Текст книги "Коллекция Брэйдинга (ЛП)"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Эти страдания могли продолжаться вечно. Тема с вариациями – и вариации бесконечны. Когда у Стейси стало иссякать терпение, она отправилась в ванную и вернулась с сухим полотенцем и влажной салфеткой. Лилиэс пришлось сесть и нежно, нерешительно промокнуть глаза. Лицо пострадало не так уж сильно, и этого оказалось достаточно. Рыдания сменились прерывистым дыханием, а отрывистые слова – вздохом:

– О, мне так жаль, но ты же понимаешь? Я больше не могла вынести это в одиночестве, а ты в безопасности. О, мне нужно уйти и привести себя в порядок!

Стейси вынужденно приготовилась к долгому ожиданию. Фраза Лилиэс «Я сейчас же вернусь» отнюдь не означала «И не задержусь ни на одну лишнюю минуту».

Прошло достаточно много минут, прежде чем Лилиэс вернулась – немного бледная, немного грустная, но вполне контролирующая себя. И прошептала Стейси, что та ей очень помогла.

– Когда сидишь и постоянно думаешь об одном, всё кажется преувеличенным. Ты никому не расскажешь об этом… ты не скажешь Чарльзу?

– Я вряд ли увижусь с ним.

Лилиэс тихонько вздохнула.

– Но могла бы. Он часто ходит в клуб.

Холодный гнев в душе Стейси вновь рванулся в отгородившую его дверь.

– И я, разумеется, подойду к нему и скажу: «Лилиэс только что сообщила мне, что думает, будто ты застрелил Льюиса и сжёг его завещание!»

Голубые глаза наполнились слезами.

– О, Стейси!

Стейси отбросила гнев обратно и снова закрыла за ним дверь. Перед ней прошли все сцены, которые она могла выдержать. Оставалось только уйти. Она бросила:

– Извини, Лилиэс, но ты сама напросилась. Знаешь, это не я только что говорила все эти вещи. Прощай.

ГЛАВА 21

Стейси спустилась в холл. Что ж, встреча с Лилиэс осталась позади. То, что она пришла – целиком и полностью её собственная вина. Приходить сюда не следовало. Она позволила Солтингсу притянуть себя, как магнит, и вполне заслужила то, что получила. Теперь всё было кончено, и не нужно больше об этом думать. Но жуткий неразборчивый шёпот в голове не унимался: «Тебе придётся ещё не раз думать об этом…»

Стейси вышла на ступеньки и почувствовала солнце. Жара не унималась. Она постояла на мгновение, размышляя, стоит ли раскрывать зонтик Майры Констэнтайн. Ей не нравился яркий свет, но она по-прежнему ощущала внутренний холод. Пока она колебалась, у ворот свернула машина и встала между деревьями. Сердце Стейси подпрыгнуло. Чарльз был последним человеком на земле, которого она желала увидеть. Или же нет?

Прежде чем она смогла принять решение, он вышел из машины и взбежал вверх по лестнице. Никакой улыбки, никакого приветствия – только прикосновение к руке и быстрое:

– Я надеялся, что поймаю тебя.

– Я уже ухожу.

– Не уходишь. Я хочу с тобой поговорить. Пошли – ты не видела мою квартиру. У меня есть бильярдная, буфетный шкаф и несколько помещений, которые домашние агенты называют конторами – очень просторные. Адамс проделал отличную работу. Идём!

Ей снова пришлось пересечь зал. Чарльз открыл дверь, они вошли, и дверь закрылась за ними. У Стейси не оставалось времени оценить компетенцию мистера Адамса. Они миновали небольшой вестибюль, коридор, другую дверь и очутились в бильярдной с двумя окнами в сад. Только тогда Стейси удалось вымолвить слово:

– Мне действительно нужно вернуться.

– Нет, – отрезал Чарльз. Он подошёл к окну и выглянул наружу. Пока он стоял спиной к ней, Стейси осознавала события, чувства, эмоции. Её одолевало паническое желание убежать, но ни ноги, ни язык не могли совершить ни единого движения. И Стейси просто стояла.

Затем молчание прервалось. Чарльз обернулся и сказал:

– Неприятно. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но что было, то было.

Ноги и язык снова стали нормальными. К вящему облегчению Стейси. Она выдавила:

– Если я могу что-нибудь сделать…

Чарльз нахмурился. Не так, когда злился, а так, когда думал. Затем ответил:

– Ну, можешь. Видела женщину, которая вместе со мной пришла в клуб, когда ты как раз собралась уходить?

– Маленькая гувернантка?

– Да. Не смейся. Она – частный детектив. Садись, и я расскажу тебе. Льюис навестил её две недели назад.

Когда они сели рядышком на диван, Стейси внезапно осознала, что ноги её совершенно не держат. А в голове – полная пустота.

Она повторила: «Льюис…» – и умолкла.

Чарльз продолжал:

– Я знаю – это невероятно, да и она сама по себе невероятна. Но так случилось – и случилось именно с ней. Льюис встретился с ней, потому что ему было не по себе. Он хотел, чтобы она приехала. Он ей не понравился, и она отказалась. Тем утром она получила от него письмо, в котором говорилось, что события развиваются дальше, и повторялось приглашение. Она отложила письмо, взяла утреннюю газету и прочитала заголовки. Кроме того, я тоже получил письмо от Льюиса. Оно лежало в верхнем ящике его стола. В нём говорилось, что необходимо вызвать мисс Сильвер, если что-нибудь случится.

– Чарльз!

Он кивнул.

– Ему было не по себе – какие-то предчувствия? Я не знаю, ты не знаешь, никто не знает. Он услышал о мисс Сильвер от Рэндала Марча, нашего главного констебля. Она была его гувернанткой.

– Она действительно похожа на гувернантку.

– Я знаю. Но она произвела впечатление на Льюиса. Она действительно производит впечатление – на любого. Мисс Сильвер показала мне его письмо; хочешь – верь, хочешь – нет, но она впечатлила Льюиса настолько сильно, что он предложил ей самой назвать свою плату. Представляешь?

Лицо Стейси выразило недоверие – Чарльз ожидал именно такую реакцию.

– Льюис так сказал?

– Слово в слово.

Тот факт, что Льюису Брэйдингу, как правило, даже в голову не приходило потратить хотя бы грош на какой-либо предмет, не связанный с Коллекцией, предстал перед ними во всей своей неоспоримости. В течение некоторого времени они обдумывали его. Наконец Чарльз нарушил молчание:

– Вот видишь! И в ней действительно есть нечто. Я угостил её чаем, отвёл в пристройку, и сам не заметил, как оказался готов есть из её рук. Послушай, к чему я веду. Я хочу, чтобы ты рассказала ей то же, что и мне – о том, что проснулась и что-то услышала ночью.

Стейси пришла в ужас:

– Чарльз, я не могу!

– Почему?

– Потому что это не может быть связано с тем, что Льюиса застрелили.

– Почему не может? Это именно то, что он сказал мисс Сильвер, когда беседовал с ней. Он сказал, что спал «слишком крепко» и проснулся с ощущением, что в пристройке кто-то есть; всё крайне смутно, но он решил, что его накачали снотворным. Всё совпадает.

Испуганное выражение на лице Стейси сменилось несчастным. Она возразила:

– Да, но… Чарльз, я думаю, что это совсем другое. Есть кое-что, что я не могу тебе сказать. Я не думаю, что это будет честно.

– Хорошо, дорогая, продолжай оставаться честной и не запятнавшей рук. Fais ce que dois, advienne que pourra[64]64
  Fais ce quedois, adviennequepourra – делай, что должно, и будь, что будет (вариант – «и пусть случится то, чему суждено случиться»). (фр.).


[Закрыть] и так далее. Пусть преступление сойдёт убийце с рук, потому что ты не можешь повторить то, что считаешь недопустимым для чужих ушей! Будешь меня навещать в камере смертников? Или бывшие жёны не считаются родственницами? Нужно заранее выяснить.

– Перестань!

Чарльз поднял брови.

– Сам не хочу. Но так будет: просто ты упустила из виду тот факт, что я очевидный, первоклассный, в высшей степени подходящий подозреваемый, а вот полиция – ни на мгновение. Сейчас они на ранней стадии расследования, и пока довольно вежливы, но, безусловно, думают, что это сделал я. Так что, если ты что-нибудь знаешь и не хочешь меня оставить в дураках…

– Чарльз, – взволнованно прервала его Стейси.

Его тон изменился.

– Мисс Сильвер сказала нечто, весьма поразившее меня. Она заявила, будто большинству людей есть что скрывать. И когда дело дошло до убийства, не только убийца пытался скрыть истину. Сама видишь, как это всё усложняет. Если ты что-то знаешь… а мне не сказала…

– Тогда ничего не случилось. Послушай, я всё расскажу тебе, и ты сам увидишь, что происшедшее не имеет никакого отношения к тому, что Льюиса застрелили.

– Да, лучше расскажи мне.

Стейси выпрямилась на диване, положив руки на колени. Руки без колец. Она сняла своё обручальное кольцо. Взгляд Чарльза скользнул по голому безымянному пальцу. Стейси торопливо и приглушённо начала:

– Да, я расскажу. Но тут совсем другое дело. Это было после нашего разговора. Я снова услышала какой-то звук… я пробудилась от кошмара… кажется, меня разбудил именно этот звук. Я встала и посмотрела в окно. В стеклянном проходе внезапно зажёгся свет. Когда я проснулась, его не было, и вдруг, внезапно… Я думала, что кто-то… Чарльз, это звучит абсурдно, но оба раза я думала, что кто-то прошёл из пристройки в дом.

Он покачал головой.

– Свет можно включать и выключать только из пристройки.

– Я знаю. И не спорю об этом. Я только говорю тебе, о чём думала в то время, потому что именно эти мысли заставили меня выйти и взглянуть на лестницу.

– И?

– Я увидела Хестер Констэнтайн…

– Моя бедная малышка! Ты, должно быть, ещё не проснулась. Не удивительно, что ты назвала свой сон кошмаром!

– Чарльз, я серьёзно.

– Ты своими глазами видела, как Хестер Констэнтайн появилась из пристройки?

– Я не знаю, появились из пристройки она или Джеймс Моберли – они оба могли быть в кабинете. Должно быть, именно Джеймс включал и выключал свет – если только ты не считаешь, что это был Льюис.

– Honi soit qui mal y pense[65]65
  Honi soit quimalypense – «пусть стыдится подумавший плохо об этом», девиз рыцарей английского ордена Подвязки (фр.)


[Закрыть] – в голове не укладывается. Хестер Констэнтайн! Представить себе не могу!

– Значит, это был Джеймс Моберли. Она выглядела совсем непривычно, бедняжка – просто лучилась счастьем. Она закуталась в шаль Майры с яркой вышивкой. Она… Чарльз, невозможно ошибиться, когда кто-то так выглядит. Два жалких, бедных существа… Майра говорит, что Льюис всегда смешивал Джеймса с грязью, так что он не мог назвать собственностью даже свою душу. И умудрялась не замечать, что Хестер была такой же. Если они, цепляясь друг за друга, и пытались обрести немного счастья… – Она протянула к нему руки. – Чарльз, разве ты не понимаешь, как… как жестоко было бы выдать их полиции?

– Бедный старый Джеймс! – вздохнул Чарльз. – Мы не выдадим его полиции, если в этом не будет необходимости. Но думаю, что следует раскрыть карты. Здесь кроется нечто большее, чем тебе известно, и если Джеймс включал и выключал свет и позволял людям входить в пристройку ночью – не говоря уже о том, чтобы одурманить своего работодателя – я считаю, что ему придётся дать исчерпывающие объяснения, и он может начать с личной беседы с мисс Сильвер и со мной.

– Я чувствую себя ужасно, – прошептала Стейси.

Он взял её за руки, чуть подержал их и снова отпустил.

– Очаровательная женская сентиментальность, дорогая. Но я не готов к тому, что меня заберут, надев наручники, из-за того, что я слишком деликатен, чтобы задать Джеймсу несколько простых вопросов.

Рассудок Стейси на мгновение парализовало. Она заявила: «Чепуха!» Лилиэс, и ей захотелось снова повторить то же самое. Но в воздухе витало холодное дыхание страха. Стейси не знала, насколько Чарльз серьёзен, но если это так…

– На самом деле, – продолжил Чарльз, – я не хочу, чтобы меня арестовали за убийство, если этого можно избежать. – И, прежде чем Стейси успела вымолвить хоть слово: – Неприятно, не так ли? Как прошёл визит к Лилиэс?

– Хорошо.

Он рассмеялся.

– Всё настолько плохо? Бедняжка моя милая, да ты на себя не похожа.

ГЛАВА 22

Примерно в то же время, когда Чарльз и Стейси беседовали в Солтингсе, Рэндал Марч вышел из машины, вошёл в холл Уорн-Хауса и спросил мисс Мод Сильвер. Эдна Снагге считала его очень привлекательным мужчиной. Она могла восхищаться как Чарльзом Форрестом с его уродливым мрачным обаянием, так и абсолютно противоположным типом, к которому принадлежал Рэндал Марч – светло-каштановые волосы, твёрдый взгляд голубых глаз, пышущее здоровьем лицо. Она подумала, что мисс Сильвер на редкость везёт: Форрест и Марч посещают её один за другим без какой-то видимой причины. Она отправилась к мисс Сильвер и получила весьма любезное объяснение:

– Мистер Марч? О да, конечно. Он мой старый воспитанник. Так мило и внимательно с его стороны навестить меня.

– Я отвела его в маленький кабинет, – сообщила Эдна. – Вас там не побеспокоят.

И получила в ответ сияющую улыбку.

Маленький кабинет находился в тенистой части дома. В холодные, унылые дни он превращался в мрачную дыру. Но в такой жаркий вечер у него имелись явные преимущества, хотя он так и не стал популярным местом для отдыха. Мисс Сильвер считала, что их разговору вряд ли кто-нибудь помешает.

Главный констебль стоял спиной к камину в виде гробницы, выполненной из чёрного мрамора. Часы соответствовали общей картине, которую оживляли маленькие золотые башенки. Тёмная гравировка того, что было, вероятно, картиной какого-то знаменитого сражения, едва отличалась от окружающих обоев.

После самых сердечных приветствий потоком посыпались вопросы о его матери («Я беспокоилась, узнав о её простуде») и о сёстрах, Маргарет и Изабель.

Как ни трудно в это сейчас поверить, Рэндал Марч был хрупким маленьким мальчиком, и по этой причине жил в школьной комнате своих сестёр. Он также был невероятно избалован. Успешно избавившись от двух гувернанток, он расценил прибытие мисс Сильвер как появление большого запаса пушечного мяса для своих забав. Местный врач высказал мнение, что упрямство не доведёт юного Рэнди до добра. Мисс Сильвер, сочувственно выслушивая всё, что говорила ей миссис Марч, выбрасывала эти сведения из головы и продолжала устанавливать жизнерадостную дисциплину, которую привыкла поддерживать среди своих учеников. Рэндал обнаружил, что для его энергии имеется неизмеримо более интересный выход, чем глупые проделки. И проникся высочайшим уважением к учительнице, которое сохранялось и поныне. С другой стороны, хотя мисс Сильвер никогда не позволяла себе иметь любимчиков и не допускала слабины в требованиях к его сёстрам, но совершенно неопровержимо, что её привязанность к Рэндалу носила более непринуждённый характер.

Расспросы завершились. Мисс Сильвер уселась и достала вязание – полоску мягкой бледно-розовой шерсти шириной в дюйм, демонстрирующую, что жилет для малыша находился в процессе создания.

Рэндал Марч уселся напротив неё и спросил:

– Итак?

Она слабо кашлянула.

– Итак, Рэндал?

Он рассмеялся.

– Ладно, начнём. Я хотел бы увидеть письмо Брэйдинга.

Мисс Сильвер вытащила его из сумки для вязания – обстоятельство, которое показалось Марчу характерным.

Наклонившись вперёд, чтобы взять письмо, он пробежал глазами несколько строк:

«Уважаемая госпожа,

Я пишу, чтобы попросить вас пересмотреть своё решение. События развиваются. Дело конфиденциально, и я не хочу идти в полицию – в настоящее время. Уорн-Хаус – неплохой загородный клуб. Я забронировал для вас комнату и обращаюсь к вам с просьбой о незамедлительном приезде. Сумму вознаграждения назовите сами. Если вы мне позвоните и сообщите, на каком поезде прибудете, я встречу вас в Ледстоу.

С уважением,

Льюис Брэйдинг».

Марч поднял голову и спросил:

– Что он имел в виду под событиями?

– Понятия не имею.

Он на мгновение нахмурился. Затем продолжил:

– Вы встречались с ним только один раз?

– Только один.

– Вы не сообщите мне содержание вашего разговора?

Она быстро вязала. Полоска бледно-розовой шерсти вращалась. После минутной паузы мисс Сильвер ответила:

– Да, думаю, что должна.

С абсолютной точностью, которой, как Марч знал, вполне можно было доверять, она передала ему слова Льюиса Брэйдинга и свои собственные. Когда мисс Сильвер закончила, он холодно заключил:

– Ну, кажется, он сам напросился. Знаете, это выглядит очень плохо для Моберли. Соответствует подозрениям в его адрес. Посмотрите – возможно, вам захочется сделать кое-какие заметки. Вот расписание того, что произошло вчера до выстрела. – Он наклонился, чтобы взять карандаш и бумагу, лежавшие у его локтя на небольшом письменном столе.

Вязание было отложено, карандаш занесён. Марч достал стопку бумаг из дела рядом с ним, вытащил один лист и начал:

– Так вот, Брэйдинг сел в автобус до Ледлингтона в девять тридцать. В десять пятнадцать он вошёл в Южный банк, встретился с управляющим и подписал завещание, которое было должным образом засвидетельствовано самим управляющим и клерком. И упомянул о том, что в ближайшее время ждёт поздравления. Женщина по имени Мэйда Робинсон говорит, что он попросил её выйти за него замуж накануне вечером.

Мисс Сильвер наклонила голову.

– Майор Форрест рассказал мне о миссис Робинсон. И тоже дал мне расписание посетителей, навещавших мистера Брэйдинга вчера днём.

– Что ж, уже легче – остаётся только утро. Брэйдинг вернулся домой в одиннадцать тридцать. И отправился в свой кабинет – полагаю, вам это известно?

– Да.

– Где находился около получаса. С ним был Джеймс Моберли. Один из официантов подслушал часть их разговора. Он маскирует свой поступок – заявляет, что взял для Брэйдинга некоторые письма, пришедшие со второй почтой, и не мог решить, входить или нет, потому что Брэйдинг и Моберли ссорились. Нет ни малейшего сомнения, что он услышал повышенные голоса и подслушивал сознательно. И, возможно, даже немного смягчил акценты – создаётся такое впечатление. Во всяком случае, он готов поклясться, что услышал слова Моберли: «Я не могу и не буду больше терпеть». Брэйдинг в ответ злобно рассмеялся и сказал: «Боюсь, вам придётся». Моберли отрезал: «Не буду, и точка!» Брэйдинг снова засмеялся и спросил его, что же он собирается предпринять, а Моберли ответил: «Сами увидите». После этого официант – Оуэн, кажется – решил, что стоял там уже достаточно долго, поэтому постучался и вошёл. Он говорит, что Брэйдинг сидел за столом, а Моберли стоял, глядя в окно. Моберли признаёт, что между ними возникли разногласия. – Марч отложил лист, который он читал, и взял другой. – Вот его показания – весьма приглаженные и безобидные:

«Я находился в кабинете в одиннадцать тридцать, когда вошёл мистер Брэйдинг. Я воспользовался возможностью и сказал ему, что хотел бы уйти в отставку. Не из-за каких-либо личных разногласий или недовольства с обеих сторон, а потому, что моё здоровье страдает от необходимости жить в неестественных условиях, которые хозяин считал необходимыми. Основная часть моей работы должна была проходить в пристройке, и спать мне приходилось там же. Отсутствие воздуха и света влияло на моё здоровье. Мистер Брэйдинг разозлился и заявил, что не отпустит меня. То, что говорит Оуэн, по существу правильно, но мы не ссорились. Хозяин был раздражён моим требованием, а я настаивал на своём. Без пяти двенадцать мистер Брэйдинг подошёл к пристройке. Я выждал минуту-другую, а затем последовал за ним. У меня был свой ключ, поэтому мне ничто не помешало. Я слышал, как его голос доносится из спальни. Он разговаривал по телефону, поэтому я остался на месте, то есть в коридоре, из которого открывается вход в спальню и лабораторию. Я стоял в дальнем конце прохода, поэтому не разбирал слов. Когда он закончил, я собирался подойти к нему, но он вызвал другой номер. Я не мог различить, какой именно, но слышал интонацию. Голос звучал так, будто он злился. И в самом конце разговора я услышал, как он сказал: „Для тебя же лучше“, причём самым решительным образом. Когда он кончил говорить, я подошёл к нему и сказал, что не могу отказаться от своих слов, но, конечно, останусь, пока он не даст согласие. Затем я вернулся в кабинет и оттуда отправился на ланч. Когда мистер Брэйдинг закончил есть, он подошёл к моему столу и на мгновение задержался, чтобы сообщить, что у меня сегодня выходной, поскольку я ему не нужен».

Марч на мгновение поднял глаза.

– Они, очевидно, ели здесь, в клубе. Я спросил его, за отдельными ли столами они обычно принимали пищу, и он подтвердил: ланч проходил в разное время, и оба предпочитали не зависеть друг от друга. И персонал подтверждает это. Ну, продолжим. Осталось немного.

Он вернулся к заявлению Джеймса Моберли.

«Я вышел из столовой чуть позже и направился в свою комнату в пристройке за книгой. Стальная дверь была, как обычно, заперта, и я открыл её ключом. Когда через несколько минут я вернулся в клуб, то позаботился о том, чтобы запереть её, как и всегда. Замок автоматически защёлкивается при закрывании, и я совершенно уверен, что оставил дверь запертой. Я пошёл в кабинет и провёл там некоторое время за чтением. Я слышал, как часы бьют три. Минут через десять мисс Констэнтайн открыла дверь. Когда она увидела, что я один, то вошла в комнату. Мы сидели и разговаривали, пока майор Форрест не подал сигнал тревоги. Мы были вместе всё время. Никто из нас не выходил из комнаты».

Мисс Сильвер кашлянула.

– Окно в кабинете выходит на пристройку. Ты не спрашивал, мог ли мистер Моберли видеть стеклянный проход и заметил ли он кого-нибудь из посетителей мистера Брэйдинга?

– Да, я спросил его об этом, но это не продвигает нас ни на шаг. Он говорит, что люди приходили и уходили, но он читал и не обращал на них особого внимания. Единственным человеком, которого он увидел, был майор Констебль. По словам Моберли, он услышал, как кто-то бежит, поднял голову и увидел Констебля в стеклянном проходе. Он бежал из пристройки, и у него в руке было что-то белое.

Мисс Сильвер быстро вязала.

– Сумка миссис Робинсон белого цвета?

– Да, большая, из белого пластика. Там лежали её купальные принадлежности. По-моему, совершенно ясно, что Констебль возвращался, забрав её из кабинета Брэйдинга, когда Моберли увидел его. Вы упомянули, что Форрест дал вам полные сведения обо всех приходах и уходах?

– Да, мне это очень пригодилось.

– Ну вот, и Моберли говорит, что он никого больше не видел, пока не вошла мисс Констэнтайн, и после этого у них завязалась беседа.

– Что говорит мисс Констэнтайн?

– Что находилась с матерью до трёх часов, пошла в свою комнату, чтобы привести себя в порядок, спустилась вниз как раз в тот момент, когда Лилиэс Грей вышла из клуба, направилась в кабинет и провела там время, разговаривая с Моберли, как утверждает и он.

Спицы мисс Сильвер щёлкнули.

– Когда я спросила майора Форреста, не связывают ли их узы дружбы, он ответил, что у мисс Констэнтайн «и друзей-то не отыщешь». Кабинет принадлежал мистеру Брэйдингу. Если она не появлялась там раньше, то не могла твёрдо знать, что найдёт мистера Моберли в одиночестве. Знала ли она, что там больше никого не будет? Собиралась ли она встретиться с ним или же искала мистера Брэйдинга? В его кабинете.

Марч нетерпеливо взмахнул рукой.

– Это имеет значение?

Мисс Сильвер мягко посмотрела на него.

– Может быть, Рэндал.

– Оба утверждают, что находились вместе между тремя десятью и тремя тридцатью. Конечно, возможно, что один из них, а то и оба, лгут. Более того, смею вас заверить, что обстоятельства для Моберли складываются неблагоприятно. В этом случае мисс Констэнтайн может лгать, чтобы защитить его, а может, она просто запуталась во времени. Она произвела на меня впечатление довольно рассеянной особы.

Мисс Сильвер задумчиво возразила:

– Всё не так просто. Время ухода мисс Грей определяется показаниями мисс Снагге в бюро, а также временем появления майора Форреста десять минут спустя. Мисс Констэнтайн было бы трудно не заметить, находился ли мистер Моберли в кабинете, когда она появилась там, а также в течение следующих десяти минут. Ты, очевидно, обращаешь моё внимание на тот факт, что именно в это время у мистера Моберли была возможность перейти в пристройку, чтобы застрелить мистера Брэйдинга?

Марч кивнул.

– По словам мисс Грей, в три десять Брэйдинг был ещё жив. По словам Форреста – мёртв в три двадцать. По словам мисс Констэнтайн и Джеймса Моберли, они находились вместе в кабинете в течение десяти минут. По словам Эдны Снагге, в зал никто не заходил. Поскольку вам всегда всё известно, думаю, что вы знаете и то, что другая комната – единственная, кроме кабинета, выходящая в этот короткий отрезок прохода – бильярдная, была заперта весь день.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Да, майор Форрест любезно согласился подтвердить это.

– Мисс Пето, управляющая, говорит, что есть только один ключ, и он находится у неё. Ключи от номеров не являются взаимозаменяемыми. Я все перепробовал, и нет такого, который подходит к двери бильярдной. Итак, ситуация складывается следующим образом. Льюис Брэйдинг жив в три десять и мёртв в три двадцать. За это время его убил один из шестерых – мисс Грей, Джеймс Моберли, мисс Констэнтайн, Чарльз Форрест, Эдна Снагге или сам Брэйдинг. Некоторые из подозреваемых слишком маловероятны, чтобы их можно было рассматривать всерьёз. Начнём с Брэйдинга. Смерть должна была выглядеть как самоубийство, но Крисп с самого начала заподозрил нечистую игру – инспектор Крисп из Ледлингтона. Наверно, вы помните его по делу «Огненного колеса»[66]66
  См. шестнадцатый роман серии – «Огненное колесо», оригинальное название – «Колесо Екатерины». Когда император Максимилиан пожелал взять в жёны святую деву Екатерину Александрийскую, та воспротивилась, мотивируя свой отказ тем, что была невестой Христа. Разгневанный правитель приказал пытать Екатерину на колесе с шипами, но путы, которыми она была привязана к колесу, спали сразу же, как только колесо начало поворачиваться. Ей отрубили голову, но из раны потекло молоко, а не кровь. По легенде, ангелы перенесли её тело на Синайскую гору, где её останки по сей день покоятся в монастыре. Святая Екатерина стала покровительницей мастеров колёсных дел и прядильщиц, а чудесное превращение крови в молоко сделало её покровительницей медицинских сестёр. Catherine wheel также обозначает кувырок «колесом». Не исключено, что оригинальное название романа подразумевает именно кувырок, путаницу – «всё наоборот», поскольку из текста абсолютно непонятно, откуда взялся эпитет «огненное».


[Закрыть]. У него нюх, как у терьера на крыс, и как только он получил отпечатки пальцев на револьвере, то сразу заявил, что они фальшивые. Это самая трудная вещь в мире – получить естественный отпечаток мёртвой руки. Убийца пытался, но не преуспел.

– Боже мой! – отреагировала мисс Сильвер.

Марч коротко рассмеялся.

– Вот именно. И это исключает Льюиса Брэйдинга. Теперь возьмём одну из невероятных кандидатур – Эдну Снагге. Весь график посетителей опирается на её наблюдения и показания. Она могла бы пройти по коридору и, при условии, что мисс Грей оставила стальную дверь открытой, войти в пристройку, пройти в лабораторию и застрелить Льюиса Брэйдинга. Только для этого не имеется никаких реальных причин. Я не думаю, что нам стоит подозревать её. Очень хорошая, респектабельная девушка, находящаяся на грани помолвки с очень хорошим, респектабельным молодым человеком. Она не является наследницей по завещанию Брэйдинга, и общалась с ним не больше, чем со всеми остальными. Действительно, у неё не было никаких весомых мотивов, и я упомянул её только потому, что она физически могла это сделать.

Спицы щёлкнули. Мисс Сильвер согласилась:

– Совершенно верно.

– Переходим к мисс Грей, у которой, похоже, нет мотивов. Мы общались с адвокатами Брэйдинга, и она не является лицом, заинтересованным в его завещании. Мать Чарльза Форреста удочерила её в то время, когда у неё не было собственных детей. Мать Брэйдинга – из семьи Форрестов, так что, я полагаю, она может считаться двоюродной сестрой Льюиса Брэйдинга, но вы знаете, как это происходит в реальности. Они с Брэйдингом прожили практически по соседству около тридцати лет, сохраняя взаимоотношения, в которых не существовало ни близости, ни разногласий – возможно, этим отношениям не хватало близости, чтобы привести к разногласиям. Такое встречается сплошь и рядом. Они досконально знали друг друга и никогда не давали себе труда ссориться.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Отличное описание.

Марч улыбнулся.

– Похвала от сэра Хьюберта Стэнли[67]67
  Похвала от сэра Хьюберта Стэнли – высшая оценка, одобрение в превосходной степени. Сэр Хьюберт Стэнли – персонаж пьесы восемнадцатого века «Лекарство от сердечной боли», написанной Томасом Мортоном и впервые поставленной в Лондоне в 1797 году.


[Закрыть]! Что ж, с мисс Грей мы закончили. – Он наклонился вперёд, слегка изменив интонацию, и произнёс: – Теперь Форрест. Крисп уцепился за Форреста. Усердный парень этот Крисп. Он отмечает, что у Форреста есть наиболее несомненный мотив. Финансы Форреста – в таком же печальном состоянии, как и у большинства собственников земельных участков. Чарльз сумел удержаться на плаву и платить по ставкам, разделив свой дом на квартиры и сдав его по частям. Отец Брэйдинга заработал кучу денег, занимаясь торговлей. На часть этих средств приобретены экспонаты Коллекции, но денег всё равно осталось порядочно, и по первоначальному завещанию Чарльз Форрест отхватит изрядный куш. Предполагаемый брак Брэйдинга и его новое завещание, несомненно, оказались нешуточным потрясением. Крисп триумфально указывает на очевидное: Брэйдинга застрелили, как только он обручился с целью женитьбы и изменил завещание. И новое завещание уничтожили. Крисп считает эти факты убедительными. Я не захожу так далеко, но… ну, есть некоторые подозрительные обстоятельства. И вдруг, внезапно, выползает прошлое Моберли. Что тоже является поводом. Но, разумеется, Криспу это не придётся по вкусу: мотив денег слишком очевидный и простой.

Мисс Сильвер процитировала своего любимого лорда Теннисона:

– «К наживе Каина стремятся все сердца»[68]68
  Альфред Теннисон. Поэма «Мод». Перевод А. М. Фёдорова.


[Закрыть], Рэндал.

– Верно. Но не все мы – Каины. Обычный человек не выходит из себя и не совершает убийства только потому, что двоюродный брат обдумывает супружество. Должен признаться, что у Моберли имеется гораздо более сильный мотив. Брэйдинг шантажировал его. Многие годы он желал убраться прочь, но был вынужден остаться. Не очень-то приятно быть прикованным к своему прошлому, да ещё под непрестанными угрозами того, кто знает об этом прошлом и не стесняется использовать свои знания. Это мощное побуждение. Но насколько мощное – зависит от характера, нрава Моберли, а также от того, что побудило его начать новую жизнь. Скажу вам откровенно: я колеблюсь между ним и Форрестом, ибо вероятность вины обоих примерно одинакова.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Майор Форрест горячо убеждал меня, что мистер Моберли «и мухи не обидит» – цитирую дословно. Он знал, что у мистера Брэйдинга имеются некие материалы на секретаря, и знал, какие именно, но ни словом бы об этом не обмолвился, если бы я сама не передала ему высказываний мистера Брэйдинга на эту тему. Думаю, майор Форрест действительно уверен, что мистер Моберли не имеет никакого отношения к смерти его двоюродного брата.

Марч коротко рассмеялся.

– Особенно если он застрелил его сам. Может, так и было, но я не хотел бы отправить на виселицу невиновного. Я до сих пор считаю, что чаши весов, на которых стоят Форрест и Моберли, почти уравновешены. Но есть то, что может нарушить равновесие не в пользу Форреста.

Мисс Сильвер посмотрела на Марча, опустив вязание.

– Уничтожение завещания?

Он кивнул.

– Больше всего в этом заинтересован Форрест – фактически единственный, чья заинтересованность очевидна. Но если обратить внимание на мелкие детали – у Моберли, допустим, могла быть какая-то личная причина сжечь завещание. Например, он надеялся на некую помощь или обеспечение со стороны дружески расположенного к нему Форреста, а вот от Мэйды Робинсон он ничего не мог ожидать. Не очень убедительная теория, признаюсь, но богатый Чарльз Форрест мог бы чем-то помочь Моберли.

– Верно.

– Итак, уже пятеро. Последняя – мисс Констэнтайн. Сомневаюсь, что преступление совершила она. Но, возможно, прикрывает Моберли. Видимой причины в настоящее время для этого нет, но, конечно, с уверенностью утверждать нельзя. Если она действительно говорит правду – что они с Моберли вместе находились в кабинете в течение тех важнейших десяти минут между уходом мисс Грей и прибытием Форреста – тогда Моберли исключается, и мы возвращаемся к Чарльзу Форресту. Остаётся просто копать и смотреть, что получается.