Текст книги "Всплыть со дна в поселке Воровского (СИ)"

Автор книги: Палома Оклахома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31. По следам призраков

Мы наконец-то прикупили Августу дешевый смартфон и вставили в него левую симку – одну из тех, что можно выудить у рыночных спекулянтов без паспортной волокиты. Сделали это на случай, если он вновь решит улизнуть из дома, а координаты прилепить на холодильник. Но вот в чем ирония: уже несколько дней минуло с тех пор, как Дашка, Август и я залегли на дно в поселке Воровского и не суем носы за порог. Новенький телефон валяется без дела, да и мы болтаемся по квартире как неприкаянные.

О событиях, развернувшихся на карьере, напоминает теперь не только песок, который до сих пор сыпется из ботинок, но и ленты всевозможных новостей: то бегущая строка на экране телевизора, то всплывающие окна в ноутбуке, то нескончаемый поток оповещений из мессенджеров. Наше частное расследование обрело статус государственной важности. Каждый новый заголовок кричит громче предыдущего: «Братская могила в Подмосковье: найдены останки более десяти тел», «Дренажный коллектор-убийца», «Что скрывал подмосковный карьер?». Следствие уже присвоило преступлению прошлых лет статус «особо тяжкого», назначены экспертизы: генетическая, патологоанатомическая, трасологическая. А еще по сети ползают сливы об уликах, которые удалось обнаружить среди останков. Говорят вещественными доказательствами могут выступить некие предметы личного пользования.

Я читаю сухие формулировки, а перед глазами всплывает черная пасть люка – там, на дне водоема, все это время покоились чьи-то близкие люди. Предприятие сейчас оцепили, карьер на жестком карантине, но это лишь подливает масла в огонь. Шумиха притягивает к месту происшествия все новых посетителей: криминальных блогеров, журналистов и тиктокеров, желающих хайпануть на новости с пометкой «молния».

Ажиотаж превратил поселок в муравейник, потревоженный палкой. Пустующие дачи, которые не могли сдать и за копейки, теперь уходят в наем за бешеные деньги, продажи в магазине «Девятый» бьют все рекорды: это первая торговая точка, встречающая гостей на пути со станции. Даже палатка Бабы Нины стала золотой жилой! Все кишмя кишит не просто зеваками, а настоящими любителями тру-крайма и охотниками на маньяков. Всем причастным важно показать свою принадлежность к инфоповоду и снять ролики для соцсетей.

Каждое утро я вижу из окна новые лица: они снуют по поселку, надеются добыть провиант, прежде чем отправиться на карьер «пилить контент». Кто-то из местных предпринимателей даже проявляет находчивость и запускает проект с частными экскурсиями. «Тайны Богородского округа: по следам призраков». Теперь по нашей главной улице курсирует раздолбанный желтый автобус, а из мегафона доносится голос гида. Наши страхи и тайны превратились в местный колорит.

Даша сворачивается калачиком на кухонном подоконнике и утыкается лбом в заляпанное стекло: скучает по Холодильнику. По тому, который из плоти и крови, железная-то его замена стоит прямо тут, у нее под носом. Но Витя прав: прямой контакт с ним – сейчас риск для всех нас. Если Денис действительно имеет какое-то отношение к останкам, найденным в братской могиле, то точно начнет копать в сторону «инициативной группы», которая посмела разворошить его склеп. В два счета он выйдет на Августа, да и на мне живого места не оставит: припомнит подвиги минувших лет. Так что Витя занимается привычными делами в родной Электростали, беспрерывно мелькает то в соцсетях, то в новостях на правах местной знаменитости, а попутно заметает следы и отводит от нас подозрения. Бабочкина на работу не ходит, временно взяла отпуск. А развлекается она тем, что зачитывается дневником Анфисы и переписывается с Витей в зашифрованном мессенджере.

Легенда для внешнего мира, если спросят, следующая: ночью Витя утопил в водоеме свой квадроцикл, а пока искал тягач и гнал его на точку, игрушку подняли со дна другие лихачи и укатили прочь. В мутной воде сориентироваться удалось не сразу, так на поверхность и всплыл коллекторный модуль. Уже на земле от рывка сорвало крышку люка, а сам короб развалился на составляющие. Кроме ила и водорослей на свет явились человеческие черепа. Десятью минутами позднее все уже было оцеплено полицией.

Мы с Августом и Дашей стали самыми настоящими пленниками этого спектакля. Чувствуем себя некими закулисными деятелями, которым запрещено появляться на сцене. Витя верно подметил: броская внешность Августа может засветиться в ролике какого-нибудь журналиста-любителя или, того хуже, – попасть в официальный репортаж федерального телеканала. Вот тогда Денис с ним и расквитается.

Август ходит, как в воду опущенный, он снова и снова перелистывает папку с рукописным делом Анфисы и сопоставляет факты. Алла исчезла несколько месяцев назад, а характер разрушения останков, найденных в коллекторе, если верить комментариям патологоанатомов, указывает на сроки, исчисляемые десятилетиями. Эта простая арифметика вселяет в него немного надежды, но не приносит облегчения, ведь к делу Ланиной, которое мы начали расследовать в прошлом, добавилась чудовищная запись. Она свидетельствует о том, что после пяти лет заточения в затхлой темнице Анфиса принесла на свет малыша. Появился ребенок в тот же год и тот же месяц, когда родился и наш Август.

Факт смутный и непроверенный, но «призрак» Анфисы уже много лет пытается что-то нам сказать, так что к ее весточкам мы относимся с особым вниманием. Кроме нас, у девушки никого не осталось.

– Я больше не могу сидеть сложа руки. – Август решительно захлопывает папку и вскакивает на ноги.

Дашка, не отрываясь от окна, вздыхает:

– Присоединяюсь, я уже на стену лезть готова. Жру себя изнутри.

«Отлично, вовремя они бунтовать вздумали», – сокрушаюсь я про себя. У меня как раз рабочий эфир намечается: мне надо, чтобы на час эти двое остались без моего присмотра и, желательно, не вляпались в неприятности. Проверяю оповещения на телефоне и, не поднимая глаз, сообщаю:

– У меня через пять минут, кхм, – прокашливаюсь, – рабочая встреча. Так что, пожалуйста, посидите смирно до обеда. И чтоб никаких выкрутасов.

Воцаряется гробовая тишина, которая мне, собственно, и была нужна для работы, но что-то подсказывает, что это молчание складывается не к добру. Слышу едкое ругательство на английском. Впиваюсь в Голицына холодным взглядом.

– Что-то не так? – сразу перехожу в атаку.

– Встреча, значит? – цитирует он надменным тоном мои же слова. – Не надоело сидеть в темноте и разговаривать сладким голоском с извращенцами из интернета?

– Перестань, – резко осекаю его. Чувствую, что закипаю. – Это работа, Август. Она позволяет мне не мотаться каждый день в город и много лет не попадаться на глаза твоему папаше. Напомню, если он увидит меня в толпе и узнает, непременно захочет сжить со свету. Благодаря эфирам удается платить за еду, квартиру и… – Я заминаюсь. Стараюсь удержать язык за зубами, но слово не воробей – фраза уже покидает мои уста. – …с некоторых пор за инсулин.

Голицын закрывает глаза и недовольно выдыхает. Я вижу, как плотно смыкаются его веки, подмечаю, что он начинает считать про себя и делает размеренные глубокие вдохи. Старается не сорваться, в отличие от меня. Похвально.

– Не знала, что ты работаешь вебкам-моделью из-за страха выйти из дома, – делает попытку снять накал страстей Дашка.

Конечно же, ей ничего не известно о моем прошлом. О таких вещах не трепятся направо и налево.

– Думала, это обратная сторона твоей золотой медали, отличница, – усмехается она с надеждой, что отсрочила конфликт.

– Вела бы ты лучше канал с расследованиями, – наконец справляется с гневом Август. Он не хамит и не наезжает в ответ, за что я крайне ему благодарна. – Оглянись вокруг, судя по тому, сколько журналистов-любителей принесло в поселок, это сейчас самое прибыльное дело.

– Август…

– Вера.

– Такой ты… – подбираю словцо поострее, как вдруг меня осеняет: – …гений, конечно.

Глава 32. Постскриптум

От: Фиса Ланина

Тема: Я сейчас не совсем оффлайн…

Место: 55.7ZZ411, 38.32776Z

Хотела бы я сидеть сейчас на дачном крылечке и попивать травяной чай из термоса – мне кажется, я начинаю забывать аромат ромашки. Вместо него – постылый запах сырой земли, от которого никуда не денешься… А утро в родном поселке, смотрю, выдалось суматошным? Улицы наводнены новыми лицами – людей притягивают недобрые вести, которые ветер гонит с карьера. Но знаете, это всеобщее единение на фоне трагедии не может не вдохновлять.

Помню, как впервые сошла с электрички на платформу станции Крапуново: несмышленая сиротка, которую без подготовки отправили в большое плавание. Мне некуда было приткнуться, и я поддалась течению, которое любезно прибило меня к берегам поселка Воровского. В кармане адрес дальних родственников, которых я в глаза не видела, и использованный билет со счастливым номером. Больше за душой ничего.

Местные жители, однако, встретили меня радушно: проводили к нужному двору, помогли донести вещи, приняли в узкий круг. Именно здесь я обрела настоящий кров, тут мне помогли с работой и подарили веру в себя. Эти три самые дорогие вещи были дарованы мне бесплатно. Вы только прочувствуйте, какая здесь глубина!

В благодарность в ближайшую же субботу я организовала для жителей веселые старты. Отличный повод повеселиться, развеяться и познакомиться ближе друг с другом.

Золотых трофеев добыть было негде, но кое-что я все же придумала: испекла печенье в виде кубков и медалей!

Кто помнит тот день? Отзовитесь!

Ваша Фиса,

Добавлено сегодня, в 12:00.

– Ну, с Богом. Первый пошел… – выдыхаю я и тут же обновляю страницу. Не знаю, на что я надеюсь: с момента публикации провокационного поста прошло всего несколько секунд. Но это машинальное действие помогает держать иллюзию контроля.

Дашины кудри щекочут мне правое ухо. Слева нависает Август: чувствую, как напрягаются его мышцы, когда он упирается руками в стол. Экран ноутбука на секунду гаснет – страница со скрипом перезагружается. Четыре просмотра. Ноль лайков.

– Как думаете, сработает? – Дашка тянется к клавише «F5» – обновляет страницу снова. Двенадцать просмотров, один лайк.

– Прогнозировать сложно, остается только ждать, – пожимаю плечами я. – Мой аккаунт немного раскручен, таргет тоже оплачен наперед – все это добавляет нам форы. Хоть мы сменили имя пользователя и перекроили профиль, алгоритмы все равно должны сработать.

Незадачливая шутка Августа о журналистах и канале с расследованием вдруг натолкнула меня на безумную мысль: мы ведь обладаем целой кладезью весомых улик! Проблема лишь в том, что пока мы сидим в заточении, нам сложно их проверить. Но что, если подключить общественность? Журналисты снуют тут и там в поисках шокирующих материалов, а именно ими мы и богаты. Благодаря шумихе пропавшая много лет назад девушка может вновь обрести голос.

Чтобы наша теория окончательно окрепла и набрала вес, нужно подключить как можно больше свидетелей: опросить местных жителей, взять интервью у тех, кому Ланина успела стать дорога. Наша задача – напомнить людям, сколько добра одна хрупкая девушка принесла поселку, и повторно выстроить некий культ вокруг ее личности. Анфиса обладала уникальным магнетизмом, не исключено, что даже спустя время она все еще способна повести людей за собой.

Мы изучили соцсети и поняли, что раскачивать проект с нуля – бессмысленно. На привлечение аудитории уйдет слишком много времени, а действовать нужно прямо сейчас. Платформа, где я подрабатываю, конечно, не новостной портал, но там у меня много подписчиков. Быть может, кто-то из них окажется репортером, а кто-то неравнодушным адвокатом. Одни могут начать копать в правильном направлении, другие – подключить нужных людей.

На аватарку мы поместили фото Анфисы – взяли одно из тех, что сохранилось на пленке, а информацию «о себе» заполнили на основании тех данных, что удалось выведать от общих знакомых. Сам блог мы назвали «Всплыть со дна в поселке Воровского» – очень говорящее название. Да, охотники за горячими стримами не получат от цифрового призрака интимных откровений, но мы приготовили для них нечто иное: серию постов, которая имеет все шансы превратиться в сенсацию. Все манипуляции мы осуществили через зашифрованный трафик и случайные точки мира.

Используя цепочку прокси, с анонимного телефона Августа мы делаем пересылку послания в группу «Подслушано Воровского» – со времен появления интернета этот чат живет особенной жизнью. Новости и сплетни, попавшие туда, в миг разлетаются по округе.

– Ого, – присвистывает Август. – Кажется, дело пошло! Они припоминают не только выходные движухи, но и даже вкус печенья, которое Анфиса им пекла в качестве награды.

– Дай-ка глянуть! – Вскакиваю с места и в два прыжка настигаю Голицына. Подхожу вплотную, мне нужен его телефон.

Он, негодник, тут же вздымает руку над головой, и аппарат уносится прочь из зоны моей досягаемости. Я знаю, что действия Августа – провокация, но все равно ведусь на эту уловку: делаю шаг вперед, вторгаюсь в его личное пространство. Тут же чувствую, как напрягаются его мышцы. Подпрыгиваю, висну у него на локте, а он в качестве обороны применяет запрещенный прием – щекотку. Слегка пробегается пальцами по ребрам – я тут же прыскаю со смеху, скукоживаюсь и подаюсь вперед. Оказываюсь прижата к нему.

Теперь мы находимся в непосредственной близости, обе мои руки застывают на его торсе в нерешительности: то ли пощекотать в ответ, то ли цапнуть когтями как следует. Его дыхание резко замедляется. Мое – тоже. Тепло его тела, озорной взгляд и учащенное биение сердца заставляют меня перенестись в прошлое, когда подобные шалости традиционно заканчивались урегулированием конфликта в горизонтальном положении.

– Вот, посмотри. – Он хрипло прокашливается, глотает слюну и пресекает наше ребячество.

Я машинально беру телефон: комментариев под сообщением столько, что они так и пляшут на экране пестрой рябью. Похоже, нам действительно удалось создать резонанс!

– Так, за работу! – подключается Дашка. – Куй, пока горячо! Нужно строчить второе послание Анфисы.

Я сажусь за ноутбук.

– Даш, ты вычитала в ее дневнике что-нибудь пригодное для манипуляций общественным сознанием?

– Есть пара наработок, но я пока в процессе.

– Вер, – Август обращается ко мне, и у меня екает сердце. Та же теплая интонация, с которой раньше он окликал меня на регулярной основе. Когда-то… будто в другой жизни.

– М? – мычу в ответ, а сама глаз с него не свожу. Похоже, мне не дано привыкнуть, что он снова рядом. Каждый раз хочется его потрогать: проверить, не призрак ли, точно ли состоит из плоти и крови.

– А напиши пост о том, как поселковые вместе с Анфисой дом культуры разрисовывали. Помнишь, нам в краеведческом музее рассказывали? Мне кажется, это было ярким событием, и многие смогут извлечь его из памяти.

Сажусь за ноутбук, и слова сами складываются в предложения.

От: Фиса Ланина

Тема: Последние штрихи…

Место: 55.7ZZ411, 38.32776Z

Давненько я не видела красочных снов. Знаете, мир по эту сторону – он черно-белый, и все только и делают, что говорят о море. Хотела бы я добавить пространству красок!

Ребята, помните, как мы расписывали стены ДК? Старшие говорили: «Одумайтесь! Культурное заведение портите!» А мы взяли и нарисовали море! Бесконечный синий простор… Мне даже казалось, что я чувствую запах соли и слышу шум прибоя. Как же мы мечтали броситься однажды в бурлящую теплую пену.

У меня так и не сложилось… Ощущаю на губах лишь пресный вкус глины и илистый застой воды – той, что плещется в нашем карьере.

А у вас получилось скататься на море? Расскажите, как это было?

Ваша Фиса,

Добавлено сегодня, в 15:00.

Я публикую новый пост от лица Анфисы, а заодно просматриваю успехи предыдущего текста. Негативных отзывов много, еще больше – отписок. Клиентскую базу, собранную мной с таким трудом, уже не вернуть. Пользователи платформы – люди серьезные, они не дадут стримерам впустую тратить их драгоценное время.

Но есть и успехи: Август выкладывает скриншоты сообщений в местный чат, отчего активность перенаправляется в нужное русло. Приток незарегистрированных комментаторов на моей бывшей странице может быть следствием деятельности сарафанного радио или работы «акул пера», которые сканируют геолокации в поисках интересных сюжетов – неважно. Главное: в сети появляется все больше и больше вопросов о тайнах, которые хранят здешние места. Я активно отвечаю всем от имени Анфисы, Август занимается тем же, но в мессенджере. Наша цель – закрепить в сознании аудитории неоспоримую истину: Анфиса Ланина была не просто жителем, а настоящей душой этого места. И тропинка, и лесок, и поле – каждый колосок изнывает от тоски по ней.

Вижу, что щеки Августа заливаются румянцем, глаза краснеют. Он открывает форточку, пускает в кухню летний воздух и вытирает лицо рукой.

– Ты в порядке? – начинаю волноваться я. – Давай-ка сахар проверим?

– Нормально, – отмахивается он и отворачивается.

– Август, ну что за упрямство! – начинаю давить на него. – Ведешь себя как малый ребенок, где глюкометр?

Поднимаюсь из-за стола и напираю на него своим авторитетом.

– Ну я же сказал, все нормально! Отстань.

Смотрю в его глаза, а они блестят. Ну точно что-то не так! Открываю рот в порыве сорваться на него, как вдруг слышу Дашкино хлюпанье носом. Ну что за сопливая эпидемия?

– Даш, ты-то чего?

Она вытирает глаза краем футболки, ее нос розовеет.

– Уф, хорошо написала. Особенно про море… – Она хватает ртом воздух, а из ее глаз вырываются две шустрые слезинки. В мгновение ока они скатываются по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. – Бедная Анфиса… – шмыгает она снова. – Все эти люди… Последнее, что они ощутили на губах – вкус воды из карьера. Страшно…

Я возвращаю взор к Августу, его глаза тоже на мокром месте. Понятно, сахар тут ни при чем: не знала, что мои тексты могут возыметь такую силу.

– Ребята, не расклеивайтесь, – подбадриваю их я. – Это же просто… художественный прием. Мы делаем хорошее дело.

– И кажется, оно двигается с мертвой точки. – Август совершает пару бесшумных глотков воздуха, а затем продолжает: – Люди в чате все активнее подключаются к переписке. Вспоминают день у ДК: кто-то присутствовал лично, орудовал кисточкой, с кем-то близкие не раз делились воспоминаниями о былых временах. Жители начинают интересоваться, не пишет ли это Анфиса из Штатов. Или еще откуда. Спрашивают, не планирует ли она возвращаться на Родину – хотят организовать совместную встречу. Всеобщий подъем действительно чувствуется.

– Как это все трагично, – выдыхает Бабочкина. – В ее дневнике много записей о том, что люди здесь были поистине дружны. За время, что Анфиса провела в поселке, ей удалось обрести много верных товарищей. Сквозь строки сочится невероятная привязанность к окрестностям и их жителям. А еще…

Дашка заминается, а мы с Августом замираем в ожидании.

– Знаете, кажется, Анфиса была влюблена. По-настоящему. Я помечаю цитаты, по крупицам пытаюсь собрать картину. И боюсь, то, что у меня выходит, вам не понравится…

Август приобнимает меня, легкое касание, просто рука на спине, а по моему телу уже разливается тепло. Мы подходим ближе к подоконнику, на котором расположился штаб Бабочкиной, и склоняемся к ней. Готовимся слушать.

– Вот, смотрите. – Дашка разворачивает тетрадь шире, бережно проводит рукой по страницам и начинает зачитывать. – Она пишет:

18 августа, 1995 г.

Наша с Димой дружба дала трещину. Он чувствует: что-то не так. И хоть я поклялась, что ни с одним из братьев Голицыных не заведу отношений, так и не смогла противостоять собственным чувствам.

Меньше всего на свете я хотела встать на пути семейных уз. Когда они оба – Дима и Денис – с разницей в сутки признались мне в любви, я заявила: быть между нами только дружбе. Соврала, что иных чувств ни к одному не испытываю. И сама же не сдержала слово… Денис, он… такой кроткий, спокойный. Он никогда не напирал на меня, не давил, не добивался, как Дима. Он молча был рядом тогда, когда это было нужнее всего. Он слушал меня сердцем: я заикнулась, что хочу останавливать время – он купил фотоаппарат. Продал для этого свою магнитолу… Я вслух мечтала, что когда-нибудь подарю детям театр – он нашел помещение. Сама того не ведая, я по уши влюбилась, и дело тут не в материальных ценностях. Он слышит мою душу и помогает ей обрести голос.

Пришло время сказать Диме правду. Сделаю это сегодня, на карьере, когда по традиции пойдем встречать закат.

Постскриптум: Дорогой Д., именно сейчас, когда я наконец решилась – хочу кричать твое имя во весь голос! Мой Денис, я тебя люблю!

Дашка заканчивает и с тревогой косится на Августа. Все, что мы знали о Денисе Голицыне – то, что он бездушная машина для убийств. Человек, в котором напрочь отсутствует человеческое начало. И услышать сейчас, что когда-то этот изверг был кротким юношей, способным любить – все равно что найти сердце у ленточного червя. Этот диссонанс дарует всем тошнотворное чувство дезориентации.

– Вер, – подает Даша голос. – Как думаешь, сможешь вплести в рассказ любовную линию? Поселок уже вспомнил Анфису, ее облик вновь стоит перед глазами людей. Нам надо, чтобы они прониклись, начали сопереживать.

От: Фиса Ланина

Тема: Говорят, любовь с первого взгляда – это частая болезнь, но еще никто от нее не умирал…

Хоть в чем-то я преуспела.

Место: 55.7ZZ411, 38.32776Z

Когда ты пересекаешь финишную черту, нет ничего приятнее, чем разговоры о старте. Помимо гибели физической, когда тело прекращает бренное существование, есть еще одна смерть – та, что наступает в момент полного забвения.

Я не знаю, есть ли хоть кто-то на этой планете, кто вспомнит мое заурядное имя… А мою кроткую улыбку и негромкий смех? Не знаю, успела ли я оставить после себя что-то. Подарила ли людям моменты радости, минутного счастья. Не думаю… Но я очень старалась.

Говорят, первая любовь не забывается, а ведь я была для кое-кого первой любовью! И если того человека еще носит земля, он меня помнит. Надеюсь, мой облик является ему в кошмарах…

Когда я закрываю глаза и втягиваю носом воздух, мне кажется, я снова вдыхаю дорожную пыль и терпкий запах нагретого солнцем сена. Странно, но это одни из любимых ароматов. Я снова там, на обрыве: солнце играет с водой, подкрашивает рябь рыжими мазками, и кажется, что гладь полыхает огнем. Как мое сердце. То был последний вечер, когда я видела свет дня, когда ощущала лучи солнца на своей коже, когда легкие наполнял чистый воздух.

Все, что случилось после, – это тьма. Я не различаю в ней грани: не понимаю, где заканчивается мое «я» и начинается небытие. Единственное, что я все еще ощущаю отчетливо, – это холод металла, тисками вцепившегося в мой безымянный палец. Кольцо, сулившее мне любовь, вгрызается в плоть, прорезает ткани до крови и смыкается вокруг кости.

Поде́литесь историями первой любви?

Ваша Фиса,

Добавлено сегодня, в 18:00.

Я дописываю последние строки, вот уже и по моим щекам текут горячие слезы. Хочется верить только в одно – что собирательный образ, который у нас получается, даже на толику не имеет ничего схожего с реальной историей Ланиной. Слишком горько. Прикладываю к посту фотографию с пикника для антуража и снимок кольца – первые материальные улики в деле, покрытом илом. По сети ходят сплетни, что у полиции имеются какие-то артефакты, принадлежащие жертвам, так что, наша задача – выставить напоказ как можно больше предметов личного пользования Анфисы. Вдруг цепь на чем-то замкнется.

Мы с Дашкой готовим ужин – у нее из рук все валится: я вижу, что ее голова занята какими-то нелегкими раздумьями. Август следит за соцсетями и периодически комментирует происходящее.

– Хм, местные жители уловили отсылку к загробной жизни. Кто-то начинает припоминать, что за Анфисой по пятам ходили двое столичных парней. Кто-то сетует, что она сбежала одним днем, даже не попрощалась. Кто-то выдвигает теории, что москвичи что-то с ней сделали.

– Ну что ж, этого мы и добивались. Даже если власти захотят замять шумиху, независимых журналистов это уже не остановит.

– Стоп-стоп, секундочку… – Август в нетерпении поднимается с места. – Девочки, следствие обнародовало улики! Среди них есть, так, посмотрим. – Он увеличивает картинку. – Бензиновая зажигалка с чьими-то инициалами, мужские часы, брелок от автомобиля, армейский медальон и, кажется… какое-то кольцо. Оно сильно обезображено…

– Дай взглянуть! – Я выхватываю у Августа телефон, увеличиваю картинку, прищуриваюсь.

Дашка появляется справа и нависает над экраном.

– А ведь похоже! – восклицает она.

– Не верю глазам! – Прокашливаюсь. – Это же оно! Теперь-то уж полиция точно сложит два плюс два.

– Да, они, кстати, активно разыскивают автора, публикующего посты от имени Ланиной… Хотят получить полный доступ к портфелю с вещдоками. – Август хмыкает. – Зашифрованный туннель через удаленный хост сделал свое дело. Все логи уперлись в поддельный Ай-Пи. Но это укрытие – временное. Скоро в нашу дверь постучатся.

Радость наша длится не долго.

– Ребят… – Бабочкина выглядит бледнее обычного. – Витя не отвечает на телефон уже несколько часов подряд.

Мы с Августом переглядываемся, и Голицын тут же строчит Холодильнику анонимное сообщение со своего нового номера.

– Не доставлено, – объявляет он через пару секунд.

Мне на ум приходят стандартные фразы, которые было бы уместно сказать в текущей ситуации: «Да у него телефон, небось, разрядился» или «Вызвали по работе во вторую смену», но язык не поворачивается произнести эти дешевые обмолвки. Витя знает, как Дашка, да и мы с Августом будем волноваться. Он не допустил бы отсутствия связи. Что-то случилось. Нам сейчас важно смотреть на мир без розовых очков и думать наперед.

– Даш, Август… – обретаю я голос. – Мне кажется, Витю могли забрать в отделение. Слишком уж масштабную огласку получили его неофициальные подводные раскопки. Думаю, полиция могла выяснить, что не было у него никакого квадроцикла, и насесть с расспросами.

– Он тут вообще ни при чем, – сокрушается Август. – Я так и знал, что кто-то из вас пострадает из-за меня.

А я так и знала, что Август сейчас почувствует вину и начнет геройствовать. Ну и точно:

– Я пойду в участок, и будь что будет, – выпрямляется Август.

– Голицын, – говорю я твердо, перехватывая его взгляд. – Мы вообще-то взрослые люди. Сами решаем, какие меры предпринимать, и отдаем полный отчет своим действиям. То, что мы с Витей и Дашей решили тебе помогать, – это наш осознанный выбор, а не твоя вина. Так что давай без драматургии. Нужно хорошенько поразмыслить, какой ход нам сделать дальше. Такое чувство, будто нужный ответ плавает где-то на поверхности, но мы его не находим.

– Вер, я не могу снова рисковать тобой… – Август осекается. – Вами. Я хочу, чтобы ты и твои друзья продолжили жить ту жизнь… м-м… – У Августа, судя по всему, вылетают из памяти подходящие речевые обороты. Так бывает с людьми, кто много времени провел в иной языковой среде. Он заминается, щелкает пальцами, мысленно перебирая слова. – В общем, ту, что была до моего появления.

Дашка захлопывает дневник с таким остервенением, что мы оба вздрагиваем.

– Продолжали влачить свое бренное существование, ты хотел сказать? – Она поднимает бровь. – Да мы только жить по-настоящему начали, когда ты появился. Верка, уж по крайней мере, точно.

– Эй! – возмущенно фыркаю я, но уголки губ чуть тянутся вверх.

– Ладно, теперь к делу! – в глазах Даши загорается недобрый огонек. – Есть мыслишка, как можно отправить вашего грозного папика на корм рыбам. Вера, он ведь почти не встречался с тобой, правильно я понимаю? Какова вероятность, что он припомнит твою внешность?

– Эм, – заминаюсь я.

– Один раз он видел Веру с ружьем в руках у нас дома. Появление яркое, но он был в приступе аффекта. Второй раз встреча произошла в аэропорту. Это все, – отчеканивает Август так, словно не один раз прокручивал сцены в памяти.

– С ружьем? – раскрывает рот Бабочкина. – Вот это новости! Кажется, вам надо многое мне рассказать! Хотя… даже так моя тема может сработать. Что, если нам подлить масла в огонь с помощью видеообращения?

– Август, – смотрю на него, понимаю, что пришло время признаться. – Мы с Денисом встречались еще раз. После того рандеву он узнает меня из тысячи.

Даша замолкает, а Август напрягает челюсти, склоняет голову и уставляется на меня во все глаза.