Текст книги "Будь моим первым (СИ)"

Автор книги: Ольга Вечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 70

Полина

Мне нравилось замужем, у меня была хорошая спокойная жизнь. Все изменилось в конце весны, когда Илья пришел с работы раньше обычного взбешенный до предела.

– Что случилось? – спрашиваю я. Хожу за ним по пятам, пока раздевается, моет руки, гладит Газзи. Я знаю, что, как бы он ни был зол, – на меня не сорвется. Поэтому не оставляю его одного.

Некоторое время он отмалчивается, но я-то вижу, что случилось что-то плохое!

– Помнишь, может, любимую угрозу Пушкина – сослать меня в Северодвинск? Уж не знаю, что этот славный город ему сделал, но чуть что – он всех туда грозится отправить первым поездом.

– Конечно. И что? Мы едем в Северодвинск? – спрашиваю спокойно.

– Если бы! В какие-то е*еня, которых и на карте нет! Блть, сука! Я не могу в это поверить!

Мои глаза расширяются.

– Но почему? Илюш… что случилось? Мы ведь в Питер собирались через год… Как так-то? Там в принципе будет для тебя работа? Для хирурга твоего уровня?

– Там нет ни одного хирурга, а он нужен для галочки. Вообще ни фига там нет! Есть приказ. Блть! У меня контракт до ноября, хрен мне дадут уволиться по собственному!

– Ну ничего, поедем, дослужишь спокойно.

– Куда поедем?! Поля, ты колледж бросишь?

– Доучусь там. Переведусь, подумаешь, – говорю непринужденно, хотя у самой сердечко-то сжимается. Тут у меня роддом, к которому я привыкла, Вера, Виктория Юрьевна. Как все бросить?

– Там негде учиться! Там дыра, туда ссылают! Нет, я не могу допустить, чтобы ты снова из-за меня бросила учебу, так не пойдет.

– Один ты не поедешь.

– Время быстро пролетит, поживем на телефонах.

– А если не быстро? Я и сутки без тебя не могу, адски скучаю, твои командировки ненавижу! А тут несколько месяцев! Ну нет, так не пойдет. Ты не будешь сидеть в этой дыре один. А откуда вдруг такое решение? Мы ведь никому ничего плохого не сделали. У тебя даже опозданий нет… Все было хорошо.

Он бросает на меня взгляд, и я сразу догадываюсь. Барсуков не унимается.

– Отец, да? Он как-то добился твоего перевода? Я не верю, что ничего нельзя сделать! Сука, как меня бесит! Значит, тут он без Гурьева справился! Не надо было тебе к нему тогда ездить. Только разозлил его.

– Неужели? По-твоему, мне стоило проглотить его попытку продать тебя мажору? Или, может, поспособствовать? Как считаешь, мне бы перепал процент от сделки? Сколько бы мне заплатили, если бы я тебя уговорил?

– Илья!!

– Что «Илья»? Мне пох, Полина, отправят, значит, поеду. Вернуть время – я поступил бы так же. Еще бы морду набил гаду. Твоему отцу надо было услышать, как его поступки выглядят со стороны. Коммерсант, блть, техники ему мало, людьми торгует!

– Ладно-ладно, прости. Я не хотела тебя злить.

Илья садится за стол, я обнимаю его со спины, прижимаюсь.

– Мы справимся, – шепчу я. – Ничего страшного. Я узнаю насчет удаленки. На крайняк возьму академ, поживем несколько месяцев спокойно. Там, наверное, экология хорошая, раз далеко от цивилизации.

Илья хмыкает. Притягивает меня к себе, усаживает на колени.

– Прости, Поля, сорвался. Не должен был. Столько планов было, обидно ппц. Пушкин сам в шоке, только руками развел.

– Ты взбесился, потому что подумал, что поедешь один. А один ты не поедешь.

– Посмотрим. Надо еще раз все взвесить. Не спеши паковать чемоданы.

– Может, ребеночка как раз родим? Что год терять? Хочешь? Твоя мама потом поможет.

Он улыбается, но по глазам считываю, что все еще расстроен. Это, конечно, совершенно нечестно и несправедливо. Снова какие-то проблемы не по его вине.

Через полчаса Илья решает погулять с Газировкой, ему нужно побыть одному. Надевает спортивный костюм, кроссовки, берет плеер. Бег его всегда успокаивал.

Напоследок Илья окликает меня в прихожей. Я выхожу из кухни в коридор. Наверное, забыл что-то, нужно подать.

Но он ничего не забыл. Просто стоит, глядит в мои глаза и улыбается. Он недавно подстригся короче, чем обычно, и я еще не привыкла. Черты его лица кажутся крупнее, а улыбка ярче.

– Поль, знаешь что? – в голосе проскальзывают шутливые интонации.

– Что? – невольно улыбаюсь в ответ, моментально включаясь в игру.

– Никакая ты не мажорка. И никогда не была ею. Самая настоящая принцесса.

Мои щеки вспыхивают, и я смеюсь в ответ. Сама любуюсь его улыбкой, блеском в глазах. Именно таким я его и запомню на время разлуки.

– Принца бы тебе нормального, – добавляет Илья.

– Я выбрала рыцаря, – пожимаю плечами. – С ним не страшно и на край света.

Илья становится серьезным, быстро подмигивает. Выходит из квартиры, покрикивая на Газзи, потому что та от восторга взялась вдруг лаять в подъезде.

Не знаю, зачем я еду к отцу.

Мы оба с Ильей хорохорились, но в действительности пребывали в полном раздрае. Дождавшись, когда за мужем закроется дверь, я разрыдалась. При нем – не стала. Ему нужна поддержка, а не чувство вины, усиленное моими слезами. Боже, какой же гнилой, низкий, отвратительный человек мой отец! Несправедливость душила удавкой.

Ну почему? Ну зачем он так со мной? Что я ему сделала?!

Впервые душу обожгла мысль, что, может, мама не просто так сорвалась на наркотики? Возможно, это он довел ее?

У мамы никого не было, а у меня есть Илья. Я возьму отпуск в учебе, мы поедем вместе. Расставаться никак нельзя. Сколько случаев, когда разлука становилась началом конца? Да и не брошу я его одного. А вдвоем скоротаем время! Вдвоем не скучно, эти месяцы пролетят быстро. Пусть Барсуковы захлебнутся собственным ядом.

Но смирение, увы, никогда не было моим лучшим качеством. Злость внутри бурлила и кипела. В какой-то момент я не выдержала. Оделась, схватила ключи от машины, выбежала на улицу. Села за руль и проехалась по знакомому маршруту. Я просто… хотела посмотреть в его глаза. И плюнуть в лицо.

Я нарушила приказ мужа.

Глава 71

Полина

До отцовского дома добираюсь довольно быстро. Его машина припаркована у ворот, значит, я не ошиблась, что приехала сразу сюда, минуя поворот в сторону его офиса.

Хлопаю дверью прадика, замыкаю тачку, брелок кладу в карман. Кажется. Не помню.

Осознаю себя уже на крыльце, колотящей во входную дверь. Открывает мне Артём, папин помощник.

– Добрый вечер, – говорит он. И стоит, перегородив проход.

– Здрасьте! – отвечаю. – Уйди с дороги, я хочу видеть отца.

Он не шевелится. Я прищуриваюсь.

– Папа! Что, на порог меня даже не пустишь? Вот так, значит, выпинываешь родную дочь из города, а в глаза посмотреть слабо?

– Артём, что ты там стоишь? Пусть заходит, – слышу папин голос.

Охранник делает шаг в сторону, я же решительной походкой устремляюсь в гостиную.

– Полина, какие люди! – восклицает отец. Он в рубашке и брюках, еще не успел переодеться с работы. Сидит удобно на диване с ноутбуком на коленях. Смотрит на меня деловито. – Я думал, дорогу сюда забыла. Или случилось что? Неужели помощь папкина понадобилась?

– Забыла бы с радостью. Да вот не даешь никак, – меня колотит от ярости. – Зачем ты продолжаешь лезть в мою жизнь? Что тебе еще надо?

– Пошла вон, – говорит он и снова утыкается в свой ноут. – Вернешься, когда вспомнишь, как разговаривают вежливые образованные люди. Работа санитаркой на тебя плохо влияет. Превращаешься в быдло.

– В быдло я чуть не превратилась, пока жила здесь. В этом аду.

– Плохое начало. Если ты приехала о чем-то меня попросить, то стоило лучше подготовиться.

– Просить? – я на мгновение теряю дар речи.

– Вот именно, просить. Когда семья обратилась к тебе за помощью, ты отказала. Когда помощь понадобилась тебе, нарисовалась сразу.

Он так ничего и не понял. Вообще ноль по всем направлениям. У меня руки опускаются и в прямом, и в переносном смыслах. Следом приходит спокойствие. Бесполезно. Мы уедем подальше от этого человека. Илья дослужит, после чего мы переедем в другой город. И Барсуков больше никогда до нас не доберется.

– Я ни о чем тебя не просила и просить не собираюсь. Приехала посмотреть в твои лживые глаза. Напоследок. А где Настя, папа? Настя! – кричу я, прекрасно зная, что та не ответит. Я звонила ей восьмого марта, чтобы поздравить. Настя была у родителей и обратно не собиралась. – Нету ее, да? Настя в Воронеже у матери, сбежала от тебя, от чудовища.

Отец поднимает на меня глаза и хмурится.

– Крысы бегут с тонущего корабля, – говорит он. – Как деньги закончились, жареным запахло, она и свалила.

– Ага, кругом крысы, ты один хороший! Папа, заметь, все, чего ты касаешься, – рушится. Мы с Мией выросли несчастными, закомплексованными, зависящими от тебя. Настя сбежала! Подумать только! Настя – олицетворение женской мудрости и терпения – драпала от тебя со всех ног! Мою жизнь ты тоже пытаешься разрушить. Проучить моего мужа, наказать за то, что тот не побоялся полюбить меня! А мама? Я не удивлюсь, если это ты довел ее! Из-за тебя она приняла ту дозу, – я просто не могу остановиться. Откуда-то знаю, что это моя последняя встреча с отцом, и я выпаливаю ему все, что думаю. – Из-за тебя мы с Мией росли никому не нужными. Да в опу твои деньги! – кричу я, потеряв остатки совести.

Отец встает. Быстро подходит, размахивается и влепляет мне пощечину. Его рука огромная, тяжелая. Я не удерживаюсь на ногах и падаю.

– Выросла сука неблагодарная! – последнее, что слышу, прежде чем отключиться.

Прихожу в себя почти сразу. Распахиваю глаза, силюсь подняться. Голова гудит адски, слышу свой мобильник, визжащий где-то в коридоре, где я сняла и бросила куртку.

– Артём, выключи телефон! – совсем рядом звучит взволнованный голос отца. Папа на коленях, обнимает меня. – Поля, Полечка, ты в порядке?

Я сажусь, голова немного кружится.

– Ты ударил меня? – прижимаю руку к щеке, которая горит, пульсирует. Кожу нестерпимо печет. Веду к виску, там мокро. Поранилась, пока падала? На полу лежит деревянная пирамидка Нины.

– Я не хотел, доченька, прости меня. Нервы сдали! Меня скоро посадят, не станет у тебя папки. Никто не будет лезть и надоедать. А сейчас поедем в больницу. Артём, где мои ключи?! Как же так-то?!

– Не поеду я с тобой никуда! – отталкиваю его и поднимаюсь на ноги. – Я пришла сказать, что мы знаем, благодаря кому нас ссылают. И что мы тебе этого не простим. Никогда!

– Поля! – отец тянет ко мне руку. – Полина! Послушай, пожалуйста. У меня проблемы, очень серьезные проблемы. Я… сделал все, чтобы отослать вас. С целью обезопасить. Так было нужно.

– Спасибо тебе за это огромное! Низкий поклон! А из-за кого нам угрожает опасность? Чем мы провинились-то? Илья людей спасает каждый день, сутками на работе за копейки. Он даже лекарства иногда покупает за свой счет, когда у пенсионеров нет возможности потратиться в аптеке. Лжет, что им положено. Я драю эти операционные с утра до ночи! Что мы сделали плохого?! Почему ты строишь свою жизнь таким образом, что нам нужно бежать?! Ты хотя бы раз подумал, к чему могут привести твои махинации?! Ты хотя бы раз позвонил спросить, не тяжело ли мне? Как мне замужем живется? Хоть раз сказал, что веришь в меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я поднимаюсь на ноги и иду к выходу не оглядываясь. Вырываю куртку у Артёма. Уже на улице шарю по карманам, но никак не могу найти ключи. Наконец прислоняюсь к машине спиной и закрываю глаза. Илья, если узнает, боже… он Барсукова просто убьет. Надо придумать, где я поранилась. Правду говорить нельзя ни в коем случае. Поворачиваюсь и ударяю ладонями по капоту прадика. Илья отдал мне всего один приказ, я его нарушила, и вот результат! Надо было дома сидеть, лучше бы дождалась мужа и сделала ему минет. Чем вот это вот все!

Ключи так и не нахожу, да и за руль садиться страшновато. Голова болит, кружится. Поэтому я вызываю такси. На сотовом пропущенные от Ветрова. Потерпи, родной, скоро я приеду. Просто не могу сейчас ответить, ты ведь сразу все поймешь. По одному моему голосу, как обычно.

Пока жду машину, к дому подъезжает моя старая машина, за рулем сидит Мия. Выбирается на улицу.

– Полина? О, привет! – она хмурится. – Что случилось? Почему у тебя кровь?

– Настю он тоже ударил? Она поэтому его бросила?

– Я не… я не знаю.

– Беги от него. Хватай ребенка и беги! Я где-то обронила ключи от машины. Там брелок – мягкая игрушка розовая. Поищи, пожалуйста. Я не могу сейчас искать. Просто сил нет. Мне надо убраться отсюда. Как можно скорее.

У Мии испуганные глаза, она торопливо кивает.

Мне везет, на нашу улицу заворачивает такси. Иду навстречу машине, не замечая, как перехожу на бег. Такси останавливается, я плюхаюсь на заднее сиденье и прошу ехать побыстрее.

Наконец расслабляюсь. Ужас, просто ужас. До чего он довел нашу семью? Мы все в ссоре, все друг друга ненавидим.

Что-то внутри меня заставляет оглянуться и в последний раз посмотреть на дом, в котором я когда-то была счастлива. Думала, что счастлива, пока не узнала, что значит настоящая семья и безусловная любовь. Оборачиваюсь и едва не вскрикиваю!

Возле ворот останавливается еще одно такси. Из машины выходит Илья, смотрит на наш прадик и спешит в дом.

Боже, боже, боже!

– Остановите! Остановите, пожалуйста! – кричу я.

Выскакиваю на улицу и изо всех сил бегу. Пальцы ищут на сотовом контакт мужа. Я звоню снова и снова, но Илья не берет трубку. Я бегу. Боже, мне так страшно, что ситуация может усугубиться!

Стрелой залетаю в ворота, взбегаю по крыльцу и распахиваю входную дверь. В прихожей никого нет. А дальше все как в тумане.

Наверное, у меня легкое сотрясение. Может, поэтому картинка перед глазами плывет. Первое, что я вижу, – это отец, он лежит на полу в гостиной, бледный, как полотно. Артём объясняет, как до нас доехать. Видимо, скорой помощи.

Я кидаюсь к отцу, щупаю пульс, слушаю сердце. Я понимаю, что он не дышит. Илья тоже здесь, я чувствую его присутствие. Но он не подходит. Просто стоит и смотрит. Ничего не делает.

Я начинаю реанимацию, но у меня не получается! Я никогда в жизни не делала массаж сердца человеку, я… это мой отец, что в сотни раз усложняет задачу. У меня кружится голова, глаза заволакивают слезы. Боже, но не так же!

– Илья, пожалуйста! Помоги! Илюш, я тебя умоляю! – прошу я.

Он не двигается с места. Да, он ненавидит Барсукова, но нельзя же просто стоять и смотреть! Илья не такой, он врач, он сначала спасает людей, а потом уже все остальное.

– Илья, заклинаю тебя! Пожалуйста, помоги! Это папа! Он зло, я знаю, что ты его ненавидишь. Но ради меня! Умоляю, родненький! Сделай что-нибудь!

Ветров не шевелится. Минуты тянутся, скорая едет. Я беспомощно плюхаюсь на пол и закрываю лицо. В следующую секунду Илья все же подбегает, отталкивает меня и начинает реанимацию.

Артём было кидается к нему, но я останавливаю охранника.

Илья старается минут десять, но, когда приезжает помощь, врачам остается только констатировать дату и время смерти.

Глава 72

Полина

Дальнейшие события я помню плохо. Они сменяли друг друга, я терялась, путалась. Меня обнимала Мия. Кричала, что Илья виноват в смерти папы. Полиция появилась быстро, нам задавали вопросы. Илья уехал с ними.

Следующую ночь я провела с сестрой. Ночевала в этом доме впервые за долгое время. Я спала. Не хотела сначала, такой стресс, вроде как не положено и глаз сомкнуть. Но организм меня вырубил словно невидимым рычагом. Голова трещала, кровь запеклась на виске, но сил на душ не нашлось. Так и спала в своей комнате крепким детским сном.

Я не знала, что там случилось на самом деле, могла лишь догадываться. И одна версия казалась страшнее другой. Мне стоило бежать быстрее, чтобы предотвратить. Но у меня так болела голова! Я помнила только одно – человек умирал, а Илья стоял и ничего не делал. Просто смотрел.

Ветров никогда таким не был. Когда мы впервые увиделись, он был готов рискнуть карьерой, но использовать малейший шанс, чтобы спасти людей. Несмотря на то, что терпеть не может роды, он боролся со смертью до последнего. Я помню, как с его висков тек пот, как жадно он курил потом из моих рук. А сейчас… стоял и смотрел.

Это я с ним такое сделала? Моя семья? Моя любовь? Выжгла его душу. Испортила хорошего человека.

Два дня я ничего не ела, сидела в своей детской комнате. Папы больше нет, это не укладывалось в голове. Я совершенно по нему не скучала. Будто умер кто-то чужой, незнакомый. Да, жалко, но что поделаешь, такова жизнь. Сожалела только о том, сколько ему наговорила напоследок. Он умер с мыслью, что я его ненавижу. Мия сказала, что комиссия будет решать, какова степень вины Ветрова в случившемся.

Папа был не последним человеком в городе, поэтому все происходило очень быстро. Вскрытие, принятие решения. В ночь перед вердиктом Илья приехал ко мне. Он прислал мне СМС: «Давай поговорим? Я внизу».

Я подошла к окну и действительно увидела его машину. Илья вышел из прадика и посмотрел четко на меня. Потом залез на капот машины, не сводя глаз с моего окна. А я смотрела на него. Смотрела и не узнавала. Если он правда не помог нуждающемуся… Что он за человек теперь? Как мы будем с этим жить? Разве я смогу его теперь любить? А он меня?

Свет в моей комнате был выключен, но откуда-то Илья точно знал, что я смотрю на него. Поэтому все его внимание было отведено моему окну.

Так и сидели. Больше он не написал ни слова. Не взял телефон в руки, чтобы скоротать время. Все, что он делал, – это ждал.

Илья просидел всю ночь на капоте прадика. В какой-то момент я отключилась прямо на подоконнике, а когда проснулась, уже светало. Он был на том же самом месте, на капоте машины, просто в другой позе. На окна больше не смотрел, только вниз. Склонил голову, понурил плечи. Ночью прошел дождь, его одежда была мокрой. Я заметила, что он дрожал от холода. Сердце больно кольнуло, я вскочила на ноги, бросилась к выходу. Спустилась по лестнице, выбежала на крыльцо и замерла.

Илья спрыгнул с капота, посмотрел мне в глаза. Совершенно серьезный, спокойный. А глаза пустые… Я сразу все поняла. Дыра у него внутри была, и он не знал, что с ней делать. Кажется, он не хотел меня видеть, но все равно приехал. Потому что больше не к кому было, потому что по привычке. Плохо ему было, он приехал к своей жене. Роднее ведь много времени никого не было. Мы думали, что уже и не будет.

Он посмотрел на меня, а потом покачал головой. Сел за руль. В самый последний момент я заметила, что кисти его рук были почерневшими от синяков. Моргнула, не поверив глазам. Прищурилась, чтобы разглядеть лучше, но он уже уехал.

Комиссия его полностью оправдала. Вскрытие показало, что папа перенес несколько инфарктов на ногах, жить с таким сердцем было невозможно. То, что он ходил и что-то делал, – было чудом. Других травм на его теле не обнаружили, Илья его пальцем не тронул. Настя плакала по телефону, корила себя. Но что она могла сделать? Папа никогда никого не слушал. Все вокруг всегда были тупыми.

Сразу после вынесения оправдательного вердикта Илья уехал из города. Он сменил номер телефона, и никто из его родных и друзей не стал делиться со мной заветными цифрами. Его родители попросили время, чтобы прийти в себя. Да и я не настаивала на общении, хватит уже с них.

А потом я узнала, что Илья ездил на операцию в Новосибирск. Узнала самым простым образом. Ко мне приехал Рома Дёмин и все честно рассказал. Я как раз сидела на крыльце и смотрела на скачущую Газировку, как увидела его машину.

Вышла за забор.

– Привет, Рома, – поздоровалась. Сцепила пальцы. Разнервничалась, знала, что он здесь из-за Ильи или по его просьбе.

– Привет, Полина, – ответил Рома спокойно. – Я хотел сначала позвонить, но потом подумал, что такие вопросы по телефону не решаются.

– Я слушаю.

– Илья попросил о тебе позаботиться.

– Попросил? В каком смысле?

– Он хотел, чтобы я сделал вид, будто инициатива исходила от меня. – Он помолчал. – В общем, если что случится – поадобится холодильник перевезти или обидит кто… Звони. Поможем, сделаем.

– А Илья… Он… ты можешь сказать, где он служит? Мне никто ничего не говорит. Я чувствую себя привидением, которое не замечают.

– Он здесь, в городе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Да?! Боже, мне сказали, что он уехал! Я ведь так и не выяснила, куда его перевели.

– В связи со всеми разборками встал вопрос об увольнении, и перевод отменили. Пока разбирались, то-се… – Рома вздыхает. – Илья ездил на операцию в Новосиб, охранник твоего отца неудачно выбил ему пальцы.

Я сильнее прижимаю руки груди.

– Правильно боишься. Представь, каково хирургу потерять подвижность суставов. Полина, он всю жизнь положил, чтобы освоить это мастерство. А с ним так… Я понимаю, что Барсуков был твоим отцом, но ведь… Илья тебе ничего плохого не сделал. И никому из твоей семьи. По крайней мере настолько серьезное, чтобы ломать ему жизнь.

– Он… просто стоял и смотрел. Я понимаю, что мой отец был ужасным человеком, но я умоляла помочь…

– Поля, ты себе представляешь боль, которую он испытывал? Он принялся за дело, как шок отступил и искры из глаз перестали сыпаться. Твой отец был не жилец, его могло спасти только чудо. И ты это знаешь. Мы можем лишь догадываться, что там случилось на самом деле. Я слышал версии твоей сестры и вашего охранника. Но лично мне ближе версия Ветрова, я ее и придерживаюсь. Тем более что в его действиях не нашли ошибок.

Как только шок отступил… Искры из глаз перестали сыпаться…

Значит, он физически не мог помочь?

– Он больше не сможет оперировать? – меня поражает страшная догадка.

– Я не знаю. Он завтра улетает, ему пошли навстречу, контракт переподписали. Илья уходит миротворцем в горячую точку. То ли врачом общей практики, то ли фельдшером… Не помню, какую вакансию ему предложили. Не хирургом.

Я молчу. Я просто… просто умираю от каждого услышанного слова. Снова и снова. Рома топчется на месте, потом пожимает плечами.

– Ну ладно, мне пора. Если что, номер ты знаешь. Звони – мы с ребятами поможем. Береги себя.

С этими словами он уходит. Газировка протяжно воет, и мне хочется к ней присоединиться.

