Текст книги "Так себе идея (СИ)"

Автор книги: Палома Оклахома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Так себе идея
Палома Оклахома

Глава 1

Кафетерий гимназии «Тихая гавань» встречает меня звоном посуды и шумной болтовней. Отсюда веет выпечкой, кофе и неуемной жаждой жизни. Раньше я обожала сюда заглядывать: кафе просторное, светлое, с огромными окнами и видом на футбольное поле. Тут всегда можно было встретить приветливые лица и провести время с пользой. Теперь же обед здесь – для меня пытка. Нет, пространство не изменилось, просто я стала другой.

Спасибо родителям, что не поскупились на хорошее образование для меня и брата с сестрой: выбрали школу, где учатся внуки послов, дети юристов и отпрыски театральных деятелей. Но сейчас я бы все отдала, чтобы оказаться в обычной питерской школе – той, где подростки предоставлены сами себе, где у педагогов нет ни зарплаты, ни мотивации, где переполнены классы и никто не помнит, как тебя зовут.

В «Тихой гавани» все продумано: дневник саморефлексии, шкала эмоций, еженедельные встречи с куратором. Любое отклонение фиксируется, и вот уже психолог с классной разрывают тебя на части, причиняют «добро». Да и «осознанные» одноклассники не отстают: спешат проявить эмпатию. Ненавижу. Уверена, в районной школе в Купчино никто бы и не заметил, как мое тело мирно разлагается на задней парте.

Протискиваюсь к буфету, прижимаю поднос к груди подобно щиту. Беру маффин с черникой и зеленое яблоко – ланч для той, кто навсегда лишилась аппетита. Возвращаюсь в поток: люди, запахи, шум голосов – звуковой фон, который помогает не слышать собственные мысли.

По моему лицу скользят сочувственные взгляды, вслед летят тихие слова поддержки. Ощущаю себя музейным экспонатом, осталось только повесить на шею табличку «Не трогать».

Свободных столиков, как всегда, нет, и я сканирую пространство в поисках наименее назойливого соседа. С недавних пор я – аутсайдер, но в нашей школе это не страшно. Тут никто не шепчется за спиной и не сверлит злобными взглядами, одноклассники смотрят на меня с пониманием: кто-то кивает и приветствует жестом, кто-то убирает рюкзак со стула и предлагает присесть. Все неустанно меня жалеют, и от этого накрывает еще сильнее.

Девочка из астрономического кружка чуть поднимает руку.

– Хочешь сегодня к нам?

Я мягко качаю головой. Не хочу. Не могу. Все это словно вырезанная сцена из прошлой жизни. У меня нет ресурса вести приветливые диалоги, слушать беспечную болтовню и притворяться милой.

С тех пор как умерла мама, моя жизнь тоже закончилась. Я стала призраком, вот только никак не добьюсь того, чтобы люди взаправду перестали меня замечать.

Направляюсь к подоконнику у дальней стены – широкому, с видом на тренирующихся спортсменов. Там, в углу, всегда тихо и можно притвориться, что меня не существует.

Почти добираюсь до цели, когда голову пронзает острая боль. Гриф от гитары врезается мне в лоб, в глазах сверкают даже не звездочки – фейерверки! Но на этом истязания не заканчиваются: следующий удар приходится в плечо, и я роняю на пол яблоко.

– …и потом использовать это как основной риф! – слышу над ухом голос, полный энтузиазма. Парень, который чуть не выбил из меня душу, – это Слава Шумка.

– Ай, черт… – бормочу сквозь зубы.

Он не оборачивается, не извиняется, а просто продолжает рассказывать друзьям из группы про биты, мелодии и свои уникальные наработки. Вытягивает руку назад и… треплет меня по голове, как несчастную дворнягу.

Я застываю. Внутри все кипит. Я не собака. И уж точно не массовка в его клипе! А он все говорит, говорит и говорит:

– Осталось навалить побольше баса, и у нас готов еще один сэмпл к программе фестиваля! Это будет космос, ребят!

Смотрю на него снизу вверх и потираю растущую шишку. Мой взгляд мог бы прожечь его куртку, но Слава впритык не замечает угрозу, да и вообще не ведает, что творит. Он по уши влюблен – в свою музыку.

Я наклоняюсь. Славка все еще тараторит и тоже тянется вниз: хватает яблоко и, не глядя, пытается сунуть мне в руку. Промахивается, угождает прямо в глаз. Превосходно. Нет, честное слово, этот парень живого места на мне не оставит! Все, пора валить, пока не дошло до госпитализации.

Хватаю еду. Он некоторое время будто ощупывает воздух возле себя, а затем поднимает большой палец, показывает «класс» и уходит. Направляется к столику, где всегда обедают «Бесы из леса». Так называется его школьная группа. Шумка – лидер: гитара и вокал. Вечно в потрепанной косухе, кудри торчат во все стороны, и эта лучезарная, совершенно бесячая улыбка.

У него есть два друга: Егор и Ваня. Один играет на барабанах, второй – на клавишах и духовых. Оба нормальные ребята. Учеба, спортивные секции, адекватное чувство юмора. Без пафоса, без театра. Просто парни, которые знают, чего хотят.

С начала учебного года они втроем упорно вкалывают: Егор по вечерам стоит у кассы в музыкальном магазине, Ваня таскает подносы в туристическом кафе на Севкабеле, а Слава дает уроки нотной грамоты не только малолеткам, но и их мамулям – все без исключения сходят по нему с ума.

И все это ради одной единственной ночи. Музыкальный фестиваль «опЭра» в Сочи – главное событие года. Это лучшая стартовая площадка для начинающих артистов! Туда съезжаются школьные и студенческие группы со всей страны: вокруг неон, трейлеры, фудкорты, сцены, мерч, толпы подростков в пайетках. Все дышит ожиданием чуда.

В течение дня конкурсанты выступают по расписанию, сформированному на основе их рейтинга. Чем выше баллы, тем лучше слот: сцена покрупнее, прайм-тайм, прямая трансляция. Зрители съедутся со всей страны, чтобы увидеть хедлайнеров, а между их сетами – в самых ярких промежутках – будут сиять те, кто удивил жюри на отборочных.

Ни одно выступление не останется без внимания: толпа будет наводнена продюсерами, звукозаписывающими лейблами, арт-менеджерами и прочей нечистью. Кто-то из них может изменить твою жизнь. Десятки групп подписали здесь свои первые контракты, именно отсюда начался их путь к гастролям и стадионам.

И да, попасть туда непросто. Мало подать заявку и внести нешуточный взнос. Нужно еще пройти два этапа региональных отборов, а на горизонте уже маячит ЕГЭ и поступление в университеты! Стремление «Бесов из леса» выйти на сцену и пару минут подержать в руках брендированный микрофон может обернуться настоящим риском! Ради одного шанса засветиться ребята ставят на карту все, в том числе учебу в престижных вузах. Провалят экзамены – и пиши пропало.

Так что Егор рискует всю жизнь паковать коробки с музыкальными инструментами, Ваня – вытирать столы, а Слава – терпеть фальшивые ноты. Но, если честно, в музыке ребята действительно хороши! У них есть все данные, чтобы дойти до финала.

Девушка в группе тоже имеется – Марфа. Бэк-вокал и бас. Красивая фигура, хорошее чувство стиля и тяжелый взгляд, который она никогда не сводит со Славы. Мы живем в двадцать первом веке: давно взяла бы все в свои руки и сказала фронтмену, что он ей симпатичен. Однако вместо этого она посылает томные сигналы, которые этот звукозависимый гений никогда не расшифрует.

У родителей Марфы столько денег, что она разом могла бы оплатить все сборы на фестиваль. Но нет, ребята не возьмут и копейки от своей напарницы. Они привыкли всего добиваться собственным трудом.

Я давно подписана на аккаунт «Бесов из леса» и, хочешь не хочешь, знаю ребят уже лучше, чем саму себя. Надо отдать Марфе должное: блог она ведет с дотошностью, которой позавидовал бы любой пиарщик. Почти каждое событие она превращает в эпичный контент.

За новогодние праздники Марфа выложила столько постов, что жизнь музыкантов буквально превратилась в онлайн-шоу. В том, что заочный отбор «опЭры» ребята пройдут без труда, никто не сомневался. Так и вышло: судьи делились восторгом в комментариях, а слушатели возвели мини-альбом «Бесов» в топ.

Но это был самый простой этап отборов. Второй тур проходит очно в каждом федеральном округе России. Здесь, в Питере, в Северо-Западном округе, под прослушивание будет арендован целый клуб. Оценивать участников будет именитое жюри, а друзья и родственники могут купить входные билеты и прийти поддержать любимых исполнителей. Предпросмотр случится уже завтра, у меня тоже есть билетик. Прикупили с мамой, прежде чем…

Когда-то я всерьез думала присоединиться к их группе. Кажется, именно тогда у нас со Славой все и пошло наперекосяк. Ему не хватало ударника, а я отлично держала ритм. Чтобы не терять форму, я каждый день бронировала школьный репетиционный зал сразу после уроков. Это было единственное время, когда я могла заниматься, ведь вечера отводились маме.

Слава и Ваня работают допоздна, и для репетиций им подходят только дневные часы. Но зал в школе один.

Шумка так и не догадался позвать меня играть вместе, зато денно и нощно умолял сдвинуть график. Я попросту не могла этого сделать. В итоге «Бесы» начали репетировать в студии при музыкальном магазине, где и познакомились с барабанщиком Егором. А я не только в пролете, но и более того, запомнилась Славе как надоедливая зазнайка, которая мешает осуществлению его заветной мечты.

Меня зовут Тайна. Я девочка в выцветшем худи с непристойными надписями, за которые меня часто оставляют после уроков. Ну и ладно, мне все равно больше некуда спешить.

Я всегда была маминой дочкой. Она – моя подруга, опора, человек, который считал, что я способна на все. Детей в нашей семье трое. Брат – выпускник престижного университета, умный, ответственный, отцовская гордость. Сестра – активистка, волонтер в организации, занимающейся защитой животных, и вегетарианка, уверенная, что брокколи – это не гарнир, а философия жизни.

Папа обожает брата с сестрой. А меня – не особо. Вроде бы все между нами отец делит поровну: подарки, время, внимание. Но иногда в его взгляде я ощущаю барьер. Тонированное стекло, за которым он скрывает разочарование. Он никогда меня не упрекал, не ругал и не воспитывал. Он всегда меня поощрял, но делал это с тем равнодушием, от которого опускаются руки.

Я – мамино отражение, ее точная копия. А ее больше нет.

Отец живет в Москве, они с мамой давно в разводе. Когда она умерла, встал вопрос о том, чтобы я переехала к нему. Но на носу был выпускной класс, экзамены и поступление в университет. Школа у нас хорошая, а дополнительные перемены в жизни могли бы только усугубить мое состояние. Было решено повесить меня на шею сестры и не трогать до совершеннолетия. А после я уже не буду считаться ничьей обузой. Надо было слышать, с каким облегчением отец выдохнул.

Завтра мне исполнится семнадцать. По этому поводу нас с братом и сестрой вызовут к нотариусу. Будет оглашено мамино завещание, и все, что она нажила, официально поделят между нами. Мама настояла, чтобы документ вступил в силу именно сейчас, до моего поступления в вуз. Так, по ее словам, у меня будет время на то, чтобы понять, чего я хочу от будущего.

Оставила она немало: мама основала компанию, разрабатывающую слуховые аппараты нового поколения, но ее дар был куда шире технологий! Природа наградила ее абсолютным слухом, а еще она умела различать, что скрывается в молчании. «Тишина – это тоже разговор», – говорила она.

После развода папа не помогал ей, и она добилась всего сама. Главное, чего я хочу от завещания, – это не деньги. Однажды я хочу возглавить маркетинговый отдел в ее фирме и с гордостью продолжать то, что она начала. В память. И по любви.

А пока я таскаюсь по коридорам «Тихой гавани» с лицом привидения: не рисую стрелки, не наношу консилер, да и вообще редко укладываю волосы. На фоне ярких тиктокерш, которые танцуют в школьном туалете, я – неудачный кадр из черно-белого фильма. Под глазами тени, взгляд пустой. Никакая я не Тайна, я – скучная открытая книга.

А как же друзья? Они были. Есть. Они и сейчас рядом. Покорно ждут, пока я оправлюсь. Не трогают, не донимают. Уважают личностные границы.

Сажусь на подоконник, подтягиваю колени к груди и смотрю вдаль. Где-то там ждет Финский залив, разводные мосты и белые ночи. Волшебное время, когда на небе можно различить только самые яркие звезды. Из-за мыслей про звезды перед глазами снова всплывает Слава. Он как раз хочет стать одной. Даже его имя – синоним слову «известность». Как же он бесит! По-настоящему!

Я ненавижу его не потому, что он плохой. Он слишком… славный. Верит в свою мечту, в музыку, в то, что все только начинается. А у меня ощущение, что все подходит к концу.

От него исходит ослепительный свет, а я ищу темноту, в которой можно исчезнуть.

Глава 2

Я давно не сплю, но и глаза открывать не желаю. Накрываю лицо подушкой и сжимаю веки изо всех сил, будто это поможет отменить наступление сегодняшнего дня. Вот бы вырезать его из матрицы: никому не нужный праздник, унылое семейное сборище и… завещание. Последнее прощание с мамой.

С кухни доносится пение сестры. Она возится, гремит посудой, хлопает шкафчиками. В мою спальню просачивается запах: горячее тесто, фрукты, шоколад. Сестра готовит блинчики. Я знаю, что это не просто завтрак. Она пытается сохранить увядающую традицию: мама всегда пекла блины на наши дни рождения. Высокая стопка пышных, горячих панкейков, усыпанных ягодами и залитых шоколадной пастой. Она называла это сахарной бомбой. Сладкий заряд для грядущего дня.

Мило, что Забава старается поддерживать традиции. Возможно, ей это даже нужнее, чем мне.

Тайна, Забава и Талант. В обычной школе с такими именами мы бы не протянули и недели. Наша троица скорее напоминала бы героев странной постановки в детском психоневрологическом диспансере. Но мама выбрала себе мужа из рода Рождественских. Фамилия сама по себе звучит как праздник и вызывает в голове непрошеные ассоциации: декабрь, звон колокольчиков, запах корицы и теплый свет гирлянд. Но главное – она волшебным образом подходит к любому имени. Родители не стали сдерживать фантазию, и понеслось…

Кстати, брат и сестра действительно родились в начале января, что окончательно укладывало концепцию нашей семьи во все праздничные каноны. А затем появилась я и все испортила. Пришла в этот мир четырнадцатого февраля, как прошлогодняя валентинка, случайно залетевшая в украшенный снежинками почтовый ящик.

Мне нравится, что наши имена хранят в себе силу, смысл и родовые корни. Если сравнивать с крутыми одноклассниками, то мы вообще скромняжки: уроки со мной посещают Эрик Карпов, Теодор Костин, Марселина Шеттлер и Агата Кристи. Без шуток! На их фоне я – почти тургеневская девушка.

– Тай! – Дверь распахивается, и я прячусь под одеяло с головой. – Вставай! Твой день пришел! Не верится, что ты уже такая взрослая. Целых семнадцать!

Забава что-то ставит на тумбочку, валится на кровать и начинает щекотать меня под ребрами. Ее энергия брызжет, как сок из спелых апельсинов. Она никогда не унывает и очень этим раздражает.

– Эй, личные границы! Не слышала? – бурчу я и с силой ее отпихиваю.

– С днем рождения, Тайна. – Она лезет целоваться и подает мне маффин со свечкой. – Загадывай.

– Хочу, чтобы мама вернулась, – выдыхаю я и, кажется, даже не воздухом, а чистым недовольством задуваю пламя.

Забава улыбается, но я вижу, как тускнеют ее глаза. Ну а о чем она думала? У меня только одно желание: чтобы все было как прежде.

Сестра берет меня за рукав и тянет в столовую.

– У нас сегодня большой день! Я договорилась со школой и отпросила тебя по семейным обстоятельствам. Сначала нотариус, а потом праздник!

– Папа приедет? – без особой надежды спрашиваю я.

– Ох, он… – Забава заминается.

– Все ясно. Можешь не продолжать. Не очень-то и хотелось.

Офис находится в сердце Петербурга. За фасадом старого доходного дома, украшенного лепниной и витражами, скрывается современное пространство: минималистичный дизайн, стеклянные переговорные, открытые зоны с причудливой мебелью, капсулы для звонков, нейтральные цвета и расставленные по фэншую тропические растения.

Все бы ничего, но по углам пластиковые букеты, гирлянды с сердечками и красные ленты с надписями «Счастливого дня влюбленных». Валентиново безумие. Девушка на ресепшен обнимает плюшевого мишку размером с кресло, кто-то расписывается в получении букета. Четырнадцатое февраля. Мой день рождения скрещен с самым коммерческим праздником на свете. День Святого Валентина придумали маркетологи, чтобы увеличить продажи в своих конторах. Отвратительно и гениально.

Идем в приемную, я сцепляю кисти в замок, волнуюсь. Талант уже внутри, в компании своей супруги Оксаны. Оба одеты с иголочки. Мой старший брат – настоящий лондонский денди: у него европейское образование, великолепные манеры, но он как-то умудрился сохранить юношеские искорки в глазах. Он игриво приветствует меня, треплет за пучок. От него веет теплом. Чего не скажешь об Оксане: волосы собраны в аккуратную прическу, наряд под стать всем в этом офисе – мрачный серый костюм и брендовые туфли на невысоком каблуке. Лицо излучает сдержанность, строгость и уверенность в себе. Рядом с Забавой, которая искрит позитивом, Оксана кажется человеком, у которого в ежедневнике расписано даже время на улыбки: раз в год, на Новый год.

Я ерзаю на кожаном диванчике в холле, будто он обтянут наждачкой.

– Прошу. – Молодой юрист лет двадцати с небольшим открывает дверь в кабинет. Я удивленно вскидываю брови: вчерашний выпускник. Костюм сидит на нем небрежно, напрашиваются мысли, что он стащил его из гардероба отца. Галстук не затянут и перекошен.

И этот «специалист» будет вести дело всей жизни моей мамы?

– Мирон Правдин. Я доверенное лицо вашей матери. – Он открывает кожаную папку, а я брезгливо фыркаю и скрещиваю руки на груди.

– Тай, сядь нормально, – Забава укоризненно шипит у меня над ухом и поглядывает на Оксану. Боится, что та отчитает нас обеих.

– Спасибо, что пришли. Пожалуйста, примите мои соболезнования. – Молодой юрист чуть смущается, но голос у него приятный. – Ваша мама была замечательным человеком, я очень горд, что она выбрала именно меня для оформления документов. Даже с учетом диагноза она оставалась очень сильной и невероятно вдохновляющей. Приступим? Завещание Виктории Рождественской было составлено в полном соответствии с законами Российской Федерации…

Я почти не слушаю, пока он говорит про раздел имущества, активы, акции и юридические положения. Все это – шум. Я жду главного – послания, которое подготовила мне мама. Она прекрасно знала, что после школы я поступлю на маркетинг, а начиная со старших курсов, хочу занять смежную должность в компании: сяду в кожаное кресло и буду торчать в нем до скончания дней.

Внутри что-то щелкает, словно открывается дверца в прошлое. Я слышу ее голос – теплый, спокойный. Такой, каким он звучал бы, окажись она сейчас в этой комнате. «Ты справишься. Я в тебя верю». Я чувствую, как она прижимает меня к себе и шепчет про мой сокрытый дар. Про яркое будущее.

Юрист начинает с Таланта. Старший сын, все как положено по иерархии и по уставу. Брат подается вперед, но в лице не меняется.

Недвижимость, тридцать процентов в общем пакете акций компании, место в совете директоров, ежегодный доход от интеллектуальной собственности, крупный конверт, а, ну и должность директора по стратегическому развитию.

Я закатываю глаза. Ну конечно. Директор по развитию. Уже представляю, как он «урезает» мои бюджеты на рекламу. Перевожу взгляд на брата и прямо вижу, как гордо он сжимает незримые скипетр и державу. Осталось только пустить корпоративную рассылку по компании с приглашением на его коронацию.

Брат не говорит ни слова. Встретившись глазами с Оксаной, он быстро, почти незаметно кивает, будто ждет от нее одобрения. Кажется, он сам немного побаивается собственную жену. Только потом он поворачивается к нам. Забава тут же высовывает язык и корчит рожу, я подношу палец к кончику носа и делаю «пятачок». Талант прыскает и заливается шкодливым смехом, как в детстве, но Оксана одним недовольным взглядом пресекает всеобщее веселье.

Подходит очередь Забавы: мама оставила ей долю в экологическом фонде, недвижимость, место в совете и письмо, начертанное от руки. Я вижу, как у сестренки дрожит подбородок. Она прячет бумагу в конверт и кладет на колени. Пока не готова прочесть.

Оксана сидит рядом прямая, как рейка. Такое ощущение, будто у нее установлен ежемесячный лимит даже на сухие эмоции. И он давно исчерпан.

Ну что ж, моя очередь? Внутри все застыло – то ли нетерпение, то ли тревога. Я прекрасно знаю, что мама оставила мне, но все равно волнуюсь. Ведь это завещание – наш последний разговор. Другого точно не будет.

– Согласно третьему пункту завещания, управление маркетинговым отделом передается Оксане Рождественской, – произносит юрист и опасливо косится на меня.

Мой мир рассыпается на осколки. Нет, я не верю! Не понимаю! Почему?! Мама же знала, как это для меня важно!

– Вы издеваетесь? – Я исподлобья смотрю на Правдина. – Она… Она знала, о чем я мечтаю! У нас все было обговорено! Вы диплом свой на рынке купили, что ли? Это вообще законно – менять условия, когда человек уже в могиле?

– Тайна, – резко одергивает меня брат. – Следи за словами.

Забава сжимает мою руку, но я выкручиваю пальцы и нарочно сбрасываю со стола папку. Бумаги разлетаются в разные стороны, как птицы, которых выпустили из клетки.

– Тай, тише, тише. Давай послушаем! Наверняка мама придумала что-то еще! – сестра пытается меня успокоить.

– Ага! Представляю! Наверное, решила и комнату мою завещать Оксане? Очевидно, что наша педантка, – на этом слове я делаю такой акцент, будто произношу ругательство, – организует пространство прилежней меня!

Жена брата плавно поднимается. Но она не в позиции обороны. Что это на ее лице? Сочувствие? Жалость? Ненавижу! Самые ужасные эмоции на свете.

– Ты не должна так реагировать, Тайна, – говорит Талант, но я даже не поворачиваюсь к нему.

– А ты не должен меня воспитывать, ты мне не опекун и не отец! – шиплю, не в силах больше сдерживать яд. – А ты! – я указываю на его супругу. – Ты вообще кто такая?! Ты даже не семья! Ты – чужая.

Оксана подходит ко мне медленно, будто боится спугнуть остатки здравого рассудка. В ее движениях нет резкости – только мягкость и решимость. Она не собирается читать морали или ругать меня, а просто кладет руку на плечо.

Дает мне сделать выбор: принять ее ласку или отвергнуть. И от этого становится только сложнее: я понимаю, что в ее молчании больше поддержки, чем в сотне громких слов, но все равно отбиваюсь и отталкиваю ее.

– Это всего лишь бумаги, Тай. Акции, должность – это все можно переделать. Я отдам тебе все, что ты захочешь. Жаль слышать, что я тебе чужая, но для меня ты – семья.

Глаза наполняются влагой, и картинка передо мной расплывается. Слезы обжигают кожу, горло дерет изнутри. Я больше не контролирую голос, тело тоже не слушается. Меня захлестывает истерика.

– Мне не нужно от тебя ничего! Мне нужно было, чтобы мама это сделала! – Голос срывается. – Мне нужно было, чтобы она в меня верила, чтобы она меня выбрала. А она… взяла и… забыла!

В комнате становится тесно. Я не дышу. Я ломаюсь. Выбегаю из кабинета и несусь прочь в поисках черного хода.