Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 26
Мы выходим в коридор. Недовольные в очереди подскакивают с мест, но потом разочарованно возвращаются на лавку. Мы с Ильей идем к лестнице, спускаемся по ступенькам на первый этаж. Он спешит. У меня некоторый сумбур в голове, он ведет меня в подсобку трахаться?
Проводит сквозь толпу срочников, или кто все эти парни, – не понимаю. За время моего отсутствия, кажется, их стало еще больше. Они снова пялятся на меня, Илья крепко держит мою руку. Знаю, что не отпустит. Идет твердой уверенной походкой, перед ним все расступаются.
Наконец открывает одну дверь, заглядывает в кабинет, потом вторую.
– Супер! Заходи, – пропускает меня первой.
Я оказываюсь в полупустом кабинете, отмечаю кушетку, стол, пару стульев… Боже, в коридоре столько народу! Они могут что-то услышать, как так можно-то? Я на подобное точно не подписывалась.
– Илья, что ты делаешь?
– Садись, будешь платить натурой. За язык тебя никто не тянул.
Я медленно опускаюсь на стул, невольно бросаю взгляд на его живот и ниже.
В этот момент дверь в кабинет распахивается, и я едва не кричу от неожиданности! К нам заходит полная медсестра лет пятидесяти. Увидев нас, замирает, не понимая, что происходит.
– Илья Викторович, ты что здесь делаешь? – хмурится она.
– Девушка хочет кровь сдать. Сильно. Возьмешь, Анна Владимировна?
Медсестра смотрит на меня, и я киваю, не переставая при этом таращить глаза.
– Отчего же не взять, раз хочет. Анкету заполнила? – обращается уже ко мне.
– Пока нет, – качаю головой.
– Развлекайтесь, – говорит Илья. Подмигивает мне и выходит из кабинета, оставляя нас с Анной Владимировной вдвоем.
– А все эти парни за дверью… они кто? – спрашиваю я.
– Сегодня у нас в госпитале развернули станцию сдачи крови, – у медсестры добрый уютный голос. – Военная кафедра СФУ добровольно-принудительно сдает кровь. Хорошее дело. Обычно они осенью приходят, в этом году какой-то дурдом устроили. Ты… готова? Глаза круглые, испуганные.
– Первый раз просто. Я в порядке, где нужно подписать?
– Погоди подписывать. Ела вчера-сегодня молочку, сыры, орехи, фастфуд, жареное, жирное? – спрашивает она мимоходом.
– Эм-м. Нет. А что же я ела? Яблоко сегодня и пару ложек хлопьев всухомятку. Чтобы хруст был погромче.
– Только одно яблоко? На голодный желудок, что ли, приперлась? С ума сошла? Я не пущу тебя к сдаче.
– Нет, я хочу! Обещаю, что поем после. Возьмите меня, это очень важно! – Если она откажет, я разревусь!
Через десять минут после процедуры я курю на улице. Рука с сигаретой немного дрожит. Сижу на завалинке подальше от фургончика, в котором только что провела не лучшие тридцать минут своей жизни. Спиной к крыльцу, чтобы не видеть входящих и выходящих студентов. Голова кружится, меня бесит все на свете.
Место рядом кто-то занимает. Фигура мужская, большая. Бросаю взгляд на обувь и узнаю черные конверсы. Ветров, значит. Молча протягиваю открытую пачку и зажигалку, Илья так же молча берет сигарету и прикуривает. Взамен предлагает мне кружку.
– Что это?
– Чай. Пей.
Я делаю большой глоток, теплая жидкость прокатывается по пищеводу, это приятно. Обхватываю теплую кружку двумя ладонями.
– Вкусный. С чем он?
– С сахаром.
Курить вместе стало нашей традицией. Он говорил, что до нашего первого «свидания» много лет не портил легкие. Я плохо на него влияю. А он на меня как?
Медленно поворачиваюсь к нему.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает.
– Удивительная легкость.
– Я тобой горжусь, Полина. – Он протягивает мне руку. – Друзья?
– Уверен, что хочешь со мной дружить? – пожимаю его ладонь. – Дружба подразумевает близкое частое общение.
– Куда уж ближе? – улыбается и обнимает меня одной рукой, притягивает к себе. – Дуреха ты моя.
Я кладу голову ему на плечо. Очень сильно хочется плакать. Разве может быть что-то больнее, чем любить без взаимности?
Глава 27
Часть II
Полтора-два месяца дружбы спустя
Илья
– Илья, Полинка, случайно, не с тобой? – слышу из динамика телефона взволнованный голос Олеси, подруги мажорки.
Внутри все обрывается, сон пропадает мгновенно. Шляется эта дурында хрен пойми где не в первый раз, но именно сейчас меня охватывает сильное беспокойство. Зачем-то смотрю на часы, хотя и так знаю, который час. Половина третьего ночи – самое время для приключений.
– Нет, не со мной. А должна быть? – надавливаю интонациями. Я дома сплю, рядом недовольно ворочается Инна. – Что произошло?
– О, ясно. Неважно, извини, что разбудила, – врубает заднюю Олеся. – Просто если она пропадает, то чаще всего с тобой. Спи дальше, разберемся. – И вызов сбрасывает.
Ну да, блть, непременно. Перезваниваю.
– Олесь, трубку не клади, – спросонья голос звучит грубее, чем я хотел бы. – Ты где? Что с Полиной? Почему ты решила, что она со мной?
– Кто должен быть с тобой? – поднимается на локте Инна, смотрит на меня. Включает ночник.
– Да мы тут в «Затмении» тусили, все нормально было, – оправдывается Олеся. На заднем фоне грохочет музыка, девушке приходится кричать, чтобы я смог разобрать слова. – Она куда-то отошла и на сотовый не отвечает уже полчаса. Найдется, не парься. Бывает. Все, пока, еще раз извини, если разбудила.
– Нет уж, стой. Как только Полина найдется, сразу позвони мне, поняла? И если что-то узнаешь о том, где она, тоже звони.
– Да, без проблем. Да не злись ты, может, с каким-то парнем познакомилась.
– С парнем, – повторяю.
Блть. Блть. Блть.
– А ты что, ревнуешь?
– Короче, жду от тебя сообщения или звонка. – Сбрасываю вызов.
Поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Пульс учащается. При чем здесь вообще ревность? Как ее отец может спать спокойно, когда дочь шастает не пойми где в компании таких же отмороженных на всю голову подруг? Домой под утро приходит. Внезапно пропадает с неизвестными парнями. Хорошая ведь девчонка, искренняя, добрая. Абсолютно неуправляемая.
– Илья, что происходит? Опять эта сумасшедшая куда-то вляпалась? – Инна садится в кровати и смотрит на меня. – Ложись спать, найдется.
– Ты спи, я подожду, может, и правда найдется.
– Ты заставляешь меня ревновать, – Инна ползет по матрасу и деланно надувает губы. – Черт с ней, иди лучше ко мне. Раз уж проснулись, почему бы не воспользоваться моментом?
– Было уже сегодня, – отвечаю. – Мне хватило.
На самом деле, внутри молниеносными темпами разрастается тревога, я просто не могу сейчас думать о сексе. Исключительно потому, что чувствую себя виноватым из-за недавней неприятной ситуации. Почти два месяца назад Полина стала донором крови, чем изрядно меня удивила. Не ожидал, что решится, потом мы хорошо поговорили без эмоций. Выяснили отношения, разобрали ситуацию. И договорились о том, что будем дружить. Несмотря на внешнюю яркость и браваду, Полинка Барсукова кажется мне одинокой и хрупкой девочкой, я не стал вычеркивать ее из жизни. За ней хочется… присматривать. Она же в ответ на заботу перестала ставить меня в неудобные положения перед Черновым и другими коллегами. Жизнь начала налаживаться.
Еще Полина подружилась с Дашей. Мало того что подружилась сама, так и меня с сестрой помирила. Мы несколько лет не общались, в итоге оказались за одним столом – я, Инна, Даша и Полина. Александр Барсуков не разрешил дочери оставить собаку, поэтому Газировка сейчас живет в Дашином приюте, где Полина ее каждый день навещает, периодически берет на дачу к моим родителям, с которыми также успела познакомиться.
Как-то незаметно Поля всем понравилась и стала иногда, раз-два в неделю появляться на нашей даче. В начале сентября даже помогала копать картошку, чем заслужила свой собственный мешок с овощами, который ей собрала моя мать. Это хорошие новости, теперь к сомнительным: к мажорке начал подкатывать яйца мой приятель Вячеслав, он еще в кинотеатре заприметил симпатичную девушку, на которую налетел пьяный дебил. И тоже стал приезжать.
В общем, мои родители обалдели от количества желающих выкопать им картошку в этом сезоне.
И вроде бы жизнь устаканилась, я почти научился не пялиться на Полинку, как умирающий от жажды на источник живительной силы. Нельзя – значит, нельзя. Что может быть непонятного? Есть приказ, сам себе его отдал, заткнулся и выполняешь. Полина наконец осознала, что ее влюбленность в меня – на самом деле детская прихоть, и благополучно перелистнула страницу. Инна смирилась с ее присутствием в наших жизнях, начала расценивать Полю как потенциальную подругу Вячеслава.
А потом случилось следующее. Два дня назад я не знал, что Полина на даче. Думал, мы ночевали вдвоем с Инной. Отмечали годовщину, было горячо.
Утром в дверь постучали. Стук был таким неожиданным, что я подорвался на месте. Инна удивленно округлила глаза и пожала плечами. Я поначалу перепугался, что мама приехала рано утром, – кто, кроме нее, мог в шесть утра стучать в межкомнатную дверь? Стало неловко, мы тут трахаемся, а дома есть еще люди. Быстро натянул штаны, открыл дверь, а на пороге Полина.
На меня не смотрела, только в пол.
– Извини, вы можете потише? – проговорила. – Пожалуйста.
– Эй, а ты что здесь делаешь?
– Спать пытаюсь.
Глава 28
Она рванула в сторону, вознамерившись удрать, но я быстро вышел в коридор и схватил ее за руку. Задержал, заставил посмотреть на себя. Внутри все сжалось, похолодело, потом гореть начало огнем дьявольским. Глаза у нее заплаканные были, губы до крови искусанные, плечи опущенные. Прорыдала всю ночь. В ее прекрасных глазах я увидел столько боли, что сам ее почувствовал. На сто процентов. Проняло, тошно стало.
– Поля, что ж ты не сказала, что приехала? Надо было зайти поздороваться.
– Я… с отцом поругалась, не хотела никого видеть. Думала одной побыть. А потом вы начали, и я постеснялась. Да и стыдно стало выдать, что я слышала. Зря я пришла, надо было уехать незаметно. Продолжайте, я… не буду мешать. Немедленно уеду.
– Куда?
– К Олесе. Она рано встает, все в порядке.
Поля высвободила руку и убежала в соседнюю комнату. Хлопнула дверью. Я вернулся в спальню, посмотрел на лежащую на кровати Инну. Херово стало, тошнота усилилась.
– Ты знала, что она в доме? – подошел ближе.
– Нет, конечно! – фыркнула Инка и отвернулась.
Я сел на кровать, взял девицу за запястье, принудил посмотреть в глаза:
– Ты знала, что она в доме? Поэтому так разошлась ночью? Как догадалась? Услышала что-то или по вещам? Почему мне не сказала?
Эти крики, стоны… Мы никогда ничего подобного себе не позволяем в моей квартире. Я снимаю двушку в обычной панельке, там стены картонные, а у соседей дети. Недопустимо. Здесь же, за городом, у нас большой двухэтажный дом – если он пустой, можно никого не стесняться. Иногда хочется взрыва в постели.
– Я не знала, Илья, – говорит Инна. – Неловко вышло. Большая девочка, переживет. Может, чему научится, еще спасибо скажет.
А я чую, что лжет. Знала она и мстила. Специально кричала погромче, чтобы помучить девчонку.
Через десять минут от дома отъехало такси с Полиной. Я дважды набирал ее номер, она не ответила и не перезвонила. И вот пропала.
– Илья, я сейчас обижусь. Ну что ты, в самом деле! – Инна подходит ко мне, обнять хочет, но не решается. – Позвони Славке, раз он за ней таскается, пусть и ищет ее ночами по борделям. А то ему достаются свидания, а если беда – то ты должен в три утра лететь разруливать.
– Закрой рот, хорошо? – поднимаю руку в предупреждающем жесте, после чего иду одеваться.
Надо найти мажорку и убедиться, что она в порядке. Эта ее боль в глазах, голосе, надломленной позе… Настоящая, нестерпимая. Давно я так остро не чувствовал боль другого человека.
– Если ты сейчас уедешь ее искать, можешь считать, что мы поругались, – не отстает Инна.
И я понимаю, что мне плевать. Я давно не испытываю к этой девушке ярких эмоций. Да, мы неплохо ладим, привыкли друг к другу, выучили. И в постели с ней гладко – еще бы, столько лет вместе. Движения, ласки – все происходит само собой, по накатанной, оба достигаем пика быстро и легко. Даже когда наши смены не совпадают и мы пересекаемся на час-полтора в сутки, хватает десяти минут на то, чтобы получить разрядку и разойтись по делам. Совсем без секса я жить не люблю, а одноразовые связи все же не по мне. Сколько раз пробовал – лишь убеждался в этом мнении. Больше хлопот и проблем, чем удовольствия. С Инной лучше, чем одному. Но последние события перечеркнули остатки хорошего.
Она так и не созналась, что была в курсе присутствия мажорки. Я так и не отделался от мысли, что она лжет. А если это правда, то пздц же.
Я склонен к импульсивным необдуманным поступкам и всю жизнь с этим борюсь. Мой наставник в медакадемии однажды сказал, что мой внутренний огонь поможет мне стать отличным врачом. Не просто хорошим – а отличным. Но только если я смогу взять его под контроль. С тех пор я стараюсь не принимать решений на эмоциях. В тот день на даче, глядя, как машина увозит Полину, я хотел закончить наши с Инной отношения немедленно, но я дал себе время остыть. Зря.
Быстро одеваюсь.
– Где ключи от машины? – спрашиваю уже у выхода.
Инна молчит.
– Где чертовы ключи?
– Не отдам! Ты со мной останешься, на хрен эту идиотку! Ты думаешь, я не замечаю, как вы друг на друга пялитесь украдкой?
– Ты со своей тупой ревностью меня уже достала.
– Ты их получишь, только если вырвешь из моих рук!
Приходится вновь разуться, поймать истеричку и отобрать у нее ключ от машины.
– Когда ты вернешься, меня здесь не будет!
– Надеюсь, – хлопаю напоследок дверью.
За двадцать минут добираюсь до «Затмения». Порядком себя накрутил, поэтому значительно превышаю скоростной режим. Захожу в клуб, нахожу Олесю в фойе, где и условились встретиться.
– Илья, вон видишь мужик стоит? Да-да, бритый наголо и здоровый.
Я прослеживаю ее взгляд и прищуриваюсь.
– Влада видела, как Полинка с ним ушла с танцпола. Потом он вернулся, а она нет! Мы подходили, спрашивали, где Поля, он нас на *уй послал.
Олеся выглядит взволнованной, ее эмоции резонируют с моими не менее сильными, амплитуда резко возрастает, кровь закипает в жилах. Подхожу к этому черту и вижу, что у него лицо поцарапано. Раны свежие, я отчетливо вижу кровь.
И меня накрывает.
Глава 29
Двумя часами ранее
Полина
Музыка грохочет на всю катушку – модная, ритмичная, классная! Басы рвут динамики, танцовщицы собственным примером показывают, как надо двигаться. А у меня, как назло, голова раскалывается. Домой ехать не хочется, я должна веселиться! Прямо сейчас! Уже на все готова, лишь бы тянущая, тупая боль в черепной коробке прошла и боевое настроение вернулось. Усиленно массирую виски, дабы помочь себе хоть немного.
С начала учебного семестра мы ходим веселиться только в «Затмение» по три раза на неделе, я давно освоилась в этом клубе, да и в других похожих. Здесь хорошо, зря я боялась.
Неожиданные знакомства, новые темы для разговоров, непрерывное общение – все вместе это именно то, что мне сейчас нужно. Я постоянно что-то делаю, куда-то хожу, чем-то занимаюсь. Дома находиться невыносимо, атмосфера гнетущая. В очередной раз мы с отцом разругались в пух и прах, он так и не разрешил мне оставить Газировку. А ведь Газировка оказалась трехмесячным щенком, помесью овчарки и дворняжки, она вырастет большой и умной девочкой. Перелом задней ножки быстро зажил. Мы с Дашей и ветеринаром пролечили ее от паразитов, сделали всевозможные прививки. Газировка совершенно безопасна! А еще она самый ласковый и благодарный щенок из всех, что я видела! Но папа остался непреклонен – никаких собак в его доме.
Позавчера я взорвалась и высказала ему все, что накопилось. Тогда он замахнулся и замер. Почти ударил меня. После этого Настя бросилась к себе в комнату собирать вещи, заявила, что он перешагнул черту. Отец рявкнул, что это я виновата со своей вонючей псиной. От меня постоянно одни проблемы! И еще он надеется, что я теперь довольна. Кинулся возвращать Настю.
Не думать, не крутить в голове. Просто танцевать. Мы и раньше ссорились, но никогда так крупно. При воспоминаниях о жестоких словах отца слезы вновь наворачиваются на глаза. Настя осталась. Я и представить не могла, что будет так жутко от перспективы, что она уйдет. Я буквально умоляла ее не бросать нас. Где-то на втором этаже рыдала Нина, подливая масла в огонь и доводя Мию до отчаяния.
В какой момент все стало настолько плохо? Мы ведь были почти нормальной, обыкновенной семьей.
Ближайшие аптеки давно закрыты, а в круглосуточную я бежать поленилась. Далеко. Тогда Влада сжалилась и дала мне таблетку, заверила, что должно полегчать.
– Полин, пей, не бойся, мне после них всегда хорошо.
– Это ибупрофен? – прокричала я на ухо подруге.
– Лучше! – подмигнула она. – Представь, что ибупрофен – это мягкая лапка пушистого крольчонка. А это средство… как тысяча теплых, живых крольчат, которых можно тискать и целовать!
Да и к черту. Мне было так херово, что я проглотила таблетку, запила колой и постаралась расслабиться.
С тех пор прошло десять минут. Ну давай же, действуй! Сама продолжаю тереть виски и разминать шею.
Папа велел валить на все четыре стороны, а еще добавил, что я неблагодарная дрянь. И пусть меня кормит и содержит мой врач, которого я с какого-то хрена боготворю. Пусть платит за мою учебу, башляет за мои развлечения. И тогда он, отец, непременно посмотрит, как я буду защищать Ветрова.
Картинка перед глазами то расплывается, то становится удивительно четкой. До рези в глазах, до слез. Потом ее снова туманом заволакивает. Это странно, но прикольно.
Я сбежала из дома и поехала на дачу к родителям Ильи. Его мама – милейшая женщина! Она разрешает мне приезжать когда вздумается. Даже показала секретное место, где на участке спрятан запасной ключ от дома. Я выпила горячего какао и забралась под одеяло в комнате, в которой обычно ночую. Проснулась посреди ночи от громких стонов. А потом поняла – чьих.
Не думать! Я не стану ни о чем больше думать!
Кричать буду, прыгать на месте буду! И веселиться!
– Ну как ты? – вопит на ухо Влада. – Здорово же?
– Что ты мне такое дала? – отвечаю так же громко. – У меня необычные ощущения!
Владка показывает два больших пальца и тоже танцует. Две песни подряд мы просто скачем, как заведенные механические игрушки.
А потом я закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как мир кружится вокруг. Я чувствую себя в центре внимания, я будто самая красивая! Королева этой вечеринки, не иначе! Ну и пусть Илья меня не любит. Пусть ебет другую. Ну и пусть семья меня презирает! Взрыв эйфории такой силы, что я не верю своему счастью. Снова закрываю глаза, а потом ощущаю на талии чьи-то огромные руки.
Мне хорошо, впервые за последнее время мне по-настоящему хорошо!
Кто-то гладит мой живот, грудь, бедра, притягивает к себе, отчего я прихожу в дичайший восторг. А я еще ехать не хотела. Вчера уже вечером вернулась домой за платьем и туфлями, отец пришел мириться. Дал денег на новую сумку, попросил прощения за резкость, но слово за слово – и мы снова поругались.
Он мне из дома выходить запретил. Так я на цыпочках проскользнула к террасе, пока он говорил по телефону. Вылезла через окно. Не могла находиться дома, не могла – и все! Не после всего, что случилось.
Сердце вновь колотится на разрыв, а значит… неужели рядом со мной Ветров? Я всегда так на него реагирую. На него одного. Илья четко дал понять, что между нами может быть только дружба, а сейчас появился. Как из воздуха! Он трахается с другой так громко и сильно, я помню весь ужас той бесконечной ночи. Каждую ее адовую минуту. Когда мне было настолько херово, что я выла в подушку и закрывала ладонями уши. Уйти не могла, парализовало будто. Почему-то казалось, что самое ужасное – это если они меня обнаружат. Половица скрипнет, кашляну – и все, катастрофа! Хотелось исчезнуть, испариться. Не существовать. При этом я частично ощущала себя участником процесса, третьей, и даже чувствовала отголоски возбуждения, отчего становилось еще гаже на душе. Возбуждение грызлось с убийственной ревностью и проигрывало.
– Ты пришел ко мне? Ты хочешь быть со мной? – спрашиваю.
– Конечно, я буду с тобой, куколка, – отвечает мне на ухо будто чужим голосом. Хриплым каким-то.
Я думала, что ненавижу его. Но, услышав заветные слова, понимаю, что простила. Мгновенно.
Ветров уводит меня с танцпола, тащит куда-то по темноте, но я ему доверяю как обычно. Мои ноги едва касаются земли, эйфория несет на крыльях! Вдруг он прижимает меня к стене и начинает целовать. Жарко, влажно. Но не в губы, а сразу в шею, плечи. Губы мои не хочет. Лапает меня везде, и я закидываю на него ногу, совершаю нетерпеливые похотливые движения бедрами.
Он что-то шепчет, и я смеюсь. Осыпает меня комплиментами. Мы вульгарно танцуем, прижимаемся друг к другу. Никого больше не замечаю, только он и я. Наконец-то!
Он задирает мое платье, я легонько царапаю его лопатки, шею… еще раз шею. Еще раз… И испуганно замираю. О боже! Меня словно окатывает ледяной водой, клянусь, кидает в пот, да так, что начинаю мерзнуть от холода. Кожа влажная, липкая. Я нетерпеливо шарю пальцами по его коже, плечам. Ужас пронзает стрелой.
Цепочки-то нет!
