Текст книги "Коллекция Брэйдинга (ЛП)"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Патриция Вентворт
КОЛЛЕКЦИЯ БРЭЙДИНГА
(Мисс Мод Сильвер 18)

Патриция Вентворт

Перевод с английского Викентия Борисова.

© Copyright: Викентий Борисов, перевод. 2021.

ГЛАВА 1

Мисс Мод Сильвер вязала. Она использовала шерсть, оставшуюся в разное время от джемперов, связанных для племянницы Этель Буркетт, чулок для младших Буркеттов, шерстяных платьев и кардиганов для маленькой Джозефины, и объединила эти фрагменты в полосатый шарф, который считала действительно изысканным и художественным. Вывязывая узкую полоску лимонного цвета, опустив руки и держа спицы в континентальном стиле[1]1
  Существуют два стиля вязания: английский и континентальный. В первом случае пряжу держат в правой руке, во втором – в левой. Вот и вся разница. (Здесь и далее примечания переводчика).


[Закрыть], она позволила себе бросить осторожный взгляд на посетителя, которого только что ввели в комнату. Её глазам предстал мужчина примерно пятидесяти пяти лет от роду, не выше среднего роста, но очень прямой, худощавый и серый. Собственно признаков болезни не было, но серость виднелась в хорошо скроенном костюме, в коротко подстриженных волосах, в холодных глазах и даже в оттенке кожи. Мисс Сильвер вспомнила о неких стройных рыбоподобных насекомых, иногда неожиданно возникающих между листами нераскрытой книги. Визитная карточка, переданная посетителем, лежала на маленьком столике у её локтя:

Мистер Льюис Брэйдинг

Уорн-Хаус

Ледстоу

Ледстоу располагался между Ледлингтоном и морем. Мисс Сильвер хорошо знала всю эту часть страны. Рэндал Марч, её старый воспитанник, был теперь главным констеблем округа. Мисс Сильвер служила гувернанткой до того, как занялась расследованиями. Её дружба с семьёй Марч была окрашена чувством нежной привязанности.

По ряду дел мисс Сильвер приходилось оказываться в Ледшире. Ей показалось, что она слышала имя мистера Брэйдинга, но не могла вспомнить, в какой связи. Она и не пыталась уловить эту связь – ей следовало уделить внимание самому мистеру Брэйдингу. Как и многие из посетителей, он сожалел о своём приходе. У неё не имелось возможности судить, являлась ли жёсткость его поведения целиком следствием этого сожаления или же она вообще в какой-то степени свойственна вошедшему, но его смущение, неуверенность и явная растерянность опытному наблюдателю были совершенно очевидны. Некоторые из клиентов мисс Сильвер отличались излишней словоохотливостью, но, вне зависимости от того, говорили они слишком много или слишком мало, большинство из них в первые пять минут были бы рады оказаться на противоположной стороне входной двери, не прикасаясь к дверному звонку и не выражая словами то, что привело их сюда.

«Частные расследования», являвшиеся её профессиональной деятельностью, придали мисс Мод Сильвер некую своеобразную уверенность, а также не раз подвергли её опасности. Они также обеспечили ей скромные удобства в квартире в особняке Монтегю Мэншнс. Окна обрамляли шторы переливчато-синего цвета, ковёр им под цвет выдержал военные годы, но нынче начал проявлять признаки износа. С теми же частными расследованиями были косвенно связаны фотографии, заполнявшие каминную полку, верхнюю часть книжного шкафа и любое другое место, на которое можно было бы поставить рамку. Сами рамки были старомодными – плисовые или серебряная филигрань на бархате; а вот фотографии по большей части – вполне современными фотографиями детей. Иногда на снимке появлялась молодая мать. Там и сям россыпью встречались карточки множества девушек и юношей, но пожилых было очень мало. Каждая фотография являлась выражением благодарности от того, кто был спасён или жил в счастье и довольстве в результате успешной борьбы мисс Мод Сильвер за справедливость. Если бы битва оказалась проигранной, большинство этих детей никогда бы не увидели света.

Диагноз Льюису Брэйдингу выставили верный. Он предпочёл бы сюда не приходить. Комната напомнила ему то, как в бытность свою школьником он навещал тёток Форрест. Стулья из жёлтого орехового дерева, чьи гнутые ножки и скверная резьба едва искупались широкими, вместительными сиденьями. Тот же тип обоев, те же устаревшие картины: «Пробуждение души», «Гугенот» кисти Милле[2]2
  Джон Эверетт Милле (Millais, 1829–1896 гг.) – английский художник, один из основателей Братства прерафаэлитов. В переводах других романов о мисс Сильвер его часто путают с французским художником Жаном Франсуа Милле (Millet).


[Закрыть] и «Монарх Глена»[3]3
  «Монарх Глена» – картина маслом на холсте с изображением благородного оленя, выполненная в 1851 году английским художником сэром Эдвином Ландсиром. Эдвин Генри Ландсир (1802–1873 гг.) – английский художник и скульптор эпохи романтизма.


[Закрыть]. Такое же беспорядочное нагромождение фотографий. Комната старой гувернантки, а сама мисс Сильвер – та самая чудом сохранившаяся старая гувернантка.

Именно в этот момент пробудился его интерес как коллекционера. Конечно, она не относилась к сфере его интересов, но как не узнать музейный экспонат, если видишь его? Неряшливая, старомодная одежда – где, во имя небес, можно раздобыть подобное одеяние в наши дни? Сетчатая вставка спереди с кусочками китового уса в воротнике, толстые чулки, туфли с потёртыми носами (точь-в-точь такие, как у старой кузины Мэри), туго стянутые сеткой волосы, камея-брошь с головой поддельного греческого воина, аккуратные черты лица, мягкая атмосфера, непрекращающееся вязание создавали картину столь же обезоруживающую, сколь и устаревшую. Его кратковременное смущение вытеснилось убедительным чувством мужского превосходства.

– Мне много говорили о вас, мисс Сильвер, – начал он.

Смена настроения не осталась незамеченной. Мисс Сильвер ощутила и её, и нотку снисходительности в не очень-то приятном голосе мистера Брэйдинга. Впрочем, её абсолютно не волновали ни снисходительность, ни раздражающий тон. Она слегка кашлянула и отозвалась:

– Да, мистер Брэйдинг?

– Марчи. Думаю, вы их знаете.

– О да.

Глаза неопределённого цвета неподвижно глядели на его лицо. Им начало овладевать раздражение из-за Рэндала Марча и возникшего положения. Марч не посылал его сюда – Брэйдинг поспешил прояснить это.

– Он не знает, что я пришёл к вам, и буду обязан, если вы не упомянете об этом. Он, как вы знаете, наш главный констебль. Случилось так, что я встретил его вчера вечером за ужином, и, когда завязалась беседа о расследованиях, он высказал мнение, что лучшим известным ему детективом была женщина. Он не упомянул ваше имя, но это исправил другой гость. Ходили разговоры о деле, в котором вы участвовали – убийстве в Меллинге[4]4
  Пятнадцатый роман серии – «Мисс Сильвер приехала погостить».


[Закрыть] – и мне оставалось лишь вспомнить ваше имя и найти вас в телефонном справочнике.

Произнеся эту фразу, Брэйдинг вспомнил не столько сами слова Рэндала Марча, сколько тон, которым он их произнёс. Тон, изрядно впечатливший его. Устремившись мыслями в прошлое, он обнаружил, что по-прежнему пребывает под впечатлением.

Мисс Сильвер задумчиво посмотрела на него.

– Вы были достаточно заинтересованы, чтобы назначить встречу. И пришли на неё. Что я могу сделать для вас, мистер Брэйдинг?

Он сделал резкое движение.

– Моё имя что-нибудь говорит вам?

Она кашлянула.

– По-моему, да. Минуточку… нет, конечно, я должна была сразу вспомнить – Коллекция Брэйдинга.

Интерес в её голосе смягчал впечатление от минутного провала памяти.

– Да, – подтвердил Брэйдинг с оправданной гордостью.

Мисс Сильвер закончила вязать полоску лимонного цвета и теперь вплетала в пряжу нить тёмно-синей шерсти. Сделано, подумала она.

– Ну конечно. Как глупо с моей стороны. Ваша Коллекция широко известна. Я часто думала, что мне было бы интересно увидеть её. Драгоценности с Историей – их собрание открывает такие широкие возможности!

– Слишком широкие. У меня имеется несколько копий известных драгоценных камней, но Коллекция в основном ограничивается ювелирными изделиями, имеющими какое-то отношение к преступлениям. За исключением нескольких предметов, связанных с семейными интересами.

Она продолжала вязать и смотреть на него.

– Коллекция должна быть ценной.

Скрежетание, очевидно, обозначало смех.

– Я потратил много денег на неё. И иногда спрашиваю себя, почему. Когда я уйду, никто это не оценит.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Так часто бывает. У каждого поколения свои вкусы и интересы. Но я полагаю, что вы собирали Коллекцию, чтобы угодить себе, а не ради своих детей.

Он ответил ещё резче:

– У меня нет детей. Я не женат. Моим нынешним наследником должен стать двоюродный брат Чарльз Форрест, который, я полагаю, немедленно превратит наиболее ценные экспонаты Коллекции в деньги.

Спицы мисс Сильвер щёлкали. Полосатый шарф подрагивал. Она сказала:

– Вы обеспокоены, не так ли? Быть может, вы объясните мне, чем я могу вам помочь.

До этого момента он действительно не решался. И не думал, что решится, но спросил:

– Всё, что я скажу вам, останется тайной?

– Конечно, мистер Брэйдинг.

Марч упоминал, что мисс Сильвер – олицетворение благоразумия. Брэйдинг нахмурился.

– Вообще-то ничего определённого. Но существуют определённые тревоги, и, по-моему, для них имеются основания. Хотя и не более того. Лучше начать с рассказа о том, как устроен мой дом.

Мисс Сильвер наклонила голову.

– Я буду рада услышать об этом.

Он продолжал говорить, сидя неподвижно и прямо. Правая рука слегка двигалась по подлокотнику кресла. Кончики пальцев то следовали рисунку листьев аканта, граничивших с обивкой, то нервно постукивали.

– До недавнего времени я владел Уорн-Хаусом, поблизости от деревни Уорн в Ледшире. Это очень маленькая деревня в трёх милях от Ледстоу. Когда я всерьёз заинтересовался драгоценностями, то понял, что для размещения ценной Коллекции следует поломать голову. В конце концов я решил соорудить пристройку к дому, превратив её в хранилище. Я обратился к специалистам, и в конце двадцатых годов сооружение хранилища завершили. Оно находится вне дома и связано с ним тридцатифутовым[5]5
  1 фут – примерно 30,48 см.


[Закрыть] проходом, который ночью ярко освещён. С этой же стороны дома находится крутой холм, и пристройка частично встроена в него. Я не буду беспокоить вас техническими деталями, но хранилище защищено от взлома настолько, насколько это могут обеспечить бетон и сталь. Там нет окон, их место занимает первоклассная установка для кондиционирования воздуха, и есть только один вход – из застеклённого прохода, который заканчивается стальной дверью. Когда она открывается, перед главным зданием остаются маленький вестибюль и ещё одна стальная дверь. Вам ясна картина?

– Вполне, мистер Брэйдинг.

Мисс Сильвер размышляла о том, что у него манера лектора, хотя, к счастью, не каждый лектор обращается к своей аудитории с такими сухостью и точностью.

Он свёл кончики пальцев вместе и возобновил повествование.

– Как только вы окажетесь внутри главного здания, всё остальное очень просто. Там находится большая комната, в которой и хранится моя Коллекция. Слева от этой комнаты расположены спальня моего секретаря и ванная комната. Прямо напротив входа имеется другая дверь, ведущая в коридор, из которого открываются моя собственная спальня, вторая ванная комната и лаборатория. Я понемногу экспериментирую с камнями – но это просто к слову. Вся разработка конструкции была направлена на неприступность хранилища, и я считаю, что цель достигнута.

Мисс Сильвер продолжала вязать. Затем она слегка кашлянула и сказала:

– Почему вы мне всё это рассказываете, мистер Брэйдинг?

Его рука вернулась к ощупыванию узора из листьев аканта. Невозмутимость начала давать трещину.

– Потому что я хочу, чтобы вы поняли, что мною приняты все меры предосторожности.

– Но вы не удовлетворены?

Его голос слегка дрогнул:

– На это есть причины.

– Прошу вас, продолжайте.

– Я принял все меры предосторожности. Во время войны я вывез Коллекцию в безопасное место на материк. А сам служил цензором – я известный лингвист. Когда война закончилась, я понял, что не заинтересован в том, чтобы содержать Уорн-Хаус. Он был слишком велик для меня. Да ещё трудности с прислугой – в общем, меня это больше не интересовало. Мне сообщили, что дом превосходно подходит для преобразования его в загородный клуб. Создали синдикат для покупки, и я перешёл жить в пристройку. У меня есть несколько акций, и я сохранил свой старый кабинет, расположенный на той же стороне дома, что и пристройка, и находящийся справа от двери, которая открывается в застеклённый проход. Короче говоря, мы с секретарём постоянно обедаем в клубе, и я сохранил свой кабинет, но Коллекция находится в пристройке, и мы оба ночуем там же. Из клуба для уборки приходит женщина, но она никогда не остаётся без присмотра. Это одна из обязанностей моего секретаря – постоянно наблюдать за ней.

Мисс Сильвер привыкла к клиентам, которые подробно излагали второстепенные детали, потому что оттягивали момент, когда нужно сказать нечто неприятное. Тёмно-синяя полоска закончилась, она вернулась к лимонно-жёлтой.

– Вы выразились предельно ясно, мистер Брэйдинг. Вы приняли все описанные вами меры предосторожности, но остаётся человеческий фактор. Это здание, в котором вы живёте со своей Коллекцией, само по себе не удалено от других, но изолировано самой природой принятых вами мер. И в этой изоляции вы пребываете вместе с другим человеком. Моё внимание естественно сосредотачивается на этом человеке, вашем секретаре. Кто он такой, кем были его предшественники, и как долго он служит у вас?

Льюис Брэйдинг откинулся на спинку стула и забросил ногу на ногу. Легчайшая улыбка скользнула по его губам.

– Именно так. Ну, вот вам и суть дела. Его зовут Джеймс Моберли, ему тридцать девять лет. Он начал жизнь при скромных обстоятельствах, получил стипендию, занялся экспериментальной химией и принял участие в ряде остроумных мероприятий мошеннического характера.

– Боже мой! – проронила мисс Сильвер, продолжая вязать.

Пальцы Льюиса Брэйдинга начали выстукивать какую-то мелодию на листьях аканта. Он не то, чтобы улыбался, но выглядел довольным.

– Его нанял человек, участвовавший в совершении ряда мошенничеств. Ювелирные изделия были украдены, а некоторые камни заменены мастерски изготовленными копиями. Всё это выяснилось во время войны. Главарём был француз, действовавший из Парижа. Он исчез во время падения Франции. Это дело прошло через мои руки, когда я служил в цензурном ведомстве. Я занялся прицельным наблюдением за течением аферы. Джеймс Моберли служил в армии – но, кажется, не поднимался выше, чем клерк на базе. Я следил за ним, и когда его демобилизовали, предложил ему работу в качестве моего секретаря. Это вас удивляет?

Мисс Сильвер серьёзно кивнула:

– Я полагаю, что вы ожидали подобной реакции с моей стороны.

Брэйдинг сухо рассмеялся.

– Несомненно. А теперь я приведу свои причины. Джеймс Моберли обладает техническими навыками, необходимыми для моих экспериментов. Они не так широко известны, как вы можете предположить. Он прошёл хорошую школу мошенничества у месье Пуассона, известного среди своих преступных соратников как Poisson d'Avril. Полагаю, что здесь имеет место принцип lucus a non lucendo[6]6
  Lucus a nonlucendo можно перевести с латыни как «светит, но не освещает». Употребляется для обозначения нелепого, противоположного действительности названия, вывода и т. п.


[Закрыть], так как он был отнюдь не дураком.

Мисс Сильвер, выглядевшая, как гувернантка, которая хвалит воспитанника, пробормотала:

– Poisson d'Avril, конечно же, является французским эквивалентом первоапрельского дурака – жертвы розыгрыша.

Лёгкая кислая улыбка сменилась столь же лёгким недовольным поджатием губ. Мистеру Брэйдингу показалось, что его поставили на место, но он не мог поверить, что собеседница именно так и намеревалась поступить. Взгляд мисс Сильвер оставался мягким и вопросительным. Брэйдинг продолжил:

– В дополнение к техническим способностям Моберли я считал, что его предыдущие деяния дадут мне полезную власть над ним. Он никогда не привлекался к ответственности, и не будет, пока посвящает себя работе на меня, но если он хоть чуть ошибётся, если хотя бы малость злоупотребит своим положением, то подвергнет себя риску судебного преследования.

Мисс Сильвер повторила: «Боже мой!». Хлопотливые спицы на мгновение застыли посреди полоски лимонного цвета. Она заметила:

– Мне кажется, что вы вступили на очень опасный путь.

Серые брови поднялись. Брэйдинг рассмеялся.

– Он не убьёт меня, – бросил он. – Признайте наличие у меня пусть даже небольшого интеллекта. Если со мной что-нибудь случится, досье Джеймса Моберли попадёт в руки моего кузена Чарльза Форреста, который также является моим душеприказчиком. Если он не убедится в том, что всё безукоризненно честно, досье отправится в полицию. Существует письмо с моим завещанием и распоряжением на подобный случай, и Джеймсу Моберли это известно.

Спицы мисс Сильвер снова зашевелились. Она не проронила ни слова. Для любого, кто знал её, стало бы очевидным её неодобрение.

Если мистер Брэйдинг и не понял этого, то только потому, что ему и не приходило в голову, будто имеется повод для неодобрения. Более того, он был очень доволен и собой, и изобретённым способом для обеспечения верности своего секретаря. И даже ожидал аплодисментов.

– Неплохая идея, не правда ли? У меня есть кнут, и он о нём знает. Пока Моберли остаётся честным и выполняет свою работу, я хорошо ему плачу, и ему не на что жаловаться. Личная выгода, понимаете ли. Это самый мощный мотив из всех существующих. Он диктует ему необходимость быть честным и выполнять работу по моему вкусу. И сильнее мотива не придумаешь.

Мисс Сильвер достигла конца ряда. Затем произнесла исключительно веско:

– Вы вступили на опасный путь, мистер Брэйдинг. Я думаю, вы и сами это осознаёте, иначе бы вас здесь не было. Почему вы пришли ко мне?

Он внезапно нахмурился.

– Я не знаю. Я был – как бы это выразиться – одержим. Да, пожалуй, это подходящее слово, – повторил он с ударением, – одержим ощущением, что за моей спиной что-то происходит. Я не слабонервный и не впечатлительный, но у меня такое чувство. Если для этого есть основания, я хотел бы знать, какие. Если нет – ну, я бы хотел увериться в этом.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Вы ничего не испытываете, кроме ощущения?

Она видела его колебания.

– Я не знаю… возможно… наверно, нет. Я думал… – Он замолчал.

– Пожалуйста, будьте откровенны со мной, мистер Брэйдинг. О чём вы подумали?

Он посмотрел на неё сначала с любопытством, а затем более пристально.

– Один-два раза мне показалось, что я сплю слишком крепко, и я просыпался с ощущением, что произошло нечто.

– Как часто это случалось?

– Два или три раза. Я не уверен – это просто представляется возможным. Мне казалось, что кто-то ещё был в пристройке… – он замолчал, покачав головой. – Нет, это уже слишком. Я не могу пойти дальше того, что сказал раньше – представляется возможным.

Мисс Сильвер совершила почти незаметное движение. Оно не выглядело покачиванием головы, но любой, кто знал мисс Сильвер – скажем, инспектор Эбботт из Скотланд-Ярда – расценил бы этот жест как недовольство, если не несогласие. Слегка кашлянув, она продолжила:

– Простите меня, мистер Брэйдинг, но я не понимаю, почему вы консультируетесь со мной.

– Нет?

Она повторила тихо и задумчиво:

– Нет. У вас, кажется, есть некие смутные подозрения, и я предполагаю, что они направлены против вашего секретаря.

– Я так не говорил.

Она на мгновение отложила вязание и быстро произнесла:

– Нет, вы так не говорили. Но кроме вас и мистера Моберли в пристройке никого нет. Я полагаю, у него есть ключ, как и у вас?

– Да, у него есть ключ.

– Ваши слова равносильны признанию. Вы подозреваете, что он впустил кого-то в пристройку, усыпив вас снотворным.

– Я не говорил ничего подобного.

– Но подразумевали. Могу ли я спросить, что у вас было на уме, когда вы пожелали встретиться со мной? Как вы полагаете, чем я могу быть вам полезна?

Улыбка по-прежнему играла на губах Брэйдинга. Если это и доказывало владевшее им некое удовольствие, то явно не того сорта, которое мисс Сильвер могла бы одобрить. Он поднял руку и позволил ей снова упасть.

– Я подумал, что за Моберли нелишне понаблюдать.

Мисс Сильвер возобновила вязание. Она перешла на серую полосу, которая оказалась шире лимонной и синей. Глядя поверх спиц, она созерцала мистера Брэйдинга и его улыбку.

– Боюсь, я не могу вам помочь. Это дело вообще не по моей части. Я могла бы дать вам несколько советов, но прежде чем я это сделаю, – она на мгновение умолкла, – мне хотелось бы задать один вопрос.

Серые брови немного приподнялись.

– Какой?

– Ваш секретарь, мистер Моберли – он когда-нибудь просил вас об увольнении?

– Да.

– Относительно недавно?

– О да.

– Срочно?

– Можно сказать, и так. А теперь – каков ваш совет?

– Вы должны отпустить его.

Рука снова поднялась.

– Боюсь, это меня не устроит.

Мисс Сильвер торопливо произнесла:

– Отпустите его, мистер Брэйдинг. Я не знаю, чем вы руководствуетесь, но удерживаете человека против его воли, и удерживаете его посредством угрозы. Это не только неправильно, это опасно. Я говорила это и раньше. И если повторяю сейчас, то потому, что считаю своим долгом предупредить вас. Обида может перейти в ненависть, а ненависть создаёт атмосферу, в которой может случиться что угодно. Думаю, вам бы лучше следовало поместить свою Коллекцию в музей и начать вести более нормальный образ жизни.

– В самом деле? Это всё?

Она пристально посмотрела на него.

– Противостояние лишь укрепляет вас в решимости настаивать на своём, не так ли, мистер Брэйдинг? Вы пришли ко мне по этой причине? Возможно, вы чувствовали необходимость получить что-то, что укрепило бы вашу позицию? Если это так, то мне жаль, что вы пришли.

Она положила вязание на стол рядом с собой и встала. Аудиенция завершилась.

У Льюиса Брэйдинга не оставалось иного выбора, кроме как последовать примеру мисс Сильвер. Он формально попрощался и вышел из комнаты. Столь выраженное противодействие его воле и намерениям не могло не впечатлить.