдинга (ЛП)"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 32

Лилиэс Грей отодвинула шторы на окнах в гостиной. Солнце уже ушло в сторону, и с моря подул лёгкий ветерок. День действительно был удушающе жарким, но через час-другой воздух освежится. Она подошла к двери и открыла её, чтобы устроить сквозняк в комнате. Как досадно, что её квартира открывается в общий коридор прямо из гостиной. А вот у Чарльза в квартире внизу был милый маленький вестибюль. Она не понимала и никогда не могла понять, почему в её квартире нельзя сделать такой же. Факты, приведённые мистером Адамсом, архитектором, не имели никакого значения для этой точки зрения. Так что повод для недовольства никуда не делся. В такой жаркий день, как этот, конечно, имелось определённое преимущество в том, что удалось добиться продувающего комнаты сквозняка.

Она отошла от дверей и снова встала у окна. Как долго тянется день! Чарльз не встречался с ней. И поэтому Лилиэс злилась и обижалась. Она на мгновение увидела его в холле, когда он выходил на ланч с майором Констеблем, и всё. Она бы даже и не увидела его, если бы не услышала, как майор Констебль спускается и следует за ним, потому что, конечно, она сразу догадалась, что Чарльз пригласил его на ланч. Ещё один повод для недовольства. Её-то Чарльз не пригласил.

Конечно, она бы отказалась. Если бы кто-то заметил её, то мог бы подумать, как странно – так скоро после смерти Льюиса. О нет, она бы не пошла, но хотела бы, чтобы её пригласили. Никто не обратит внимания на совместный ланч Чарльза и Джека Констебля в Ледбери – даже в наши дни мужчины гораздо свободнее женщин – но было бы неразумно, если бы её заметили в отеле или ресторане, пока не состоялись похороны. Естественно, ей придётся пойти на похороны. И надеть чёрные куртку и юбку, как бы ни было жарко, потому что у неё больше не было ничего подходящего. К счастью, они не очень плотные, но шерстяные – и в такую погоду! Однако необходимо носить именно их, и на дознании тоже.

Мысли, проникавшие в сознание Лилиэс, неумолимо подводили её к дознанию. Ей придётся пойти, принести присягу и дать показания. Тут она пришла в полное замешательство, её охватила невольная дрожь. Это – самый страшный момент дознания. Ей придётся встать в такой ящик с выступом, прочитать клятву, напечатанную на карточке, которую ей вручат, и давать показания. В комнате окажется полно народу, и все будут глазеть на неё. На чёрные куртку и юбку. Оттеняющие светлые волосы. Можно надеть маленькую чёрную шляпку, которая почти ничего не скрывает – только кокетливый изгиб над глазами и клочок вуали, чтобы скрыть поля. Воображению Лилиэс рисовалась утешительная картина – она стоит на месте для свидетелей, трогательно стройная, дышащая правдивостью, изо всех сил старающаяся быть смелой. Затем дрожь и тревога вернулись. Её охватило чувство жуткого страха – она давала показания, и вдруг запуталась и не знала, что сказать. Ужасное потрясение. И никого рядом. И Чарльза рядом нет.

Она уставилась в окно. Ни облачка в небе, ни тени на море.

Кто-то поднимался по лестнице – мужчина. Чарльз? Майор Констебль? Звук доносился через открытую дверь. Она повернулась, подошла к порогу и увидела, как инспектор Крисп шагнул на лестничную клетку.

К тому моменту, когда Крисп и Лилиэс появились в пристройке, сцена была полностью подготовлена. Стеклянный проход напоминал печь, как и в тот ужасный пятничный день. Выход из всего этого тепла и яркого света в комнату, которую Льюис Брэйдинг оформил для своей Коллекции, сопровождался потерей добрых десяти градусов тепла и погружением в то, что на первый взгляд казалось темнотой. Под потолком горела единственная лампа, и стены, покрытые чёрным, приглушали её свет. Лилиэс Грей перевела дыхание, на мгновение остановилась, почувствовала прикосновение Криспа к своей руке и зашагала дальше. Он сказал: «Сюда, мисс Грей», и они вышли в освещённый коридор.

Дверь лаборатории была приоткрыта. Крисп открыл её и встал в стороне, чтобы Лилиэс могла войти. Все лампы были включены. Комната казалась ослепительно яркой, как палата в больнице – белые стены, белый потолок, прохладный воздух.

Лилиэс вошла, повернула направо и увидела старшего констебля, глядевшего на неё из-за стола Льюиса, расположенного в дюжине футов от дверей. Марч сидел там, где сидел Льюис. Слева неподалёку от него расположилась маленькая безвкусно одетая женщина с бледно-розовым вязанием на коленях. Частный детектив Чарльза. Каким-то образом её внешность типичной гувернантки вызвала облегчение. Холодное, трепетное ощущение, заставлявшее Лилиэс чувствовать себя едва ли не больной, начало стихать. Как утомительно – притащить её сюда жарким вечером без внятного объяснения причин, за исключением того, что полиция хотела проверить некоторые из сделанных заявлений. Но бояться нечего. Её нервы просто сыграли с ней шутку, что совсем неудивительно после испытанного потрясения. Обычное дело – такое же заурядное и обыденное, как безвкусная невысокая гувернантка, вязавшая бледно-розовую шерсть.

Марч сказал:

– Заходите, мисс Грей. Возникло несколько вопросов, которые я должен вам задать. Крисп, вы готовы записывать?

Дрожь возобновилась. Конечно, очень глупо – эти её нервы… Рэндал Марч – симпатичный человек. Он был суперинтендантом в Ледлингтоне до того, как стал главным констеблем. Он выглядел, как деревенский джентльмен – большой, красивый, загорелый.

Инспектор поудобнее устроился и вынул блокнот. Именно такие формальности заставляют нервничать. Какая необходимость в том, чтобы их соблюдать? Почему мистер Марч не мог просто побеседовать с ней в её собственной гостиной? Было бы гораздо лучше. Он начал довольно вежливо, но голос звучал совершенно официально:

– Итак, мисс Грей, у меня имеются ваши показания. Извините, что вынужден обеспокоить вас, но если вы снова воспроизведёте прошедшие события, это очень поможет нам. Кстати, я не знаю, встречались ли вы с мисс Сильвер. Она частный агент по расследованиям. В первую очередь мистер Брэйдинг обратился к ней, а теперь она представляет майора Форреста. Если у вас нет возражений, я бы хотел, чтобы она присутствовала.

– Нет… нет… конечно… я имею в виду, я совсем не против. Чарльз говорил мне.

– Тогда, если вы не возражаете, мисс Грей, я бы хотел, чтобы вы вернулись к двери и вошли снова. Я хочу, чтобы вы представили, будто я – мистер Брэйдинг. И прошу вас снова сделать и сказать то, что вы делали и говорили в пятницу днём.

Мисс Сильвер, увидев мисс Грей, решила, что та очень бледна. При этих словах она стала заметно бледнее.

– О, я не могу… я не думаю…

– Я бы хотел, чтобы вы попробовали, мисс Грей. Если то, о чём вы говорите в своих показаниях, верно, я не совсем понимаю, почему вы возражаете.

Она поднесла носовой платок к губам и, прикрыв рот, облизала их.

– Я сделаю то, что смогу…

Она направилась к двери, всё ещё держа в руках платок. Когда она повернулась, чтобы повторить вход, Марч остановил её.

– Был ли у вас носовой платок в руке?

– Нет… нет… о нет…

– Мы постараемся быть настолько точными, насколько возможно, поэтому уберите его. У вас была эта сумка?

– О… да.

– В левой руке?

– Под моей рукой.

– Итак, вы вошли. Что же дальше?

Лилиэс Грей пыталась вспомнить свои ответы. Слова были записаны, но между этими словами и её воспоминаниями о них возникла картина, уводившая мысли в сторону. Губы так пересохли, что пришлось снова их облизать. Она не знала, что сказать – но она должна что-то говорить, иначе они подумают… они подумают…

Она шагнула к столу, бормоча и запинаясь:

– Я не знаю… вы заставляете меня нервничать. Очевидно, я поздоровалась.

– А Брэйдинг?

– Очевидно, он тоже.

– А потом? Что вы делали?

– Я не могу припомнить каждую мелочь.

– Просто попытайтесь. Покажите мне, что вы делали дальше.

Лилиэс медленно прошла остаток пути, нервничая, колеблясь, уставившись на Марча. Подойдя к столу, она осталась стоять. Её рука легла на край стола.

Крисп пристально взглянул на Лилиэс Грей. Раньше задуманное казалось ему шутовством, но теперь он изменил своё мнение. Методичность и хорошая память помогли ему вспомнить её показания. Где говорилось, что она вошла, села за стол и стала беседовать с мистером Брэйдингом о делах, которыми собиралась заняться, поскольку у неё появилась такие дела, и она нуждалась в совете. Что ж, мисс Грей всего лишь попросили повторить свои действия, но она даже не оглянулась, чтобы посмотреть, есть ли стул, а подошла прямо к столу и оперлась на него.

Главный констебль спросил:

– Вы так опирались на стол?

Она торопливо убрала руку.

– Нет… нет, не думаю.

– Что ж, попробуйте вести себя так же, как в пятницу. Вы стояли так, как сейчас?

Лилиэс охватило чувство паники. Она попыталась вспомнить, что отвечала… Что-то о разговоре с Льюисом – сесть и поговорить с ним. Она ответила так быстро, как только могла:

– Нет, нет, я села.

– Где?

У стола стоял стул. Каждый раз, когда Лилиэс закрывала глаза, она видела стол и Льюиса. Стул находился немного правее того места, где она сейчас стояла. Она махнула рукой и сказала:

– Там.

Повинуясь взгляду главного констебля, Крисп встал и пододвинул стул, на который она указала. Лилиэс очень обрадовалась возможности усесться.

– А потом? – спросил Марч.

– Мы приступили к разговору о бизнесе. Я пришла спросить его о вложении денег.

Именно так она заявляла, давая показания. Теперь всё в порядке. Если она будет придерживаться этой линии, они не смогут поймать её в ловушку. Она утверждала, что речь шла об истекающем сроке закладной и желании получить от Льюиса совет, куда лучше вложить деньги. И стала это повторять.

Когда Лилиэс дошла примерно до середины, она увидела, что мисс Сильвер смотрит на неё. С таким странным выражением. Не то, чтобы неодобрительно, и не так уж строго. Скорее, с неким сожалением. Голос Лилиэс снова задрожал.

– Он посоветовал… поместить их… в государственные… ценные бумаги…

– А потом?

– Ну и… всё. Ну, то есть… конечно, мы немного поговорили об этом…

– Что вы говорили?

– О, просто… его мнение, как лучше поступить… с этим.

– И что он сказал?

– Поместить… в государственные… ценные бумаги…

– И больше ничего?

Лилиэс почувствовала облегчение. Допрос подходил к концу. Она выдержала. Она ответила:

– О да.

– И ничего о броши Марциали?

Глаза Лилиэс расширились. Язык снова коснулся губ.

– Я не понимаю… о чём вы говорите…

– Разве, мисс Грей?

Она покачала головой.

Мисс Сильвер отложила вязание и подошла к ней со стаканом воды в руке.

– Я думаю, вам лучше выпить это, мисс Грей.

Воду поднесли к её губам. Она стала пить. Часть воды пролилась. Лилиэс выпила ещё немного. Мисс Сильвер поставила стакан на стол и произнесла ласково, но твёрдо:

– Теперь вам придётся выслушать главного констебля.

Марч начал:

– В четверг вечером вы присутствовали вместе с другими во внешней комнате пристройки, когда Брэйдинг демонстрировал свою Коллекцию. Одним из экспонатов являлась брошь Марциали с пятью большими бриллиантами имеющая значительную ценность. Миссис Констэнтайн заявляет, что видела, как вы взяли её и спрятали в сумку. Что вы скажете на это?

– О… это неправда… – Она потянулась к воде, сделала глоток и чуть ли не уронила стакан обратно на стол.

Марч продолжал, ни на йоту не изменив тон:

– Миссис Констэнтайн говорит, что подождала, пока все уйдут, и сообщила Брэйдингу о том, что видела. И по её словам, мисс Грей, он не удивился и заявил, что сам разберётся с этим вопросом. Он позвонил вам прямо перед ланчем в пятницу, не так ли?

– Речь шла об инвестициях… я приехала, чтобы посоветоваться с ним… – задыхаясь, выдавила Лилиэс.

– Так вот, мисс Грей, вам не нужно отвечать, если вы не хотите. Я должен предупредить вас, что всё, что вы говорите, может быть записано и использовано в качестве доказательства. И хочу сказать, что заявление миссис Констэнтайн и ваше собственное поведение вызывают очень сильное подозрение в том, что вы причастны к убийству мистера Брэйдинга. У него была причина полагать, что вы украли ценную брошь. Он послал за вами, чтобы разобраться с этим вопросом. Вы пришли и увидели его. Вы вернули брошь, потому что её нашли в этом ящике, который остался полуоткрыт. Если мистер Брэйдинг угрожал вам разоблачением, у вас имелся сильный мотив. Оружие, из которого его застрелили, взяли в Солтингсе. Оружие, лежавшее в его ящике, доставили обратно в Солтингс…

– Нет, нет! Это не я! – завопила Лилиэс, мёртвой хваткой сжав руку мисс Сильвер. – Заставьте его замолчать! Остановите его! Это не я!

Мисс Сильвер мягко, но решительно освободилась от вцепившихся рук. Рэндал Марч, порой желавший, чтобы она не вмешивалась, сейчас безоговорочно радовался её присутствию. Истеричные женщины – хуже, чем землетрясение.

Мисс Сильвер настоятельно посоветовала:

– Прошу вас, успокойтесь, мисс Грей.

– Но я не… я не прикасалась к нему… и к револьверу! Я не могла! Такие вещи пугают меня до смерти! О, вы же не думаете, что я застрелила его! Мистер Марч, вы не можете… вы не можете думать, что я застрелила его!

Он не ответил. Ответила мисс Сильвер:

– Мисс Грей, вы должны контролировать себя. Если вы невиновны, вам нечего бояться. Если вы хотите дать какое-либо объяснение…

– Он не будет слушать меня! Никто не будет слушать! Вы не поверите мне! О, вы не сможете заставить его выслушать меня! – беспомощно, испуганно всхлипывала Лилиэс.

Мисс Сильвер положила руку ей на плечо.

– Всё, что вы скажете, будет выслушано. Мы не требуем ответа и ни к чему вас не принуждаем, но вы можете добровольно сделать заявление. Инспектор Крисп запишет его. Затем текст вам прочитают, и вы подпишете его, если захотите. На вас не будет оказываться ни малейшего давления. А теперь выпейте ещё воды и решите, не хотите ли вы что-нибудь нам рассказать.

Лилиэс протянула дрожавшую руку к стакану, сделала несколько глотков между рыданиями и снова поставила стакан. Часть воды, пролившись, потекла по подбородку. Она промокнула его носовым платком и простонала:

– О, мистер Марч, я не стреляла в него. Он был уже мёртв, когда я пришла к нему.

Эти слова потрясли собравшихся в комнате. Мисс Сильвер проронила: «Боже мой!». Застыв рядом с мисс Грей, она пристально наблюдала за ней. Изнеможение и напряжение полностью покинули её. Странным образом шок, вызванный этими словами, полностью успокоил Лилиэс. Она ещё вздрагивала, но больше не оседала на стуле. И перестала рыдать.

Рэндал Марч спросил:

– Вы хотите официально заявить об этом?

– Да… да… конечно. Я должна. Я не могу позволить кому-либо думать…о, это ужасно!

– Брэйдинг был уже мёртв, когда вы вошли в эту комнату в пятницу днём?

Ответ выпалили с лихорадочной энергией:

– Да, да, конечно! Вы же сами понимаете, поэтому я и не могла сообщить вам ни то, что он сказал, ни то, что я сказала. Он был мёртв. Я в жизни не была так потрясена! Я вошла в комнату, и тут же увидела, что он мёртв.

Мисс Сильвер тихо вернулась на своё место и принялась за вязание. Мисс Грей вела себя спокойно. Истерика не повторится. Раз уж сделано самое поразительное признание, остальное будет легко. Она мысленно процитировала французскую пословицу: «Ce n'est que le premier pas qui coȗte»[83]83
  Ce n'est quelepremierpasquicoȗte – труден только первый шаг (фр.). Слова французской писательницы Мари де Виши-Шамрон Дюдеффаи (1697–1780 гг.), приятельницы философа и писателя-просветителя Вольтера. Так она прокомментировала рассказ кардинала Полиньяка о длине пути, который, по преданию, проделал святой Дионисий, уже будучи обезглавленным (его казнили на Монмартре, но он дошёл до Сен-Дени, держа свою голову в руке).


[Закрыть].

Рэндал Марч перешёл к появлению в пристройке.

– Кто вас впустил, мисс Грей?

– Дверь была приоткрыта, – ответила она.

– Это вас удивило?

– Да… нет… я подумала, что Льюис оставил её открытой для меня.

– Горел ли свет внутри?

– Да… как и сегодня.

– Горела только одна лампа?

Дрожь возобновилась.

– Да… при входе было темно…

– А коридор освещён?

– Да… как и сегодня.

– А лаборатория?

Снова дрожь.

– О да… ужасно ярко.

– Расскажите мне точно, что вы увидели, когда вошли.

Инспектор Крисп всё записывал, но Лилиэс не возражала. Она не могла всё рассказать достаточно быстро, но начала:

– Я вошла в комнату. Вначале мне показалось, что он спит. Его голова лежала на столе. Я подошла немного ближе и увидела, что его застрелили.

– Почему вы не подняли тревогу?

Она ответила безжизненно и медленно:

– Я… не… знаю. Я… была в шоке. Я просто стояла там… и не могла пошевелиться.

– Но затем сдвинулись с места?

– Да… Я подошла удостовериться, что он… мёртв.

– Покажите мне, как он лежал.

– Его голова… касалась края… лотка для промокательной бумаги.

Марч отодвинул свой стул и встал.

– Я хотел бы, чтобы вы показали мне, как именно лежало тело.

Лилиэс обошла стол и показала ему, очень точно изобразив положение, в котором был найден Льюис Брэйдинг.

– Спасибо, мисс Грей.

Они вернулись на свои места.

– Правая рука свисала?

– О да.

– Вы видели оружие?

– Оно лежало там, на полу – как будто он только что уронил его. Я думала, что он застрелился.

– Знали ли вы какие-либо причины, по которым он мог застрелиться?

– О нет.

– Но вы думали, что это самоубийство?

– Да, верно.

– Тогда почему вы не подняли тревогу?

– Я… я…

– Мисс Грей, первоначальное потрясение миновало. Вы начали рассуждать. Ваш разум был достаточно ясен, чтобы сформулировать теорию, по которой Брэйдинг покончил с собой. Естественная реакция – вернуться в дом и поднять тревогу. Почему вы этого не сделали?

Её руки сжали мокрый носовой платок.

– Я боялась.

– Почему?

– Я боялась, что подумают… – Она умолкла.

– Вы боялись, что подумают, что вы застрелили его?

Она затаила дыхание.

– Значит, вы так думали, верно?

– Потому что имелся очень сильный мотив.

Мисс Сильвер кашлянула. Затем обратилась к начальнику полиции с вежливой формальностью:

– Пожалуйста, извините, но могу ли я задать вопрос мисс Грей?

– О, конечно.

Она посмотрела на розовую шерсть и сказала:

– Какие основания были у вас предполагать, что имелся такой мотив? Когда мистер Брэйдинг говорил с вами по телефону, он сказал вам, что миссис Констэнтайн видела, как вы взяли брошь Марциали?

На мгновение Марч испугался, что истерическое рыдание повторится. Но ничего подобного. Лилиэс Грей возмущённо выдохнула: «О!», встала и разразилась потоком слов вместо слёз.

– Майра Констэнтайн – вульгарная старуха, она всюду суёт свой нос. Всех судит по себе и думает, что у всех такие же низкие мотивы. И Льюис всегда прислушивался к ней. Он был самым недобрым, самым несправедливым. – Она пыталась и действительно сумела окружить себя атмосферой достоинства. – Я позаимствовала брошь, потому что она меня очень заинтересовала, и я хотела сделать набросок. И написать несколько статей о ювелирных изделиях. Я не спрашивала Льюиса, потому что он учинил бы мне массу препятствий. Я решила просто пошутить и вернуть брошь на следующий день. А потом он позвонил и был очень зол. И, конечно, я знала, что Майра из этого раздует целую историю. Поэтому, когда я обнаружила, что Льюис мёртв, я подумала, что будет намного проще, если я просто ускользну и ничего никому не скажу.

Именно в этот момент Марч действительно поверил, что она говорит правду. Только естественные процессы совершенно непоследовательного ума способны создать такой совершенный пример безрассудства. Выдумать подобное невозможно. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы снова собраться с мыслями:

– Вы решили, что просто уйдёте и ничего не скажете?

Лилиэс мило ответила:

– Я думала, что это лучший выход из положения.

Что за женщина! Ладно, он вытащит из неё всё, что только можно.

– Хорошо, мисс Грей, вы оставались здесь в течение десяти минут. Что вы сделали после того, как решили ничего не говорить?

– Я положила брошь во второй ящик стола. Он был открыт.

– А револьвер лежал в ящике?

– Нет… на полу.

– Вы видели где-нибудь второй револьвер?

Лилиэс выглядела удивлённой.

– О, нет. Я уверена, что у него был только один.

– Итак, вы положили брошь в ящик. А дальше?

Выражение изумления было так незначительно, так мимолётно, что его заметила только мисс Сильвер.

– Я не знаю, что вы имеете в виду.

– У вас было десять минут. Я не думаю, что вы рассказали мне всё. Что вы делали после того, как положили брошь в ящик?

На этот раз потрясение ясно читалось на лице.

– Я ушла…

Марч покачал головой:

– О, нет, не сразу. У вас оставались десять минут. Вероятно, я смогу вам помочь. Вы видели металлический поднос на столе?

– Я… я не знаю… быть может, да…

– Ну-ну, мисс Грей, я думаю, вы его видели. Где он находился?

– Вот… вот там. – Она указала левой рукой на пустое место.

– Он был пуст?

– Да… да, кажется…

– Вот видите, память возвращается, – улыбнулся Марч. – Продолжим наши попытки. Вы видели завещание Брэйдинга?

Лилиэс охнула, как будто у неё из-под ног выбили опору.

– Вы видели его, мисс Грей?

Она беспомощно уставилась на Марча и разрыдалась.

Мисс Сильвер положила вязание и очень твёрдо заявила:

– Мисс Грей, если вы не скажете правду, то, полагаю, окажетесь в серьёзной беде. Я думаю, вы видели завещание мистера Брэйдинга. Я считаю, что оно лежало там, на столе. Вы видели его, и вы прочли его. Вас очень разозлило, что все деньги достаются миссис Робинсон. Я не думаю, что вы стали рассуждать дальше. Если бы это завещание уничтожили, деньги перешли бы к майору Форресту, а если бы они перешли к майору Форресту, вы бы наверняка получили свою долю. Сказать, что вы сделали? Бланк завещания был не так уж велик. Вы взяли свой платок и переставили металлический поднос в дальний правый угол стола. Вы достаточно держали себя в руках, чтобы помнить, что нельзя оставлять отпечатки пальцев. Вы положили бланк на металлический поднос и зажгли спичку – так как вы курите, у вас, вероятно, имелись спички в сумке.

– Откуда вы знаете, что я курю?

Мисс Сильвер кашлянула.

– Я спросила у миссис Констэнтайн. Вы зажгли спичку, подожгли завещание и убедились, что оно сгорело. Именно так всё и произошло, верно?

Лилиэс всплеснула руками. Изорванный носовой платок упал на пол.

– О-о-о! – воскликнула она. – Откуда вы знаете?