Текст книги "Игра Эндера. Глашатай Мертвых"

Автор книги: Орсон Скотт Кард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Глава 14. УЧИТЕЛЬ ЭНДЕРА

– Не очень-то ты торопился, Грэфф, не так ли? Путь сюда неблизкий, но зачем было устраивать трехмесячные каникулы?

– Предпочитаю не заниматься доставкой испорченных товаров.

– Просто у некоторых людей отсутствует понятие времени. Ну, подумаешь решается судьба мира. Ладно, не обращай на меня внимания. Пойми наше нетерпение. Мы сидим тут с этим ансиблом, который постоянно докладывает нам о движении звездолетов. Нам приходится каждый день смотреть в лицо надвигающейся войны. Если это можно назвать днями. И все-таки, он такой маленький.

– Но в нем чувствуется величие. Величие духа.

– И, я надеюсь, инстинкт убийцы.

– Да.

– Мы экспромтом придумали для него курс обучения. Естественно, вы должны с ним ознакомиться.

– Ладно, посмотрим. Не буду делать вид, что хорошо знаком с предметом, адмирал Чамрайнагар. Я здесь только потому, что хорошо знаю Эндера. Не стоит бояться того, что я буду подвергать сомнениям порядок изложения. Меня волнует только время.

– Что мы можем ему сообщить?

– Не теряйте времени на физику межзвездных путешествий.

– А как насчет ансибла?

– О мгновенной связи я ему уже рассказал. И о флотилиях тоже. Я сказал, что они прибудут к месту назначения в течение пяти лет.

– Создается впечатление, что вы мало что оставили нам.

– Вы можете ознакомить его с системами вооружений. Чтобы принимать разумные решения, он должен хорошо представлять все это.

– А, так и мы все-таки можем пригодиться, как мило с вашей стороны. Мы отдаем один из пяти имитаторов в его полное распоряжение.

– А как насчет других?

– Других имитаторов?

– Других детей.

– Вас прислали сюда заботиться об Эндере Виггине.

– Простое любопытство. Напомню вам, что все они в то или иное время были моими студентами.

– А сейчас все они мои. Посвящаются в тайны флота, полковник Грэфф, к которым вам, как солдату, никогда не было доступа.

– В ваших устах это звучит как приобщение к сану.

– И к Богу. И к религии. Даже те из нас, кто командует только с помощью ансибла, ощущают все величие полета среди звезд. Я вижу, что мой мистицизм кажется вам безвкусным. Но уверяю вас, ваше неприятие не говорит ни о чем ином, как только о вашем невежестве. И очень скоро Эндер Виггин будет знать все, что знаю я, он будет выписывать замысловатые пируэты среди звезд, и все величие, скрытое в нем, будет освобождено и предстанет перед изумленным взором всех во Вселенной. У вас камень вместо сердца, полковник Грэфф. Но мне так же легко петь для камня, как и для другого певца. Можете отправляться в свои апартаменты и устраиваться.

– Мне нечего устраивать. У меня с собой только то, что на мне.

– У вас ничего нет?

– Где-то на Земле у меня есть банковский счет, куда они отправляют мою зарплату. Она мне ни разу не понадобилась. За исключением покупки штатской одежды во время… каникул.

– Материалистом вас не назовешь. В то же время, вы неприятно толсты. Аскетичный обжора. Какое противоречие!

– Когда я в напряжении, я ем. А вы, будучи в напряжении, производите много твердых отходов.

– Вы мне нравитесь, полковник Грэфф. Думаю, мы поладим.

– Мне плевать на это, адмирал Чамрайнагар. Сюда я приехал из-за Эндера. И никто из нас не приезжал сюда ради вас.

* * *

Эндер возненавидел Эрос с того момента, когда они на «шаттле» прибыли на него с буксира. Ему и на Земле, где полы плоские, было неуютно, а Эрос был в этом отношении совершенно безнадежен. В первом приближении это был веретенообразный обломок скалы в самом узком месте не более шести с половиной километров в диаметре. Так как вся поверхность планеты использовалась для поглощения солнечных лучей и превращения их в энергию, жители обитали в гладкостенных помещениях, соединенных между собой туннелями, пронизывающими всю внутреннюю часть астероида. Для Эндера закрытое пространство было привычным, его больше всего раздражало то, что полы в туннелях заметно выгибались под ногами. С самого начала во время прогулок по туннелям, особенно тем, которые опоясывали Эрос изнутри в самом узком его поперечнике, его стали мучить головокружения. Не помогало и то, что сила тяжести составляла только половину земной; иллюзия, что постоянно находишься на грани падения, была полной.

Было что-то тревожащее и в пропорциях комнат: для такой ширины потолки были слишком низкими, а туннели слишком узкими. Не очень-то уютное местечко.

Но хуже всего было количество жителей. У Эндера не осталось ярких воспоминаний о городах Земли. Его представление об удобном количестве людей базировалось на Боевой школе, где ему были знакомы в лицо все без исключения ее обитатели. Тут же, внутри скалы, жили десять тысяч человек. Нет, они не собирались толпами, несмотря на то, что изрядную часть планеты занимали системы жизнеобеспечения и другие сооружения. Больше всего Эндера беспокоило, что его постоянно окружали незнакомые люди.

Ему строго-настрого запретили знакомиться с другими жителями. Он часто встречал студентов Командной школы, но, так как он не посещал занятий на постоянной основе, они так и оставались для него просто лицами. Время от времени он посещал лекции там и тут, но обычно с ним занимался кто-то из преподавателей. Иногда к нему направляли студента, который помогал освоить какой-нибудь навык, а затем навсегда исчезал. Ел он в одиночестве или с полковником Грэффом. Отдых проводил в гимнастическом зале, но и там он редко видел дважды одни и те же лица.

Он понял, что его снова изолировали, но на этот раз не тем, что заставили других студентов ненавидеть его, а просто не давая им возможности стать его друзьями. Но он и без того навряд ли смог бы сблизиться с кем-нибудь из них: за исключением Эндера, все студенты давно вышли из детского возраста.

Поэтому Эндер углубился в занятия и быстро продвигался в изучении предметов. Звездная навигация и военная история давались ему особенно легко, абстрактная математика была чуть посложней. Но каждый раз, когда ему давалась задачка, связанная с моделями в пространстве и времени, он обнаруживал, что может положиться на свою интуицию в большей степени, чем на свои расчеты. Часто решение, приходящее мгновенно, требовало в дальнейшем многих минут или даже часов вычислений для доказательства его правильности.

Что касалось развлечений, то у него был собственный имитатор, самая совершенная из всех игровых машин, на каких он когда-либо играл. Учителя и студенты помогали ему шаг за шагом освоиться с ней. В самом начале, еще не зная в полной мере удивительной мощи этой машины, он играл с ней исключительно на тактическом уровне, управляя единственным истребителем и его бесконечными маневрами, направленными на то, чтобы выследить и обезвредить противника. Представляемый компьютером противник был весьма хитрым и могущественным. Каждый раз после того, как Эндер использовал новую тактику, оказывалось, что уже через считанные минуты компьютер мог с успехом применить ее против него самого.

Игра представляла собой голографическое изображение, на котором его истребитель выглядел крошечной световой точкой. Противник тоже был светящейся точкой, но другого цвета, и вдвоем они танцевали и кружились, проделывая замысловатые маневры в пространстве куба, сторона которого составляла не менее десяти метров. Игра была снабжена мощным пультом управления. Дисплей можно было развернуть в любом направлении так, чтобы наблюдать за игрой под любым нужным углом; он также мог изменять расстояние между собой и происходящей дуэлью.

Постепенно, по мере того как возрастало его искусство в управлении скоростью истребителя, направлением его движения, ориентацией и оружием, игра все более усложнялась. У него могли появиться два врага вместо одного; могли возникнуть препятствия в виде искривлений пространства; ему приходилось беспокоиться о запасах топлива и нехватке оружия; компьютер давал ему задания уничтожить определенные объекты или совершить определенные действия, избежав при этом всяческих отвлечений при достижении необходимых для победы целей игры.

Когда он отработал игру с одним истребителем, ему позволили заняться эскадрой из четырех истребителей. Он отдавал команды пилотам четырех машин, и вместо простого выполнения инструкций компьютера ему было позволено самому выбирать тактику боя, решая, какие из нескольких объектов являются наиболее ценными, и соответственно направляя действия своих истребителей. При желании он мог на короткое время принять командование одним из истребителей, и в самом начале он делал это довольно часто; но когда он так делал остальные три истребителя его эскадры быстро погибали и по мере того, как игра становилась все сложней и сложней ему приходилось проводить все больше времени, командуя всей эскадрой. И он стал все чаще выигрывать в поединке с компьютером.

К тому времени, когда он находился в Командной школе около года, он достиг совершенства в игре с имитатором на всех пятнадцати уровнях, от управления одним истребителем до командования флотилией. Он уже давно понял, что то значение, которое для Боевой школы имел боевой зал, для Командной школы имел имитатор. Хотя занятия приносили значительную пользу, настоящее образование приобреталось в игре. Время от времени приходили какие-то люди и смотрели за тем, как он играет. Они никогда не разговаривали друг с другом и практически никогда не заговаривали с ним, кроме тех случаев, когда делали пояснения, относящиеся к игре. Наблюдатели обычно стояли молча, внимательно следя за тем, как он справляется с затруднительной игровой ситуацией, и покидали комнату сразу после того, как игра завершалась. Ему хотелось спросить их о том, что им от него надо. «Оцениваете меня? Решаете, можно ли доверить мне флотилию? Помните, что я вас об этом не просил».

Он обнаружил, что многое из того, чему научился в Боевой школе, очень пригодилось ему в работе с имитатором. Он мог с необычайной легкостью менять ориентацию имитатора каждые несколько минут, поворачивая его так, чтобы не попасться в обычную ловушку с направлением верх-низ и постоянно оценивать свое положение с точки зрения противника. Было наслаждением овладеть контролем над ведением боя в такой степени, чтобы уметь видеть этот бой целиком, сразу во всех его точках.

С другой стороны, было досадно, что его контроля не хватало на все, так как его управляемые компьютером истребители были хороши лишь настолько, насколько это позволял компьютер. Они не обладали инициативой. У них не было разума. Ему хотелось снова иметь дело с его бывшими командирами отделений, чтобы он мог, как и раньше, полагаться на них, полагаться на то, что некоторые из эскадр будут прекрасно действовать и без его постоянного присмотра.

В конце первого года он побеждал в каждом сражении на имитаторе и играл в эту игру так, как если бы машина была естественным продолжением его тела. Однажды, обедая с Грэффом, он спросил:

– Это все, что имитатор может делать?

– Что все?

– То, как он играет сейчас. Слишком легко, и с некоторых пор он перестал прибавлять в силе.

– А-а.

Казалось, что Грэфф был этим нисколько не обеспокоен. Но ведь Грэфф всегда выглядел индифферентным. На следующий день все изменилось. Грэфф исчез, а вместо него ему дали нового компаньона.

Он находился в комнате, когда Эндер проснулся на следующее утро. Это был пожилой человек, сидящий на полу со скрещенными ногами. Эндер выжидающе посмотрел на него, надеясь, что он заговорит. Человек молчал. Эндер встал, принял душ и оделся, спокойно оставляя незнакомцу право хранить молчание, если тому так угодно. Он уже давно выучил этот урок: когда происходит что-то необычное, что является частью чужого плана, то гораздо легче все выяснить, если ничего не спрашивать, а просто спокойно ждать. Почти всегда взрослые теряли терпение гораздо быстрее, чем он.

Мужчина так и не заговорил, когда Эндер собрался и направился к двери, чтобы выйти из комнаты. Дверь не открывалась. Эндер обернулся и посмотрел в лицо того, кто сидел на полу. На вид ему было около шестидесяти, и он был намного старше всех тех, кого Эндер встречал на Эросе. Его лицо было покрыто однодневной седой щетиной, которая была чуть-чуть реже его очень коротко подстриженных волос. Кожа на его лице слегка обвисла, а глаза окружали складки и морщины. Он смотрел на Эндера взглядом, не выражающим ничего, кроме апатии.

Эндер вернулся к двери и снова попытался ее открыть.

– Ладно, – сказал он, сдаваясь. – Почему заперли дверь?

Человек продолжал смотреть на него равнодушными глазами.

Эндер подумал, что это еще одна игра. «Хорошо, если они захотят, чтобы я пошел на занятия, они сразу откроют мне дверь. А если нет, значит, им этого не надо. Мне тем более».

Эндер не любил игры, где правила могли быть какими угодно, а цель была известна только посторонним. Значит, он не играет. И нет причины, чтобы выходить из себя. Опираясь на дверь, он проделал весь комплекс упражнений на расслабление и вскоре был абсолютно спокоен. Человек смотрел на него с прежним равнодушием.

Казалось, это длится уже часы. Человек все так же походил на потерявшего рассудок немого. Иногда Эндер задавал себе вопрос, не сумасшедший ли это, сбежавший из какой-нибудь больницы Эроса и нашедший воплощение своим больным фантазиям здесь, в его комнате. Но чем дольше это продолжалось и никто не подходил к его двери, никто не искал его, тем больше он убеждался в том, что это было сделано преднамеренно и что его хотят вывести происходящим из равновесия. Эндер не хотел отдавать победу этому старику. Чтобы заполнить время, он начал делать упражнения. Для выполнения некоторых из них были необходимы гимнастические снаряды, но зато другие, особенно взятые из занятий по самозащите, вполне годились.

Выполняя упражнения, он стал передвигаться по комнате. Он отрабатывал удары руками и ногами. После одного из движений он, уже в который раз, оказался в непосредственной близости от человека, но сейчас тот резко выбросил руку и ухватил левую ногу Эндера прямо в воздухе, когда он замахнулся ею для проведения удара. Это сбило Эндера с ног, и он тяжело рухнул на пол.

Эндер мгновенно вскочил на ноги. Он был в ярости. Человек продолжал сидеть все в той же позе со скрещенными ногами и дышал так же ровно, как если бы он вовсе не двигался. Эндер встал в стойку, готовый к бою, но неподвижность старика мешала Эндеру атаковать его. «Что, снести ему пинком голову? А затем объяснить Грэффу, что старик пнул его, и пришлось с ним поквитаться».

Он снова занялся своими упражнениями, а человек продолжал за ним наблюдать.

В конце концов, уставший и озлобленный из-за потерянного дня, пленник в своей собственной комнате, Эндер направился к кровати, чтобы заняться компьютерной доской. Едва наклонившись за ней, он вдруг почувствовал, что его грубо схватили за ноги и за волосы. Через секунду он уже был поставлен вверх тормашками. Коленом старик с силой прижал голову и плечи Эндера к полу так, что спина его до боли прогнулась назад, и, одновременно, руками он выкрутил его ноги. Эндер не мог воспользоваться руками, не мог распрямить спину или освободить ноги. Менее чем через две секунды старик одержал полную победу над Эндером Виггином.

– Все, – сдавлено прохрипел Эндер, – вы победили.

Старик еще сильнее вдавил колено в шею и затылок Эндера.

– С каких это пор, – спросил он тихим шелестящим голосом, – ты начал сообщать противнику о том, что он победил?

Эндер не ответил.

– Один раз я тебя удивил, Эндер Виггин. Почему ты немедленно не уничтожил меня сразу после этого? Только потому, что я казался вполне миролюбивым? Ты повернулся ко мне спиной. Глупо. Ты ничему не научился. У тебя никогда не было учителя.

Эндер рассердился и больше не делал попыток контролировать себя или скрывать свою злость.

– У меня было слишком много учителей. Откуда мне было знать, что вы окажетесь…

– Врагом, Эндер Виггин, – прошептал старик. – Я твой враг, первый из всех твоих врагов, который оказался умнее тебя. Нет учителя лучшего, чем враг. Никто, кроме самого врага, не скажет тебе лучше о том, что твой враг собирается делать. Никто, кроме врага, не научит тебя тому, как надо его уничтожить и завоевать. И только враг покажет тебе, где твоя слабость. И только враг скажет тебе, в чем твоя сила. И единственные правила в этой игре – это то, что ты сможешь сделать с ним и как сможешь предотвратить то, что он собирается сделать с тобой. С этого момента я – твой враг. С этого момента я – твой учитель.

С этими словами человек отпустил ноги Эндера. И так как он все еще прижимал голову Эндера к полу, мальчик не смог воспользоваться руками для того, чтобы вовремя спружинить и предотвратить сильный удар ногами об пол и вызванную ударом мучительную боль. А затем старик встал и позволил Эндеру подняться.

С тихим стоном Эндер медленно подтянул под себя ноги. С минуту он постоял на четвереньках, восстанавливая силы. Затем неожиданно выбросил правую руку, пытаясь достать ею противника. Старик быстро отскочил, и Эндер попал по воздуху. В этот момент учитель взмахнул ногой, стремясь ударить Эндера по подбородку.

Подбородка на месте не оказалось. Лежа на спине, Эндер сделал поворот и в момент, когда учитель потерял равновесие, ударив ногой в пустоту, нанес ответный удар ногами по опорной ноге старика. Тот свалился на пол, но так, что сумел нанести Эндеру удар по лицу. Эндер никак не мог выбрать момент, чтобы схватить старика за руку или за ногу, в то время как тот не переставая обрушивал удары на его спину и руки. Эндер был меньше и не мог уклониться от непрерывных ударов старика. В конце концов ему удалось вырваться и отползти к двери.

Когда он повернулся, старик снова сидел на полу, скрестив ноги, но на лице его не было следов апатии. Он улыбался:

– На этот раз лучше, мальчик. Но медленно. С флотом придется быть порасторопней, а не то нам при таком командовании не поздоровится. Усвоил урок?

Эндер медленно кивнул. На его теле не оставалось живого места.

– Хорошо, – сказал старик. – Это наша последняя драка. Все последующие будут с использованием имитатора. С этих пор программировать твои поединки буду я, а не компьютер; я буду разрабатывать стратегию врага, а тебе придется научиться быть проворным и догадливым, когда дело коснется вражеских приемов. Помни, мой мальчик. С этих пор противник умнее тебя. С этих пор противник сильнее тебя. С этих пор ты будешь все время на грани поражения. – Лицо старика снова стало серьезным. – Ты будешь близок к поражению, Эндер, но ты все равно победишь. Ты научишься побеждать врага. Он сам научит тебя этому. – Учитель встал. – В этой школе всегда существовала практика, когда новичка брал под свою опеку кто-нибудь из опытных студентов. Эти двое становились товарищами, а старший мальчик учил младшего всему, что знает сам. Они постоянно сражались друг против друга, постоянно соревновались и постоянно были вместе. Я выбрал тебя.

Эндер заговорил в спину направившегося к двери человека:

– Но вы слишком стары для того, чтобы быть студентом.

– Человек не бывает слишком стар для того, чтобы учиться у врага. Я учился у чужаков. Ты будешь учиться у меня.

В тот самый момент, когда старик начал отпирать дверь, Эндер взлетел в воздух и ударил его в поясницу обеими ногами. Он ударил довольно сильно, так, что старик вскрикнул и свалился на пол.

Старик поднимался с пола медленно, опираясь на дверную ручку, его лицо исказила гримаса боли. Он казался полностью разбитым, но Эндер больше не доверял ему. И все же, несмотря на свои подозрения, он не ожидал, что старик сможет совершить такой быстрый бросок. Через секунду он оказался на полу у противоположной стены, из его разбитых носа и губ текла кровь. Он сумел повернуть голову и увидеть старика, стоящего у дверей и держащегося за поясницу. Старик улыбнулся.

Эндер ответил улыбкой.

– Учитель, – сказал он. – У вас есть имя?

– Майзер Рэкхэм, – сказал старик. И закрыл за собой дверь.

С этого момента Эндер был либо один, либо с Майзером Рэкхэмом. Старик редко разговаривал, но почти всегда был рядом; за обеденным столом, на занятиях и в одной с ним комнате ночью. Иногда Майзер куда-то уходил, но в такое время дверь всегда оставалась запертой, и никто не появлялся до его возвращения. Эндер всю первую неделю называл старика Тюремщиком Рэкхэмом. Майзер отвечал на это обращение так же охотно, как и на свое настоящее имя, и никак не проявлял своего недовольства по этому поводу. Эндеру это скоро надоело.

Но были и отдельные преимущества. Майзер показал Эндеру видеофильмы о битвах времен Первого Нашествия и о катастрофических поражениях МФ времен Второго Нашествия. Это были оригинальные фильмы, а не те немногие фрагменты, которые прошли строгую цензуру и предназначались для широкой публики. А так как основные сражения снимались многими камерами, тактику и стратегию чужаков можно было изучать под различными углами зрения. Первый раз за всю его жизнь учитель отмечал то, что Эндер не сумел понять своим собственным умом. Первый раз он встретил живого человека, чей ум был достоин восхищения.

– Почему вы не умерли? – спросил его Эндер. – Вы выигрывали битвы семьдесят лет тому назад. А сейчас не скажешь, что вам исполнилось и шестьдесят.

– Чудеса относительности, – сказал Майзер. – Они держали меня здесь двадцать лет после последней битвы, хотя я и умолял отправить меня капитаном одного из звездолетов, которые были запущены к родной планете чужаков и их колониям. А затем… они вдруг поняли кое-что о поведении солдат в стрессовых условиях боя.

– Что именно?

– У тебя слишком мало знаний по психологии, чтобы я сумел тебе объяснить это. Достаточно сказать следующее: до них дошло, что хотя я и не смогу командовать флотилией в предстоящей войне, поскольку ко времени прибытия кораблей на место я должен был бы уже умереть, но я остаюсь единственным человеком, который что-то сумел понять и что-то знает о чужаках. Я был единственным человеком, кто нанес поражение чужакам скорее благодаря своему интеллекту, чем слепой удаче. Я был нужен им здесь, чтобы учить того, кто станет командовать.

– И поэтому они отправили вас на звездолете, набравшем скорость, сравнимую со скоростью света…

– Полетав, я вернулся домой. Смертельно скучное путешествие, Эндер. Пятьдесят лет в космосе. Официально прошло всего восемь лет, но мне кажется, что не меньше чем восемьсот. И вот я здесь, чтобы научить своего последователя всему, что знаю сам.

– Так, значит, командующим буду я?

– Скажем, ты лучшее, что у нас есть на сегодняшний день.

– Есть кто-то еще, кого готовят для этого?

– Нет.

– Я, потому что у вас нет выбора?

Майзер пожал плечами.

– Но есть вы. Вы же все еще живы, не так ли? Почему не вы? – Майзер покачал головой. – Но почему? Вы тогда победили.

– Я не могу быть командующим по многим весьма существенным причинам.

– Покажите мне, как вы побили чужаков.

Лицо Майзера стало непроницаемым.

– Я видел все битвы уже не менее семи раз. Думаю, я понял, как можно было разбить чужаков в то время. Но вы никогда не показывали мне, как вы выиграли у них на самом деле.

– Эта пленка хранится в величайшем секрете, Эндер.

– Знаю. Я сопоставил отдельные кадры. Вы с крошечным резервом, и их армада – эти огромные пузатые звездолеты, выпускающие мириады истребителей. Вы мчитесь к одному из кораблей, стреляете по нему, взрыв. В этом месте показ всегда прерывается. После этого идут кадры, показывающие, как солдаты входят в их звездолеты и находят, что все чужаки уже мертвы.

Майзер хмыкнул:

– Слишком много для тщательно охраняемых секретов. Ладно, пошли посмотрим видео.

В видеозале кроме них никого не было, и Эндер запер дверь.

– Все, можно включать.

Фильм был в точности такой, каким его мысленно сложил Эндер. Самоубийственный бросок Майзера в самое сердце вражеской армады, единственный взрыв, а затем…

Ничего. Корабль Майзера отбросило взрывной волной, и он заплясал между другими кораблями чужаков. Они не стреляли. Они не меняли своего курса. Два звездолета врезались друг в друга и взорвались, хотя каждый из капитанов легко мог предотвратить это столкновение. Не было заметно никаких попыток хоть что-нибудь предпринять.

Майзер перемотал пленку вперед.

– Мы ждали часа три, – сказал он. – Не могли в это поверить.

Экран снова ожил. Корабли МФ направлялись к звездолетам чужаков. Морские пехотинцы начали операцию по занятию вражеских кораблей. Вот они проникают в корабли и обнаруживают, что их враги уже мертвы.

– Видишь? – сказал Майзер. – Ничего нового ты тут не увидел.

– Почему так случилось?

– Этого не знает никто. У меня на этот счет есть собственное мнение. Но, кроме того, есть большое количество ученых, считающих, что моя квалификация далека от той, что позволяет иметь собственное мнение.

– Но вы тот, кто выиграл бой.

– Я тоже думал, что это дает мне право на собственное суждение, но сам знаешь, как бывает. Ксенобиологи и ксенофизиологи никогда не позволят, чтобы какой-то там звездолетчик обставил их в области высказывания научных гипотез. Думаю, они все возненавидели меня, так как, посмотрев эти видео, им пришлось остаток своих дней провести здесь, на Эросе. Интересы безопасности. Они не были счастливы.

– Расскажите мне.

– Чужаки не говорят друг с другом. Они общаются с помощью мыслей, и это происходит мгновенно, точно так же, как и филотический эффект, который использован нами в ансибле. Многие представляют общение чужаков в виде мысленного разговора – я передаю тебе свою мысль, ты мне отвечаешь. Я в это никогда не верил. Слишком уж мгновенно то, как они все вместе реагируют. Ты видел видеофильмы. Они не обмениваются мнением о возможном развитии событий. Каждый корабль действует, как часть одного организма. Они реагируют так, как обычно во время боя реагирует твое тело: все его части автоматически, бездумно выполняют все, что от них требуется. У них нет общения мыслями между отдельными существами с независимыми мыслительными процессами. Все их мысли принадлежат всем одновременно.

– Одно существо, где каждый чужак – это как рука или нога?

– Да. Не я первым предположил это, но я был первым, кто в это поверил. И кое-что еще, совершенно детское и глупое, сказанное мной сразу после боя, за что ксенобиологи очень зло высмеяли меня. Чужаки – это жуки, насекомые. Они похожи на муравьев или пчел. Царица и рабочие пчелы. Они появились примерно сотню миллионов лет тому назад, с этого они начинали, с этого типа организации. Совершенно точно установлено, что все виденные нами чужаки не были способны производить других маленьких чужачков. Поэтому, когда у них развилась способность общего мышления, им все равно приходилось точно так же заботиться о своей Царице. И царица все так же продолжала оставаться центром их существования. Да и почему это должно было измениться?

– Так это Царица управляет всей группой?

– У меня есть доказательства. Это не те доказательства, которые можно предъявить нашим ученым. Царицы не было при Первом Нашествии чужаков, потому что это была исследовательская экспедиция. Но во время Второго Нашествия явилась колония. Чтобы создать новый улей или что-то вроде этого.

– И они привезли с собой Царицу.

– Видеофильмы о Втором Нашествии, где они уничтожают наши корабли в Кометном Поясе. – Он начал показывать Эндеру расстановку флотилии чужаков. – Покажи мне корабль Царицы.

Вначале все было слишком смутно. Эндер долгое время не мог обнаружить его. Корабли чужаков постоянно находились в движении, все без исключения. Не было определенного флагмана, ярко выраженного нервного центра. Но постепенно, по мере того как Майзер снова и снова прокручивал одни и те же записи, Эндер начал замечать, что все передвижения ведутся вокруг единого фокуса. Это и была центральная точка. Эта центральная точка перемещалась, но после длительных наблюдений стало очевидно, что глаза флотилии – место, где принимались решения, – находились в одном единственном корабле. И он указал на него.

– Ты понимаешь. И я понимаю. В сумме нас таких двое из всех тех, кто видел эти видеофильмы. Но мы правы, так?

– Они заставляют этот корабль двигаться подобно всем остальным кораблям.

– Они знают, что это их слабое место.

– И они правы. Это Царица. Но в этом случае было бы логично ожидать, что когда вы направились к ее кораблю, они должны были немедленно сосредоточить на вас всю свою огневую мощь. Они могли с легкостью разнести вас вдребезги.

– Знаю. Этого-то я как раз и не понимаю. На самом деле они делали попытки остановить меня – они стреляли. Но так, как будто не могли поверить в то, что я на самом деле могу убить Царицу, пока не стало слишком поздно. Может быть, в их мирах цариц вообще никогда не убивают, только берут в плен, ставят им мат. Я сделал то, на что, по их понятиям, не был способен ни один враг.

– И когда она умерла, все остальные тоже умерли.

– Нет, они просто сразу же потеряли разум. В первом корабле, куда мы проникли, чужаки все еще были живы. Их органическая оболочка. Но они не двигались, ни на что не реагировали, даже тогда, когда наши ученые стали делать вскрытие некоторых из них, чтобы узнать побольше об их строении. Через некоторое время все они умерли. У них не было желания жить. В этих маленьких телах не осталось ничего после того, как их царицы не стало.

– Почему вам не поверили?

– Потому что нам не удалось отыскать Царицу.

– Но ее разнесло на кусочки.

– Превратности боя… Биология занимает второе место в нашей борьбе за выживание. И сейчас некоторые из ученых стали постепенно склоняться к моей точке зрения. Невозможно жить в таком месте и не видеть доказательств, выставленных у вас прямо перед глазами.

– Какие доказательства можно отыскать на Эросе?

– Эндер, оглядись вокруг себя. Это место построили не люди. Хотя бы потому, что нам нравятся более высокие потолки. Это место было дальним форпостом чужаков во времена Первого Вторжения. Они обжили это место еще до того, как мы узнали об их существовании. Мы находимся сейчас в чужачьем улье, и мы уже заплатили за него арендную плату. Это стоило нам жизни тысячи морских пехотинцев, которые очищали эти соты, комнату за комнатой. Чужаки сражались за каждый метр своего дома.

Эндер наконец понял, почему ему всегда казалось, что с этими комнатами не все в порядке.

– Я знал, что это место не для людей.

– Для нас это оказалось настоящим кладом. Если бы они знали, что мы выиграем Первую Войну, они, вероятно, никогда не построили бы это сооружение. Здесь мы узнали о том, как управлять гравитацией, потому что они создали здесь искусственное поле тяжести. Мы научились эффективно использовать энергию звезд благодаря тому, что они сделали эту планету похожей на черную дыру. Это-то и привело нас к открытию их существования. За три дня Эрос постепенно исчез из поля зрения всех телескопов. Мы послали к нему буксир, чтобы узнать в чем дело. И он узнал. Буксир передал нам свои видеозаписи, включая те, на которых чужаки занимают его и расправляются с экипажем. Трансляция продолжалась все время, пока они обследовали корабль, и закончилась лишь после того, как они его полностью демонтировали. Это был их просчет, но ведь им никогда и в голову не могло прийти, что можно что-то передавать с помощью машины, и поэтому, когда экипаж был уничтожен, они чувствовали себя в полной безопасности: ведь они не могли и предположить, что кто-то может за ними наблюдать.