Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 30
Нет цепочки, нет крестика. И руки не его, чужие они! Совершенно чужие руки уже пытаются ухватить мое белье, стащить его вместе с колготками вниз. У меня не получается разлепить веки, тело не слушается. Я отчаянно тру глаза, пока их наконец не начинает щипать от туши. А когда неимоверным усилием воли я все же фокусирую взгляд на своем партнере, окончательно убеждаюсь, что передо мной не Илья. А совсем другой человек. Бритый наголо мужчина, которого вижу впервые в жизни.
Мы находимся в туалетной кабинке. Здесь воняет. И он тоже воняет.
Тошнота подкатывает к горлу, я хочу кричать, но страх сковывает и у меня не получается. А незнакомец все лезет и лезет, я его грубо отталкиваю и, наконец, начинаю звать на помощь.
– Да заткнись ты, че орешь?! Обалдела, сука?! – он толкает меня к стене, зажимает рот и больно хватает за горло. Надавливает так, что я начинаю хрипеть. – Не двигайся, хуже будет. Че, приход закончился? Еще дать? У меня есть. – Он наклоняется и шепчет на ухо: – У меня есть кое-что вкусненькое, будешь хорошей девочкой – отсыплю.
И снова животный ужас, он парализует на целое мгновение, а потом я отрицательно качаю головой. Кроме нас здесь больше никого нет, мне никто не поможет. Но живой я не дамся! Собираю всю волю в кулак, рывком освобождаю руки и вцепляюсь ему в лицо. Царапаю, не испытывая жалости. Мужчина то ли пьяный, то ли под наркотой, и это меня спасает. От неожиданности и боли он дезориентирован, сильно матерится, отшатывается, а я кидаюсь к дверке. Пытаюсь открыть хлипкий замочек, но пальцы не слушаются. Зубы стучат, все тело колотит. Он хватает меня за бедра и тянет к себе, и я начинаю тарабанить по двери и орать:
– Помогите!! Кто-нибудь!!
– Эй, у вас все нормально? – слышится мужской голос по ту сторону кабинки.
Пользуясь заминкой, я быстро открываю дверку и пулей вылетаю из мужского туалета, на ходу поправляя платье. Несусь что есть мочи к выходу, то и дело спотыкаясь и врезаясь в людей. Наконец оказываюсь на улице и жадно хватаю ртом свежий осенний воздух. Кто-то что-то кричит мне вслед, но я в такой панике, что не реагирую. Бешеная эйфория уступила место ледяному ужасу. Так страшно мне никогда в жизни не было, хотя я боялась часто. При этом я отдаю себе отчет в том, что этот ужас синтетического происхождения, он ненастоящий. Опасность позади, за мной никто не гонится.
Но легче от этого не становится, наоборот! На всех парах я бегу в сторону Енисея и останавливаюсь, только когда достигаю набережной. До моста каких-то сто метров. Конец сентября, и мне дико холодно без верхней одежды. При этом сердце рвется от напряжения, кожа мокрая от пота.
Вокруг никого, ночь, темнота. Я бегу к этому чертовому мосту и плачу без остановки. Спотыкаюсь и падаю. На асфальт, а по ощущениям – на самое дно. Я лежу и плачу, меня колотит, я просто не могу остановиться. Сука, е*учие тысяча кроликов сейчас выпустят клыки и сожрут меня заживо!
Я ведь слышала тот разговор моего отца с Настей. В минуты уныния и апатии именно он первым всплывает в памяти, я запомнила его дословно. Мне тогда едва исполнилось семнадцать. Папа не знал, что я подслушиваю, он делился с Настей по секрету. Он сказал, что я такая же, как мать, это видно. И ничего нельзя сделать. Моя мама… оказывается, моя мама была наркоманкой. Я всем рассказываю, что она попала в аварию, а на самом деле она много лет держалась в завязке, а потом не выдержала и обдолбалась. Будучи беременной мною. Мама не оставила мне выбора, я родилась уже зависимой, в роддоме мне снимали ломку, потому что первые дни я орала, примерно как наша бедная Нина. У мамы случился передоз, меня экстренно достали на месяц раньше. Ее не смогли спасти.
Я этого всего не знала. Росла обычным ребенком. Может, излишне ревнивой и балованной, может, диковатой и своенравной. Но… я никогда не считала себя безнадежной. Наоборот! А потом я попала в опасный переплет, отец помог, поддержал, отомстил. Но сказал Насте, что он не удивлен. Что случившееся – только начало. Им нужно быть готовыми. Я кончу, как мать. Меня бесполезно любить, я принесу только боль.
Я тогда дала себе слово, что докажу ему обратное. Поклялась самой себе, что буду учиться, работать, найду хорошего парня и создам семью. И никогда, ни за что не притронусь к этой дряни. Неужели у меня не получилось?
Силы внезапно заканчиваются, я ощущаю полное безразличие. Разочарование. Безвольно стою на коленях и склоняю голову. Илья утверждает, что Бог всегда с нами. И со мной тоже. Что он любит всех. Что ж, у Господа есть отличная возможность убедить меня в своем присутствии. Я сжимаю ладони и начинаю молиться. Отчаянно, пылко. Перевирая слова, путаясь, но упорно продолжая. Ничего не происходит, мне просто очень холодно и по-прежнему страшно. Лето закончилось, осень в Сибири не щадит маленьких обдолбанных девочек. Хорошо, что я хотя бы в колготках и закрытом платье.
Внезапно я вздрагиваю, услышав чьи-то быстрые шаги, а потом ощущаю прикосновения. Горячие руки обнимают меня, следом на мою спину опускается теплая куртка. От холода зубы стучат.
Мне кажется, это тот же самый бритый мужчина из клуба, который хочет меня накачать наркотой и изнасиловать. Начинаю слабенько вырываться.
– Тихо, тихо, все хорошо, – слышу взволнованный голос. Родной до боли. Щемящей, горькой боли, к которой почти привыкла за полтора месяца дружбы. – Полинка, да что же ты делаешь?! Я чуть не спятил, пока искал тебя. – Обнимает меня крепко, до боли в ребрах. Приятной сладкой боли.
Его голос. Его. Торопливый, запыхавшийся. Я начинаю плакать и обнимать Ветрова за шею. Быстро нащупываю цепочку. Она на месте. Слава богу, на месте!
Он закутывает меня как следует, а потом поднимает на руки.
– Мы идем в машину, там согреешься, – ставит перед фактом. Его голос звучит отрывисто, резко, спорить с таким – самоубийство.
– Я обдолбалась, мне жутко.
– Да вижу, – говорит он.
– Как ты нашел меня? – обнимаю крепче.
– Сам не знаю. Везучий. – Потом он говорит кому-то, не мне: – Я ее нашел, Олесь, живая. Дальше я сам. Позабочусь, да. Все, до связи. И… дуйте-ка тоже по домам. – Прячет телефон в карман и перехватывает меня поудобнее.
Он все еще запыхавшийся, горячий, как печка. Грудь вздымается часто-часто. Бегал по улицам, искал меня? Просто по улицам! С ума сойти, он точно псих.
Искал и нашел! Это же чудо. Я крепко, изо всех сил держусь за его шею, перебирая пальцами звенья заветной цепочки.
Глава 31
Полина
Мне нравится, что он горячий, вспотевший. Живой, из плоти и крови. Точно не галлюцинация, никаких сомнений быть не может! Нравится жаться к нему и просто дышать запахом его кожи, которого сейчас очень много. Буквально захлебываюсь, впитываю в себя. Поэтому с трудом сдерживаю разочарованный стон, когда мы добираемся до машины. Илья помогает мне сесть на переднее сиденье, занимает место рядом.
Молчит.
Он напряжен, между бровями глубокий залом. Включает печку, подогрев сидений. Он делает все правильно, четко и быстро. Его руки не дрожат, в отличие от моих. Наверное, они никогда не дрожат. Сам же мужчина натянут как струна. Я отдаю себе отчет в том, что не звонила ему, не просила помощи. Он как-то сам появился.
– Любишь ты таскать меня на руках, – хмыкаю, закатив глаза. Это я так выражаю благодарность. Я по-прежнему в его куртке, за которую готова драться. Сиденье приятно греет ягодицы, расслабляет. Меня начинает клонить в сон.
– Ты без приключений не умеешь, да? – спрашивает он в ответ. Но не злится, там другие эмоции. Он их прятал, пока нес меня к машине, и продолжает прятать сейчас, прогревая двигатель и рассматривая мои ноги с кровавыми ссадинами на коленях. Он ничего не комментирует, просто поджимает губы и иногда закрывает глаза, будто проваливаясь в сильные эмоции или неприятные воспоминания.
– Ты бы не мог отвезти меня, – я прочищаю горло, – в какую-нибудь ближайшую гостиницу? Я не поеду домой, – отворачиваюсь. Морщусь от одной мысли, что он доставит меня к отцу. В рваных колготках, перепачканную, еще не совсем в себе. Отец даже не удивится.
Илья включает свет над нашими головами и мягко обхватывает мой подбородок, приподнимает его. Внимательные глаза быстро шарят по моему лицу, шее. Изучают.
– Прости меня, Полина, – говорит он, и моя душа разрывается на части.
Сердца ему мало, он хочет изранить и мою душу. Опускаю глаза, но снова их вскидываю.
– Полечка, прости меня, – повторяет он тише. Лучше бы он перестал, от тона его голоса мне еще жальче себя становится. – Я сделал тебе больно. Я не хотел. Я не должен был.
– Ты тут ни при чем. Ты все правильно решил, тебе лучше держаться от меня подальше. Видишь, проблемы одни, приключения.
– Что он тебе сделал? – его голос удивительно спокоен. У меня волосы дыбом от этого его спокойствия.
– Кто?
– Бритый наголо ублюдок. Он так и не признался.
– Ты спрашиваешь как врач? – сверлю его взглядом.
Он мешкает целую секунду, но я замечаю первую реакцию – он сжимает кулаки. Костяшки его пальцев покрасневшие, будто припухшие. Я задыхаюсь от эмоций.
– Как кто угодно, – он жестко надавливает интонациями.
– Не успел. Я вырвалась, – отвечаю. Осведомленности Ветрова чуть позже обязательно найдется логическое и простое объяснение, но пока я буду верить в чудо.
Илья снова на мгновение прикрывает глаза. Потом их распахивает. Качает головой. Беззвучно ругается.
Машина трогается. Я продолжаю рассматривать его руки, сжимающие руль. Сглатываю и испуганно отворачиваюсь.
– Куда мы едем? – спрашиваю чуть позже. Отчаянно борюсь со сном.
– Ко мне, – отвечает он так, будто это само собой разумеющееся. – Надо промыть и обработать твои ссадины. Поесть и отдохнуть.
– Инна не будет против?
– Мы расстались, – говорит он.
– Правда? – ахаю, встрепенувшись. Потом стыжусь безудержной радости в своем голосе и быстро поправляюсь: – Хм, мне жаль. Вы были такой красивой парой.
Он улыбается уголком губ.
– Вижу, как сильно. – Молчит примерно минуту, потом добавляет уже серьезно: – Возможно, она еще дома, я ушел во время ссоры. И встретит нас без восторга, будь готова к этому. Я все улажу.
– Без проблем, – пожимаю плечами. – Илья… спасибо, что нашел меня. Это… было ужасно. Я думала, что умираю.
– Всегда пожалуйста, – отвечает он. – Ты точно не хочешь, чтобы я позвонил твоему отцу? Он, наверное, волнуется. Ехать к нему нам не обязательно, но я могу все ему объяснить.
– Нет! Ты с ума сошел? Ни в коем случае! Пусть он ничего не знает.
– Чего ты боишься? Что он тебе всыплет? – Илья делает паузу, а потом добавляет намного серьезнее: – Он тебя бьет, Полин?
Я вспоминаю, как папа на днях замахнулся, но остановился. Мы находились в шаге от драки, в которой у меня не было шансов победить. Неуютно ежусь. Не знаю, что именно его остановило. Возможно, присутствие Насти.
– Нет, не бьет, Илюш. Я просто не хочу.
– Боишься его разочаровать?
– Однажды я его уже разочаровала и с тех пор не реабилитировалась. Не хочу ему доставлять удовольствие, понимаешь? Он всегда очень доволен, когда оказывается прав.
– Расскажешь? О том, как восемнадцатилетняя ранимая девушка смертельно разочаровала взрослого дядьку. Считай, что я заинтригован.
Он говорит это таким тоном, что мне становится смешно! Будто ничего абсурднее в жизни не слышал. Я согрелась, немного повеселела. Илья протягивает мне бутылку с водой, я выпиваю почти половину и чувствую себя значительно лучше.
– Мне тогда только-только исполнилось семнадцать, – поправляю его.
– Та-ак, – улыбается одними губами. Глаза серьезные, даже воспаленные. – Удиви меня, Полина.
– Тебе какую версию? Мою или папину?
– Без разницы.
Вздыхаю.
– Мы с девочками отмечали праздник.
– Именно так обычно начинаются половина историй пациентов в травме, – бурчит он, а я смеюсь! Над его недовольным тоном, над выражением лица!
Драматической паузы не получается. Уж не знаю, как Илья это делает, но мне становится намного легче. Вот просто в разы! Больше я не умираю, и умирать не хочу. Только бороться. Верить. Почему бы не поделиться с ним? Мы ведь и правда друзья, он сам так сказал. Возможно, в ответ он что-то расскажет о себе. Тоже личное, о чем не знает даже Инна.
Глава 32
Полина
– Итак, тебе исполнилось семнадцать, – напоминает он.
– Да. Ты ведь знаешь мою подругу Олесю? Она классная и очень добрая. Так вот, раньше мы дружили втроем – Олеся, я и Вика. Это сейчас мы тусим с Владой и Галкой, потому что вдвоем скучновато. А раньше везде ходили втроем. Влада… она нормальная, ты не думай, просто без тормозов. Ну и туповата немного, раз уж на то пошло. Совершенно не умеет просчитывать последствия своих поступков!
При этих моих словах Илья закатывает глаза, и я немного злюсь на него за это. Он относится ко мне как к маленькой, а становиться его младшей сестрой я не намерена точно. У него есть Даша для этой роли, пусть воспитывает ее.
– Всем мозг дан с рождения, просто не все умеют им пользоваться, – грублю.
– Для того чтобы мозгом пользоваться, надо в него для начала информацию вложить. Правильную.
– Справедливо, – пожимаю плечами, обидчиво прикусываю губу.
– Это никогда не поздно, – говорит он примирительно, и я решаюсь.
– Слушай, раз делать тебе нечего больше. Папа снял нам кафе, но мы с Олесей и Викой оттуда слиняли и пошли в сауну. – Собираюсь с силами и продолжаю нейтральным голосом, как диктор новостей по телику: – Мы напились, обкурились, начали себя вульгарно и вызывающе вести, провоцировать персонал и клиентов. Сорили деньгами, угрожали закрыть это заведение. Портили имущество. Агрессивно реагировали на просьбы уйти. Тогда банщик вызвал ментов, которых мы послали на *уй. Нас скрутили и повезли в отделение. Вика была самой трезвой и скромной, извинилась за нас, ее отпустили домой и даже вызвали такси. А нас с Олеськой заперли в обезьяннике. Будучи в неадекватном состоянии, мы приставали к представителям закона, провоцировали их всячески. Висли на шеях, опять же угрожали расправой. Утром пришел их главный, позвонил моему отцу, тот приехал в течение часа. Рвал и метал. Двоих полицейских на следующий день уволили, потому что они не отнеслись к нам с должным уважением. Потом к нам под окна приходила жена одного из них и кричала, что им теперь нечего есть из-за такой твари, как я.
Илья паркует машину напротив своего дома. Смотрит на меня, и в его глазах отражается понимание. Он догадывается, что там было на самом деле. Папиной версией его не провести! Ну почему он такой?! Почему он мне верит?! Ищет ночами? Зачем ему это надо?!
– Пздц, Полина. Мне жаль, – говорит он.
– Чего тебе жаль?! Что смотришь? Тебе недостаточно информации, что ли? Моего вида недостаточно? – На меня снова накатывают паника и обида. Долгоиграющий наркотик, прошло уже два-три часа, а все мои эмоции по-прежнему ощущаются в десятикратном размере. – Все логично и понятно, мне кажется. Ты правильно делаешь, что не подпускаешь к себе. Я все испорчу. И тебе жизнь тоже. Вези меня в гостиницу!
Ненавижу пушистых кроликов. Адски щиплет в носу. Видимо, у меня на их шерсть аллергия.
– Пошли, – качает он головой.
– Куда?
– Портить мне жизнь, блть, куда еще-то? Какие у нас остались варианты?
Он обходит машину, открывает дверь, бесцеремонно хватает меня за руку и тащит на себя.
– Тоже мне джентльмен, – бурчу я недовольно, а сама улыбаюсь, пока мы идем к подъезду, поднимаемся в лифте на нужный этаж, заходим в квартиру. Инны здесь нет. Зато есть бардак. Собираясь впопыхах, она, наверное, забыла закрыть створки шкафов. Вываливала его одежду и обувь на пол. Она полная идиотка, конечно. Если бы такой мужчина полюбил меня, я бы не мотала ему нервы, не испытывала бы терпение. Напротив, окружила бы лаской и заботой. Она не умеет ценить то, о чем другие отчаянно мечтают.
– Истеричка, – сухо констатирует Ветров, проходя по коридору и рассматривая погром. – Прими пока душ, я раскидаю вещи. Сама справишься или помочь? – слегка прищуривается, глядя в моем направлении.
У меня щеки вспыхивают.
– Размечтался!
– Не выдумывай, я голых людей на работе вижу чаще, чем одетых, – старается не улыбаться.
– Это был богический подкат, мой добрый доктор Айболит, но нет! Интимные места я себе намылю без твоей помощи. Ты дашь мне чистую одежду?
Примерно через пятнадцать минут я сижу на стиральной машинке в его ванной комнате. Зеркало запотело, воздух тяжелый и влажный. Пахнет мятным шампунем, от которого я взбодрилась за пять секунд! Надо было видеть, с какой бешеной скоростью я его смывала с волос!
Илья разложил рядом аптечку, щедро поливает мои колени перекисью. В раны въелись грязь и крошечные камешки, которые я не смогла вытащить сама. Больно! Он серьезный такой, молчаливый. Я живо представляю его на операциях и горжусь им. Среди моих друзей пока никто не сделал ничего важного или особенного, Ветров сильно выделяется на их фоне.
Стоит между моих ног, которые я стараюсь сильно не раздвигать. Борюсь с желанием рассматривать его пах, гадая, хочет он мое разогретое чистое тело или нет. На мне лишь крошечные стринги и его футболка, он переоделся в майку и спортивные штаны. К сожалению, свободные, и я никак не могу понять, стоит у него или нет.
Глава 33
Со стороны может показаться, что я зациклена на сексе, только о нем и думаю. Но я отвечу так. Сложно игнорировать секс, когда тебе восемнадцать и когда так много в твоей жизни и в жизнях твоих знакомых на нем завязано. Столько событий происходит из-за него или во имя него! Тут же примешиваются любопытство и естественные реакции организма. Вот Илья касается моих бедер пальцами, рассматривая раны, он может в любой момент дернуть меня на себя. Раз – и я к нему прижата! Плотно. Нам останется проделать лишь пару движений – спустить его штаны, сдвинуть мои трусы в сторону – и он внутри меня. От этих мыслей мое дыхание учащается, во рту скапливается слюна. И мне кажется, я замечаю движение в его штанах. Сжимаю губы, сдерживая улыбку.
Несмотря на то, что Ветров никогда не позволяет себе лишнего, у меня ощущение, что между нами постоянное сексуальное напряжение. Зашкаливающее. Я чувствовала его даже на даче в присутствии Инны и его родителей. Илья просто находится в этой же комнате, а у меня кожа гореть начинает, внизу живота ноет. Сладко, тягуче.
Интересно, он это чувствует? Мои реакции? Самцы ощущают, когда самки их так сильно хотят? И что испытывают по этому поводу? Их это заводит или, наоборот, отталкивает?
Так много вопросов, так мало ответов.
– Аш-ш, – шиплю, когда он проводит по ране ватным тампоном, здорово меня приземляя.
– Любишь бухой шляться по ночному городу, люби и антисептики.
– Спасибо за футболку. И мудрые поговорки. Непременно запомню.
– Пожалуйста, – он выпрямляется. Облокачивается на руки по обе стороны от меня, смотрит в глаза.
Ппц. Неужели мы проживем жизни, так ни разу не переспав?
– Поля, если тебе больно, если страшно, если ты понимаешь, что не справляешься, ты всегда можешь позвонить мне. Что бы ни случилось. Мы своих не бросаем. – Он мне подмигивает. Снова играет в благородного. Снова этот тон, от которого я начинаю себя жалеть.
Я киваю, чувствуя, как дрожит нижняя губа. Когда эти кролики уже сдохнут и я смогу нормально реагировать на простые слова и события?
– Я тоже тебя хочу, мажорка, но давай отложим на завтра, – говорит он мне, приблизившись. Его дыхание касается мочки моего уха. Я сосредотачиваюсь на ощущениях и закрываю глаза. Вновь отрываюсь от земли, хочется расправить крылья и лететь! – Дождемся, когда вся дрянь из тебя выйдет. Я не знаю, что ты приняла, могу только предположить, как среагирует твой организм.
– Чего? – хмурюсь я.
– Пздц как боюсь за тебя, вот чего, Поля, – вдруг говорит громко, и я отшатываюсь. Качает головой. – Я убивать хочу.
– Бритого ублюдка?
– И ментов этих.
И все. От его слов и тона голоса меня разрывает на части. Я кидаюсь к нему на шею, крепко обнимая. Изо всех сил. Он обнимает в ответ. Без похоти и страсти, а даря безусловную, бесконечную поддержку! Боже, так вот почему женщины выходят замуж.
Мы оба часто дышим, мне кажется, он никогда меня не отпустит. Улыбаюсь и одновременно с этим плачу. Плачу из-за его веры в меня после всех ошибок, что я допустила. Вспоминаю, как мне было некомфортно и стыдно, когда банщик начал к нам подкатывать и намекать на близость. Он был молод и хорош собой, но мы не собирались с ним спать! Упаси боже! Мы сняли сауну на четыре часа, принесли шампанское, фрукты, сыр. Решили отдохнуть душой и тело попарить. Позаботились, чтобы больше никого не было, чтобы нам никто не мешал. Банщик отпускал комплименты сначала Вике, потом Олесе. Мы его послали довольно резко, пригрозили пожаловаться хозяину сауны, тогда он вызвал ментов и заявил, что мы местные путаны. Якобы только-только уехали клиенты, а его гражданская позиция не позволяет ему закрыть глаза на творящийся беспредел.
С нами даже разговаривать не стали. Бравые ребята в форме орали и оскорбляли, пока мы быстро одевались. Отобрали сотовые и деньги, запихали в машину. Притащили в отделение и начали склонять к сексу. Ночью в полицейском участке очень страшно. Очень! Они нас толкали, выкручивали руки, лапали и шантажировали, что заведут позорное дело, если мы не выкупим свободу телами.
Я впервые столкнулась с такой несправедливостью, да еще и от полицейских! Людей, которые обязаны нас защищать.
Вике было уже восемнадцать, она побоялась, что ее посадят, и согласилась. Ушла с ними. Чуть позже ее действительно отпустили, вызвали такси. Она потом лгала, что ничего не было. Что они вели себя как джентльмены! Защищала себя и свою честь.
– Мы с Олесей так боялись, Илья. Это было так ужасно! – шепчу я ему на ухо.
– Как вы спаслись, моя девочка?
– Нам помогли настоящие проститутки, – смеюсь сквозь слезы. – Нас запихали в обезьянник «подумать». И девочки нас пожалели. Они оказались совсем не такими, как в кино. Напротив, милыми и добрыми. Не представляю, как они проходят через все это раз за разом! Научили, что нужно тянуть до последнего, утром придет главный и всех отпустит. Так и случилось, только сотовые не вернули. Главный еще и наорал. Потом приехал мой отец.
– Он поверил Вике?
– Сначала он раздул скандал! А потом сверил показания полицейских, Вики, их босса Ленева и выплатил моральную компенсацию семьям этих уродов! Он всегда так делает – откупается ото всех на свете. Поэтому, когда ты взял деньги… я будто вернулась в прошлое. Мой отец может купить всех.
– Ну положим, не всех.
Дальше я рассказываю Илье и про маму, и про тот разговор папы с Настей. Про то, как та единственная ночь изменила все. Мою жизнь изменила. Прямо там, в этой крошечной ванной рассказываю, на ухо шепчу, чтобы никто больше не услышал.
Я никогда ни с кем этим не делилась. Стыдно было, многие бы попросту не поверили. Вика пропала из наших жизней, мы больше не виделись. Я не знаю, как она справилась со случившимся, но мы с Олесей полгода никуда не ходили. Все отмывались, перышки чистили. Сегодняшняя ночь тоже была страшной. Третьей подобной не будет, я не допущу.
– Пойдем спать, – говорит Илья.
И я иду, послушно укладываюсь в кровать и вырубаюсь моментально, едва голова касается подушки. Впервые за долгое время чувствуя себя свободной.
