Текст книги "95-й. Сны о будущем прошлом (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
31. АВРАЛ. ОПЯТЬ!
ШИКАРДОС
Прошлое будущее
Мы сидели с Владимиром Олегычем в прошлом будущем, таращились в онлайн-карты и рассуждали, какое бы помещение лучше экспроприировать. Сразу неинтересны были дальние окраины – зачем, если в центре вон сколько всего предлагают? Ну и в местах относительно приближённых к центру, которые по мере разрастания города станут очень даже торными. Тут тоже свои плюсы могли быть – близость к паркам, например, чтобы (допустим) тренировочную зону для боёвки организовать. Или большая парковка рядом. Да, пока неактуально, но потом-то…
– Эх, – вздохнул Вова, – на Дзержинского, напротив филармонии, сколько лет стояло заброшенное здание. Три этажа! Я ходил вокруг, облизывался. Были бы деньги, выкупить – такой клуб можно было бы организовать. Внизу – зал большой. Пусть даже кафе сделать антуражное, чтобы содержание отбивалось. Представь: рыцарей поставить, обстановку подходящую. На втором этаже – кабинеты какие-нибудь, а на третьем и жить можно, – мы открыли панорамную съёмку улицы, – Вот оно, кирпичное.
– Да-а, домик хороший, что и говорить. К сожалению, его в списках нет. И вообще ничего многоэтажного нет, только первые этажи в разной степени запустения, – я подрегулировала масштаб карты, – Слу-ушай, зато вот это есть! Это ж рядом совсем! Смотри какая лепнина вокруг двери. Да и Бог с ним, что серп и молот, тут как раз вывеску повесить, зато по бокам какие листья и ленточки! И над окнами, – я покрутила фотографию, – Да тут весь фасад презентабельный, на таком фоне и фотографироваться прикольно. Ступеньки красивые, полукругом.
– Да, шикарное место. Там сейчас ресторан, вроде бы?
– Ой, да чего там только не было! И банки какие-то, и магазины, и кафешки. Место для торговли неудачное. Он же как бы в глубину.
Муж покивал:
– Есть такое. Лень людям крючок делать.
Дом, реально, стоял, отступив от основной линии улицы метров на пятнадцать, и этого хватало, чтобы место посреди оживлённого людского потока сразу стало непроходным.
– А мне наоборот нравится – скверик такой небольшой, и воздух чище будет, и шумов меньше. И вообще, нам же не торговать.
– Согласен. А кто знает – тот найдёт. И всё-таки центр. Бери это, хороший вариант.
Будущее прошлое
4 февраля 1996, воскресенье.
Мы стояли с Вовкой рядом с нашим предполагаемым будущим клубом. Видок у дома, конечно, был далеко не такой замечательный, как в две тысячи двадцать втором. Старые деревянные рамы смотрелись гораздо хуже пластиковых, а уж пыли, наверное, с палец толщиной… И крыльцо подразбито. Лепнину бы кое-где надо подновить. И вообще, побелить бы фасад. Но всё это вторично, Бог с ним. Интересно, канализация-отопление-свет фунциклируют? И какие там полы?
Внутрь попасть никакой возможности не представлялось – ни сторожей, никого. Всё, естественно, закрыто.
Мы попытались заглянуть в окна, особо не преуспели по причине их страшной грязности. Но полы, вроде, есть. Непонятно, но похоже, как во многих учреждениях, из таких больших плит (бетонных, наверное) с мраморной крошкой. Лавочками с ажурными чугунными спинками и ножками в этом времени пока и не пахло. И газоны тоже выглядели несколько заброшено. Мы прошлись вокруг дома. На лавочке со стороны двора сидели две бабульки. Всё, что они знали – что всё давно стоит закрыто, но вроде бы пожаров и потопов замечено не было. Больше никаких особых сведений мы не почерпнули.
– Вряд ли нам предложат аварийное помещение с прорванными трубами или сгоревшей электрикой… – неуверенно предположила я.
– Ты ж завтра туда пойдёшь? К этому мужику? Вот и спроси точно, – немного успокоил меня Вовка, – Поехали домой, я по тебе соскучился страшно.
5 февраля 1996, понедельник.
Назавтра я поехала в институт – учёба ж начинается, а потом говорю Анне:
– Пошли со мной до администрации дойдём, а? Не хочу одна шариться.
– Да пошли.
Зашли мы к Беловестных. Он уверил меня, что все предложенные помещения находятся в пригодном для использования состоянии. Ну, может быть, понадобится косметический ремонт.
– Вы договор в КУМИ сами повезёте?
– А какие ещё есть варианты?
– Мы можем отправить с курьером, но он поедет только в среду.
Я подумала, что не хочу стоять в многочасовых очередях. Два дня туда-сюда погоды не сделают.
– Пусть уж лучше курьер. А ключи когда можно будет получить? После всех подписаний?
– Да нет. Пройдите сейчас в семнадцатый кабинет, я позвоню – они вам выдадут.
В семнадцатом кабинете сидела девушка, сильно похожая на ту, первую, которая не знала, как со мной общаться. Выдала мне аж четыре комплекта ключей, попросила расписаться в амбарной книге.
Вышли мы с этими связками на улицу.
– А далеко это? – спросила Аня.
– Да почти напротив книжного «за спиной у Ленина», на «Труде».
– А-а! Так это две остановки! Пошли сходим, позырим.
И пошли мы осматривать свалившиеся на меня апартаменты.
Ключ к дверям подошёл такой большой, как у Буратины почти. Внутри было пыльно и гулко.
– А ничего, тепло! – обрадовалась Аня. Морозяка сегодня стояла за двадцать пять, мы пока дотопали, щёки начало щипать.
– Значит, отопление фурычит, ура!
– Смотри, изнутри защёлка какая.
Защёлка была капитальная, целый засов.
– А давай закроемся, мало ли… Запрётся ещё кто-нибудь.
Итак, мы забаррикадировались изнутри и отправились на осмотр. На полу виднелись беловатые следы от растаскивания. Мебель выносили или оборудование, я ХЗ. Помещение было не одно огромное пустое, а разбитое на целую кучу залов, зальчиков, кабинетов и каких-то закутков. Периодически попадались мощные «слоновьи ноги» – здоровенные несущие колонны, метровой толщины, наверное (я примерно так, на глаз, никакой рулетки, естественно, у меня с собой не было). Радовало, что они хотя бы торчали не посреди залов а вроде как выступали из стен, образуя обширные ниши. Как-то эти ниши обыграть бы… Думать надо.
На стенах, видимо, было раньше что-то закреплено, потому как во многих местах остались торчащие дюбеля или дырки от выдернутого крепежа. Затирать и белить надо будет, ясное дело.
– О, Ольга, смотри, а это что такое?
Выгородка была явно технического назначения, с какими-то трубами и железяками. В полу был даже не люк, а целая железная дверь.
– Подозреваю, что там, внизу всякие домовые коммуникации.
– То есть, тут слесарь будет ходить? У него ключ свой или как?
– Вот это я не знаю. Спрошу, когда документы забирать буду.
Потом мы нашли два туалета. Оба в состоянии «так себе». Старая, старая сантехника. Видно, что мыли, но… Я бы поменяла, всё равно. Точнее, поменяю.
В дальних кабинетах – здесь, должно быть, сидели какие-нибудь бухгалтера или делопроизводители – нашлось несколько письменных столов, шкафов и потрёпанных жизнью стульев, на которые никто не позарился. Ну, пусть будут пока, вдруг пригодятся. Тут было совсем тепло. Мы скинули верхние шкурки и сели с Анькой напротив друг друга, как два директора шарашкиной конторы – чёт находились мы уже по этим лабиринтам до отвала.
– Ну и что ты думаешь? – Анна сложила руки замочком.
– Думаю, до фига работы тут. Одно меня радует – грибка нет. Я бы сразу почувствовала, аллергия же у меня на него. И мышами не пахнет.
– И тараканов я не видела.
– А чего им тут делать, жрать-то нечего. Даже если были, давно в квартиры ушли.
– М-гм. Но ремонта… да-а-а…
– Да ничё, мать, прорвёмся. Главное, за всё сразу не хвататься, потихоньку, один зал, другой… Чайник сюда надо купить, что ли. Хоть чаю бы щас попили.
– Да сюда, слушай, столько всего надо…
– Не ссы, мать. Главное, разделить большую цель на маленькие порции и есть её потихоньку.
Полвечера я пыталась представить, как и чего можно в этом помещении организовать. А потом вспомнила, что папе надо продукцию сдать, и села шить.
Блин, всё надо! Как бы исхитриться, ещё пару часов к суткам пришить? Эх, мечты, мечты…
БИЗНЕС ЖЕ Ж
Февраль начал потихоньку разгоняться в продажах. Девки-матюгальщицы работали наперебой. Я прям себя хвалила. И тут до меня дошло. Дело не только в них. Модный в последние годы (переживающий прямо-таки свой пик популярности) день всех влюблённых же приближается! Срочно надо добавить в кричалку фразу «романтическое постельное бельё сделает ваш вечер незабываемым» или ещё какую-нибудь заманушную прелесть. Чтоб прям убойно. А потом после четырнадцатого сразу надо на брутал переключиться. А потом восьмое марта! Снова розы и романтика! Чувствую, будет бум почище новогоднего, после которого снова наступит мёртвая зона. Успевать надо!!!
И я наглым образом забила на институт и засела в своём зеркальном зале – шить, шить, шить. Следующий период больших продаж – только к следующему Новому году. Так что учёба подождёт. Тем более – чего я там не слышала…
И это был, товарищи, реально обвал. Я думала, прям помру с этим шитьём. Потом решила маленько успокоиться, всё равно всех денег не заработаешь, чё уж умирать-то совсем на баррикадах…
И тут в мой зеркальный аквариум пришла Анна.
8 февраля, четверг.
Анна пребывала в некоторой ажитации:
– Ольга, ты совесть имей! Ты куда потерялась опять? Трубку не берёшь, в институт не приходишь?
В этот гневный перечень явно надо было вставить «да ещё и тупишь!!!»
– А ты как узнала, что я здесь?
– Домой к тебе зашла. Бабушка сказала.
– М-м. А я, вишь, зашиваюсь. Ну его нахрен, тот институт, мне успеть в период надо, иначе все мои планы накроются медным тазиком.
Аня критически оглядела валяющиеся по всем сторонам кучи тканей.
– Так давай, я тебе помогать буду! Чё ты одна упираесся шьешь? Рвать могу. Ты только покажи, чё-куда, я щас быстро тебе…
Я думала, она шутит, а она на полном серьёзе! Хотя, чего я удивляюсь, у неё даже опыт уже есть – она ж мне летом помогала.
Живём!
Анна как-то прикрыла меня на учёбе. Наврала с три короба про семейные обстоятельства. Сама каждый день приходила ко мне «закройщицей», а потом и прямые строчки шить, тут особых навыков не надо. Первую еженедельную премию она ни в какую не хотела брать. А я говорю:
– Ну ты чё? Ты как себе вообще это представляешь? Себя на моё место поставь.
Подумала, согласилась.
Потом я поразмыслила и нашла ещё одного рекрута. Младшая моя двоюродная сестрица, Ирка, с которой в новый год с горки катались. Сходила к ним вечером.
– Ирка, – говорю, – ты подработать не хочешь?
У них вообще-то вся семья шьющая, кроме дядь Рашида.
– А чё делать надо?
Короче, сговорила я её.
Но даже с этой помощью месяц прошёл в совершенном угаре, с перерывами на Вовины приезды раз в неделю.
Ситуация отягощалась тем, что в новом (ладно, ладно, будущем) клубе надо было как-то начинать шевелиться. Если ориентироваться, опять же, на совсем будущие санитарные нормы, помещение требовало установки дополнительных перегородок, сантехники, замены труб – древнее всё, с пятьдесят второго года, поменять уже это гнильё… Электрика вся, опять же, по старым советским нормативам, к примеру, на мощные чайники, не рассчитанная. А ещё я хотела печи поставить для готовки, сделать всё-таки антуражный зальчик для посиделок. Можем мы себе, в конце концов, позволить или нет? Пятьсот же квадратов с хвостом, есть где разбежаться!
А ещё, раз уж в этот клуб ухнут наши личные нехилые вложения, так уж и выделить себе кусок под жильё. Не папа Карло же я, чтобы последнюю рубашку с себя снимать за-ради общественной пользы.
Долго ходить по кабинетам и сидеть в очередях ни времени, ни желания у меня не было. Поэтому заскочила я к Виктору Юрьичу – рядом же мы теперь, практически, он мне за неделю все согласования сделал.
А потом по отработанной схеме: вызвонила знакомую бригаду узбекских строителей, и начали они шуршать как муравьишки, делать мир красивше за умеренную цену.
Так я и металась по кругу, стараясь всё успеть и объять необъятное. Но больше всего сил съедало шитьё, даже со всеми помощниками.
День рождения мой в конце февраля отметили тихо-тихо, по-домашнему. Ни на какие гулянья у меня просто сил не было.
После восьмого марта ажиотаж кончился, ровно как в Новый год – как отрубило. Надо будет эту ситуацию как-то иметь в виду на будущее. Чёт я не хочу больше такие авралы…
Девятого (это как раз суббота была) я полдня пролежала, ножки вверх задрав. Усталость адская и полное безмыслие. Амбец. Вова, слава Богу, завтра приедет, я хоть оклемаюсь слегка.
А потом подумала, что не для того я нырнула обратно в молодость, чтобы помереть на прорыв трубы, блин. В конце концов, отдохновение душевное мне нужно? Оторвала афедрон от дивана и направила стопы свои к Анне. Хочется, как та ворона говорила, «покоя, уюта, и чтоб за детками присмотр». Последний пункт вычёркиваем пока что. А вот покоя и уюта у Аньки всегда было завались.
Я застала её за перебиранием альбомов. В смысле – фотоальбомов. Хранение фоток было тогда делом масштабным, что ни говори.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что она их не перебирает, а подписывает. Как-то вот ценили тогда люди такие мелочи: чтобы каллиграфическое оформление. У Ани это всё классно получалось, и разные родственники и знакомые периодически просили её подписать что-нибудь на память. Открытку на юбилей. Книгу. Благодарили преимущественно шоколадками.
Аня кивнула на один из альбомов:
– Ты Зинкины фотки-то со свадьбы видела?
Я, конечно, двадцать лет назад видела. Ярче всего в память врезалось платье Зинкиной свекрови, дико ей не идущее. Но здесь тоже посмотреть не грех. А вдруг по-другому что?
– Что-то я не помню.
– Смотри. Ты посмотри, какое её свекровка платье надела!
Ха! Предчувствия его не обманули!
– Слу-ушай-ка, а ты-то со своим гипюровым так и не пришла?
– Ой, мать, и не говори. Мы же с реколлекций приехали поздно. Туда-сюда, а здесь всего три дня осталось, всё бегом. Кошмар, короче. И я, главно, про него забыла, прикинь⁈
– Да ты что?
– Но! Последняя ночь перед свадьбой, я такая – платье⁈ – очень она наглядно всё это изображает, ага, – А потом думаю: Ольга же мне всё подробно рассказала, как чего. Ну и – я его вывернула, маму попросила заколоть – и прямо руками прошила. Ничё так, на день хватило, а на второй день я блузку с юбкой надела, так что нормально.
– Так давай мы его сейчас подколем? Я домой возьму да прошью.
Такие вот простецкие девчачьи посиделки.
Натрепались мы до отвала. Домой я пошла уже в густых черно-синих зимних сумерках. И Анька меня провожать – до мусорки, с ведром. Там ещё ржали полчаса.
Около подъезда, на удивление, никаких серых личностей не тёрлось. И внутри никто по углам не сидел, и даже шприцы отсутствовали. Генеральную уборку, что ли, в честь восьмого марта домоуправление устроило? Ты глянь, какие молодцы!
Назавтра я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы выползти в институт. Мало того, что я месяц не появлялась, передавая через Анну загодя заготовленные распечатки конспектов и прочие бумажки, относительно прикрывающие прогулы, так теперь ещё и началась какая-то очередная практика. Пришлось «выпускать кракена» и принести им для промежуточного отчёта красиво распечатанный фрагмент диплома. Вот тут на меня конкретно накатило дежа вю. Как сказала бы госпожа Лоис Макмастер Буджолд, всё это напоминало ажиотаж на Хассадарской ярмарке, когда туда привезли медведя на велосипеде.
«Ах, посмотрите, как красиво сделано!» – «Напечатано, как будто книгу читаешь!» – и всё в таком духе.
Эти учёные (и очень пристрастные обычно) дамы, по-моему, вообще не смотрели в текст. Великая сила, панимаишь, искусства. Фубля! Какого искусства? Принтера! Девяносто шестой год. Высший пилотаж – печатная машинка. А тут я. Всё мне сразу простили – прогулы, задержки. Пришлось для красоты соврать, что сижу в научной библиотеке, готовлю к публикации исследование. В конце концов, оно же у меня есть? Допустим, я как будто только что его написала, а не полгода назад… Конечно, могу показать! И даже в конкурсе поучаствовать, почему бы и нет?
Ха, если в прошлом будущем две тысячи девятом она серебро среди студенческих научных заняла, то и сейчас не хуже выступит.
Вот так бешеный аврал оказался пережит практически без потерь. Зато, отлежавшись три дня, я открыла свой эксель, внесла все данные, подбила бабки, потом для верности дважды пересчитала кубышку – и поняла, что мы таки можем начать не только в клубе красоту наводить, но и начать строить большой пристрой! Тем более что температуры позволяют. На коробку хватит, а там потихонечку и нутро доделаем.
32. ЗАНЯТНЫЕ ЛИЧНОСТИ
ТУСОВКА
17 марта 1996.
В очередное воскресенье мы, наконец, пошли знакомиться с нашей ролевой и околоролевой тусовкой. Вовкин приятель позвал его на некое сборище клуба любителей фантастики. Ладно-ладно, не сборище. Собрание, так лучше? Хотя я бы определила всё происходящее словом «тусня». Народ занятный, все страстные читатели (люблю такое). Тут, главное, не проколоться и не начать рассуждать о книгах, которых пока ещё нет. А вот это при моём увлекающемся характере довольно-таки сложно.
Сие собрание происходило на квартире у совершенно феерического товарища по имени Слава Восток. Сперва я думала, что Восток – это типа кличка такая. Оказалось – нет! Фамилия! В доказательство своей подлинности Слава носил на руках часы. На обеих! На правой – «Слава». А на левой, как вы, наверное, уже догадались – «Восток». Человечище это был изрядного роста и такой, я бы сказала, подавляющей наружности. И при этом – знатный тролль.
Перезнакомились мы с целой кучей любопытного народа. Были тут люди мне, в моём прошлом будущем, приятные, неприятные и практически неизвестные. Я как-то решила себя искусственно не ограничивать предубеждениями. Мысль ещё такая появилась, знаете – возможно в этом изменившемся мире всё сложится так, что и они тоже изменятся? Не то что бы прям станут «чище и добрее» – я что, образец праведности и братолюбия, что ли, судить кого-то? Но, может быть, конкретно наши взаимоотношения сложатся лучше? Может, я, наученная горьким опытом, вовремя скажу нужное слово, и человек не подскользнётся? Может, я не догоняю, и на самом деле я здесь и ради них тоже?
Между делом, мы с Вовой поделились, что есть вот такое помещение, в котором можно было бы собираться, если привести его в божеский вид. Народ оживился страшно! Это же мечта любого неформального движения – иметь свой постоянный угол!
Короче, чтоб не мучать вас длинными диалогами и спорами, договорились в следующее воскресенье встретиться в десять у нас в «Белом вороне». К этому дню, кстати, как раз должны будут вывеску привезти и закрепить, мимо двери не промахнутся.
ВСЕ РАВНЫ КАК НА ПОДБОР…
Март вступил в свою последнюю декаду. Зелень попёрла изо всех щелей. Ну, в смысле – из почек, с газонов. Как там этот попугай говорил? «То свекла заколосилась, то куры понеслись…» Вот. Заколосилось всё прям буйно.
К моему глубочайшему удивлению, с пятачка в верхней части длинной лестницы (я говорила, от Областной и до самого края микрорайона) исчезли наркоманы. Вот всё время были – и не стало. Не то что бы они переползли в пределах обозримого расстояния – нет. Вообще в нашем околотке исчезли. И по подъездам никто больше не толокся, и шприцев окровавленных не оставлял. И что самое поразительное, теперь в подъезде всегда горел свет и было чисто! И даже почтовые ящики никто не ломал!
Это просто феномен какой-то.
Потом внезапно со мной начали знакомиться замечательные молодые люди. С честными, открытыми лицами и хорошими спортивными фигурами – хоть сейчас на вдохновляющий плакат строителем коммунизма позировать! Знаете, такие: «плечистый и крепкий, ходит он в белой футболке и кепке, знак ГТО на груди у него, больше не знают о нём ничего». Только роста они были не среднего, а все как на подбор гренадерского. Ищут пожарные, ищет милиция, короче. И ваще он молодец.
Первого я вежливо отшила. Так-то я счастливо замужем, вообще-то. Второго тоже. Но потом появился третий, и я начала что-то подозревать. И в подходе у них было что-то неуловимо одинаковое. Я такие штуки чувствую, причём совершенно неосознанно. И движения у них тоже… одна школа, явно. Недоработочка. Вот что значит, КГБ закрывать! С другой стороны, расчёт-то на девочку, а не на сорокалетнюю с копейками тётю.
Вот тебе, кстати, и ответ – куда наркоманы делись и почему такая красота внезапно вокруг наступила. Пасут. И чистят зону вокруг, что ли? Типа обеспечивают безопасный пятачок? А попытаются ли, как предполагал мой старший Владимир Олегович, предложить мне кандидатуру «луДЧшего мужа». Правильного, тысызыть. Вот и Вовка что-то хмуроватый ходит, не иначе как с ним некие проникновенные беседы проводили о правильных выборах и ты ды. Там, может даже, опять Эля вылезла в качестве привлекательной замещающей кандидатуры.
Хм.
Прошло ещё дня три. Четвёртый парень подсел ко мне в маршрутке – на заднее сиденье, длинное, которое четыре места – и попытался вывести меня на задушевный разговор.
– Ой, как здорово! – с энтузиазмом члена секты жизнерадостного кретинизма оживилась я, – А то все со мной разговаривать отказываются. Крестятся почему-то. А вам не кажется, что семантика лирических образов в прозе Рональда Руэла Толкиена неоднозначна?
Расхожая шутка, так-то. Только из двадцатых годов и про Пришвина.
Человек немного растерялся. А что? Не вписывается в мой психологический портрет, что ли? Я вообще могу такую пургу кубометрами генерировать. О правилах построения эльфийских имён в синдарине и квенья хотите? Я пока в одной из книг эльфов прописывала, очень глубоко в эту тему влезла. С суффиксами, корнями и правилами слияния согласных… А сейчас словарик постепенно переношу, освежила.
Тут, правда, неувязочка получилась. Сидящая с другой стороны от потенциального кавалера девочка начала нервно ёрзать, покраснела, побледнела, а потом вступила со мной в полемику. Так занятно вышло! Остались мы довольны друг другом – мы с девочкой – даже телефонами обменялись. Тоже польза, пора, пора с ролевой тусовкой отношения завязывать, а то они ж не знают, что у иркутского клуба ролевых игр в этом году аж четыре мероприятия, ха.
А молодой человек сбежал где-то в районе Байкальской. Почувствовал, должно быть, свою несостоятельность.
И ВОТ ОНИ ПРИШЛИ
24 марта 1996, воскресенье.
С раннего утра я прибежала в клуб. Вовка к полдесятого тоже подъехал. А потом начали потихоньку сползаться заинтересованные личности.
Чтоб вы понимали, что они увидели. Снаружи из всех благоустройств появилась только вывеска (буквально позавчера). Тут ведь, понимаете ли, всё ещё и в денежки упирается, а их всегда не так много, как хотелось бы.
Внутри было сделано довольно много, но основная часть – трубы и электрика – в глаза не кидались. Из изменений были видны новые перегородки – там, где они появились. Раздевалки, санузлы и ещё один кусок, так скажем, спецназначения. Ну, тот, который будет нашей кагбэ квартирой. Туда уже стояла отдельная дверь и была она закрыта.
Весь план помещения напоминал сильно растянутую вширь букву Ш или (если подойти к нему с фантазией) бумажный детский пароходик. Три вертикальки и внизу большая широкая поперечина. Так вот, в верхушке левого зубца и образовалась наша двухкомнатная квартирка. Заодно и присматривать будем.
Ой, шо – меркантильно? А почему бы и нет? Такое хозяйство, требует постоянного присмотра, а я через весь город кататься должна? За свой счёт капитальный ремонт помещения и всё такое прочее? Может, ещё и сторожа за свои кровные нанять? И уборщиц? И всё исключительно из возвышенных побуждений?
Давайте вот без этого, а.
Пришли мужики, перетащили сообща в будущую, так скажем, обеденную залу имеющиеся несколько столов (да-да, тех письменных) и стульев. Стульев было мало, но я как чувствовала – приволокла из дома четыре наших каремата, а то на бетонном полу сидеть холодно, а стоять – тоже уныло.
Народ всё прибывал и прибывал. Пришли практически все, кого мы видели в клубе любителей фантастики, да ещё сверх того чуть не втрое. Я так понимаю, каждый позвал знакомых. Человек шестьдесят – точно. По итогу расселись и на стульях, и на столах, и на карематах этих. Собрание начало напоминать северные острова в период гнездования. Я не могу, какие смешные. С одной стороны – ролевое неофитство, когда ты обязательно хочешь быть благородным доном (или в девчачьем варианте – прекрасной принцессой), и изо всех щелей прёт такая игрушечная пафосность. С другой – все были несколько возбуждены.
Куча эльфов-переростков, блин.
Я посмотрела на часы. Десять есть.
– Вова?
– Да, давай начинать, – он встал и командирским (ой, аж в ухе зазудело) голосом объявил, – Дамы и господа, прошу тишины! – дальше, слава Богу, пошло тише, – Если кто-то не знает, меня зовут Рупуже де Шангрит, и этот клуб, собственно, получил такое название, потому что на моём гербе серебряный ворон в лазурном поле – по цвету, фактически – белый ворон.
– А девиз какой? – с неопределённой интонацией спросил мужской голос из толпы.
– Выше нас – только небо! – люди зашушукались, а Вова не сбавляя темпа продолжил, – Моя супруга, Ольга, – он широко показал на меня рукой, – смогла договориться с городской администрацией о предоставлении иркутскому клубу ролевых игр вот этого вот помещения. Дальше, я думаю, она вам сама лучше расскажет. Любимая, прошу.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Тут, для понимания, нужно сказать вот что. И в девяносто шестом, и ещё на добрый десяток лет вперёд в Иркутском ролевом клубе царила изысканная куртуазность. То есть дамы были подчёркнуто возвышенны, а мужчины (ой, нет-нет, кавалеры, конечно же!) – подчёркнуто галантны. Не дай вам бог поднять упавшую на пол ручку! На вас посмотрят косо. Это странно. Тут же такая толпа кавалеров, желающих мужественно помочь! Ну, вы поняли, да? И никто, никто не матерился. Я клянусь. Мужики могли где-то, между собой. Если вдруг слово вылетело при дамах – всё, трёхминутные извинения обеспечены. А уж прекрасные дамы вовсе не могли себе позволить выражаться как портовые прачки. Короче, высказаться публично так, чтобы это было достаточно высокопарно – для меня это составляло некоторый квест.
– Приветствую вас, дамы и господа. Как уже было сказано, меня зовут Ольга. У меня есть два основных ника. Первый – Весёлая Саламандра. Это скорее псевдоним, для литературного и художественного творчества, – о, возня пошла по рядам, – Но в повседневной жизни это звучит длинно и поэтому есть второй – Кельда. Познакомиться со всеми вами я планировала давно, поверьте мне, только очень веские причины удержали меня от более раннего представления благородному собранию, – так, вот тут слегка иронично улыбнуться, чтоб не переиграть… – Итак, пару месяцев назад, совершенно внезапно, мне представилась возможность оформить в долговременную аренду у города это помещение. Всё происходило очень быстро, для оформления документов от меня потребовали придумать название клуба, и я пошла от герба, как сказал мой муж. Тогда мне в голову ничего более оригинального не пришло, а если бы я тянула, то ничего этого, – я развела руками, – не было бы. Муж у меня, если кто не в курсе, большую часть времени проводит в казарме, поэтому мне пришлось всё оформить на себя. Прошу никого не обижаться, не ревновать и не рефлексировать по этому поводу. Если вам кажется, что вы сделаете лучше – вы всегда совершенно свободно можете попробовать обратиться в администрацию.
Да, вот так чуть-чуть жёсткости добавить, чтобы внезапно не возникло желание сесть нам на шею и ножки свесить.
– Мне очень жаль, что сегодня мы не смогли принять вас достойно. В будущем вот в этой конкретно комнате планируется устроить обеденную залу. Представьте себе тяжёлые столы, такие слегка состаренные, чтобы выделялась фактура дерева, такие же стулья и лавки. Стены, отделанные плиткой под камень, а на стенах – гобелены и образцы оружия. Люстру какую-нибудь в виде колеса с лампами как свечки. И чтобы можно было прийти, посидеть и пообщаться со своими – здесь. Библиотеку можно организовать для внутреннего пользования. В той комнате – большая кухня, – я показала рукой за спину, – За ней выделено ещё одно помещение, пока оно условно названо хозяйственным, но в принципе там можно хоть кабинет устроить, хоть репетиционную зону. Там есть окно и по площади примерно как зал в обычной квартире. А если выйти в ту дверь… да, налево… там самый большой зал. Мы с вами потом пройдёмся с небольшой экскурсией. Хотя, какой смысл ждать и объяснять на пальцах? Пойдёмте сразу, я по ходу буду рассказывать.
Мы вывалили в самый большой и просторный из имеющихся залов. Девять на двенадцать с почти половиной метров. Сто двенадцать квадратов! Нет, я понимаю, что бывает больше, и экстаз здесь не очень уместен, но это было самое то и для танцев, и даже для фехтования, и на таких площадях уже можно устраивать балы – поэтому ничем именно этот зал мы категорически не собирались разделять.
Народ начал бурлить всё громче, и я похлопала в ладоши:
– Дамы и господа, минуту внимания! Здесь пока неустроенно и пусто, но я хочу – лично я, потому что господину Рупуже, по-моему, безразличен этот вопрос, – установить зеркала для занятия хореографией, по дальней глухой стене, а прочие задрапировать. Причём, можно ведь сделать гардины по периметру и менять декорации. Под лангедоки, например. Под балы́. Но это пока в планах. В холодное время года – отличная площадка для фехтования. Дальше, смотрите: это у нас дверь на выход, а вот эта уже в правое крыло. Пойдёмте, – мы вышли в большой коридор, – Там дамская и мужская туалетные комнаты, также соответственно две раздевалки, ещё один зал поменьше – меня терзают некоторые сомнения относительно его использования, поскольку он странной конфигурации, можете заглянуть – и ещё пара кабинетов. Там совсем в углу под склад, по-любому реквизит какой-нибудь будет скапливаться. А тот что побольше я хотела оставить под швейную мастерскую, возможно мы с вами организуем какие-нибудь курсы по костюму. Но пока там, как вы понимаете, ничего нет, голые стены. И там же ещё одна туалетная комната, в которой есть ванная на всякий случай. И вот здесь небольшая запасная раздевалка и ещё один кабинетик.
Не стала пока говорить про детский блок. К осени станет ясно: нужен он вообще или пока нет.
– Предлагаю сейчас вернуться в нашу столовую, – громко организовал всех Владимир Олегович, – и продолжить обсуждение.
Минут пять прошло, прежде чем все расселись на свои места и успокоились. Я собралась с духом. Предстояла не очень приятная часть:
– Сразу чтобы пресечь вопросы и слухи скажу вам: мы имеем шикарное помещение в шикарном месте. Но оно досталось нам в совершенно запустелом состоянии. Электрика никуда не годная, трубы древние. Кроме того, если кто помнит, раньше здесь находился магазин, и для использования помещения под клуб пришлось провести перепланировку и полную реконструкцию, иначе мы не проходили ни по санитарным, ни по пожарным нормам. Подведены новые коммуникации, разводка, свет, везде всё как положено. Это всё сделано исключительно на наши личные сбережения. У меня лежали деньги на квартиру, – немного лукавлю, но по сути – так и есть, – На данный момент нами вложено в это помещение около восьмидесяти миллионов рублей, и как вы сами видите, пока это только коробка, – кто-то присвистнул, – Да, ремонт – штука недешёвая, особенно капитальный. Поэтому часть помещения выделено нам под жильё. Если кто-то считает, что это слишком жирно и прочее – клуб может компенсировать нам затраты, и мы спокойно купим квартиру в другом месте. Считаю, что этот вопрос должен быть решён сейчас, чтобы не было брожений. Если что, все чеки, сметы, договора и прочие документы у нас сохранены. Предлагаю высказываться.
