Текст книги "Коллекция Брэйдинга (ЛП)"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 29

Майру Констэнтайн заклинали держать язык за зубами, но она отнюдь не собиралась молчать. Как только Чарльз ушёл, она позвонила в бюро и потребовала найти мисс Сильвер и сообщить ей, что миссис Констэнтайн хотела бы встретиться с ней.

Поскольку выяснилось, что мисс Сильвер покинула клуб с явным намерением прогуляться, произошла некоторая вынужденная задержка – не слишком продолжительная, потому что прогулка не выходила за пределы тени, отбрасываемой большим и ухоженным садом, но достаточно долгая, чтобы вывести из себя женщину, и раньше не отличавшуюся ангельским терпением.

Получив извещение, мисс Сильвер ответила, что с искренним удовольствием принимает приглашение, и отправилась с сумкой для вязания в гостиную, где её уже ждали.

– Как мило с вашей стороны, миссис Констэнтайн.

Майра устроилась в своём большом мягком кресле. В её глазах горел свет битвы. Она мрачно процедила:

– Чарльз Форрест думал иначе. Он только что потребовал от меня помалкивать, но будь я проклята, если смогу.

Мисс Сильвер кашлянула. Она отрицательно относилась к использованию крепких выражений. Если бы она не была так глубоко убеждена в важности предстоящего разговора, то могла бы достаточно ясно обозначить свою позицию. Но при данных обстоятельствах она позволила проявиться лишь заинтересованности, сдерживая неодобрение.

Майра энергично кивнула.

– Если вы видите кого-то, пытающегося совершить самоубийство, разве не попытаетесь остановить его? Если ты невиновен, значит, убийца живёт по соседству – вот что я говорю. И если Чарльз, не имея ни капли здравого смысла, умалчивает о важных вещах и впутывается Бог знает в какую неразбериху, и всё это из-за самой никчёмной девчонки, какую только можно отыскать в целом мире…

Мисс Сильвер снова кашлянула.

– Вы крайне заинтриговали меня.

Майра кивнула ещё решительней, чем раньше.

– Я думаю! И пора кому-то позаботиться о том, чтобы Чарльз Форрест прекратил валять дурака, вот что я скажу. Как звали типа, который ездил на тощей кляче и пытался копьём сшибить ветряные мельницы?

Мисс Сильвер, наполовину вытащив вязание из сумки, предположила, что миссис Констэнтайн имеет в виду Дон Кихота, чьё имя она произнесла на английский манер[81]81
  То есть – Дон Квиксет (Don Quixote), если придерживаться современных источников (лет сорок с небольшим назад полагалось произносить «Дон Квайзоут»). Строго говоря, по правилам следовало бы говорить «Дона Кихота», но в русском языке прижился именно первый вариант.


[Закрыть].

– Тот самый! Бедный Джимми Даунс нарисовал его вместе с копьём и всем прочим. Мы с ним дружили с незапамятных времён – с Джимми, я имела в виду, а не с этим типом Квиксетом. Хороший был парень! Упился до смерти. Меня особо и не интересовали его рисунки, но ему нравилось говорить о них, и об этом самом Доне Квиксете он тоже зачастую болтал. Похож на Чарльза, только намного старше и полуголодный – я имею в виду этого типа Квиксета, а не Джимми. – Она замолчала, хихикнула и махнула рукой, пытаясь объяснить. – Я немного запуталась, но, как говаривал Джимми, этот парень вляпывался в одну лужу за другой, считая, что помогает людям, и всё, чего он добился – загнал себя в могилу. А я не собираюсь стоять в стороне и позволить Чарльзу сделать то же самое. Совершил что-то – будь любезен принять на себя последствия. Если люди позволят кому-то другому вмешаться и взять на себя их собственную вину – к чему это приведёт, кроме того, что они прогниют насквозь? Я не утверждаю, что Лилиэс Грей застрелила Льюиса Брэйдинга, но заявляю, что в четверг вечером она стянула бриллиантовую брошь, пока он показывал свою Коллекцию, потому что я видела это своими глазами. Она свистнула её и ушла с ней в сумке. И когда я рассказала о том, что видела, Льюису – после того, как все ушли – он попросил предоставить это ему и уверял, что сам со всем разберётся.

– Боже мой! – проронила мисс Сильвер.

Рассказ Майры до такой степени захватил её, что она даже не совершила ни одного движения спицами, просто продолжая удерживать их в правильном положении вместе с прядью розовой шерсти, подвешенной на оттопыренном указательном пальце левой руки. Упомянув Господне имя, она вздохнула и заметила:

– Очень красивая брошь с пятью большими бриллиантами в ряд.

Майра изумлённо посмотрела на неё:

– Вот так так! Откуда вам известно?

Мисс Сильвер вставила правую спицу в бледно-розовую строчку и приступила к вязанию.

– Брошь, отвечающую этому описанию, нашли на столе мистера Брэйдинга – точнее, в открытом ящике. Кажется, она известна под названием «брошь Марциали».

– Значит, она принесла её обратно! – Майра ударила сжатым кулаком по подлокотнику кресла. – Он позвонил ей. Хет говорит, что Моберли слышал, как он разговаривает по телефону.

– Когда это было?

– После того, как Джеймс и Льюис побеседовали в кабинете. Незадолго до ланча в пятницу – в день, когда Льюиса убили.

Мисс Сильвер склонила голову.

– Да. Мистер Брэйдинг вошёл в пристройку и сделал два звонка. В своих показаниях мистер Моберли говорит, что последовал за ним, чтобы продолжить спор. Мистер Брэйдинг звонил из своей спальни, и мистер Моберли говорит, что он ждал в конце коридора, там, где находится дверь в лабораторию. Он услышал, как один звонок завершился, и начался другой. Я хотела поговорить с ним об этих двух телефонных звонках. Мне кажется, что они могут иметь очень большое значение, и, вероятно, мистер Моберли сможет что-то добавить к своему заявлению. Он упоминал о том, что голос мистера Брэйдинга звучал сердито, и признался, что разобрал слова: «Для тебя же лучше».

Майра снова сильно ударила по креслу.

– В яблочко! Он позвонил Лилиэс и приказал ей прийти после обеда и взять с собой брошь. «Для тебя же лучше»! – Она хохотнула. – И поверьте, он был прав! Он так и собирался – я увидела это, когда сказала ему, что она взяла брошь. Знаете, он не удивился – это просто бросалось в глаза – но производил мерзкое впечатление. Я давно уже знала Льюиса. Я намного старше, и хотя при желании смогла бы выйти за него замуж лет двадцать назад, но не собиралась становиться его женой за все его деньги, даже если бы их удвоили. У него в натуре эдакая пакостная жестокая жилка. Я не знаю, почему они с Досси расстались, но ей явно было не по себе. Можете поверить – кому угодно стало бы не по себе рядом с Льюисом Брэйдингом. Холодный, жестокий – и я уверена, что он собирался доставить Лилиэс Грей изрядные неприятности.

Мисс Сильвер быстро вязала, её спицы щёлкали. Она сказала:

– Жестокость порождает жестокость.

Майра посмотрела на неё и понизила голос до шёпота:

– Льюиса застрелили из револьвера Чарльза, не так ли? Не из того, который Чарльз ему дал, а из того, который он оставил себе?

– Кто вам это сказал, миссис Констэнтайн?

– Чарльз, только что. Он сказал, что полиция отвезёт его в Солтингс, чтобы узнать, не найдётся ли там тот револьвер, на котором выцарапаны инициалы Льюиса.

Мисс Сильвер примирительно кашлянула.

– Весьма нежелательно, чтобы эти сведения разглашались.

Майра передёрнула массивными плечами.

– Кто разглашает? Вы знаете, и я знаю – думаю, мы можем поговорить об этом между собой. Я хочу помочь Чарльзу так же, как и вы. Вы ведь здесь для этого, не так ли?

Мисс Сильвер пристально посмотрела на неё.

– Я не берусь за дело, чтобы помочь тому или иному человеку. Я ищу правду, чтобы справедливость могла быть восстановлена. Это поможет невинным.

Майра злобно рассмеялась.

– А вы не считаете Чарльза Форреста невиновным? Тогда вы чертовски мало во всём этом понимаете!

– Миссис Констэнтайн!

– Хорошо, хорошо! Не гоните лошадей. Любой, кто считает, что Чарльз застрелил своего двоюродного брата, потому что боялся, что его исключат из завещания… ну, скажем так: он – редкостный дурак, и поэтому не в силах разобраться, что такое правда и справедливость.

Мисс Сильвер внезапно подарила своей собеседнице очаровательную улыбку, которая завоевала доверие многих клиентов.

– Вы очень хороший друг, миссис Констэнтайн.

Майра ухмыльнулась.

– Не из худших. Послушайте, эта катавасия с Лилиэс – я рассказала обо всём Чарльзу, но маловероятно, что он воспользуется этими сведениями. Вот почему я говорю вам. Лилиэс Грей стащила эту брошь, а Льюис позвонил ей и велел вернуть украденное. Предположим, он сказал ей не только это. Предположим, он сказал, что собирается преследовать её по суду. На самом деле он, возможно, и не думал об этом, но не собирался выпускать Лилиэс из своих рук – если бы вы знали Льюиса, то всё поняли. Он хотел напугать её. Ну, она и испугалась до умопомрачения, согласны? Предположим, она взяла револьвер Чарльза и подошла к тому месту, где за своим столом сидел Льюис. У неё в руке была брошь, и она положила её в ящик, и Льюис наклонился, чтобы взять её. И тогда его легко застрелить. Она вложила пистолет ему в руку и надеялась, что все посчитают это самоубийством. И она сожгла завещание, потому что её не устраивает, если эта девица Мэйда останется при деньгах. И она забрала револьвер Льюиса, тот, с его инициалами, и ушла. А потом всем сообщила, что оставила его в живых. Как это выглядит?

Мисс Сильвер задумчиво вязала.

– Вы исключительно ясно выразили свою мысль.

Майра нетерпеливо взмахнула рукой:

– Если об этом рассказать полиции, они арестуют Чарльза Форреста?

– Думаю, нет – без дальнейшего расследования.

Она взяла клубок бледно-розовой шерсти, вонзила в него спицы и уложила вязание в цветастую сумку из ситца, тихо и неторопливо.

Её действия вывели из себя Майру, задавшую вопрос:

– Что вы собираетесь с этим делать?

Мисс Сильвер кашлянула.

– Если я могу воспользоваться вашим телефоном, то позвоню майору Форресту и выясню, не находится ли главный констебль в Солтингсе вместе с ним.

Она назвала номер, чопорно встав у письменного стола, усеянного корреспонденцией, журналами, библиотечными книгами, геранью, переставленной с открытого окна во избежание сквозняка, и двумя вазами, полными срезанных цветов. Она с облегчением услышала, что Чарльз ответил на звонок, а затем обратилась к Рэндалу Марчу:

– Говорит мисс Сильвер. Я очень рада, что вы не ушли.

– Как раз собирался.

– Тогда мне повезло. Я надеюсь, что вы не определились с каким-либо определённым курсом действий. Стало известно нечто важное. Я чувствую, что эти факты должны быть рассмотрены без промедления и до принятия любого решения.

Пауза. Затем Марч ответил:

– Очень хорошо, я встречусь с вами.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Думаю, вы не пожалеете об этом, – заключила она и положила трубку.

ГЛАВА 30

Рэндал Марч с раздражением смотрел на свою мисс Сильвер. Любовь к ней пережила его школьные годы. Его уважение к её характеру и его оценка её ума неуклонно росли с годами. В некоторых случаях, когда и самому Марчу, и мисс Сильвер приходилось проявлять свои профессиональные таланты, между ними даже возникала некая близость. Но случались моменты, когда он находил на редкость неприятной для обычного человека её способность внезапно придать делу совершенно новый поворот. Естественно, он не намеревался завершать дело, игнорируя неудобный факт, но талант мисс Сильвер к созданию неудобных фактов порой переходил все разумные границы.

Марч вышел из гостиной Майры Констэнтайн, явно встревоженный. Осведомлённый о том, что произошло в кабинете Льюиса Брэйдинга, он посмотрел на мисс Сильвер и спросил:

– И что, вы считаете, тут всё чисто?

Мисс Сильвер безмятежно вязала. Маленькие розовые жилетки предназначались второму ребёнку её племянницы Дороти – племянницы по браку, жены брата Этель Буркетт. После десяти лет бездетного брака – такого ужасного разочарования – у Дороти в прошлом году появился маленький мальчик, и теперь они надеялись на девочку. Она посмотрела на бледно-розовую шерсть и произнесла с лёгким упрёком:

– Мой дорогой Рэндал!

– Этих деятелей сцены никогда не поймёшь до конца. Они не могут не драматизировать и себя, и всех остальных. Если миссис Констэнтайн видела, как мисс Грей украла бриллиантовую брошь в четверг вечером, почему она три дня молчала об этом, а потом вдруг заговорила, когда один из главных подозреваемых оказался её зятем? Любой, не только я, сразу заподозрит, что ситуация выглядит странно, будто кто-то дыму напускает.

Мисс Сильвер сочла сравнение безвкусным. Она кашлянула.

– Миссис Констэнтайн, безусловно, яркая и драматичная личность, но я придерживаюсь мнения, что она абсолютно точно изложила то, что наблюдала в четверг вечером. Её мыслительные процессы быстры и энергичны. Это приводит к достоверности наблюдения, а если инцидент правильно наблюдается, то и описывается верно. Что касается того, почему она не упоминала об этом инциденте раньше – ответ заключается в том, что на самом деле она сообщила об этом, и в имени того, кого следовало поставить в известность. В четверг вечером она сообщила мистеру Брэйдингу, что мисс Грей взяла брошь Марциали.

Марч поднял руку.

– Это только её слова!

– Я думаю, что найдётся и подтверждение её словам. Почему мисс Грей пришла на встречу с мистером Брэйдингом днём в пятницу? Я расспросила людей и обнаружила, что прежде она никогда не посещала его таким образом. Она – частая гостья в клубе. Она, миссис Робинсон и майор Форрест чуть ли не постоянно едят здесь. Мисс Грей была среди гостей в пристройке, когда в четверг вечером демонстрировали Коллекцию, но лично мистера Брэйдинга она не посещала ни разу. Однако в пятницу днём она направилась туда. В тот день перед ланчем мистер Брэйдинг совершил два телефонных звонка. Мистер Моберли упоминает в своём заявлении гневный тон и разобранную им фразу: «Для тебя же лучше!». В том, что мисс Грей известили, что знают о её воровстве, и что она должна вернуть брошь, нет ничего бесчестного. Угроза разоблачения могла прозвучать как тогда, так и позже. Но, возвращаясь от логических выводов к фактам – мы знаем, что мисс Грей приехала из Солтингса, чтобы посетить мистера Брэйдинга в тот самый жаркий пятничный день, что она находилась с ним наедине чуть более десяти минут, что у нас имеются только её собственные заверения в том, что он был жив, когда она ушла в десять минут четвёртого, и что брошь Марциали была впоследствии обнаружена в открытом втором ящике письменного стола мистера Брэйдинга. Не кажется ли тебе, что заявление миссис Констэнтайн существенно поддерживается этими фактами?

– Пусть так, – ответил Марч. – Она сказала Брэйдингу, что мисс Грей взяла брошь. Брэйдинг позвонил и обвинил мисс Грей. Она принесла её обратно, а затем ушла. Не существует доказательств того, что она стреляла в него. Зачем? Это было семейное дело. Он не стал бы её разоблачать.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Я отнюдь не уверена. Он был холодным и мстительным человеком. Если ты вспомнишь о его поведении в отношении мистера Моберли, то, очевидно, согласишься с такой оценкой его характера. Дальше: помнишь ли ты, что он совсем не удивился, когда миссис Констэнтайн рассказала ему, что мисс Грей украла брошь, и миссис Констэнтайн это заметила? Лично я обратила внимание на то, что она повторила это замечание, когда рассказывала ту же историю тебе. Хотя эта деталь – всего лишь одна из целого ряда других. Я наблюдала, и всё повторялось так же, как и во время разговора со мной.

На лицо Марча набежала тень сомнения и тревоги:

– Вы считаете это важным?

– О да, мой дорогой Рэндал. Если мистер Брэйдинг не удивился, это означало, что он уже был осведомлён о воровстве, совершённом мисс Грей. Когда миссис Констэнтайн рассказала майору Форресту об этом инциденте, он тоже не выказал ни малейшего удивления.

– Когда она сказала ему?

– Перед тем, как сообщить мне. Насколько я понимаю, он не злился и не удивлялся, а просто решительно настаивал на том, что эту историю не следует повторять.

– И что, по-вашему, из этого следует?

– То, что это был не первый раз, когда требовалось что-то замять. Возможно, в данном случае мистер Брэйдинг заставил мисс Грей предположить, что не готов замять кражу брошки. Она могла почувствовать себя доведённой до отчаяния. Я не говорю, что так было на самом деле. Но утверждаю, что она могла бы принести револьвер майора Форреста из Солтингса и застрелить из него мистера Брэйдинга.

– То есть у неё была физическая возможность.

– Она могла знать, где хранится оружие. Ты говоришь, что квартира майора Форреста не закрывалась. Она могла бы зайти внутрь. Она могла бы забрать с собой собственный револьвер мистера Брэйдинга и положить его там, где, по твоим словам, он был найден – в нижний ящик бюро.

– Да, она могла бы сделать все это.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Существует ещё один момент, который весьма привлекает моё внимание. Мисс Грей обвинили в краже. И вызвали, чтобы вернуть украденное имущество. Она не чужая – она принадлежит к семейному кругу мистера Брэйдинга. Поэтому беседе между ними полагалось быть чрезвычайно болезненной. Семейные сцены могут быть не только болезненными, но и продолжительными. Ты считаешь, что эта сцена продлилась бы всего десять минут? Я совершенно убеждена, что мистер Брэйдинг не намеревался облегчать жизнь мисс Грей. Вспомни: он совсем не удивился тому, что произошло. И потребовал у миссис Констэнтайн предоставить это ему, чтобы разобраться с этим самостоятельно. Ты слышал, как она говорила, что ей никогда не нравилась мисс Грей, но взгляд и поведение мистера Брэйдинга заставили миссис Констэнтайн проникнуться к ней жалостью. Я совершенно уверена, что мистер Брэйдинг хотел заставить мисс Грей сожалеть о своём поступке, и вполне допустимо, что он намеревался потратить на это явно более десяти минут.

– Это не доказательство.

– Конечно, нет, Рэндал. Но, по-моему, этого достаточно, чтобы продолжить кропотливый поиск доказательств. В частности, повторно допросить мисс Грей, и я думаю, что мистера Моберли следует подробно допросить об упомянутых телефонных разговорах. Ты, конечно, навёл справки на телефонной станции?

– Да. Но звонки шли один за другим, и никто ничего не помнит. – Он коротко рассмеялся. – Знаете, Крисп не придёт в восторг. Он-то думал, что птичка уже в руках.

– Вы не арестовали майора Форреста?

– Нет. Он с Криспом в комнате для писем. И мне придётся задержать его, если из нашего замысла ничего не выйдет. Ну что, позвоним мисс Грей, или она сейчас находится в клубе?

Спицы мисс Сильвер щёлкнули очень решительно.

– Мой дорогой Рэндал, ты поступишь так, как считаешь нужным. Но если спросишь меня…

– Спрашиваю. Вы знаете, как работает женский ум, а я и не пытаюсь.

Она кашлянула.

– Нельзя делить умы в зависимости от пола. Каждый человек представляет отдельную проблему. Но раз уж ты спрашиваешь меня, я думаю, что было бы неплохо отправить, скажем, инспектора Криспа за мисс Грей и допросить её в лаборатории мистера Брэйдинга. Если её попросят показать, что она делала в пятницу днём – какие движения совершала, где стояла или сидела – наверно, станет возможно выяснить, в какой степени она придерживается правды. Тот факт, что тебе известно о краже броши, естественно, достаточно сильно потрясёт мисс Грей.

Марч встал:

– Хорошо, мы попробуем.

– Ты отправишь инспектора Криспа?

– Крисп с Форрестом. Мы уже собирались отвезти его в участок и предъявить обвинение, когда вы позвонили. Я не вправе выпустить его из поля зрения, если только не произойдёт что-то непредвиденное.

– Но ты оставил его здесь, пока ездил в Ледлингтон за инспектором.

– Это было до того, как в Солтингсе нашли револьвер Льюиса Брэйдинга, а снаружи дежурил Джексон. Если бы Форрест попытался смыться, его бы остановили. Я могу отправить Джексона за мисс Грей.

Мисс Сильвер кашлянула, убирая вязание:

– Кажется, я видела его – симпатичный молодой человек. Я бы предпочла, чтобы ты послал инспектора Криспа.

– Которого никто не посчитает приятным! Никакой жалости, да?

Она подняла вверх бледно-розовый клубок.

– Мне нужна правда, Рэндал.

ГЛАВА 31

Бывают дни, когда время кажется стоящим на месте. Стейси видела, как машина главного констебля уезжает с Чарльзом. Затем – как мисс Сильвер, приглашённая Майрой Констэнтайн, направляется к ней в гостиную. После бесконечного растянутого промежутка времени она увидела, что машина главного констебля возвращается. Из неё вышли три человека – сам Марч, поднявшийся наверх, чтобы присоединиться к Майре и мисс Сильвер, а также Чарльз и инспектор Крисп, сидевшие сзади рядом. Сердце Стейси подпрыгнуло. Когда они уезжали, инспектор сидел впереди рядом с главным констеблем, а Чарльз – сзади, но, возвратившись, они сидели в ином порядке. Она заставила себя понять, что это значит – что это должно значить. Они больше не позволяли Чарльзу оставаться в одиночестве. Они арестовали его или собирались арестовать. Крисп сидел рядом, чтобы Чарльз не сбежал.

Стейси видела, как они вместе вошли в дом, и, продолжая глядеть вниз в колодец лестницы, наблюдала, как они прошли через зал в направлении гостиной и скрылись из виду.

Всё это время она находилась на спальном этаже, передвигаясь между своей комнатой и лестницей. Сразу напротив лестницы убрали гардеробную, чтобы расширить коридор и привнести свет и воздух. Длинное окно выходило на крыльцо и манило к себе ветер и далёкий блеск моря. Когда Стейси стояла у этого окна, она могла видеть, кто приходит и уходит. Если она выбегала на лестницу, ей было достаточно наклониться к перилам, чтобы увидеть, что происходит внизу. Если она шла до конца коридора, то видела стеклянный проход к пристройке и слышала голоса, усиливавшиеся и ослабевавшие за дверью гостиной Майры. Голоса – но не то, что говорилось. Звук доходил до неё, но слова – нет.

Во время одного из проходов по коридору Стейси заметила Хестер Констэнтайн, стоявшую у открытой двери. Она выглядела, как покойница, вытащившая себя из могилы, чтобы подслушивать, склонив голову и положив руку на косяк. Изо всех сил она пыталась уловить звуки, доносившиеся из комнаты напротив. Они со Стейси посмотрели друг на друга. Затем свободная рука Хестер протянулась и коснулась Стейси.

– Кто здесь?

– Главный констебль.

– Почему?

– Чарльз…

Хестер глубоко вздохнула и отступила назад. Для неё не имело значения, повесят Чарльза Форреста или нет. Она закрыла дверь.

Стейси вернулась к окну над крыльцом. Именно тогда она стала думать о том, чтобы спуститься в комнату для письма. Если она спустится, то снова увидит Чарльза. Она не понимала, как её могли бы остановить. Даже если он арестован, она могла бы поговорить с ним, или, по крайней мере, снова увидеть его. И это приобрело большее значение, чем что-либо ещё в целом мире.

Когда дверь гостиной Майры открылась, и мисс Сильвер вышла с главным констеблем, Стейси почувствовала мучительную боль, потому что решила, что упустила свой шанс. Застыв в дверном проёме, она услышала, как мисс Сильвер сказала:

– Если вы сможете уделить мне немного времени, в кабинете никто нам не помешает.

Она позволила им спуститься, наклонилась над балюстрадой, пока они не скрылись из глаз, а затем ринулась вниз сама. Время, тянувшееся раньше до бесконечности, теперь стремительно ускользало – последний раз, когда она могла увидеть Чарльза, прикоснуться к нему его, услышать его голос. Она побежала и ворвалась в комнату для писем, учащённо дыша и разрумянившись.

Чарльз стоял у камина спиной к ней, очевидно, занятый созерцанием мрачной картины сражения, красовавшейся на дымоходе. У него появился повод для цитаты, и он думал, что точнее всего описать увиденное удастся тем отрывком из Библии, в котором говорится о великом шуме и одеждах, обагрённых кровью[82]82
  «Ибо каждое сражение воина свершается с великим грохотом, и одеяния обагряются кровью, но да будут преданы на сожжение, в пищу огню». Исайя, 9:5. В данном случае цитируется так называемая Библия короля Якова – перевод Библии на английский язык, выполненный под патронатом короля Англии Якова I и выпущенный в 1611 году. Этот перевод отличается от текста той же самой главы, принятого, например, в православной церкви: «Ибо всякая обувь воина во время брани и одежда, обагрённая кровью, будут отданы на сожжение, в пищу огню».


[Закрыть]. «Ибо каждое сражение воина…» Да, он начинается именно так… «… свершается с великим шумом, и одеяния обагряются кровью…» Нет, он не был уверен, верно ли вспомнил цитату. Такие вещи неожиданно всплывают из глубин разума, как некогда выброшенный балласт.

Он совершенно бесстрастно размышлял, что странно беспокоиться о цитате, когда ожидаешь, не арестуют ли тебя за убийство, и в этот миг услышал, что распахнулась дверь, и повернулся, чтобы увидеть, как Стейси вбегает в комнату. Она захлопнула дверь и бросилась к нему, быстро дыша, то бледнея, то краснея, со страхом в широко раскрытых глазах.

– Чарльз!

Инспектор Крисп сдвинулся со стратегической позиции, которую занимал, находясь на полпути между дверью и окном, одновременно наблюдая и за тем, и за другим. Стейси даже не заметила его. Не обратила ни малейшего внимания. Она обхватила Чарльза обеими руками, а во взгляде отчётливо читались все чувства, переполнявшие её сердце.

Крисп стремительно вмешался, пытаясь обратить на себя внимание:

– Прошу прощения, мисс Мэйнуоринг…

Стейси даже не посмотрела на него и не заговорила с ним. Просто выдохнула:

– Отправь его прочь отсюда.

Если Чарльз отвечал ей слегка дрожавшим голосом, то, очевидно, из-за невероятной скорости, с которой меняются эмоции в трудную минуту. Смех мгновенно может смениться слезами. Он ответил:

– Боюсь, он не уйдёт.

– Мисс Мэйнуоринг…

Стейси по-прежнему не замечала Криспа, отчаянно вцепившись в Чарльза.

– Они не… арестовали тебя?

Он посмотрел поверх её головы на Криспа – злого терьера, который не в состоянии схватить крысу.

– Пока нет – технически. Но мы находимся в процессе обсуждения. Как бы вы это назвали, Крисп? Задержание для дальнейшего допроса – кажется, в газетах употребляют именно такое выражение. Или я на пути к участку, где мне предъявят обвинение? Тоже как-то знакомо звучит.

Эти слова ничуть не смягчили Криспа. Он заявил так жёстко и официально, как только смог:

– Я должен попросить мисс Мэйнуоринг уйти отсюда.

– Всему своё время, – заметил Чарльз. – Если я пока не арестован, то припоминаю, что у меня ещё остались кое-какие права. – Он тихо сказал Стейси прямо в ухо: – Тебе лучше уйти, знаешь ли.

Её руки оставались неподвижными.

– Они собираются арестовать тебя?

– Идёт процесс. Появился ещё один след. Но будет ли от него толк, неизвестно.

– Мисс Мэйнуоринг…

Стейси по-прежнему не обращала на него внимания.

– Если они… если они тебя арестуют… можно ли… позволят ли мне свидеться с тобой?

– А ты хочешь?

– Чарльз!

– Это вообще-то довольно противно. Я сижу за одним концом стола, ты – за другим, а надзиратель слушает.

– Майор Форрест, не могли бы вы попросить мисс Мэйнуоринг уйти? Я должен исполнять свои обязанности.

– Я не думаю, что они включают её насильственное удаление, так ведь? И моральное убеждение, кажется, до сих пор не возымело результата. – Он снова понизил голос. – Тебе действительно лучше уйти, Стейси. Становится трудновато, тебе не кажется?

– Тебе?

– Мне.

– Я пойду, – пробормотала Стейси и так внезапно убрала руки, что Чарльз решил, что она потеряла равновесие и сейчас упадёт, но прежде чем он успел прикоснуться к ней, она выпрямилась. Казалось, жизненные силы полностью покинули её. Она попрощалась едва слышным голосом, затем повернулась и вышла из комнаты.

Крисп приоткрыл дверь и с грохотом захлопнул её. Можно было подумать, что он пытается её вышибить. Стейси не смотрела на него, когда пришла. И не смотрела на него, когда уходила. Возможно, его вообще не было в комнате.

Когда Крисп, грохнув дверью, обернулся, Чарльз Форрест вновь стоял спиной к нему, уставившись на картину сражения, но на сей раз имелись все основания усомниться, видит ли он вообще хоть что-нибудь.