Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 60
– Это женский туалет, – гляжу исподлобья.
– Ну привет, олененок. Мир-то тесен, – улыбается он. В крошечный тамбур заходит еще один охранник, мне незнакомый, но от этого не менее страшный. Их двое, а я одна. – Ты просто подарок небес.
Они переглядываются и ухмыляются. У меня волосы на голове шевелятся.
– Телефон отдайте.
Один из медведей плотно закрывает за собой дверь. Они загораживают своими массивными фигурами проход к единственному выходу.
– Какой телефон? Этот? – медведь подкидывает и ловит мой сотовый в малиновом чехле. Смотрит на экран. – Кто-то звонит. «Илья». Твой мальчик, что ли? – Он сбрасывает вызов.
Я просто в ужасе, потому что никогда не сбрасывала входящие от Ветрова.
– Положите мобильник на раковину и немедленно уходите. «Мой мальчик» – военный, он в компании спецназовцев на четвертой дорожке. Если вы прямо сейчас уйдете, я ничего ему не скажу.
В ответ они переглядываются. На мгновение мешкают. Но второй смотрит выразительно, дескать, раз решили, надо действовать.
– Если тебе так нравятся мужики в форме, что ж в прошлый раз сопротивлялась? Или передумала? – говорит медведь.
– Мой парень меня ищет. Просто оставьте меня в покое, пожалуйста. И я, клянусь, ни слова никому не скажу.
– О чем не скажешь? Ты вела себя подозрительно, покинула зону отдыха в сменной обуви. Я пошел следом, подобрал сотовый, который ты обронила, а ты…
Внезапно он размахивается. Интуитивно я сжимаюсь в комочек, думая, что телефон прилетит в меня. Но медведь швыряет сотовый в огромное зеркало, которое разбивается вдребезги!
Я испуганно пячусь назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Несколько осколков попадают на мою одежду, царапают руки. Остальные осыпаются на пол. Я не понимаю, зачем он это делает. Какой смысл?
Но мне очень страшно. Что бы он ни придумал, в этом нет ничего хорошего.
– Что ж ты себя не бережешь, девочка? – Он достает из кармана блистер. – В прошлый раз пьяная была. В этот… наглоталась таблеток, схватила психоз, расфигачила зеркало, напала на охранника.
– Что? Я не… я не буду!
– Бабло твоего папки давно закончилось. Он только обрадуется заплатить, чтобы замять очередной бардак, что устроила его дочь-наркоманка.
Я быстро моргаю, понимая, что слезами их не разжалобить. Мне нужно оружие. Я должна сражаться. Но у меня ничего нет. В сумке салфетки, помада, ключи… О, ключи! Я быстро нахожу тяжелую связку, сжимаю в руке.
Охранник выдавливает таблетки на ладонь.
– Прости, олененок, иначе нам не поверят.
– Я не буду ничего принимать, мне нельзя!! Пожалуйста, я скажу что угодно, я дам денег! Я прямо сейчас позвоню папе, я…
Они идут в мою сторону. Оба.
– Мне нельзя наркотики! Я даже обезболивающие принимаю лишь в крайнем случае, вы не понимаете! – шепчу я.
Борьба длится недолго. Вдвоем медведи хватают меня. Скручивают, как тряпичную куклу. Закрывают нос, я терплю, сколько могу, изо всех сил терплю! Но в какой-то момент не выдерживаю и жадно хватаю ртом воздух. Чем они пользуются. Мне как-то по-особенному запрокидывают голову, я сама не понимаю, как проглатываю капсулы. Сопротивление длится от силы пару минут.
– Ну прости, прости меня, девочка. Мы в прошлый раз офигели, получив столько денег. Твой отец не оставил мне выбора. Поторчишь немного, еще спасибо скажешь. Сядь в уголок, расслабься. Ничего страшного.
Я отрицательно качаю головой. Мне нельзя наркотики, они забрали у меня маму. Я поклялась, что никогда не буду иметь с ними дело.
– Умничка наша, – говорит второй, ласково поглаживая меня по голове. – Хорошая. Ну вот и все, разве плохо? Зачем сопротивлялась? Сейчас подействуют и звоним папе.
Наконец они оставляют меня в покое, и я оседаю на корточки. Обнимаю себя руками.
Все кончено. Теперь точно. Я быстро наклоняюсь и дотягиваюсь до своего несчастного телефона, экран которого изрезан мелкой паутинкой трещин. Пробую включить его. Особой надежды не питаю, но, к моему удивлению, экран загорается знакомыми красками. Живой.
– Ну вы, девушка, даете! – причитает охранник громко, по-отечески участливо. – Поругалась с парнем, зачем же портить имущество? Придется ментам звонить.
– Может, по-хорошему договоримся? – вопрошает его приятель.
А мне так стыдно! Я совершенно не понимаю почему, но чувство стыда топит с головой. Они начинают меня отчитывать, учить жизни, давать наставления. Я замираю в ступоре. Дежавю. Все именно так, как было в тот раз в полиции. Ленёв пришел утром и наорал на нас с Олеськой.
Телефон в моих руках вибрирует, сообщения о пропущенных от Ильи сыплются градом. А потом туалет заполняет оглушающая трель звонка. Илья потерял меня. А я сижу тут с таблетками внутри. На полу в туалете, посреди груды осколков. Судьба опять догнала меня. Что бы я ни делала, она снова и снова настигает. Но я не хочу так!
Перечитываю любимое имя на поломанном экране. И в какой-то момент это придает мне сил. Я оживаю, вскакиваю на ноги и бросаюсь к выходу. Медведи спокойно пропускают меня, потому что дело сделано.
Вижу Илью в двадцати метрах, он стоит с телефоном, озирается по сторонам. Завидев меня, хмурится. Злится, что я не отвечаю на звонки. Я делаю рывок, но один из охранников хватает меня за запястье.
– Стоять, леди. Еще не расплатилась.
На лице Ветрова проявляется непонимание и раздражение. Ему не нравится, что кто-то меня касается.
– Что случилось? – Илья быстро подходит, забирает меня и прячет у себя за спиной. Боже, как тут хорошо и надежно! Лучшее место на свете – за его спиной! Я утыкаюсь между его лопаток, жадно втягиваю его запах и затихаю.
– Ваша девушка? – спрашивает охранник нейтрально и даже доброжелательно. С виду так и вовсе – обычный мужик, добряк. Искренне хочет помочь. – Выбежала в сменной обуви из зоны отдыха, устроила скандал. Приняла вот что-то без названия, – показывает начатый блистер. – Менты разберутся. Разбила зеркало, полюбуйтесь.
Илья оборачивается и смотрит на меня. А у меня по-прежнему ступор. Я не могу подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию. Мне просто страшно и стыдно. Я смотрю перед собой и молчу. Но боюсь я не того, что он мне не поверит. Напротив. Что будет, если поверит? Что он сделает тогда? Он взрывной и горячий, ему может сорвать голову. Запросто! Он в клубе припер к стенке бритого мужика, Олеся рассказывала. Налетел на него грозой. А тут…
Пусть лучше на меня злится, чем… устроит непоправимое. У него карьера, ему нельзя.
– Прости, – говорю я, опустив глаза. Моя нижняя губа дрожит.
Мой мир, мое счастье, где мы с Ильей вместе… все рушится на глазах. А я еще обижалась на холодность своего Айболита! Боже, да час назад я была самой счастливой девушкой на свете! И не ценила. Фундамент наших отношений трещит по швам. Илья сильный, но даже он такое не выдержит. Тупая мажорка на встрече с его друзьями, которые сплошь офицеры в лучшем понимании этого слова, обиделась. Обдолбалась в туалете и разбила зеркало. От стыда меня бросает в краску.
Мое счастье, мой любимый. Мужчина всей моей жизни никогда меня не поймет.
Я просто не могу в это поверить. Все остальные проблемы кажутся такими жалкими и несущественными. От одной мысли, что в его глазах проскользнет разочарование, меня на части рвет. Суставы выкручивает.
– Илья, прости, я… сильно расстроилась и… сорвалась. – Приняв решение лгать, я поднимаю глаза и стараюсь придать лицу уверенное выражение. Сердце при этом давно на куски разлетелось. Я жизнь за тебя отдам, если понадобится.
Илья стреляет взглядом на меня, на охранников, снова на меня. По очереди на их бейджики. И бледнеет на глазах.
– Поля, – обхватывает мое лицо руками. Я смотрю в его глаза и не верю тому, что вижу. Возможно, это действие кроликов, но они у него… налитые кровью. В них плещется безумие. – Пять глотков воды, а потом вызывай рвоту. Бегом.
Я киваю, потому что ослушаться такого тона невозможно. Бросаюсь обратно в туалет, в последнее мгновение замечая, как Илья рывком кидается на охранника, размахивается и бьет. Мне кажется, я слышу хруст костей. Этот холодящий душу звук преследует меня, пока я жадно глотаю воду из-под крана, пока вызываю рвоту в туалете, с облегчением выдыхаю, когда вижу две таблетки. Все случилось слишком быстро, не успели полностью всосаться.
Я наспех умываюсь и спешу обратно в коридор, едва замечая осколки под ногами. Мое сердце не бьется, клянусь. Оно замерло и ждет. Произошло самое страшное, он встал на мою сторону. Даже объяснять ничего не пришлось.
Боже, если с Ильей что-то случится, оно никогда не забьется.
Глава 61
Полина
– Не поеду я в травмпункт, – говорит Илья Яру.
Тот что-то объясняет ему торопливо.
– Не поеду, блть. Я врач, со мной все нормально, – нажимает голосом.
– Понял, – кивает Ярослав и отходит в сторону.
Поначалу в коридоре было очень шумно. Откуда-то взялась толпа людей, я бы хотела рассмотреть и запомнить каждого, но картинка перед глазами предательски расплывалась. Доносящийся со всех сторон отборный мат поражал воображение, хотя я всегда считала, что неплохо умею ругаться. Четко я видела только Илью. Он стоял на ногах, живой, это казалось самым важным. Медведей было двое, они охранники. Возможно, у них было оружие. У моего охотника оружия не было. Только его ярость.
Илья заметил меня, выходящую из туалета, подозвал жестом и прижал к себе. Я уткнулась в него и снова затихла. Меня кружила карусель. И очень хотелось летать. Мне казалось, что для этого нужно сделать всего одно движение – подпрыгнуть и оторваться от земли.
Меня держал его запах. Родной, любимый. Если я улечу, то перестану его чувствовать. А этого допускать было нельзя. Поэтому я вцепилась в его рубашку намертво. Отдирать меня пришлось бы всемером, не меньше.
При этом сердце молотило с убийственной скоростью. Простреливающая боль в груди моментами казалась невыносимой. Я догадалась, что часть дряни успела попасть в кровь. А может, таблеток было больше. Мне ужасно хотелось спать, сознание ускользало. Но я не могла позволить себе сдаться. Представляла, как сопротивляюсь на клеточном уровне. Глупость такая, но прямо перед глазами будто видела. Все это время рука Ильи лежала на моей спине. Тяжелая, горячая. Иногда он наклонялся и что-то шептал мне, отчего я прижималась еще сильнее. Он успокаивал, что я в безопасности и что со мной больше ничего не случится.
В какой-то момент я услышала голос Богомолова-старшего, потом снова как в тумане. Помню, что застегивала ботинки. Как надевала пальто – не помню, но в машине сидела в нем. Свернулась клубочком на заднем сиденье. Илья с кем-то переговаривался спокойным ровным голосом, меня это убаюкивало.
Проснулась я оттого, что Газировка лизала мою руку. Резко поднялась на кровати и огляделась. Я дома, за окном светло. Газзи нельзя на кровать, ей и в спальню-то нельзя заходить – она об этом прекрасно знает. Видимо, Ильи нет, раз она настолько осмелела.
Заметив, что я проснулась, девочка завиляла хвостом и жалобно заскулила. Дескать, прости, хозяйка, вольность, но я переживала. Я ласково потрепала ее по голове.
– Тоже испугалась за меня? Зря. Мы с тобой обе живучие. Нас хоть из дома выгоняй, хоть на машине дави, хоть… – Я моргаю, прокручивая в голове вчерашний вечер.
Сажусь на кровати. Газзи кладет голову мне на колени, преданно смотрит в глаза.
Вчера я выпила много воды. Несколько стаканов. Тщательно прополоскала рот, даже жевала жвачку, которую нашла в сумочке. Потом спала в незнакомой машине, замерзла и проснулась. Илья стоял на улице, с кем-то разговаривал. Курил. Я увидела его и снова отрубилась. Когда мы добрались до дома, мне стало значительно лучше. Пелена с глаз спала, сердце успокоилось.
Мы даже поговорили. Но сначала… Боже, сначала мы занимались любовью. Я быстро наклоняюсь и нахожу презерватив под кроватью. Все верно, мне это не приснилось. Ночью было не до уборки. А утром Илья, видимо, забыл выбросить.
– Все будет хорошо, – сказал он мне, когда мы поднимались в лифте.
– Прости, мне так… стыдно.
– Стыдно должно быть не тебе.
Его голос звучал спокойно, но в глазах я все еще видела оттенки безумия, в жестах читала агрессию. Он сильно подрался и до сих пор не успокоился. Его одежда была запачкана кровью. Я посмотрела на себя – и мои руки тоже в ней. Я же прижималась к нему остаток вечера.
– Мы домой? – спрашиваю я растерянно.
– В лифте едем, да, – констатирует он.
– А отец? Он приезжал? Мне было нехорошо, но я уже в порядке, – зябко прячу руки в карманы.
– Ему не звонили, насколько я знаю. Надо было?
– Нет. Я не хочу. Только не ему.
– Я так и подумал.
Мой взгляд блуждает по его лицу, фигуре. Его глаза будто воспаленные, челюсть напряжена. И сам он собран, серьезен. На руках ссадины, губа разбита, он часто машинально трогает ее языком. Красный кровоподтек на скуле… Боже, да он сам сейчас похож на зверя. И кажется, по-прежнему в бешенстве.
Я быстро моргаю, не представляя, как помочь и успокоить.
– Я так рада, что ты меня нашел. Вовремя. Я… это не я сбросила твой звонок. Я бы… никогда. Клянусь, я бы не стала, – качаю головой. Почему-то мне кажется, что именно это сейчас самое важное. Он звонил, беспокоился, а я не захотела разговаривать. Не было такого! Я честно собиралась поговорить с сестрой и все уладить. Мне было обидно, что я не попаду на праздник, но не настолько, чтобы с ним ссориться по этому поводу.
Илья подходит и целует меня, отчего внутри все обрывается. Я вцепляюсь в его куртку, раскрывая рот ему навстречу. Он прижимает меня к стене лифта, а у меня дыхание сбивается. Дрожь пробегает по его телу, выдавая сильные, кипящие эмоции, и внутри меня каждая клеточка откликается на этот зов. Я хочу разделить с ним его агрессию, впитать ее в себя и тем самым погасить его злость. Отчаянно отвечаю на его жадные поцелуи, нетерпеливые прикосновения. Его дыхание заметно учащается, он напрягается сильнее. Нависает надо мной, доминирует.
И мне бы испугаться. Но вместо этого у меня пальцы на ногах подгибаются от ощущений и предвкушения. Таким он со мной еще не был. Кроме того первого раза. Нашего с ним.
Всегда осторожный, нежный. Но он ведь бывает разным. Сегодня он чуть не убил двоих людей. Он мог бы убить, сам так сказал, я слышала. Он не стал, потому что подумал о последствиях. Одного вырубил, а того, чью фамилию узнал… Медведя – избил прямо в торговом центре.
Теперь дрожу и я. От ужаса, эмоций, благодарности и стыда за эти чувства. Я не должна его благодарить за драку. Не должна…
Он избил тех, кто меня тронул.
Его безумие просачивается в меня. Передается через поцелуй, касания, впитывается в кожу, несется по венам к сердцу, снова превращая то в молотилку. Я отчетливо понимаю, эйфория вызвана не наркотиками, прекрасно отдаю себе отчет в том, что не летаю. Напротив. Твердо стою на ногах.
Мы жадно стонем друг другу в рот. Он низко, хрипло. И правда зверь. Мой зверь. Его рука протискивается под мое пальто и сжимает мою ягодицу. Сильно. Мои пальцы занимаются его ремнем.
Мы вываливаемся из лифта. Илья быстро отмыкает квартиру.
Глава 62
– Газзи, место! – слышу четкую команду.
Газировка тут же срывается на кухню, где у нее лежак. Она не выйдет оттуда, пока мы не позовем.
Я быстро скидываю пальто, он куртку. Меньше минуты уходит на приготовления, он разворачивает меня к стене, я прогибаюсь в пояснице ему навстречу и чувствую вторжение.
Частое громкое дыхание на ухо, жадные движения. Взрослый секс на самой грани эмоций. Такого у меня еще не было. В какой-то момент он упирается рукой в стену, я вижу на костяшках кровь и закрываю глаза. Нас охватывает мания, оба дуреем. Шок и страх растравили души. Нам обоим необходим взрыв. Мы трахаемся как безумные, я кончаю два раза подряд, растворяясь в его животных движениях.
В какой-то момент он выходит из меня, поворачивает к себе.
– Поля, Полечка, ты в порядке?
Кажется, мой последний стон показался ему жалобным. Я обнимаю его и карабкаюсь обратно. Задираю ногу, прошу продолжения.
– Трахни меня еще. Еще, пожалуйста, еще так же.
Мы снова целуемся. Я облизываю, а потом посасываю его разбитую губу, смакуя вкус его крови. Его темная мужская агрессия заполняет меня полностью. И я кусаю его.
Ему больно, но сейчас его это еще больше заводит. Он обнимает меня крепче, отчаянно вжимает в себя.
– Моя девочка, – шепчет он, или мне кажется.
Мы заваливаемся в спальню, падаем на кровать, и он снова меня трахает, пока я не откидываюсь на подушки, умирая от нового ошеломительного оргазма. В этот раз он разделяет удовольствие со мной. Едва ли не рычит от острого кайфа, и я душу ставлю, что так хорошо, как сейчас, ему еще не было.
Он приподнимается на руках и ошарашенно смотрит в мои глаза. За окном светает, мы оба дрожим. Дурные, безумные. Ошалевшие от того, что сделали. Это стыдно. Грязно. Невыносимо прекрасно.
Я приоткрываю рот, потом жадно сглатываю нашу с ним слюну, которой так много скопилось у меня во рту.
– Полечка, – шепчет Илья. Ведет пальцем по моей щеке.
– Так ярко я еще не кончала, – отвечаю я. И это правда.
Он тяжело и быстро дышит. Капельки пота на висках.
– Спасибо, что не убил их. Спасибо, что разрешил друзьям помочь. Спасибо, что не оставишь меня.
Он будто пьяный от эмоций. Присаживается, снимает презерватив, завязывает узлом, бросает под кровать.
– Я пойду в душ, – говорит мне.
Я киваю, но, вместо того чтобы уйти, он утыкается в мою грудь и зажмуривается. Я глажу его по голове, шее, плечам. Ласкаю, нежу, укутываю своей любовью. И чувствую, что он наконец расслабляется. Только сейчас. В моих объятиях.
– Не лги мне, Поля. Никогда. Пожалуйста, – шепчет он.
– Я не хотела тебе лгать. Я… очень боялась, что ты… сделаешь то, что сделал. И это испортит твою карьеру. Твою жизнь. Ты потрясающий хирург, тебе надо беречь руки. И репутацию. Я не хочу все испортить. Я не хочу жить, зная, что все испортила.
– Ты так и не поняла, какое место занимаешь в моей жизни?
Я на мгновение зажмуриваюсь. Он приподнимается, и наши глаза встречаются. Они у него на удивление спокойные и ясные.
– Маленькая моя девочка, ты себе даже не представляешь, как много для меня значишь. Полина, – он совершает глубокий вдох-выдох, – ты моя жизнь. Не работа, не карьера – а ты. Ни одна женщина не давала мне то, что даешь ты. Ни одна не любила меня так, как любишь ты. Я жить-то по-настоящему начал, как ты появилась.
Я замерла и не дышу.
– Поэтому отныне и навсегда. Что бы ни случилось, какую бы ошибку ты ни допустила… Доверяй мне. Я не подведу, слышишь?
Слеза скатывается по моему виску, и я киваю. Никто никогда не говорил мне таких слов. Никто и никогда.
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Да! – выдаю сразу же, не давая ему закончить. Потом пугаюсь, вдруг не так расслышала. Краснею. – То есть… замуж? За тебя? Когда? Мне надо подумать. Я подумала и согласна. А когда?
– Может быть, в сентябре? У меня отпуск как раз.
– Да! В сентябре выйду. Я люблю сентябрь.
– Хорошо, – говорит он.
И снова утыкается в мою шею. Я глажу его по затылку. Ерошу пальцами короткие волосы, пробегаюсь по коже. Последнее, о чем думаю, прежде чем провалиться в сон, – нужно срочно в душ. А потом задернуть шторы и завести будильник. Вот прямо сейчас встану и все это сделаю. Через пять секундочек.
Глава 63
Полина
Остаток дня пролетает быстро. Я немного нервничаю, продолжая ждать неприятных последствий драмы в боулинге. Тщательно отмываюсь в душе, меняю постельное белье, потому что обнаруживаю на простынях следы крови тех животных. Между делом размышляю о том, как отреагировал бы на случившееся отец. Если бы я была не с Ильей, а, например, с одногруппниками, и позвонила бы папе. Ему бы пришлось извиняться перед охранниками и владельцем заведения. Орать на меня. Я бы просто молчала. А может… мне было бы все равно, меня бы грели плотоядные кролики.
Доказывать и объяснять папе что-то было бы совершенно бесполезно. Как кричать в пустоту.
Я не знаю, откуда во мне взялось столько ревности, которая отравила мои отношения с сестрой, отцом и Настей. Иногда ее было так много, что я захлебывалась, я не могла с ней справиться. Малейший намек на то, что кого-то любят больше, что кто-то лучше, – воспринимался мною как предательство. Я злилась на всех вокруг и ненавидела саму себя.
Пока готовлю себе завтрак и нам с Ильей легкий ужин – я пью воду. Много пью, чтобы вымыть из организма остатки дряни.
Возможно, со мной что-то не так, но мне крайне важно быть для кого-то особенной. Сейчас единственное, чего мне хочется, – это со всеми помириться. И пожелать счастья! И Насте с папой. Если у них родится ребенок, я лишь обрадуюсь! И Мие с Ниной. Счастье переполняет меня, оно внутри, оно повсюду!
Сама себе улыбаюсь. Скоро мы с Ильей поженимся. Это так важно и круто, что дух захватывает! Если только… Хм, он ведь не забыл о своем предложении? А то мало ли что можно ляпнуть на эмоциях.
Закончив с готовкой и уборкой, я гуляю с Газировкой и начинаю собираться на работу. Моя смена в магазине сегодня с трех часов.
Илья ничего не забыл. Когда я выхожу на улицу, получаю от него сообщение:
«Ты до скольки?»
«До десяти, как обычно».
«Тогда колечко тебе купим завтра».
Я счастливо улыбаюсь и пританцовываю! Пока страшно представить, как отреагирует отец, но я надеюсь, что он найдет в себе силы за меня порадоваться. Сделать то, что у меня не получилось. Раньше я не понимала, зачем ему жена. Времени свободного и так почти нет, почему бы не тратить его на дочерей? Теперь, когда у меня появился любимый человек, я стала мудрее. Наверное, мне следует извиниться.
Вечером мы с Ильей долго разговариваем обо всем на свете. Уже спокойно, без нервов. Он говорит, что медведи приносят мне свои извинения.
– Им нужны были деньги. Смотрели на тебя и видели не хрупкую девушку, а ходячий банкомат, – чеканит слова.
– А сейчас как думают?
– Сейчас они будут искать новую работу. Когда восстановят здоровье. И в таком хорошем месте вряд ли найдут.
– Они не станут нам мстить?
– Нет. Не смогут. Да и им есть что терять.
Начальство Ильи было недовольно, его оштрафовали и отстранили на две недели от операций. Будет сидеть на приеме с утра до вечера. А потом, как заживет лицо, скатается в тур по глухим деревням с целью оказания помощи пенсионерам, которые не могут добраться до госпиталя. Работы там валом, дополнительно она не оплачивается. Но дело хорошее, оно нам обязательно зачтется.
Еще Илья рассказал, каким образом так быстро догадался, что меня силком заставили проглотить колеса. Оказывается, он давно пробил, кого уволили два года назад на том участке, где со мной, Олесей и Викой случилась беда. Поинтересовался, что за люди. У всех были семьи, дети. С виду – нормальные обычные парни. Они не тронули меня в тот раз физически, поэтому он не стал мстить. Просто запомнил на будущее. И к сожалению, пригодилось.
– Мы правда поженимся в сентябре? – спрашиваю я, кокетничая.
– Обязательно. Если ты не передумаешь.
– И если не передумаешь ты.
– Я не передумаю. Я подобными предложениями не разбрасываюсь, Полин. Я воспитан таким образом, что жениться нужно один раз и навсегда. И я определился.
Слышать такие признания безумно приятно. Настолько, что я соскакиваю с его колен и вприпрыжку бегу в комнату. Лучшего времени, чтобы посвятить его в свой секрет, просто не представить!
Прячу кое-что за спиной и бочком возвращаюсь в кухню. Илья пьет чай после ужина, переписывается с кем-то в телефоне. Я терпеливо жду, пока он закончит набирать сообщение и отложит мобильный.
– Я хочу тебе кое-что сказать. Только ты не смейся, пожалуйста.
Он моргает, готовый, кажется, ко всему.
– Я не буду, – обещает честно.
– Нет, неправильно, – выставляю руку вперед и качаю головой. – Забудь о том, что я сказала. Все, ничего не было. Начнем с самого начала.
Он снова моргает.
– Окей, забыл.
– Если хочешь, смейся. Я хочу услышать твое честное мнение. Увидеть реакцию. Можешь смеяться на здоровье.
– Давай, Поля. Я уже придумал себе все на свете.
Ну что ж.
Делаю глубокий вдох-выдох и кладу перед ним старенькую, потрепанную книжку, которую нашла у него в шкафу во время уборки чуть больше недели назад. Илья тогда был на дежурстве, я маялась от скуки. А потом читала всю ночь, спрятавшись под одеялом. Глотала строчку за строчкой, жадно кусала запретный плод, не веря ни в себя, ни в свою безумную идею. Но остановиться не могла. Потом продолжила в автобусах, пока ездила на работу и обратно. Хранила в сумке.
Илья бросает взгляд на название: «Справочник операционной и перевязочной сестры». Меня начинает бить дрожь.
Он смотрит на меня.
– Эта старая книжка, Поль, там многое устарело, – произносит спокойно.
– Я догадалась, в одной из глав говорится, что нужно кипятить инструменты. Так больше не делают.
Он кивает. Внутри все сжимается.
– Да, лет двадцать уже.
– Илья, я прочитала эту книгу от корки до корки. Убеждала себя, что ничего не получится, но… внутри что-то отозвалось. Понимаешь? Я бы хотела делать что-то важное. По-настоящему важное. Врачом я быть не смогу, да и не хочу. Это не мое. Но… меня тянет в медицину.
Щеки горят. «Меня тянет в медицину!» Боже, что я несу?! Где Илья и где я? Губы пересохли, я быстро их облизываю.
Жду, что он рассмеется, обнимет меня и скажет, какая я у него еще маленькая и глупая. Аж нижняя губа дрожит от нервов. Я чувствую себя такой наивной! Папа с детства вбивал нам с Мией в головы, что люди без высшего образования – второй сорт. Он будет ужасно разочарован моим выбором. У Мии есть вышка, но сестра ни дня не работала и, скорее всего, не будет. А я… меня впервые потянуло в какую-то сторону. Ни экономика, ни маркетинг никогда не вызывали интереса.
– Полина, это крайне тяжелая и в физическом, и в моральном плане работа, – говорит Илья быстро.
– Я знаю. Как ты думаешь, у меня могло бы получиться?
– У тебя получится все, что ты только захочешь. Ты очень смело и самоотверженно помогала мне на родах Мии, не растерялась, не испугалась. Я был поражен.
Я сцепляю пальцы.
– К медсестрам часто подкатывают хирурги, – говорит он. – Особенно к таким хорошеньким.
Я отрицательно качаю головой.
– Ты что! Ты мой единственный на всю жизнь! А ты подкатывал? А сейчас подкатываешь?
– Не переводи тему, – он улыбается.
Я улыбаюсь тоже.
– Илья, я металась все эти дни, – продолжаю снова серьезно. – Пыталась отделаться от навязчивой мысли, но меня не оставляло ощущение… знаешь, будто я теряю что-то важное. Я не хочу сидеть в офисе, не хочу продавать одежду. Я хочу что-то делать руками. И мне кажется, что я смогу. Я крепкая, здоровая, стрессоустойчивая. В колледже учиться три года, я бы могла поступить уже в этом году. Параллельно буду подрабатывать, конечно, – с каждым произнесенным словом я чувствую все больше уверенности. – Илья, я выучусь и стану операционной медсестрой. Я так решила, – произношу четко и внятно. Сама себе поражаюсь.
– Хорошо, – кивает он.
– Правда?
– Я поддержу тебя в любом решении. И помогу в учебе, если потребуется. Это достойная профессия.
Я кидаюсь ему на шею и крепко обнимаю. Невероятное чувство, когда получаешь поддержку. Во всем. Нужно просто попросить.
– Спасибо, – шепчу.
И он обнимает меня покрепче. А потом бубнит себе под нос:
– Твой отец меня убьет.
И мы смеемся.
Я решаю ничего не говорить папе. По крайней мере до тех пор, пока меня не зачислят. Ужасно злит, что он может все испортить. Влезть в нашу идиллию со своим мнением. Это длится несколько дней, пока мне не звонит Мия. Я беру трубку и слышу взволнованный голос сестры:
– Полин, папа в больнице. Ты можешь приехать?
