Текст книги "Проводники света (СИ)"
Автор книги: Ольга Моисеева
Жанры:
Мистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
На голове, там, где была «вырванная с мясом» прядь волос, кожа уже не горела, а вот на стопе красовалась багровая засохшая корка и нога ещё ощутимо побаливала, особенно когда наступаешь. Такова оказалась расплата за коготь, вытащенный в наш мир вместе с нанесённой им раной. И теперь, несмотря на то, что реальное повреждение «осьминог» причинил Вериному светаку, а вовсе не физическому телу, та часть мозга, что управляла дыханием, кровотоком, пищеварением и прочими не зависящими от сознания вещами, этой разницы просто не видела. Хорошо, хоть без воспаления обошлось – спасибо травяному бальзаму Бориса Андреевича!
Чудил человеческий мозг и с восприятием Мирового Древа: Костя услышал Верины крики прямо там, где был переход из Яви в Правь. Проход из одного мира в другой предстал перед «лампочкой» в виде огромных врат, на которых висел гигантский амбарный замок. Вот из этого замка-то, к великому Костиному изумлению, как раз и раздались Верины вопли. Звук был глухим и шёл прямо из скважины! То есть получалось, пузырь, где сидели чернопёрые «осьминоги» с мужскими лицами, находился где-то внутри запирающего «механизма».
И тогда Велес – ну, на то он и Бог! – мгновенно сообразил, что надо вернуться назад, в древесный туннель, чтобы определить, где и как девушка умудрилась провалиться внутрь прохода, и уже оттуда попытаться помочь. Когда нашли Верино тело, Костя увидел тонкую нить связи со светаком – она висела в пустоте, словно ножом обрезанная, но выглядела живой. Если бы парень мог двигать собственной светотенью, он бы тут же, не медля ни секунды, отправил её к месту обрыва, но – увы! – на это не хватало способностей. Однако с ним же был водчий! Господин дорог и владетель перекрёстков.
Так что вместе они справились.
Вера закрыла глаза, вспоминая, как прыгнула в щель, и Костины руки обхватили её предплечья. Она улыбнулась: прикосновение было таким ярким, таким реальным! Упоительное чувство, пусть даже на самом деле это был вовсе не физический контакт, а взаимодействие светаков – какая, нафиг, разница?!
Она спасена, и это главное. Дорогого стоит!..
Костя резко дёрнул её сквозь «резину», и будто белая бомба в голове взорвалась...
Он сказал, Велесу приходилось удерживать её светак идеально совмещённым с физическим телом, иначе коготь было бы не достать: обычное зрение видело странное пятно, словно сумасшедший татуировщик налил под кожу стопы целую лужу чернил. В светаке же на этом месте торчало перо – чёрное, мягкое, струящееся, будто дым, и хрен ты его ухватишь!
Водчий, однако, умудрился – славься наш дорогой Бог! Велес великий!..
«Все Духи ему помогали, кто чем мог, а я только таращился дебилом, ругался, какой хреновой „лампочкой“ стал – одна, блин, видимость только! – и банку держал», – мрачно посетовал Костя, пока они ехали в Москву.
«Такими, между прочим, большинство „лампочек“ всегда и было, – попыталась урезонить его Вера. – Светаки только видели, а сделать-то с ними ничего не умели, да даже просто прочитать состояние здоровья человека и что с ним случилось, могли только приблизительно...»
«Но я-то таким не был! Я...»
«Да я прекрасно знаю, каким ты был! И каков сейчас, пусть даже заслонка скрывает от меня большинство потоков в твоём светаке, наплевать! – в голову неожиданно полезли мысли о Кате, но девушка решительно от них отмахнулась. – Ты спас меня! Вот что главное! По делам же о людях судят, а вовсе не по их суперспособностям! А дело таково, что ты храбрый и вёл себя круто! Я тебе жизнью обязана».
Возражений не последовало, и даже без изучения светака было понятно, как Костя доволен.
Эх! Кто бы теперь подбодрил так её саму! Вера вздохнула, допивая последний глоток кофе, и с тоской поглядела на свой смартфон: защитный браслет Антона сгинул во время борьбы с чернокровыми, и теперь, когда способности «суперлампочки» вернулись, экран снова слепил ей глаза, так что ни с друзьями словом перемолвиться, ни инфу в сети поискать...
Ай, ладно!.. не впервой. Жила же она как-то раньше, ещё до браслета, не умерла... вот и сейчас тоже продержится... Вера вдруг поймала себя на внутренней уверенности, что спустя несколько дней всё каким-то непонятным образом, но обязательно переменится. Такое вот странное ощущение... – предчувствие?..
Мысли прервал звонок в дверь. Костя! Вера потопала открывать, ненадолго задержавшись у зеркала и отгоняя мысли о Кате. Вчера вечером, по молчаливому соглашению, каждый из них поехал в свою сторону: она – домой, он – в квартиру матери.
Вера распахнула дверь:
– Привет! Проходи.
– Салют, – Костя переступил порог и сразу остановился. Выглядел он всклокоченным и не выспавшимся. Светак это подтверждал – ну, насколько можно было судить сквозь заслонку, которая, кстати, ещё сильней потончала.
– Кофе хочешь?
– Да я это... – он неопределённо махнул рукой. – Пил уже... по дороге. Ты как сама-то? Готова?
– Ага! Рюкзак только возьму.
– А ты чего это?
– В смысле?
Они вышли из квартиры.
– Да в напряге вроде каком-то...
– Это ты по светаку моему, что ль, просёк? – усмехнулась Вера, запирая дверь.
– Ну, просёк. И что?
– Да так, – дёрнула Вера плечом, сбегая по ступенькам.
Костя поспешил следом.
– Насчёт заслонки твоей волнуюсь, – честно призналась она уже на улице, по дороге к арке. – Сколько продержится? Одному Богу известно.
– Нет, Велесу, походу, тоже ни хрена не известно.
– Я имела в виду не водчего, а Высший Разум Мироздания.
– А он есть?
– Мои бабуля с дедулей, родители, да и вообще все «лампочки» – верили! – пожала плечами Вера.
– А ты? – со странным упорством продолжил допытываться Костя.
Она бросила взгляд на стену арки, где когда-то горела радужная дверь... лет сто, кажется, с тех пор уже минуло...
– Я тоже верю!
– Но почему? – усмехнулся Костя. – Жить, что ль, тебе так интересней?
– Возможно... я даже не знаю, но... что-то как бы подсказывает!.. Сложно так всё устроено: Вселенная наша, и мы, и светаки, а теперь вот, оказывается, ещё и Духи с Богами есть...
– Про золотых каракатиц не забудь! – мрачно буркнул парень.
– Каракатицы тоже, да, – согласилась Вера, – ещё и лысори между прочим!..
Она умолкла, вроде как размышляя, но собеседник вновь проявил настойчивость:
– Ну и?
– Ну-у-у, и... неужто всё это могло вот так вот взять и само собой, просто случайно, вдруг появиться?..
– Тогда выходит, что и эту золотую тварь, – Костя стукнул себя по груди, – и поганых лысорей и вообще всякую прочую гнусь, создал тоже Он?
– Выходит, – признала Вера. – Только... может, они тогда вовсе не были такими мерзотами?
– Ага, да! Они были белыми и пушистыми.
– Может и были! А потом сделали неправильный выбор. После ещё один и ещё... Понеслось дерьмо по трубам, короче.
– Ну, и хренли Он их не остановил?
– А ты о свободе воли что-нибудь слышал, или вообще не в курсах?
– А ты чего так завелась-то? – огрызнулся Костя, окидывая её типично лампочковым взглядом.
– Слышь, стопэ мой светак по каждой фигне мониторить! Реально же бесит!
– Да пофиг!..
В это время они как раз зашли в метро и разговор сам собой прервался, пока проходили через турникеты. На эскалаторе стояли на разных ступеньках, так что тоже молчали, и только уже в вагоне Вера, глядя на угрюмое лицо парня, сказала:
– Да ладно тебе, забей! Ну, хочешь быть атеистом – вперёд, мне параллельно... не, ну честно! Не знаю, с чего я так разозлилась. Нервы!..
– Как думаешь, отец нам поможет? – вдруг спросил Костя, продолжая глядеть в пол.
– Почему бы и нет? – «Особенно если учесть, что у меня снова способности суперлампочки», – подумала Вера, а вслух поинтересовалась: – Как он, вообще, на твой звонок-то среагировал?
– Как-как... да никак!.. Привет – пока, как дела – норм...
– Ну, а на то, что ты зайдёшь? чего сказал?
– Да ничего! – Костя вдруг затоптался, как молодой конь, косясь в темноту туннеля за окнами. – Ну, приду и приду, чего обсуждать?
И тут Веру осенило:
– Ты ему не звонил!
– Да иди ты!
Костя умолк, но подтверждения её догадки прорывались даже сквозь «заслонку» в его светаке.
– А если его тупо дома нет? Вдруг уехал куда?!
– Да дома он, дома, – процедил Костя. – Никуда не уехал, инфа – сотка!
Веру пробило новое озарение:
– Ты что, видел его?
– Я был просто поблизости, смотрю, идёт и по телефону с кем-то базарит, я нагнал его и услышал фразу: «Завтра до обеда я дома».
– И что?
– И всё! Развернулся я и к себе поехал.
– Ясно, – примирительно сказала Вера, хотя на самом деле ясно ничего не было: Костя явно что-то недоговаривал.
Остаток пути поэтому они провели молча, каждый размышлял о своём.
Отношения Кости с отцом были сложными. Илья Десятов, после смерти своего младшего брата, соскочил из семьи и сыном не интересовался вообще. А когда спустя восемь лет они встретились, Костя обманом и игрой на отцовских чувствах лишил родителя всего, к чему тот стремился, перейдя на тёмную сторону: власти, бессмертия и неограниченной свободы учёного, не отягощённого моральными нормами, не скованного никакими правилами или инструкциями...
До этого Десятов старший вниманием никогда сына не баловал, даже когда ещё жил в семье, но он Костю любил! Пусть по-своему, на расстоянии, никак это не показывая, но любил, и когда нависла реальная опасность, Илья, несмотря на сладкий шёпот тьмы и отравление чёрной кровью, всё равно рискнул всем, лишь бы защитить родную кровиночку.
Был на стороне зла, но с сыном оставался честен, а Костя, приняв сторону добра, отца, можно сказать, предал... Такие вот странные повороты-зигзаги в жизни нашей случаются...
И хоть со стороны казалось, Десятов-старший всё понял, отпрыска за обман простил, общались они редко, с трудом, неохотно... Особенно, когда выяснилось, что отец с потерями своими вроде бы как смирился, а сын-то – нет!..
Из-за этого Костя, в итоге, и продался золотой каракатице, то есть – злу! Пусть и другому, чем когда-то Илья, но тоже злу! Вот тебе, мальчик, ещё один, новый, зигзаг, получи!..
И теперь, – думала Вера, выходя из метро и с облегчением вдыхая ещё не сильно прохладный, но уже с явственным привкусом осени, воздух, – одержимый новым злом Костя должен обратиться к отцу за помощью.
Неудивительно, что он, вместо того, чтобы сразу связаться с Десятовым-старшим, попёрся к нему ногами – обстановочку, как видно, провентилировать... блин! Да он же светак отцовский хотел посмотреть, вот что! «Был неподалёку», ага! – в засаде, то есть, сидел, чтоб на улице перехватить...
Что же такого, интересно, узрел он в светаке родителя, что убежал и звонить даже ему не стал? Да ещё и про веру в Бога разговор завёл? Сроду с этим не загонялся, и вдруг на тебе – вопрос за вопросом, да настырно так, не отвяжешься!..
– Пришли, – сообщил Костя. – Вот его подъезд, третий этаж.
Он впустил Веру в предбанник и замер у домофона.
– Ну? – она подняла бровь. – Звонить будем?
– Я знаю код, – он набрал нужную комбинацию.
– Могу посмотреть, как он там поживает, прямо отсюда, – предложила Вера уже на лестничной клетке третьего этажа.
– Давай! – без лишних слов согласился Костя.
– За телом моим последи, – она села на ступеньку, прислонилась к стене и закрыла глаза.
А потом скользнула внутрь собственного светака, словно с горы вниз ухнула. Мир мгновенно поблёк, Костя превратился в неясную тень, зато его разноцветный двойник приобрёл яркость, с невероятной чёткостью демонстрируя густую сеть бугристых золотых то ли ветвей, то ли сосудов – все они вырастали из золотого пятна в форме рыбки, расположенного в районе солнечного сплетения. Сосуды пульсировали, то и дело выстреливая пачками капилляров, бивших в заслонку – развёрнутые определённым образом ряды потоков, связанных с иммунитетом и восприимчивостью к внушениям. Часть их была уже смещена и зафиксирована проросшими золотыми капиллярами, но остальные пока держались. Эшелонированная оборона медленно, но верно сдавала позиции, и когда дело дойдёт до центральных потоков...
Хватит! – Вера решительно повернулась в другую сторону. Что толку сейчас предаваться переживаниям? Делом надо заняться, делом!
Сквозь ставшие почти прозрачными двери и стены в глубине квартиры висел светак Десятова-старшего. И вовсе не спокойно, рядом с хозяином, как полагалось нормальной светотени, а на максимальном от физического тела расстоянии. Нить-связка была натянута до предела, двойник Ильи дрожал и дёргался, стремясь навстречу необычно активному – а значит, способному отдавать энергию! – собрату. Так делали только сильно повреждённые светаки: активно искали внешней подпитки и, словно вампиры, стремились присосаться к тому, кто может дать «свежей крови». Обычные люди имели естественные щиты от такого вмешательства, обратной стороной которых была полная неспособность хотя бы просто увидеть свою светотень, не то чтобы управлять ею. Суперлампочка же, с её полной свободой действий, таких щитов не имела, поэтому приходилось быть начеку, блокируя все попытки чужого светака обескровить её собственный.
Сейчас она даже не стала вступать в контакт, а оставив светотень на безопасном расстоянии, вернулась обратно в тело.
– Плохо дело! – сказала Вера, открывая глаза.
– Видела?
– Да. Дыра. Чёрная. И не маленькая... ты... – она замялась, подбирая слова, но Костя её опередил.
– Да, да! Я знаю, что это значит! Убийство невинных. Я видел такое, ещё когда «лампочкой» был. Мужик по пьяни соседа своего замочил. Бухали вместе, поспорили – он его кухонным ножиком в живот и пырнул, а скорую... – осёкшись, Костя махнул рукой: – Да неважно, к чёрту подробности! Суть в том, что мой предок – убийца, больше ничего не знаю – такие хреновые теперь у меня способности. Дырку вижу, а из-за кого она?.. Ты посмотрела?
– Пока поняла только, что она вроде бы с деятельностью во «Второй жизни» связана. Ну, логично, в общем-то... Они ж там, с посевом своим, народу достаточно изувечили... особенно, я думаю, поначалу, пока процедуру свою не отладили. И отец твой принимал в этом непосредственное участие: он же все эти установки для быстрой штамповки чернокровых разрабатывал!
– Для того его Кафтырёв и взял! – хмыкнул Костя.
– Ну, вот именно! Разрабатывал и на депрессивных людях испытывал – наверняка, есть такие, кто от этих экспериментов ласты склеили – вот тебе и убийство невинных. Я даже одну такую жертву посева знаю – это Дарья Кулькова. Посев, правда, пережила, но потом всё равно жизнь самоубийством покончила.
– Кулькова? – нахмурился Костя.
– Ну да, это художница, отдыхала во «Второй жизни», а потом – того! – Вера изобразила петлю. – Повесилась. А вместо прощальной записки рисунки птицелюдей на столе оставила. Так я, кстати, на их гнездо в пансионате и вышла!.. через рисунки.
– Ясно... то есть... слушай, а я не понял, почему ты так быстро оттуда, – он оттопырил большой палец в сторону двери в квартиру Десятова, – соскочила и не посмотрела светак подробнее?
– Потому что для этого нужен контакт, а тут дело такое: контакт должен быть, когда я в своём физическом теле, иначе... – девушка в задумчивости потёрла нос, соображая, как объяснить. – В общем, дыра эта... она, как чёрная пасть, дышит и жрёт, тьма в ней активна!.. Был у меня один такой опыт, когда я, находясь в светаке, законтачилась с дырявым мужиком – надо было понять, он ли убил девочку, ну, я в дыру к нему прямо из своего светака и заглянула...
– И что?
– Тьма стала меня засасывать, вот что! – от воспоминания о вдохе чёрной ледяной бездны Веру передёрнуло. – Короче, суть в том, что читать дыру можно, когда я в физическом теле – тогда я лучше могу весь процесс контролировать и рискую только своей энергией, а не головой, понимаешь?
– Понимаю, – буркнул Костя и потянулся к дверному звонку, но рука на полпути замерла. – С такой дырой он вряд ли долго протянет... сказать ему об этом, как думаешь?
– Я думаю, нет, – ответила Вера. – Чего раньше времени краски сгущать... Повреждения ведь могут постепенно затягиваться.
– Но не дыры!
– Кто знает?.. Ведь есть же раскаяние, искупление...
– Я тебя умоляю! – скривился Костя. – Ты что, родока моего не знаешь?
– Ой, да ладно, Кос! Люди меняются. А твоего родака ты и сам, если уж по-честноку, толком не знаешь! Вот поможет он нам, глядишь, дыра и уменьшится. Звони давай... Или я сама позвоню!
Костя нажал на кнопку.
Глава 15. Вскрытая червоточина
– Вы всё ещё вместе? – спросил Десятов-старший, поздоровавшись и впустив гостей в квартиру.
«Интересное начало беседы!» – хмыкнула про себя Вера.
– Да типа того, – буркнул Костя, и они все потопали на кухню.
– Чай будете? – спросил Илья.
– Ага! – Костя уселся за стол.
Вера пристроилась рядом и направила свой светак к двойнику Десятова-старшего, пока тот ставил чайник и доставал заварку.
Осторожный контакт подтвердил, что дыра и правда следствие неудачных опытов над людьми. Две женщины умерли, пока Илья разрабатывал и отлаживал свою установку для спецподготовки перед посевом...
– О-о-о, а этот взгляд я очень хорошо знаю! – громко заявил Десятов-старший, с усмешкой глядя на Веру.
Костя толкнул её под столом коленкой, и девушка, разорвав контакт, отодвинула свой светак как можно дальше. Ковыряться в поисках инфы, параллельно блокируя откачку жизненных сил чужаком, требовало большого напряжения – оно-то Веру и выдало.
– Вы же вроде всё потеряли? – Илья прищурился, глядя на сына.
Тот молча заёрзал, изучая рисунок на «дубовом» столе, а потом вдруг ни с того ни с сего залепил:
– Мать умерла, ты, вообще, в курсе?
– В курсе, – спокойно ответил ему отец. – Её брат сказал – сердце. – Илья вздохнул с таким видом, что оно, мол, и не удивительно, учитывая, как она зашибала. – Сердечная недостаточность. А ты что, за этим ко мне пришёл? Про Лену спросить?
Костя помотал головой. Вера подумала, они сейчас начнут упрекать друг друга за отсутствие на похоронах, но оба промолчали. Щёлкнул чайник, Десятов-старший отвернулся, чтобы заварить чай, и она снова установила контакт, однако в глубину не полезла, спешно читая настроение и текущее положение дел Ильи.
– Мы пришли к вам за помощью, – сказала Вера, когда тот повернулся к столу.
– Серьёзно? – Десятов-старший сел напротив молодых людей, подперев кулаком щёку. – Какое совпадение!
– В смысле? – округлил глаза Костя.
– В смысле, что я и сам собирался тебе позвонить и предложить свою помощь.
– Да ладно! – в голосе сына слышалось недоверие.
– Хочешь верь, а хочешь нет, но после всей этой свистопляски с Крылатой тьмой, у меня в голове будто сдвинулось что-то... может, в связи с большим количеством свободного времени, пока в больнице лежал, а потом ещё от журналюг прятался – из дома не выходил, ну и делать-то оказалось нечего, кроме как размышлять... в том числе и о жизни. Раньше-то задуматься ни секунды не было: всё время гонка какая-то, цейтнот, особенно во «Второй жизни». Как говорил Кафтырёв: «Если нас опередит другой Старший, останемся червяками в отброшенной бытиём реальности!» Ну, и ещё там всякую подобную бредятину, с панической окраской, среди нас с Анькой и боевиков своих разгонял. «Давай, давай, срочно – результат нужен вчера!..» А потом вдруг – ты, Кос! – да такой... взрослый, умный... родной! Я чуть с ума не сошёл, когда Кафтырёв велел отдать тебя на заклание! – вот, наверное, тогда-то мне впервые по кумполу и долбануло так, что мозги, невзирая на чёрную кровь, частично на место встали...
Десятов-старший говорил неспешно, но без перерывов, повинуясь своей давно назревшей потребности высказаться, и когда он скользнул взглядом в сторону, Вера, в ответ на вопросительный Костин взгляд тихонько кивнула: да, отец говорит правду, его стоит послушать.
– Меня как громом поразило: да ведь я же не знаю тебя совсем! – сына своего единственного – не знаю! Что ж я за хреновый отец, мать твою, просто кошмар!.. – Илья потёр руками лицо. – Хоть и больно было от хамства твоего, не скрою!
– Я... – Костя потупился, уши его вспыхнули.
– Ну да и поделом мне: сам упустил момент, так терпи!.. – продолжал Десятов-старший. – И то, как ты меня обманул...
– Прости! – выдохнул сын. – Мне пришлось. Я был тогда...
– Ты тогда слишком многое видел и постигал! – перебил его отец. – Такие способности неизбежно уничтожают человеческую природу. Столь глубокий доступ открывает все двери, уничтожает любые тайны и наделяет такой властью, что мораль, сострадание, любовь к ближнему – в общем, всё то, что делает нас людьми, кажется полнейшей ерундой и сущей мелочью! – он покачал головой. – Даже когда смотришь на мир с высоты птичьего полёта – люди на земле, словно букашки, а уж с орбиты их обычным глазом и вовсе не увидишь... – понимаешь, о чём я? – Он воззрился на сына, явно ожидая ответа.
Тот хмуро молчал, и Вера толкнула парня под столом ногой.
– ...Я не мог по-другому, – пробормотал Костя.
– Разумеется! – обрадовался Илья. – Я же ровно об этом и говорю! Когда чувствуешь себя богом, не можешь сомневаться, что всё позволено. Поэтому я тебя не виню. То, как ты поступил со мной – закономерность и неизбежное следствие мегаспособностей. Можно даже сказать, что это они тебя использовали, а не ты их. Тебя – Свет, меня – Тьма, мы были лишь орудиями в руках необъятных и непостижимых сил. А когда выполнили свою функцию, нас просто выкинули, словно истёртые тряпки. У меня лично и здоровье пошатнулось неслабо, и на работу теперь хрен кто возьмёт, да и... а, к чёрту! – Он скривился, махнув рукой. – Не собираюсь я тебе жаловаться, сын, ибо у тебя наверняка тоже большие проблемы, я уже и раньше понял, а сейчас ты сам просишь помощи. И эту помощь я могу и хочу тебе оказать!
– С-спасибо, – растерялся Костя. – Я... – он замялся, подбирая слова.
– А можно мне чаю, пожалуйста! – вдруг вклинилась Вера. – Он там наверняка уже заварился.
– Ох, чёрт! А про чай-то я и позабыл! – Илья вскочил и бросился к заварочному чайнику, бормоча: – Перестоялся, наверное...
– Я знаю, кто эти «осьминоги» и где они, – пока он гремел посудой, тихо проговорила Вера Косте на ухо.
Хотелось быстрее уйти, чтобы спокойно обдумать полученные сведения и решить, что делать дальше, но договорить она не успела: Десятов-старший уже повернулся к ним лицом.
– О чём это вы там шепчитесь? – он расставил чашки и, не дождавшись ответа, предположил: – Боитесь меня что ли?
– Немного, – честно ответила Вера, а Костя одновременно с ней произнёс: – Да ничего мы не боимся!
– Вот она, моя кровь! – рассмеялся Илья, разливая чай. – Правильно, сынок, бояться вам и впрямь нечего. А меня-то уж точно! Я ведь только помочь хочу, а заодно и справедливость восстановить.
– Это как? – не понял Десятов-младший. Вера наступила ему на ногу, давая понять, что знает и ей это не нравится, но парень сигнал проигнорировал.
– Собираюсь призвать к ответу те силы, что использовали нас с тобой и бросили. Помните, как вы объяснили мне, что произошло, когда я только пришёл в себя после нейтрализации чёрной крови?
– Кровь у тебя не была исходной, и я был уверен: ты это переживёшь!
– Да я, сынок, не злился бы, даже если б ты не был уверен, я ведь уже объяснял!
– Но я знал! Мне было не всё равно на тебя, я точно знал, что в отличие от Лявис и Кафтырёва, ты выживешь... папа. Твои проблемы со здоровьем – не из-за меня.
– Конечно... – Илья опустил глаза, изучая свою нетронутую чашку с чаем.
– Нет, правда! Последствия нейтрализации давно прошли, – продолжал настаивать Костя, несмотря на новые подстольные тычки Веры.
– Вы спросили, помним ли мы, как вы пришли в себя после нейтрализации, – не дав развить мысль, напомнила девушка.
– Да-да! – Десятов-старший поднял глаза. – Установка! Я не сразу осмыслил произошедшее – уж больно велико было потрясение! – но зато сообразил, что должен сохранить свою установку для спецподготовки людей к посеву. Нельзя было допустить к ней чужих: великие секреты – вы ж понимаете! К тому же я столько в неё вложил, это же настоящий генератор возможностей! И я её разобрал. Успел разобрать и спрятать по разным уголкам пансионата прежде, чем произошедшее в подвале просочилось наружу и кто-то из отдыхающих вызвал полицию – вас-то уже к тому времени Белкина по-тихому вывезла.
– На своей личной машине, ага! – кивнул Костя. – Девчонки там между сиденьями под пледом спрятались, Андрей как-то впереди пригнулся, я в багажник залез! – он рассмеялся. – С хрена, если охранники тоже чернокровыми были? Они от нейтрализации так одурели, что и слона бы не заметили...
– О да! Я сам одурел: еле на ногах стоял, температура подскочила, всё кружилось вокруг, сам даже не понимаю, как силы нашёл с установкой возиться, – покачал головой Илья. – Из-за этого, скорее всего, в больницу и загремел – надорвался! Только всё сделал, как упал прямо возле медкорпуса и отключился.
– Мотивация творит чудеса, – обронила Вера.
– Воистину! – согласился Десятов-старший. – К тому же в последние дни перед объединением я все свои материалы, препараты, флешки с исследованиями заранее вынес и надёжно припрятал. Тогда же и схроны на территории подготовил. Просто на всякий случай: а вдруг что-то пойдёт не так?
– А оно и пошло... – обронил Костя.
– Верно! – Илья вдруг приобнял сына и даже попытался ласково потрепать по голове, но тот вывернулся, и Десятов-старший отодвинулся. – Медицинский корпус полиция сразу же опечатала: там криминалисты возились, а остальная территория им пофиг, так что схроны мои никто не нашёл. Допрашивали меня, разумеется, как и всех других сотрудников, долго, нудно, иногда и весьма злобно, но в итоге пришить мне ничего не смогли, да и журналисты тоже постепенно отстали. Пансионат закрыли, всё ценное оборудование оттуда, по-моему, уже вывезли, но проникнуть ночью на территорию для меня не проблема, так что я оттуда всё своё уже потихонечку вытащил. И установку собрал. Плюс все мои заранее вынесенные материалы, наработки, исследования. Я теперь снова могу запустить и отладить спецподготовку!
– Но зачем?! Ведь вся чёрная кровь нейтрализована, Крылатая тьма ушла, Старшие загнули коньки и семян больше нет!
– Тьма, Свет, чёрная кровь, радужная сила – всё это проявления одного порядка, связанные единой природой иного измерения и его способом взаимодействия с нашим примитивным трёхмерным миром. Процессы, что заставляют наши мозги, организмы, тонкие энергетические тела и структуры чувствовать иномирные силы и перестраиваться, откликаясь на их воздействие, схожи, да что там схожи! Можно сказать – это одни и те же процессы, надо только...
– Стоп, стоп, отец, подожди! – взмолился Костя, выставив перед собой ладони. – Что конкретно ты хочешь сказать?
– Что я снова могу работать!
– Над чем?!
– Над возрождением твоих лампочных способностей!
– Блин, папа! – восхитился сын, уронив руки и откинувшись на спинку стула. – Ну, ты... – он длинно, с фырканьем, выдохнул. – Ты просто неисправим!
– Но ты же хочешь этого, разве нет?! – глаза Ильи горели: он жаждал новых открытий.
– Хочет... хотел, – уже смирившись с тем, что Кос от отца не уйдёт, и, увидев в потоках Ильи искреннее желание помочь сыну, сказала Вера. – Но... – она вздохнула и посмотрела на парня.
– Но ты опоздал!.. – решительно заявил тот.
– Опоздал?.. В смысле... чёрт! Значит, тот взгляд... – Десятов-старший был явно сбит с толку. – Мне вовсе не показалось, к вам и правда вернулись лампочные способности?! Но как? Я не понимаю... как?!
– Я хочу рассказать ему всё! – Костя покосился на Веру, и та, чуть подумав, кивнула.
* * *
Появление сына, вкупе с новой, полученной от Кости с Верой, инфой о реальном существовании Богов, Духов, Мирового Древа с пузырём-червоточиной, где сидели чернопёрые «осьминоги», привело Десятова-старшего в почти невменяемое состояние. Смесь тревоги за Костю, восторга учёного от того, что открылось столько ранее неизвестных, невообразимых деталей сложного вселенского бытия, и могучее кипение мысли – заставляли его, забыв обо всём на свете, действовать с невероятной интенсивностью и самоотдачей.
Ещё работая в пансионате «Вторая жизнь», он приобрёл в одной, почти вымершей, деревеньке Московской области небольшой домишко на самом отшибе. Поводом послужил неудачный посев в Женьку Морозова и последующее нападение девицы с огненным клинком. Тогда он не знал, конечно, что это Вера, да и другие чернокровые тоже ещё ничего не поняли, но инцидент заставил Илью здорово призадуматься и насторожиться, ибо всё это означало, что у Кафтырёва, оказывается, есть враги, о которых его соратники знать ничего не знали. И только когда дело дошло уже до «землетрясения», Старший рассказал им о «лампочках», подтвердив правильность решения создать «запасной аэродром» на случай, если случится что-нибудь непредвиденное. Илья давно уже потихоньку подкупал туда оборудование, выносил из пансионата кое-какие материалы, образцы препаратов и записи исследований. А уж когда «грянул гром» – Кафтырёв потребовал отдать на заклание сына – там уже была обустроена и личная лаборатория, и тайная комната в подвале, где он хотел спрятать Костю от посева. Хотя бы на время, пока не найдёт способ переправить его куда-нибудь ещё дальше, в Тмутаракань, ибо отследить покупку домика в Подмосковье Кафтырёву труда не составит...
Однако всё повернулось так, как Илья и помыслить не мог: начиная со способностей сына и заканчивая грандиозным обманом всей чернопёрой братии, гибелью Старших, полной нейтрализацией черной крови и провалом великого объединения в новую Крылатую тьму. Бессмертие, безраздельные власть и могущество – всё лопнуло, как пузырь на воде, сгинула великая цель, ради которой он жил и готов был на всё, прахом пошли титанические усилия по мгновенному и надёжному обращению людей в чернокровых сразу же после посева.
Осталась только боль, свободное время и домик, где хранились его разработки, идеи, открытия. И ещё разобранная по схронам установка спецподготовки. Куда, как, когда всё это может теперь пригодиться? – с горечью думал Илья, когда очнулся в больнице...
Думал, а надежда на лучшее всё равно жила, слабенькая, полудохлая, но неистребимая. Барахталась где-то там, в глубине души, на самом-самом донышке.
И вот, спустя пару месяцев, когда Илья понял, почему сын с ним так поступил, она вдруг воспрянула и подняла голову.
